...и бутылка рому

ЯСМИН       На следующий день я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Какая-то тесная комнатка с низким потолком, широким окном во всю стену, кроватью и шкафом. Как аскетически. Ну да, это же Академия Эминара. Спасибо хоть соседку не подселили.       С соседями по месту жительства мне никогда не везло. Взять хотя бы один случай, когда какая-то столичная таверна была переполнена. Меня слёзно попросили занять смежную комнату с одним типом. Всего одна ночь, как же. Тип этот оказался далеко не безобидным маньяком. Как я это поняла? Да любой за секунду даже миссию собственной, на первый взгляд бесполезной жизни отыщет, когда к его горлу будет приставлен кинжал.       Тогда мне повезло. Лайт забыл что-то спросить и, разумеется, не мог постучать в дверь, как нормальные люди. Радуясь хоть малейшему нарушению правил, он полез через окно. Вот это-то и спасло мне жизнь. Друг всегда хорошо дрался.       Так вот, это я к чему? Соседки у меня не было. Но каким бы радостным не был этот факт, огрести за опоздание мне совершенно не хотелось. Особенно в первый день учёбы. Тяжело вздохнув, я стянула с себя тёплое одеяло и, стремясь скорее согреться, быстро впрыгнула в форму. Да уж, в какой стране я живу?       Иногда мне казалось, что здесь существует единственный тёплый месяц — август. А в остальные — трясись от холода.       Насилу вспомнив, где мы сейчас занимаемся, побежала на пробежку. Ха, здорово звучит. Притормозить, что ли?.. Буду идти на утреннюю пробежку. Эх, как не назовёшь, всё одно — мука. На унылом сером полигоне меня уже ждал Лайт. Остальная группа, за исключением нескольких человек, ещё не подошла. — Доброе утро! — лучась напускным позитивом заявила я. — Ты издеваешься? — Лайта не хватило даже на что-то напускное. — Вокруг унылая серость, холоднющий холод — и это в сентябре то — настроение ужасное, даже не спрашивай, плюс, у меня сегодня спарринг с Оралдом. — Сегодня?! — Эх, счастливая… Я вчера полночи спать не мог, зубрил расписание на всю неделю. — Смысл? — Выяснял, сколько раз в неделю у нас ректор. — И? — Шесть! — Его клинило от распиравшего «счастья», а ещё у него, кажется, дёргался глаз. — Бедняга, — покивала я. А потом до меня дошло. — Шесть? Ты сказал, шесть раз в неделю?! — Ты не счастливая, тебе просто лень, а лень губит людей. Неужели ты до сих пор не в курсе, что мы учимся шесть дней, а не пять? — Зато теперь… Ладно, как-нибудь переживём. Ну, а тебе в какой-то мере повезло. Хоть от похмелья не мучаешься. — Как будто кто-то вчера пил. Все не такие идиоты, как ты дума…       Друг осёкся, а я насмешливо кивнула. — Да-да. Вчера наши друзья-стихийнички пили далеко не сок. — Стройся! Ровняйсь! Смирно! — раздался зычный голос откуда-то со стороны. — Это кто? — шепнула я на ухо приятели уже в строю.       Но ответ дал сам преподаватель. Вернее, всё-таки, тренер. — Я — ивар Крейзер. Для особо умных поясняю сразу, чтобы потом не бегали с ошалелыми глазами. «Ивар» — обращение, заменяющее «учитель» или «тренер».       И зачем такие сложности? Сделала зарубку на память — надо бы с этим разобраться. Лайт пихнул меня локтем в бок. О, оказывается, все уже бегут. Благодарно кивнула ему, и мы сорвались с места. — Сколько бежим? — по ходу бросила я, не сбивая дыхания. — Сколько скажут.       Мда, совсем плохо. Знавали мы такие «сколько скажут». Не даром в наше учебное заведение принимали без вступительных. А ребята из стихийного вечно жаловались на невозможные испытания при вступлении, причём и по теории, и по практике. А у нас… Вообще, лично я не удивлюсь, если половину народа отсеют уже после этого часа.       Бежали долго, очень долго. Где-то на середине издевательства я поскользнулась на комке грязи и растянулась на дороге. Встала быстро, но Лайт уже умчался вперёд. Всё-таки подготовка по этой части у него гораздо лучше моей. Моя ограничивалась мерой необходимости. Посему в выносливости у меня имелся большой такой пробел. Когда сталкиваешься с пиратами, больше делаешь упор на вертлявость, а до сегодняшнего дня бег мне особо и не был нужен. О чём вот сейчас я сильно пожалела. — Стоп!       Во время желанной команды мы все были в разных частях истоптанной дороги, которая огибала по кругу весь полигон. Кто знает, сколько времени прошло? По моим ощущениям — несколько часов. — Сначала на утреннем занятии будет только бег. Остальное, — на этом слове большая часть из нас содрогнулась, — добавится потом. Когда полные бездарности отсеются.       