Эмоциональный диссонанс.

      На следующий день, так и не получив ответного звонка и не дозвонившись сам, я после своей работы пошел в отдел к Сергею. Хорошенько продумав, какими словами я выскажу все свое недоумение, и заранее зная, что скажу все в более мягкой форме, отчего он только рассмеется в ответ, я пришел к нему в кабинет. Пропустили меня потому, что хорошо знали.       Постучав в дверь, я дернул ее на себя, но отчего-то, она не открылась, как это было обычно.       — Вы к Сергею Викторовичу? — спросила меня мимо проходящая женщина, которую я до этого видел пару раз.       — Да, вы не знаете, где он?       — Дело в том, что… Давайте пройдем ко мне в кабинет.       Насторожившись, я прошел за женщиной, и сел на стул, который она мне предложила.       — Вы, наверное, Яша Арчинский? — спросила меня женщина, и продолжила, после того как я утвердительно кивнул. — Сергей Викторович вчера погиб. Его сбила машина. Но мы ищем виновника.       Я похолодел. Нет, этого не может быть. Я ведь всех предупредил… кроме разве что… Сергея… Я не предупредил его, потому что намеревался рассказать всю правду!       — Вы в порядке? Я понимаю, это тяжело, но постарайтесь держаться.       — Да-да, — пролепетал я первое, что пришло в голову. — Я постараюсь… Мне нужно идти…       Я на ватных ногах поднялся и направился к двери, но затем остановился и спросил:       — Когда будут похороны?       Голос дрогнул и словно пропал, а в душе появилась такая тяжесть, что казалось ответ я просто даже не смогу переварить.       — В пятницу вечером. Мы вам позвоним.       Чуть слышно поблагодарив женщину, я удалился. Выходя из отдела, я даже не сразу заметил, что на улице тепло и идет крупный снег. Как же так получилось? Как это могло произойти? Я учел все, но не учел главного — каким-то образом убийца узнал о моих намерениях и вот… Черт бы его побрал! Ну почему, почему Сергей?! Почему не я?! Как я буду теперь с этим жить?!       Я сидел в своей ванне на полу, обхватив голову руками. Мне не верилось, что это происходит со мной. За что? За что он убил его? Еще и так подло! Боль сковывала меня всего, в голове никак не укладывалось, что Сергея больше нет. Думать о том, чтобы рассказать все полиции я теперь не мог. Для меня больше не существовало такого варианта. Я не мог допустить, чтобы пострадал еще кто-то из дорогих мне людей.       Нужно это как-то закончить. Безумные мысли вертелись в голове, казалось, что стоит только взять нож в руки и… Резко подскочив, я пошел к своему любимому огромному окну на балконе, который не разделялся с гостиной. С него всегда было забавно высовываться и смотреть на дорогу. Но сейчас, когда я открыл его, и свежий морозный ветер дунул мне в лицо вместе со снегом, который никак не переставал идти, мне захотелось не просто высунуться, а шагнуть. Такую же боль я чувствовал, когда меня отвергла бывшая. Нет, не такую же. Она жива и я просто могу страдать по ней, но я знаю — она жива. Сергея же больше нет, как и надежды на светлое будущее. Он стал для меня лучом света в конце тоннеля, я шел за ним, надеясь, что теперь все наладится. А этот урод просто взял и отнял его у меня! Ему будто доставляет удовольствие это делать, чертов маньяк! От боли и несправедливости хотелось кричать, бить стены, бессильно рыдать, но я только стоял и смотрел из окна вниз. Это будет мгновенно. Раз и все. Может напиться, чтобы не было так страшно?       — Прекрасная идея, — иронично сказал я вслух. — Вот бывшая будет ликовать, когда узнает, если конечно узнает, что я пьяный выпал из окна! Ведь она всегда говорила, что в одиночку пить нельзя, так делают только алкоголики!       