Эмоциональный диссонанс.

      На следующий день, очухавшись от такой бойкой вечеринки, я провалялся весь день в кровати, потому что был выходной, а к вечеру поплелся в бар недалеко от дома. Квартира давила на меня всем, чем можно, воспоминания глушили и совсем не хотелось думать о бывшей и о возможной смерти. В баре народу собралось немного, поэтому я уселся за барную стойку, заказал себе пива и залип в телефон. Наличие хоть какого-то народа не позволяло мне лазить по страницам и следить за бывшей, нагоняя на себя еще больше тоски, поэтому я просто залипал в паблики с мемасами, иногда поглядывая по сторонам.       — Здравствуйте, молодой человек, — раздался рядом со мной голос. — Предъявите документики.       Я удивленно поднял голову. Давно меня о таком не просили, уже как лет пять, а тут на тебе!       — Оу, здрасте! — я широко улыбнулся, узнав в обратившемся ко мне мужчине следователя. — А можно фотку паспорта показать, а то у меня с собой нет!       Сергей Викторович громко рассмеялся и сел рядом со мной, заказав себе чашку кофе.       — Как-то в вечер субботы и кофе пьете, — усмехнувшись, заметил я.       — Да ладно, хватит выкать, я ненамного-то и старше тебя, — упрекнул меня мужчина. — Мне завтра на работу, к сожалению. А я так хотел бы выспаться.       — И правда, синяки у тебя знатные. Вредная работа у вас в полиции, совсем не завидую.       — Вся работа вредная. Вчера задержали карманника, так он сопротивлялся, и ему случайно сломали руку, так что и карманником быть вредно, — Сергей рассмеялся и отпил принесенный кофе. — Ты уж извини, у меня все истории про работу. Как видишь, личной жизни у меня особо нет.       — Да у меня тоже нет, предоставлен сам себе и своим интересам. Как-то личная жизнь у меня не ладится, поэтому время, которое я выделил на нее, я перебросил на увлечения.       — И чем обычно занимаешься в свободное время?       — Да всем понемногу. Рисую, пишу стишки, занимаюсь спортом, музыкой, люблю читать или даже попеть иногда, — я улыбнулся. — Придумать развлечение для меня не проблема. Все бы ничего, но мне уже двадцать четыре года и охота было бы, чтобы мои увлечения кто-то разделял. Ну, помимо друзей, которых у меня тоже не особо много. Вот у тебя есть цель?       — Даже не знаю. Как по мне, так я пока особо не представляю свои цели, я просто зарабатываю деньги тем, что мне нравится. Куда я их потом дену? Да не все ли равно? Главное, чтобы были, а желание что-нибудь приобрести, оно из ниоткуда может взяться.       — А вот я как-то просто живу, и как будто бы меня никто и ничего не интересует, по крайней мере, так считает моя мама, но на самом деле это далеко не так. Я люблю, когда все происходит как мне нужно или как мне того хочется. Обычно все получается именно так, как я запланировал, а если и нет, то мой оптимизм находит другой выход. И я просто делаю так, как считаю нужным и правильным. Но когда дело касается людей… С этим я никак не могу справиться. Я не могу заставить их себя любить или с собой дружить, не могу заставить думать, как я, и это безусловно меня дико раздражает и создает для меня проблему, которую мне непременно нужно решить в ближайшие сроки. Полагаю, у всех так. Но у меня еще хуже, ибо пока я не решу, то жить нормально не смогу. Поэтому обычно все мои проблемы решаются быстро, но с людьми все по-другому. Почему-то забить на них я не могу, хотя стоило бы, потому что жить стало бы намного спокойнее.       — Как интересно. Мне обычно просто на все и всех плевать. Не хочешь общаться? Тебя никто не держит. Не нравлюсь? Да все равно. Это называется пофигизм, слышал о таком? — спросил, усмехнувшись, Сергей и после моего укоризненного взгляда продолжил: — Не нужно надумывать лишнего там, где его нет. Не нужно думать за людей и делать что-то за них. Обычно стоит просто оставить их и исчезнуть.       — Вот именно этого я сделать не могу. Не могу и все. Почему я должен это делать?       — Потому что тебе так будет лучше.       — Но если я люблю девушку, она мне подходит, более того, у нас все взаимно, но она меня все равно бросила по дурацким причинам, то почему я должен сдаваться и исчезать?!       — Могу повторить. Потому что тебе так будет лучше.       — Но, а если нет?! — я с удивлением уставился на следователя, который рассматривал меню бара. — Кто знает, как мне будет лучше, если не я?!       — Яша. Но раз человек от тебя отказался, его ведь не заставишь принять обратное решение? Это будет принуждение. Будет ли тебе от этого хорошо? Не думаю. Она отказалась от тебя, потому что так решила, может ты чего-то не знаешь. Нельзя верить человеку на слово, они все врут и обманывают, чтобы не создавать лишних проблем. Хотя на самом деле их становится еще больше, но тем не менее. Может она влюбилась в другого, но сама еще этого не поняла. Может быть все что угодно, но знай одно: если человек хочет с тобой быть, он будет. Даже если тебе руки оторвет или ты станешь слабоумным, настоящая любовь никогда не предаст. Другой вопрос, существует ли такая в реальности и как ее найти.       — Я уже два раза думал, что вот, это оно! Настоящая любовь! Но каждый раз ошибался. Больше не хочется даже думать об этом. Просто люди так жестоко поступают... Как они живут потом с этим?       — Да молча. Как я. Им все равно. Так что из этого тоже вытекают определенные выводы. Если человеку на тебя все равно, то зачем он тебе?       — Да я все это прекрасно понимаю… Только почему-то каждый раз приходится убеждать себя, что им на меня все равно.       — Ты прямо как ребенок. Ребенок-оптимист. Что может быть хуже вообще.       — Ну спасибо, — я нахмурился, глядя на недопитое пиво, которое уже просто не лезло в горло, потому что я опьянел и разволновался от разговора.       — Да я в хорошем смысле, — Сергей похлопал меня по спине. — Меньше размышляй, больше люби себя и все будет отлично. Этому придется научиться, сразу такое не придет.       — Ты прав, даже и сказать против нечего.       — Может мне, конечно, кажется, но, по-моему, ты гордишься тем, что ты не такой. Что ты вроде как правильный, а остальные плохие люди, которым на все плевать.       — Отчасти это так, и если бы я еще от этого не страдал, то было совсем отлично.       — Тут два варианта: либо ты наошибаешься и привыкнешь, либо начнешь избегать это, вот и все.       — Ты я так понимаю, избегаешь?       — Да и как видишь, я вполне доволен своей жизнью.       — По твоим синякам и не скажешь. — Мы одновременно рассмеялись, и серьезный диалог подошел к концу. Далее беседа протекала в более приятном направлении, чем философия отношений и жизни в целом.       Я понял, что следователь тоже человек, а не машина, с определенными мыслями, принципами и точками зрения. Мне он нравился. Я даже не мог понять, чем именно. Может тем, что он сильно похож на меня? Я могу сказать, чем мне нравится мой начальник, он жутко умный, дружелюбный, человечный и просто классный парень, могу сказать, чем привлекала меня преподавательница по информатике в универе, а она жутко харизматичная, веселая, добрая и понимающая толстушка. С ними есть о чем поговорить и напитаться положительной энергией. Но вот чем именно меня зацепил Сергей, этого я пока себе объяснить не мог. Может быть он просто другой? Как и я?       Все эти мысли вяло роились у меня в голове, когда я лег спать, вернувшись после бара домой. Я снова и снова возвращался мысленно к Сергею и понимал, что испытываю огромное желание поделиться с ним тем, что меня преследует убийца. Пускай даже не как со следователем, просто как с другом. Но страх, этот чертов неподдельный страх за свою жизнь, просто неумолимо кричал внутри меня, чтобы я этого, ни в коем случае не делал. Как и сказал Сергей, иногда стоит бездействовать. Затихнуть и исчезнуть. В моем случае, мне необходимо всего лишь молчать. Общаться со следователем мне нравится, поэтому этим я убью даже двух зайцев: будет хоть какая-то поддержка и дружба взрослого и влиятельного человека, а заодно и безопасность в лице представителя закона.       После полученной записки прошло некоторое время, что я даже и забыл обо всем, если бы не работа, на которую приходилось ходить и каждый раз вспоминать, что произошло. И иногда при дружеских посиделках с Сергеем, мы возвращались к этому происшествию, потому что ни одна из бесед не проходила без веселых баек следователя о работе.       