I Love You. It's Disgusting

Этот день не мог начаться хуже, правда. Чанбин точно помнит, что перед сном отключал будильник, ведь сегодня воскресенье, но, тем не менее, динамик его телефона разрывается от громкой мелодии, что может означать лишь одно. Парень, едва разлепив глаза, почти на ощупь находит телефон на полу возле кровати и проводит по экрану, отвечая на вызов. — Алло? — Доброе утро, Чанбин. Ты так давно не звонил, что мне приходится звонить самой, — голос мамы приторно-сладкий, Чанбин морщится, но решает не упоминать о том, что она разбудила его в выходной. — Извини, слишком много дел, мам. Я хотел позвонить, как только будет свободное время, правда. — Чем ты занят? Как твоя учеба? — Все в порядке. На учебе пока что ничего особенного. Новые предметы немного сложные, но, думаю, я нормально справляюсь, — в его словах лишь половина правды, но матери знать об этом не обязательно. — Как твои дела? Чанбин знает, что последует за этим вопросом: долгий рассказ о том, как обстоят дела на ее работе, как она себя чувствует, что купила за последнее время и с кем из родственников виделась — и он, конечно, хотел бы, чтобы ему было интересно все это слушать, но с каждым предложением он все ниже опускает голову на подушку, моргает все медленнее… — Чанбин! Ты слышишь меня? — Да, конечно, — он тут же садится и трясет головой, пытаясь прогнать сон. — Извини, задумался. Что ты спросила? — Я спросила, как дела у Джейн. — А… — его сердцебиение сразу же учащается практически в два раза, но он быстро берет себя в руки и судорожно пытается вспомнить, о чем же девушка говорила ему во время последней встречи. — У нее все отлично. Она все еще одна из лучших студенток на курсе. — Она всегда так старается. Я очень рада, что ты встречаешься с такой прекрасной девушкой. Может быть, она все же сможет как-нибудь подействовать на тебя, и ты тоже возьмешься за ум. — Да, конечно, мам, — выдавливает Чанбин. Зря, как же зря мама завела эту тему. Мысли о девушке и так не покидают его голову, но еще больше ранит то, что приходится делать вид, будто все в порядке. — Какие у тебя планы на сегодня? — продолжает разговор мама. — Я должен пойти на работу, — непроизвольно вырывается у парня. — На какую работу? Заметка на будущее: уделять больше внимания тому, что говоришь. Чанбин зажмуривается и молит о том, чтобы иметь возможность вернуться на несколько секунд в прошлое, взять назад свои слова, стереть матери память или что-нибудь в этом роде, потому что он прекрасно знает, что его ждет. — Чанбин? — Мам… — начинает он, но та перебивает его. — Ты серьезно? Ты уехал за несколько тысяч километров, чтобы получить именно то образование, которое хотел, мы смирились и позволили тебе это сделать. В прошлый раз, когда ты разговаривал со своим отцом, твои оценки и так были хуже, чем почти у всех в группе, а теперь ты хочешь совсем забросить учебу и работать? — Мам, я не собираюсь бросать учебу. Мне просто нужны деньги. Мне не хватает того, что у меня есть сейчас. — Я давно говорила тебе бросить курить. Мы отправляем тебе достаточно денег. Почему ты так поступаешь с нами и с собой? — Чанбин слышит ее всхлипы. Он не знает, что ответить. — Чанбин, может, тебе стоит вернуться домой? — Нет! — восклицает он. Ему хочется кричать, припоминать одну за другой все вещи, которые ранили его на протяжении жизни с ней, чтобы она поняла, наконец, почему он на самом деле переехал в чертову Австралию, и чтобы ей было так же больно, как было ему. Он зажмуривается, бьет кулаком по кровати и, собравшись с силами, говорит: — Я не вернусь домой. Поговорим в другой раз. Чанбин тычет на кнопку «закончить разговор» около десятка раз и едва сдерживается от того, чтобы кинуть телефон прямо в стену — а лучше в окно, чтобы по нему пару раз прошлись машины, превратив в кучу осколков оставшуюся связь с матерью. В такие моменты он до ужаса жалеет о том, что решил продолжать с ней общение, потому что, даже находясь за гребанный океан от него, она за несколько минут разговора губит ему столько нервов, что аж плакать хочется. Но Чанбин должен быть хорошим сыном, благодарным сыном, он как-нибудь переживет. Он сидит на кровати еще какое-то время, пытаясь привести мысли в порядок. Со вздохом он отмечает, что часы показывают почти девять утра, и решает еще ненадолго остаться в постели, предаваясь воспоминаниям о вчерашнем дне. На душе нелегко, стабильно раз в несколько минут возникает желание написать Джейн огромное сообщение с извинениями и обещаниями исправиться, он хватает телефон и открывает переписку, но не может написать ни слова. Ему больно, стыдно, он злится и едва дышит от нахлынувших эмоций — и он знает, знает, что, по сути, сам виноват, но чувство, что его предали и кинули, также никуда не уходит. Он, наконец, встает с кровати, отыскивает купленную вчера пачку сигарет и закуривает. Спать, конечно же, уже совершенно не хочется, Чанбин плюхается на стул, открывает ноутбук и набирает в поисковике «приготовление кофе». Собравшись вчера с последними силами, если таковые вообще еще имелись, он зашел в кофейню, чтобы побольше узнать о работе. Кто же знал, что одной любви к кофе (конечно же, Чанбин не сказал, что она для него ограничивается лишь американо-без-молока-и-сахара) будет достаточно, и его пригласят на стажировку. Честно говоря, он понятия не имеет о том, как вообще готовят кофе, и просто надеется на хоть какое-то наличие удачи в запасе. Все не кажется таким уж сложным. Спустя несколько часов тщательного изучения кучи сайтов, посвященных работе бариста, и пару видео на ютубе, Чанбин решает, что готов к работе.