Уже порядком потемнело, когда я понял, что нехило поднакидался. Я вообще люблю это состояние, когда весело, ни о чем не думаешь, только смеешься и любишь всех. Мне не нужно много пить, чтобы достичь желаемого состояния, буквально четыре-пять стопок рома и в течение часа меня развозило по полной. Плюс, я привык всегда гулять, когда пью, поэтому трезветь сидя на заднице, проблематично. Я вставал, пел любимые песни, забывал, как мог все раздражающие меня факторы. Я просто жил. Ни будущим, ни прошлым, а именно настоящим. Просто потому что нет сил на мысли; я не мог собрать их в кучу, да и не хотел. Так бывало на тренировках по волейболу, я тоже был в настоящем, я не задумывался, что приду домой и буду что-то делать, я не вспоминал, как было хорошо играть с той же бывшей и приятелями, я был сосредоточен на настоящем. Здесь и сейчас. Потому что стоило отвлечься и вот мяч уже метит тебе прямо в голову. Сейчас бы мне возможно тоже не мешало получить по голове, чем-нибудь тяжелым, чтобы прийти в себя, но поблизости никого не было, а бить самого себя, как-то не комильфо. Сердце неистово ныло, а сознание никак не могло принять то, что случилось, поэтому я пил все больше и больше.       В итоге, все закончилось как обычно, когда я напивался и страдал: я проснулся в своей постели укрытый пледом, еще немного пьяным, с опухшими глазами и головной болью. И по всей видимости, я все-таки не смог сдержать слез, сожалея о смерти друга. Воспоминание о произошедшем, а я ведь каждый раз забывал, что было со мной сутки назад, заставило меня ощутить себя настолько никчемным и несчастным, что я закрыл руками лицо, стараясь не застонать от съедающей изнутри боли.       Нужно смириться, нужно понять. Ну же, мы же уже такое проходили, да вот же недавно… Хотя, кому я рассказываю. Одно дело, когда тебя бросает человек, несмотря на то, что вы на пике счастья, а другое, когда дорогой и близкий друг умирает. На тех, кто бросает есть еще какая-то надежда, потому что ты живешь и думаешь, а вдруг он передумает? Все поймет и вернется, попросит прощения и снова все станет замечательно, но вот если же человек умер… Самое отвратительное, что кто-то насильно взял и отобрал у меня Сергея, просто взял и убил его, и я даже не знаю кто! И сейчас я бы очень хотел, чтобы я тогда увидел его лицо. Я бы разыскал его и сам его убил собственными руками и будь что будет!       Боль пожирала все сильнее и сильнее. Ни еда, ни вода не лезли в горло, и я ни о чем не мог думать, кроме того, что Сергея больше нет. И что я не могу даже поговорить ни с кем, потому что за мной следит этот урод. Он поставил меня в такое безвыходное положение, что меня просто трясло от того, что я ничего не могу сделать. Неужели, остается просто жить с этим?       Сегодня мне предстояло прийти на похороны Сергея. Я едва ли смог отодрать себя от постели, потому что с работы я отпросился и не выходил из дома около четырех суток. Все силы уходили на вранье родителям, что все замечательно. Я старался как можно сильнее ограничить общение с кем-либо, чтобы не давать убийце лишнего повода.       На улице было холодно, начинался декабрь, и постепенно подмораживало. Доехав на автобусе до кладбища, я увидел, что народу не так много и в основном одни сослуживцы. Друзьями Сергей не обзавелся, по его словам, он хорошо общался только со мной. Снова щемящая тоска, невыносимая, тяжелая, от которой становилось трудно дышать. Воздуха словно не хватало. На ум снова приходили ужасные вещи. А что, если бы на месте Сергея были мои родные? Не думаю, что я смог бы такое пережить.       Я почти не смотрел на процессию, потому что это невыносимо. Пришлось отойти в сторону и смотреть издалека. Снова взглянуть на друга, оказалось для меня слишком сложно.       Когда все возложили венки и цветы, я, дождавшись последнего человека, который покинул могилу, подошел, и сев на корточки, с трепетом положил на нее свои желтые розы. Не знаю, какие цветы он любил, и любил ли их вообще, но у меня желтые розы ассоциировались именно с ним.       — Прости меня, Сергей, — прошептал я, и глаза предательски заслезились. — Прости, это моя вина. Я даже не успел тебе ничего рассказать…       Я говорил о том, что никогда себе этого не прощу и по мере того, пока я сидел, по-детски вытирая слезы рукавами куртки, и бормотал оправдания, до меня дошла одна безумная мысль. Что, если попробовать найти убийцу самому? Пускай это звучит ужасно глупо и безнадежно, но стоит хоть что-то сделать, чтобы не трястись от страха за свою жизнь и жизнь близких мне людей. Для меня, на самом деле, было загадкой, что убийца не написал ничего вроде: «вот видишь, я тебя предупреждал, а ты меня не послушал " и все такое. Может он тогда и вовсе оставит меня теперь в покое?       