Сегодня идти в офис мне было не нужно и я преспокойно валялся на диване, почитывая какую-то ересь про совместимость по знакам зодиака, в сотый раз убеждаясь, что наша пара с бывшей была бы просто эталоном совместимости. Я, конечно, внял совету нового друга и старался не думать о ней и не следить за ее социальными сетями, хотя у нее особо-то ничего и не менялось, но это было все равно чертовски трудно. Приходилось постоянно себя чем-то отвлекать и не зависать в онлайне, насильно заставлять что-то делать, хотя особого желания при этом я не испытывал. Но я ужасно был благодарен за то, что мы с Сергеем периодически общаемся, так как это меня здорово отвлекает.       Решив, что сегодня я целый день проведу в горизонтальном положении, я тыкал вкладки на компьютере с целью включить что-нибудь интересное, как на телефон пришло оповещение.       — Опять, наверное, анонимный вопрос с аска или дебильная реклама, — проворчал я, потянувшись к журнальному столику, чтобы взять телефон. Обычно я смотрел оповещения на часах, но они валялись разряженные где-то в ванной, поэтому пришлось брать телефон в руки. Это оказалось сообщение, отправленное мне на почту, но почему-то адрес не отображался. Нахмурившись, я открыл сообщение.       «Смотрю, ты завел дружбу со следователем? Очень умно, но не забывай, только одно слово про меня и тебя нет.»       Я негромко простонал, ощущая снова этот ужасный страх, от которого все похолодело. Но все же было прекрасно! Зачем он напомнил о себе?! Да не собирался я никому ничего говорить, я же не дурак! Мне и одного раза хватило! Зачем он меня запугивает? Неужели боится? Или думает, что я по-дружески расскажу Сергею о его сообщениях? Может и правда стоит посоветоваться с ним и рассказать? Что же, что же, черт возьми, делать?! Самое отвратительное, что я даже не могу ни с кем поделиться этим!       Следующую неделю убийца присылал мне однотипные сообщения о том, что не стоит никому говорить о нем, иначе могут пострадать и мои близкие. Это ужасно действовало на меня психологически. Я не высыпался, похудел и даже Сергей заметил, что я не очень хорошо выгляжу. Я иногда приходил в участок, чтобы пообщаться и выпить чая у него в кабинете. Мне приходилось все списывать на тот факт, что появилось много работы, и я начал учиться, хотя на учебу ездить нужно не так уж и часто.       Затем сообщения резко прекратились, также, как и начались. Я успел заработать себе нервный срыв, который слава богам случился со мной дома, когда я уронил пачку с рисом. Успел обострить паранойю, так как не мог найти ответ на вопрос каким же образом он следит за мной, и получить неплохой такой разнос от родителей, которые упрекали меня в том, что я совсем ничего не ем из-за своей лени. М-да, если бы они только знали, как ошибаются на этот счет! Но лучше пусть думают так, чем начнут волноваться, что у меня что-то случилось. Я оправдывался, как мог, прикрываясь усталостью и нехваткой времени, хотя большую его часть я только и делал, что лежал на диване в гостиной и жалел себя. Жалел, что попал в такую ситуацию, жалел, что брошенный и никому ненужный, разве что кроме убийцы, и конечно больше всего я страдал из-за нехватки общения, а именно того, что я ни одной живой душе не мог рассказать, что со мной творится. Иногда появлялись мысли, что нужно непременно пойти в полицию. К Сергею или к кому другому, но рассказать все и пусть будет что будет. На себя мне было откровенно говоря уже плевать, я чувствовал, что силы меня покидают, а черпать их неоткуда. Почту я заблокировать не пытался, потому что не было смысла. Уж лучше я буду знать, что он мне там пишет и какие условия собирается ставить, так что невольно приходилось открывать сообщения с замиранием сердца и, не обнаружив там письма без адреса, с облегчением выдыхать. Я понимал, что мне стоит сообщить обо всем Сергею, но я боялся, что кто-нибудь пострадает, например родители или сестры, лучший друг или даже бывшая. О последней без горечи вспоминать было невозможно. Она сейчас даже представить себе не может, что со мной произошло, да и лучше, чтобы она не знала вообще, зачем ей лишняя информация обо мне, еще и такая? Тем более в сообщениях убийца ясно дал понять, что ему будет не трудно убрать кого-нибудь из близких. Так что уж чего-чего, но этого я никак не мог допустить.       