***

Может быть, он немного заблуждался. Бариста в кофейне, который представился как Ли Ноу (Чанбин едва заметно поморщился, услышав это имя), уже, кажется, в десятый раз показывает ему, каким должен быть эспрессо. Чанбин старается изо всех сил, но раз за разом, пробуя собственноручно приготовленный напиток, кривится и, даже не проглотив ни капли, выплевывает в раковину. Нет, дело не в том, что это он все плохо делает, думает Чанбин. Он, конечно, крутой парень, но просто не настолько, чтобы пить эспрессо. — Ничего, ты еще научишься. Когда я только начал тут работать, я буквально каждый раз ждал, что посетители, попробовав кофе, выплеснут его прямо мне в лицо. Но только посмотри на меня, — Ли Ноу проводит ладонью по подбородку и взмахивает ею, убирая несуществующие локоны, как какая-нибудь принцесса из мультика по Диснею. — Конечно же, такое никогда не случалось. — Разумеется, — кивает Чанбин, закатывая глаза. Этот парень слишком самовлюбленный и слишком раздражает его, так что в какой-то момент Чанбин принимается делать ошибки в приготовлении специально, надеясь на то, что заставит его злиться. Однако, кажется, у Ли Ноу железные нервы, либо он просто считает Чанбина слишком тупым и не ожидает от него многого, поэтому Чанбин просто сдается и начинает на самом деле стараться, ведь работу он получить хочет. Спустя еще несколько отправившихся в мусор стаканов у него, наконец, действительно получается лучше. Ли Ноу выглядит как гордый отец и наверняка еще неделю будет ходить, задрав нос, рассказывая всем о том, как научил такого растяпу готовить напиток богов. Чанбину, собственно, плевать. Закончив с самим приготовлением кофе, Ли Ноу показывает Чанбину, где хранятся необходимые ингредиенты и приборы, как использовать кассу, как нужно готовить кофейню к открытию и закрытию. Чанбин только сейчас отмечает, что открывается «Дистрикт» в десять часов, так что ему бы наверняка пришлось прогуливать пары, но спасает то, что в одну смену работают сразу два человека, и он задается вопросом, получится ли у него всегда брать себе только вторую половину дня. Пока что он отбрасывает эти мысли и снова концентрирует внимание на речи Ли Ноу, который невероятно увлечен рассказом обо всех постоянных клиентах, как будто Чанбин запомнит их всех сразу. — …женщина, которая заходит несколько раз в неделю, берет банановый коктейль с маршмеллоу. А еще здесь часто бывают двое парней, один из них постоянно со своими рисунками таскается, а другой рассыпается комплиментами, чтобы получать скидки, — Ли Ноу усмехается. — А так можно? — удивленно спрашивает Чанбин, поднимая брови. — Только ему можно. Но если я увижу, как ты флиртуешь с ним, — Ли Ноу в угрожающем жесте поднимает палец. — Это будет последний флирт в твоей жизни. — Можешь не волноваться, — фыркает Чанбин. — Я думал, что устроился работать в кофейню, а не на съемочную площадку сопливого сериала о вечной любви. — Мой сериал был бы о разбитом сердце, — парень драматично вздыхает и закатывает глаза. — Знаешь, «он говорил красивые слова и обещал остаться, но уходил, как только в чашке не оставалось больше кофе». — Я уже готов расплакаться, — подыгрывает ему Чанбин, смахивая невидимую слезу. К концу первого дня стажировки Чанбин для себя решает, что Ли Ноу не так уж плох, несмотря на свое ужасное имя, и даже — о боже мой, это реально его мысль или парень применил на нем какой-то умелый гипноз? — мог бы когда-нибудь стать его другом. Они обмениваются номерами, Чанбин возвращается домой пешком, чтобы сэкономить на автобусе, и чувствует радость от того, что делает что-то новое, — в его унылой жизни так давно не было подобного.