Я ехал в автобусе и думал над этими вопросами. Но как? Что делать? С чего начать? У меня нет ни полномочий, ни денег на детектива; я даже не имею доступа к делу, которое вел Сергей, абсолютно ничего. Как мне тогда узнать подробности?       На следующий день, все вопросы отпали сами по себе. Расследование Сергея передали какому-то другому следователю, я, кстати говоря, при этом присутствовал, но он решил, что дело гиблое, так как найти неизвестно кого — невозможно. Так что я понял, что ждать от полиции больше, чем долгого и вялотекущего расследования, не стоит. Даже если они и найдут шантажиста, он за это время с легкостью сможет навредить моей семье или мне, хотя последнее меня уже особо не волновало.       После небольшого совещания с новым следователем, мне сообщили, что от Сергея мне достались некоторые его вещи, как его другу, так как больше у него никого не было. А именно, телефон и ключи от квартиры. Ну скорее не то чтобы достались, сколько просто их доверили именно мне, и что с этим добром делать, я понятия не имел, поэтому его коллеги предложили мне свою помощь.       — Квартиру заберет наше государство, но не очень скоро, поэтому если тебе нужны какие-то вещи Сережи, ты можешь взять их себе на память, — женщина грустно улыбнулась, положив руку мне на плечо. — В этом нет ничего зазорного. Мы доверяем тебе, потому что Сережа очень хорошо о тебе отзывался. Вот адрес, хотя ты его наверное и так знаешь, так что загляни туда, как появятся силы.       Я поблагодарил ее. Женщину звали Ольга Николаевна, она была начальницей Сергея и одна из немногих, кто действительно очень уважал и гордился Сергеем. Я редко видел ее в отделе, но она внушала мне особое доверие, поэтому я смиренно взял ключи и телефон. Экран хоть и разбит, но при этом телефон функционировал, так как когда я его нажал, он жалобно пикнул, известив о том, что совсем разрядился и через пару секунд отключился.       Желание посетить квартиру было двойственное. Я чувствовал скорбь и не очень хотел предаваться воспоминаниями и думать, как было бы здорово, если бы он сам показал мне где живет, как и обещал. Но с другой стороны, я чувствовал острое желание найти какие-нибудь материалы по делу, может быть дома Сергей делал какие-то пометки. Но боль пересилила и еще около полумесяца, я всеми силами старался уговорить себя поверить в то, что моего друга больше нет, а виновника до сих пор ищут, и я могу им в этом помочь. Тем более, сообщения перестали приходить мне на почту и я постепенно успокоился, решив, что убийца ужасно доволен тем, что сделал. Да и он прав, я же не идиот, чтобы после такого бежать в полицию. Правда, я все еще вздрагивал от приходящих сообщений, очень переживал за родных и близких, но старался держаться и не падать духом.       Спустя месяц после смерти Сергея, я наконец взял себя в руки и пошел к нему в квартиру. Она оказалась недалеко от района, где располагался мой университет, в комфортабельном строительном комплексе, и, действительно, имела очень хорошую охрану, через которую я смог пройти, только после звонка Ольге Николаевне.       Это оказалась трехкомнатная холостяцкая квартира с минимальным количеством вещей и всяких безделушек. В моей квартире вещей было до кучи, потому что когда родители с сестрами переехали жить в частный дом, они оставили добрую половину своих вещей. В том числе игрушки, книжки и прочую лабуду младшей сестры. Поэтому дом у меня захламлен, но мне это нравится, потому что в нем я чувствую себя очень уютно. Квартира Сергея, казалось, насквозь пропитана запахом дорогих сигарет, а он курил только дорогие и крепкие сигареты, и мне отчего-то нравился этот запах.       Был несомненно огромный плюс в том, что я никогда не был в его квартире, потому что она никаких воспоминаний у меня не вызывала, кроме запаха табака. Телефон друга я взял с собой и поставил его на зарядку, не зная, есть ли смысл включать его вообще.       