На самом деле, мне казалось, что убийца уделяет мне слишком много внимания, поэтому все это немного смахивает на простое запугивание, но кто знает, что он может действительно сделать? Возможно, он просто не верит мне, что я ничего видел. Но как можно доказать обратное?       Неожиданно раздался телефонный звонок, от которого я вздрогнул и глубоко вздохнув, взглянул на экран. Звонил начальник.       — Алло, — я ответил как можно увереннее и жизнерадостнее, чем это было на самом деле. — Конечно, я все сделаю, не беспокойтесь.       Очередное задание от куратора — послать заявку, написать отчет. Научной работой я давно не занимался, поэтому успел порядком отупеть, и даже не сразу сообразил с чего начать. Учеба отвлекала меня, но сравнительно ненадолго. Ужасно тяжело заставить себя делать то, что совсем не хочется, но особого выбора у меня не было. Либо мысли об одиночестве, либо об убийце, либо вот, занятия учебой. Вечером мы с Сергеем договорились посидеть в баре, он хотел поделиться чем-то ужасно интересным, и как я понял, разговор явно был не телефонный, да и что мы, девочки что ли, чтобы болтать по телефону.       Кое-как закончив задание начальника, а это было необходимо, потому что он всегда дотягивал до самого конца и ставил меня в сжатые рамки сроков выполнения, поэтому времени на раскачивание у меня совсем не было и пришлось доделать все в этот же день, я отправился в бар возле дома. Сергей уже был на месте, попивая какой-то непонятный напиток в огромном пивном стакане.       — Это что такое розовое у тебя там? — протягивая руку мужчине, спросил я.       — Вишневое пиво, — кивая на диван, ответил следователь. — Вполне вкусная штука.       — Ах, да это же бабское пойло, еще бы оно было невкусным!       — Да ладно, не язви, еще я буду подстраиваться под глупые стереотипы. Мне все равно что пить, лишь бы было вкусно. Что, как у тебя на работе?       — Все как обычно, ничего не меняется. Бабуля вроде даже не особо бузит, — я улыбнулся. В последнее время я так здорово научился врать, а скрывать тот факт, что меня преследуют, это было исключительно натуральным враньем, что я даже почти не чувствовал угрызения совести, которые терзали меня раньше.       — Тебе там не скучно вообще?       — Нет, ты что. Сделал и поскорее свалил. Тем более, сейчас на улице холодно, а отопление в офисе еще нормально не включили, и от окон ужасно дует, поэтому мне постоянно зябко и хочется домой.       — А с личной проблемой как? Справляешься?       — С этим сложнее, ну что могу сказать, отвлекаюсь всеми силами. А ты чего это? В отцы мне записался? — я рассмеялся, глядя, как Сергей закатил глаза.       — Да ты себя видел? Худющий, над синяками какие-то глаза, уставший, чем только занимаешься — непонятно.       — Страдаю, плачу ночами, будто ты и сам не знаешь!       — Вот поэтому и волнуюсь. Уж больно ты мнительный и чувственный, слетишь с катушей, с кем я буду делиться своими замечательными историями?       — Не знаю, но я близок к тому, чтобы сойти с ума. Кстати, давай рассказывай, что там у тебя приключилось.       — Я уж думал ты никогда и не спросишь. Если в кратце, дело в том, что мы расследовали дело одного мужчины, которого убили по неосторожности. Была драка в одном клубе, так вот преступник отмалчивался около полугода и по итогу, пришел с повинной, ну а мы конечно...       Пока я слушал Сергея, на телефон мне пришло несколько сообщений от «маньяка», в которых с усмешкой говорилось, что вот, дескать, какая поучительная история и не хочу ли я поделиться со следователем кое-чем интересным. Я снова сильно испугался и начал оглядываться по сторонам.       — Эй, ты меня вообще слушаешь? Тебе там что, знакомая написала? — усмехнувшись, спросил Сергей, отпивая свою розовую гадость из стакана, когда я посмотрел на него.       — Да-а, что-то вроде того. Говорит, что видит меня, но я ее что-то не особо. Странно. Ну не важно, подойдет, если что, — я нервно улыбнулся и отложил телефон.       