***

— Не могу поверить в то, что ты такой трус, — Хан говорит, даже когда рот набит хлопьями с молоком. Он один из тех людей, которые засмеют тебя, если ты сначала наливаешь молоко, а потом насыпаешь хлопья. Хоть в чем-то Феликс с ним солидарен, может быть, именно поэтому они съехались и даже продолжают жить вместе. — Говорит мне человек, который уже второй месяц флиртует с тем бариста, но так и не позвал его на свидание. — Это не одно и то же! У меня есть целый план того, как заполучить этого милашку, и так медленно я действую только потому, что не хочу спугнуть его полной силой своей любви. — Ему повезло, что ты думаешь о его чувствах. Ему не повезло, что он встретил тебя, — Феликс смеется и уворачивается от ложки, которая пролетает мимо него, со звоном приземляется на пол и оставляет несколько молочных капель на стене. — Однажды она попадет прямо в тебя, и ты внезапно осознаешь, насколько я на самом деле прекрасен, — обещает Хан. — Может, покажешь уже мне свой рисунок? Феликс уходит в свою комнату и возвращается с альбомом, открывает на нужной странице и передает соседу. — Я беру свои слова назад, — заявляет Хан, посмотрев на рисунок всего несколько секунд. — Теперь я понимаю, почему ты не решился с ним познакомиться. Он выглядит как один из тех готов, которые все еще кричат в твиттере, что это не фаза, и плачут под пост-панк. — Ты делаешь слишком поспешные выводы, — отмахивается Феликс. — Он совершенно не выглядел устрашающим, просто казался таким расстроенным, и я решил, что не стоит отвлекать его своим глупым «можно я буду рисовать тебя всю свою жизнь» или вроде того. — И этот человек пытался упрекнуть меня в излишней эмоциональности... — изумленно качает головой Хан. — Как думаешь, ты сможешь еще раз увидеть его? — Я не знаю, Хан, — вздыхает Феликс. — Конечно, есть вероятность, что он учится в университете рядом с этим торговым центром. Но не буду же я ходить по кампусу, показывать всем подряд свой рисунок, на котором и лица-то его нет, и спрашивать, не знают ли они этого парня. — Звучит как отличный план, — ухмыляется Хан. — Иди к черту.