Одна комната была спальней Сергея, а вторая кабинетом. Кухню и гостиную он очень удачно совместил, разделив их только визуально барной стойкой, возле которой стояли два высоких стула — гостей, по всей видимости, он не жаловал.       Я заглянул в его спальню, где всего лишь стояла кровать, большой шкаф и прикроватная тумбочка.       — Не густо, — тихо проговорил я, тяжело вздохнув.       Но вполне логично. В конце концов у него не хватало времени, чтобы делать из своей квартиры нечто вычурное, а может здесь просто нужна была в свое время женская рука. В любом случае, Сергей жил именно так и менять что-то я бы не стал, потому что мне здесь понравилось. Правда, создавалось впечатление, что в этой квартире никто как будто не жил. Я, конечно, понимаю, что он умер и тут и правда теперь никто не живет и не будет, но казалось, что здесь будто не то чтобы не жили, а просто ночевали.       Мои слова подтвердило расписание, которое висело на холодильнике.       — Не забыть позвонить, когда вернусь со смены. Выслушать Арчинского, — прочитал я вслух и в душе защемило.       Я снова почувствовал себя игроком какой-то отвратительной игры, где все было ужасно несправедливо и нечестно! Как я мог настолько облажаться?! Я думал, что обезопасил всех, но, черт возьми, как же несправедливо!       Осторожно сев на диван в гостиной, я постарался успокоиться. Как, черт возьми, больно. Уж слишком много боли я испытал за последнее время и лучше бы она была физической. Но реальность меня продолжала убивать, не давая времени на действия и раздумья. Какой-то эмоциональный диссонанс. Нужно с чего-то начать. Осмотреть компьютер? Но не думаю, что такой человек, как Сергей, оставил пароль рядом с клавиатурой, чтобы каждый мог посмотреть, чем он занимался на своем ноутбуке, но попытаться все же стоит.       Поднявшись с дивана, похлопав себя по щекам и помотав головой из стороны в сторону, я прошел в кабинет Сергея. Кабинет оказался чуть более заполненным мебелью, нежели спальня. Кроме большого рабочего стола и стула, там стояли два шкафа с книгами, небольшое кресло и маленький журнальный столик. Я четко решил для себя, что ни в коем случае не возьму с собой ни одной вещи, хотя тот факт, что они останутся кому-то другому меня немного напрягал. Поэтому, все-таки, немного подумав, я положил ноутбук, стоящий на столе, к себе в рюкзак. Больше ничего необычного в квартире следователя не нашлось, поэтому еще немного побродив, я решил идти домой. Еще раз в квартиру идти мне не хотелось, так что, грустно окинув апартаменты погибшего друга, я закрыл дверь и поехал домой.       Дома я, все-таки, решил попытаться открыть ноутбук и пошариться в нем. На удивление, он оказался заряженным, и что самое приятное, был без пароля. С другой стороны удивительного в этом ничего нет, потому что Сергей жил один и в принципе к нему скорее всего никто не ходил, да и паролят свой ноутбук наверное только параноики вроде меня, которым есть что скрывать (а я славился своими сталкерскими способностями). На ноутбуке скрытых файлов или какой-то закрытой информации я не нашел, не помогли даже специальные программы, из-за чего я немного расстроился, хотя это было вполне ожидаемо. Сергею хватало работы, чтобы заниматься ею еще и дома, так что неудивительно, что в истории браузера были только фильмы, новости и еще какие-то сайты, которые не представляли для меня интереса. Никаких вордовских документов, никаких блокнотов — рабочий стол был почти пуст. Папка «Работа» конечно же имелась, но там была только необходимая документация. Ни одного дела или упоминания о них, ни-че-го.       — Может хотя бы какой-нибудь электронный ежедневник-то, ты вел? — грустно спросил я вслух, внимательно изучая монитор. Друг рассказывал, что очень не любит писать и чаще всего какие-то пометки делал в электронном виде. Но тщетно. Возможно, Сергей сидел с инкогнито, так что мне тем более не удастся посмотреть посещение. В закладках браузера также ничего не нашлось.       