Нет, это вранье меня доконает. Сергей для меня уже не просто знакомый, он стал мне другом, уже в конце концов столько месяцев прошло, а убийца все не может оставить меня в покое! И откуда он знает, о чем мы говорим? Кто-то рядом? Но все увлечены разговором. Кроме, пожалуй, того парня, он как-то странно косится на нас. Неужели ему слышно, о чем мы говорим? Или может у меня телефон на прослушке? Но как? Когда? Я ведь его из рук не выпускаю! Или может вирус? Но откуда? Все, параноиком он меня однозначно сделал.       — … В общем, я больше не особо хочу связываться с такими делами, одного раза достаточно, — Сергей все еще рассказывал про дело, которое его поразило, и смысл которого я пытался уловить. — А ты бы как поступил на его месте?       — А в какой момент именно? — попытался я уточнить у товарища, тщательно делая вид, что не пропустил весь его рассказ мимо ушей.       — Ну признался бы в содеянном? Я бы лично скрывал все до талого, а потом вообще все отрицал.       — Скорее всего, я бы признался сразу, раскаялся бы и все такое. Я правда не знаю, ведь пока не случится, навряд ли можно как-то спрогнозировать свои действия.       — И то верно. Но я бы все равно все отрицал. Уж если сбежал, то и играй до конца.       — Но это ведь не игра. Погиб человек…       — Я имел в виду, что полгода ему не помешало скрываться, ну и скрывался бы дальше. Хотя, скорее всего его бы нашли и впаяли бы срок еще больше. Сложная ситуация. Вроде бы и так и сяк верно, но на деле как-то вот иначе выходит.       Мы замолчали. Сергей, по всей видимости, думал о работе, а я испытывал противное чувство преследования, поэтому мне ужасно хотелось сбежать из этого бара. Слава богам, что у меня теперь есть Сергей, и он хоть немного сдерживает мои параноидальные порывы.       — У меня такое ощущение, что тебя что-то тревожит? — неожиданно заговорил друг, внимательно всматриваясь мне в лицо. — Поделись, тебе станет легче.       — Тебе не кажется иногда, что за тобой наблюдают или преследуют? — я постарался как можно сильнее завуалировать свой вопрос.       — Тебя что, преследуют? — Сергей продолжал внимательно всматриваться, казалось, что он видит меня насквозь.       — Да нет, что ты! Просто такое ощущение… Может это на нервной почве?       — Может. Но ты давай аккуратнее, паранойю сложно вылечить, если вообще возможно. Мне совсем не нравится твое состояние, — Сергей нахмурился. — У меня вот ощущение, что ты мне что-то недоговариваешь. Неужели у тебя есть проблема, которой ты не можешь поделиться со мной?       — Да не то чтобы проблема… — Я напрягся. Потому что мне показалось, что я вот-вот расскажу Сергею про все, что происходило все эти месяцы. — Давай уйдем отсюда в другое место? Куда-нибудь где мы еще не были?       — Хм. Пойдем.       Это было идеальным решением. За то время, пока мы будем перемещаться в другое место, я успею все обдумать. Рассказывать ли всю правду или попытаться объяснить все в общих чертах? Да и стоит ли вообще? Может попытаться придумать другую причину?       — Предлагаю доехать до центра, такси я уже вызвал, — сказал Сергей, когда мы вышли из бара. — Пообещай, что расскажешь мне все, ладно?       Я кивнул, заметив, что за нами двинулся какой-то явно пытающийся скрываться мужчина. Все мое естество заверещало. Хотелось убежать, спрятаться, закрыть голову руками и сидеть пока все не кончится. Это был словно один длинный кошмар, который никак не заканчивался.       — Эй, ну ты чего? Совсем раскис, — Сергей закинул мне руку на шею и взъерошил волосы. — Все не так плохо, как кажется.       Я улыбнулся. Нет, Серега просто единственное существо, влияющее на мою жизнь положительно! Сейчас я ему все расскажу, и вместе мы решим что делать. Да, именно так я и сделаю. Обернувшись на мужчину, который как мне казалось, следил за нами, я увидел, что тот с неким недовольством отчитывает девушку, что она опоздала. На что она ему что-то со смехом ответила и обняла. И он растаял. Да и к слову сказать, я тоже. Я резко понял, что и правда, все не так плохо, как кажется! Через каких-то несколько минут, я со своим другом смогу решить, да и хотя бы поделиться проблемой, которая мучает меня вот уже на протяжении нескольких месяцев, и я вздохну наконец спокойно. И плевать, что там напишет убийца, мы просто выключим телефоны и уберем их подальше, и я расскажу Сергею все.       