Зеленый ежик

3 года спустя…

— Ендже, ну сколько можно тебя ждать? Каша остывает, а тебе еще переодеваться надо! — Я уже бегу, папочка! — завязывая резиночку на косе у куклы, сказала Дже и побежала с ней на кухню. — Ты уже 10 минут бежишь! — тут она вошла с куклой в руках. — Так, куклу мне, и бегом за стол! — Ну папа! — Еще одно слово и останешься без сладкого. Иди ешь! — Ендже успокоилась и стала есть. Те временем Енмин уже все съел. — Папа, — сипло сказал младший. Это одно из пяти слов которое он мог сказать. — Ты уже покушал? Умница, — более внятно сказал Юн. Малыш, его не слышал, но по губам читал. Из-за того, что Юнги долго не общался с людьми и голосовой аппарат плохо работал и сейчас, малыш родился слабослышащим, а сейчас почти полностью потерял слух. — А когда отец вернется? — жестами показал малыш. — Котик, он в больнице. Я не знаю, когда его выпустят, — присев на колени к сыну. — Почему мы к нему не можем пойти? — в слезах говорил Енмин. — Эй, не плачь. Просто он очень тяжело болеет и к нему даже меня не пускают. — Чем он болеет? — У него сердечко болит. Вот у тебя оно хорошо бьется, смотри, — старший взял руку малыша и приложил к его груди. — У него нет. — Что с ним случилось? — все еще плача говорил малыш. Почему-то он не мог говорить без слез, будто уже его потерял. — Он очень плохо себя вел. Не слушался своего папу и отца. Вот и заболел, — пытаясь увести правду от ребенка, говорил Юнги. — Он ведь пил какие-то плохие таблетки. — Кто тебе такое сказал? — уже более серьезно сказал старший, сглотнув ком, возникший в горле. — Я нашел у вас в комнате под кроватью, когда моя машинка укатилась, — немного стыдясь говорил Енмин. — А еще что ты там нашел? — Юн начинал немного нервничать за психику сына. — Коробку с какими-то веревками и пакетики с какой-то белой штукой. — А ты зачем открывал заклеенные коробки? — тут уже пошла злость. — Интересно стало, — чувствуя злость в речи, вновь начал плакать малыш. — Так, скажи честно, ты что-то оттуда забирал? Я ругать не буду. — Забирал белый порошочек. — Зачем он тебе понадобился? — Чтобы играть, — в слезах говорил Енмин, чувствуя давление. — И где он сейчас? — У меня в комнате. Я спрятал, чтобы Ендже не нашла. — Так, сейчас я забираю у тебя этот порошок. Кое-что рассказываю, но! Ты навсегда забываешь, как выглядят эти коробки и что в нашу с отцом комнату можно заходить без нашего разрешения. Уяснил? — Да. — Так вот. Этот порошок — очень плохая штука. Отец в больнице из-за нее. И ни при каких обстоятельствах, ни в каком возрасте, ты не должен пробовать эту вещь. Понял? — Да! — Сейчас ты собираешь все что взял из тех коробок и приносишь мне. Хорошо? — Ладно! — малыш побежал в комнату, а у Юна зазвонил телефон. — Привет, милый. Неужели тебе лучше? — в слезах то ли от горя, то ли от счастья говорил Юнги. — Да, на много. Сказали, что скоро отпустят домой дня на два. — Я очень рад, но вот сейчас не очень приятная вещь произошла. — Что-то очень серьезное? — Можно и так сказать, — вздохнул. — Енмин нашел коробку с наркотиками. — Прости, дорогой. Ты же знаешь, что я больше не колюсь. Скоро все будет хорошо. — Есть и хорошая новость. — Какая? — Это ты узнаешь, когда придешь домой. Могу дать тебе подсказку. Вспомни, что мы делали в прошлый раз, когда ты приходил. — Как такое забыть, — с явной улыбкой произнес Чим. — Все меня зовет Ендже, зовет. Жду тебя дома!