Телефон следователя, в отличие от ноутбука, был заблокирован. Сергей всегда разблокировал его отпечатком, но я знал код. Как-то пришлось его вводить, когда Сергей был занят. Лазить по сообщениям или звонкам — смысла было мало, потому я сразу открыл браузер. Там тоже особо ничего не нашлось, так что вся надежда была только на блокнот с напоминаниями. В записках и правда оказалась некоторая информация, а именно пароль и логин от какого-то сайта. Загуглив его краткое название, я понял, что это нечто типа электронного журнала-ежедневника, где Сергей мог вести свои личные записи. Не скажу, что это было разумно с его стороны, но есть вероятность, что и там ничего стоящего не найдется. Зайдя на сайт, я ввел логин и пароль, после чего вылезло окно с подтверждением кодового слова.       — Черт! — я громко выругался.       Серьезно. Кодовое слово может быть любым, никаких подсказок, никакой информации, которая указывала бы на него. Он вполне мог просто набрать на клавиатуре буквы через одну на английской раскладке или на любом другом языке! Я испробовал все, что мог выдумать, начиная с кода телефона и заканчивая названием марки его любимых сигарет. Я неистово набирал слово за словом и разочарованно взвывал, когда оно оказывалось неверным.       — Нет-нет-нет, это же просто невозможно!       Я отчетливо помнил, как однажды придумал проверочное слово, написав «клавиатура», только потому, что она попалась мне на глаза, а Сергей специально устанавливал его, предполагая, что никто не догадается об этом! От злости, я ударил по столу кулаком. Как мне узнать это чертово слово?!       Промаявшись еще около двух часов, понаписав все слова, которые пришли в голову, я закинул идею зайти на его страницу. Стоит попробовать позже, потому что сейчас неудачи невообразимо меня раздражали.       Дел у меня особо не было, разве что позаниматься по учебе, да сделать пару домашних дел, поэтому я решил, что прекрасно убью время за готовкой ужина и просмотром чего-нибудь. Поэтому, надеясь хоть немного отвлечься, я сразу же приступил к делу. Включив какой-то ненавязчивый фильм, я принялся резать куриное филе. Конечно же, мысли постоянно возвращались к вопросу о том, как же узнать кодовое слово, и почему на долбаном сайте нет ни одной подсказки?! Упоминал ли Сергей в наших разговорах что-то такое, что указывало бы на это слово? Может быть это какая-то дата? Или цифра? Нет, это нереально!       — Ох, бля! — я громко ругнулся от неожиданности, потому что нож нашел таки мой палец, из которого тут же полилась кровь. Засунув руку под струю холодной воды, я постарался вспомнить, где у меня лежит пластырь. Последний раз я брал его с собой на волейбол, так что скорее всего он находится в моем рюкзаке. Мгновенно добравшись до рюкзака, правой рукой я начал шарить по карманам.       — Есть! — пластырь благополучно лежал в самом дальнем кармане, так что пока я искал, кровь из пальца почти дотекла мне до конца локтя. — Бинго!       Я замер. Это слово. Его Сергей повторял чрезмерно часто, отчего и я неосознанно начал также выражаться. Он даже как-то со смехом сказал, что подцепил это слово у одного из преступников. Быстро обмотав палец, я побежал к ноутбуку друга. Пара кликов мышкой и вот, я уже зашел на сайт и с трепетом вводил слово. Сайт немного подвис, подумал и вывел меня на страницу.       — У меня получилось! Черт возьми, да я гений! — бурчал я себе под нос, просматривая глазами записи на ноутбуке. — Так-с, стоп-стоп, надо сначала доделать дела, а потом уже лазать по его дневнику.       Едва ли оторвав себя от экрана, я пошел доделывать ужин. Есть хотелось ужасно, желудок урчал от вкуснейших запахов, и я был в отличном настроении, что разгадал такую важную загадку. Я понимал, что это чистой воды везение, но все равно, ужасно был доволен собой. Предвкушение от того, что я возможно пролью для себя хоть каплю света, заставляло мои ладони потеть, а сердце биться чаще. После того, как я уплел все то, что успел приготовить, я налил себе в любимую большую черную чашку чая, взял ноутбук Сергея и принялся читать его записи.