Когда мы доехали до другого бара, я снова почувствовал внутреннюю тревогу. Атмосфера там оказалась не такой располагающей секретной беседе, что я передумал делиться со следователем своим беспокойством, о чем счел нужным ему ту же сообщить.       — Хм, тогда давай так, я знаю, что тебя сильно это гнет, потому что это видно невооруженным глазом, поэтому предлагаю тебе прийти завтра ко мне и мы спокойно поговорим. Если ты так боишься слежки, то уверяю тебя, до меня им не добраться, да и потом я не просто человек, я, все-таки, следователь, охрана и все такое, ты же понимаешь.       — Неплохая идея, — я вздохнул с облегчением и взял в руки меню. — А теперь давай выпьем чего-нибудь покрепче!       Спустя некоторое время мне на телефон пришло сообщения от убийцы.       «Ты думаешь, что убежав в другой бар, сможешь от меня что-то скрыть? Решил тебе напомнить, что если кто-нибудь узнает о нашей переписке, то один из твоих близких обязательно пострадает.»       Я едва ли смог потупить в себе волну страха и только тихо сказал, глядя на Сергея, который о чем-то болтал с официанткой:       — Нам обязательно завтра нужно поговорить.       Весь следующий день я очень волновался. Обзвонил всех знакомых и близких, с которыми общался последнее время, узнал, что с ними все в порядке и попросил быть осторожнее, списав все на дурной сон. Настоятельно попросил сидеть дома родителей и заставил обеих сестер съездить к ним в гости. Всех предупредил, кроме одного дорогого мне человека. Ей, хотя бы просто написать, я не решился. Хотя немного подумав, я все-таки написал, правда на аск. На вопросы она хоть и не отвечала, но я видел, что она там зависает. Я просто написал, чтобы она была предельно внимательна и осторожна. Но за нее я почему-то волновался чуть меньше. Скорее всего, убийца даже не знал о ее существовании. Вернее знал, но с моих слов, сказанных Сергею при разговорах. А кто она и как выглядит — это ему было недоступно, а вот о других информация имелась в социальных сетях и я периодически с ними виделся. Лучшего друга я попросил провести время с его второй половиной, поэтому я был готов, как никогда, решить все, что касалось чокнутого маньяка.       Встречу с Сергеем мы назначили на пять часов, около центрального парка. Он сказал, что сам доставит меня к нему домой, а заодно и понаблюдает, следит ли кто за нами или мне пора в больничку. Так что без пятнадцати пять вечера я сидел на лавочке, обдумывая, что и как ему рассказать.       На телефон пришло снова сообщение от убийцы. Он настоятельно напоминал мне, что кто-нибудь пострадает и что он догадывается, что моя дружба со следователем не просто так. Я боялся, но старался чувствовать и выглядеть уверенно. Я поступаю правильно, хватит уже трястись непонятно от кого и непонятно от чего!       — Ну надо же! Он меня предупредил, — вслух, с неким отвращением прочитал я. — А я тебя услышал.       На улице становилось холоднее, к тому же еще пробрасывал мелкий снег, поэтому мне пришлось встать и начать наматывать круги возле лавочки, чтобы не замерзнуть. Сергей опаздывал. Это не было его привычкой, он славился своей пунктуальностью, но иногда немного задерживался на работе, поэтому я терпеливо продолжал ждать. Засунув руки в карманы, вжавшись в свою спортивную куртку и притоптывая, я оглядывался по сторонам, но Сергея все не было. Так как я безостановочно думал о том, что я буду рассказывать, гениальная мысль позвонить следователю пришла мне не сразу. Набрав замерзшими и красными от холода пальцами номер, я приложил телефон к уху. Гудков я не услышал. Только тишина, а затем девушка сказала, что номер недоступен. Очень своевременно. Я ужасно разозлился на друга, потому что я прождал его гребаных полтора часа и ужасно замерз. Поэтому еще пару раз, набрав номер и получив все тот же ответ, я плюнул на это дело и пошел домой.       — По-любому ведь куда-нибудь вызвали, а телефон разрядился, — бурчал я себе под нос, идя по улице, чувствуя, что почти околел от холода. — Засранец, завтра ему устрою разнос на работе!