При этих словах три безымянных тела, лежащие лицом вниз на грязной дороге, одновременно издали тяжкий вздох. Вряд ли они были в состоянии хотя бы пошевелить пальцем. Эх, наверняка эту троицу отчислят сегодня же. — Свободны!       Ко мне подошёл Лайт. Вот счастливец. Выглядел он измождённым, но от усталости явно не падал. Наверное, привык к такому ужасу. — Ну что, на завтрак? — Теперь даже я потеряла абсолютно весь напускной позитив. — Ага. Благодари небо — потом у нас теория.       На завтраке мы заняли, пожалуй, самый дальний столик и, после тщательного осмотра подноса и его содержимого, недоверчиво переглянулись. — Эм-м-м… м-м-м… Это вообще можно есть? — спросила я, мешая странную, желтовато-белую кашу. Вопрос прозвучал как-то жалобно. — Не попробуешь — не узнаешь, — решительно заявил Лайт и, с отчаянием древнего воина-самурая, вынужденного сделать харакири, поднёс ложку ко рту. Проглотив её содержимое застыл со странной гримасой на лице. — Эй, друг… Эй! Ты ещё жив? — забеспокоилась я. — Не траванулся? — Есть можно, — вынес вердикт он. — Но с трудом.       После трудноперевариваемого завтрака мы пошли за толпой. Почему за ней? Да потому что следующая лекция была у всего потока. Что касается факультетов… Всего их было пять: 1. Факультет ближнего боя. 2. Факультет боя со стихийниками. 3. Факультет ночного боя. 4. Факультет коллективного боя. 5. Факультет психологического боя.       И если с первыми двумя всё было понятно, с остальными я разбиралась достаточно долго. Ночной бой — для наёмников. Воров или наёмных убийц, руководству вряд ли было важно. На этом факультете упор делают не на силу или тактику, а на ловкость. Прийти, проскользнуть мимо ловушек, если таковые имеются, никого не потревожить, сделать своё дело и тихо уйти, не оставляя следов. А их теория включала в себя сбор сведений. Фактов и непроверенных слухов. Сортировку.       Коллективный включал в себя взаимодействие с кем-то, а также… психологию и умение разбираться в людях. Понять, можно ли доверить им спину. Ведь в жизни самое трудное — именно это.       Ну, а что происходит на психологическом, знали только адепты с психологического. По слухам там изучалось что-то вроде игры на нервах, провокации, лидерства. Их выпускники становились генералами, военными гениями, умеющими сплотить людей вокруг себя, внушить им определённые мысли и повести за собой. — Что у нас сейчас? — поинтересовалась я. — Человеческая анатомия. Наверное, с нуля. По крайней мере я оттуда вообще ничего не знаю.       Я пожала плечами. В аудитории было шумно до тех пор, пока не вошёл лектор или ивар. Да, он был таким, от которых дядя Твин советовал держаться подальше. Походка не мягкая и кошачья как у Оралда, а скользящая, обманчивая. И взгляд какой-то змеиный, цепкий. — Неприятный тип, — послышалось у меня над ухом.       Я только кивнула. — Итак, адепты, — голос тоже оказался тихий, шуршащий. — Как интересно… У вас же ещё никого не отчислили? Ну да, просто не успели. Впрочем, неважно. Человеческая анатомия… — Он сделал небольшую паузу, во время которой стояла идеальная тишина. — Пожалуй, начнём. Я — ивар Грейман. На первом курсе я буду только читать теорию, ну, а уже потом мы перейдём к практике. — Как здорово, что на второй курс мы не останемся, — пробормотала я. — Напоминаю, что мой предмет является профильным, а отчисление вам грозит даже не после провала экзаменов, а после нескольких слов, сказанных мной Далиану Оралду.       Не знаю как остальных, а вот меня от такой перспективы передёрнуло. — В первую очередь, — продолжил Грейман, — вы будете изучать карту точек на человеческом теле. Болевых, смертельных. Сейчас вы даже представить не можете что может сделать человек, не имеющий ни хорошей физической подготовки, ни навыков, но обладая таким знанием. После мы будем изучать различные реакции, технику ведения допросов и… Впрочем, всё потом. Записываем. На лице человека…       Уже в коридоре Лайт остановился, ошалело посмотрел на меня и поймал такой же шокированный взгляд. — С ума сойти, — простонала я. — И, оказывается, именно он, а не Оралд, курирует набор в команду. Друг, тебе не выжить. — Сам знаю. А он ещё и декан факультета ночного боя. Не повезло им. — Небось сами знали, куда шли. Напомни-ка… На каком мы факультете? — У тебя что, память как у рыбки? Ближний бой. И декан у нас — Оралд.