***

Утро. Сигарета. Sum 41 в наушниках. Место в конце автобуса. Все идет так, как надо. Пары тянутся одна за другой, кажется, целую вечность. Под монотонные речи лекторов Чанбин рисует кривоватые рожицы среди кучи формул — было бы неплохо, если бы он понимал, о чем идет речь и что он вообще пишет. Он кладет ручку на тетрадь и отводит взгляд в окно. На самом деле, он не соврал матери, когда сказал, что не бросит учебу, но вот уже второй год он испытывает огромные трудности с пониманием материала. Он старается не пропускать пары и обращаться за помощью к однокурсникам, но когда столько людей вокруг него сдает экзамены на «отлично», а он сидит за одной-единственной задачей и понятия не имеет, как ее решить, вера в собственные силы постепенно покидает его. В обед он наконец-то встречается с Крисом, и тот тащит его в Макдоналдс за углом, оживленно рассказывая о том, что в ближайшем будущем у него будет первый концерт, на который Чанбин обязательно должен прийти. — Скоро ты сможешь рассказывать всем, что твой лучший друг — известный музыкант, — обещает Крис, поглощая заказанную курицу. — Скоро у меня не будет лучшего друга, потому что он проводит все время в своей студии и практически не видится со мной, — хмыкает Чанбин и ловит раздраженный взгляд парня. — Да шучу я. Честно говоря, я раз за разом удивляюсь тому, как много ты делаешь для осуществления своей мечты, и я рад наблюдать за тем, как ты идешь к успеху. Не поделишься со мной своим великим секретом? — Ну… — Крис действительно на какое-то время задумывается, так что даже перестает есть. — Никакого секрета и нет. Я просто на самом деле наслаждаюсь тем, что делаю. Вот и все. — В моем случае это почему-то не работает, сколько ни пытаюсь. — Думаю, тебе нужно вспомнить, почему ты решил пойти по этому пути. Порой забываешь об этом, когда начинаешь погрязать в неудачах. Подумай о том, где ты хотел бы видеть себя спустя какое-то время. Сомнения и провалы — это нормально, мало кто обходится без них, даже я. — Напомни, ты изучаешь музыку или философию? — А я так старался ради тебя… — Крис закатывает глаза и вздыхает. — Спасибо, чувак, — говорит Чанбин, хлопая его по плечу. — Правда. Я попробую разобраться в этом. Крис кивает, как вдруг его телефон начинает вибрировать. Парень хватает его, с улыбкой пялится на экран и начинает быстро набирать сообщение. Чанбин вытягивает шею, пытаясь заглянуть в телефон, но Крис загораживает экран ладонью. — Интересно… Кому это ты пишешь с такой слащавой улыбкой? — Я общаюсь с людьми, в отличие от тебя, — Крис поднимает глаза от телефона и довольно ухмыляется. — Этот парень написал мне после того, как я выложил одну из своих песен. Он скинул мне видео своего пения и попросил оценить его, и, черт возьми, он оказался таким милым! — Крис, ты должен был оценить его пение, а не его самого, — Чанбин качает головой. — Я ничего не мог поделать, понимаешь! В любом случае, после этого мы начали общаться, и он правда оказался таким милым, как я и подумал изначально. Увы, у нас еще не было возможности встретиться, потому что я почти живу в студии, а он заканчивает школу, куча экзаменов, сам понимаешь… — Заканчивает школу?! Не могу поверить в то, что ты флиртуешь со школьником! И как ты только до такого дошел? — Он всего лишь на два года младше нас с тобой, ты что, забыл, что сам недавно был в школе? — Это было давно и неправда, я взрослый человек и не знаю никаких школьников... — Чанбин пытается выглядеть серьезно, но еще секунда, и он получает подзатыльник от Криса и не может сдержать смех. Покончив с обедом, Чанбин прощается с Крисом и пишет Ли Ноу сообщение о том, что скоро будет в кофейне. Впереди второй день стажировки и первые попытки реально приготовить напитки для посетителей. Чанбин вспоминает, как Ли Ноу сказал ему, что в первые дни работы его лицо не пострадало, и решает, что раз уж этот самоуверенный парень был в порядке, то и ему самому не о чем беспокоиться.