...и бутылка рому

ЯСМИН       Вся наша поредевшая группа в полной тишине с каким-то мазохистским удовольствием смотрела на манекен в половину роста на столе Змея. Манекену приходилось плохо — под пальцами Греймана его корёжило в разные стороны. — Интересно, у него внутри что-то есть? — мой ухо обжёг тихий шёпот Рея. — Как-то не хочется потом всю аудиторию отскабливать. — Лучше будь оптимистом, — напряжённо отозвался ему Лайт. — Там наверняка воздух, но плотный, сжатый. — Когда рванёт, только первым рядам достанется, — хихикнула я.       Слишком громко — Змей невозмутимо воззрился прямо на нашу компанию в самом дальнем углу и, продолжая издеваться над манекеном, широко улыбнулся… нам. Я ещё не говорила, что на его лице улыбка выглядела максимально пугающе? Теперь говорю. — Адепт Вард и Декку не хотят мне помочь? — и не успела я обрадоваться отсутствию своего имени в рядах неудачников, Змей любезно добил: — А представитель прекрасного пола может выйти к нам для демонстрации последней цепочки. — Да у него пристрастия к прекрасному полу, — одними губами передразнил Лайт.       Но кое-чего самоубийца Лайт не учёл. Грейман умел читать по губам. — На прекрасный пол обычно смотрят внимательнее, — улыбнулся он уже конкретно другу. Дело начинало приобретать скверный оборот. — Ну так что?       И приобрело бы ведь, если бы в этот момент несчастный манекен не перестал бы цепляться за свою в сущности никому и не нужную жизнь. Разорвало его красиво — голова просто схлопнулась, район груди раздробило на ошмётки, в Змея полетел оторванный палец руки. Тот изящно приподнял его двумя пальцами, привычной скользящей походкой прошёл к двери и разжал руку над мусорной корзиной.       А я, кажется, поняла, что Лайт оказался неправ. Вернее, прав, но только наполовину. Воздух-то в манекене и правда был, но друг забыл, что и температура у этого воздуха была немаленькая. С первых рядов до нас донеслись вскрики и стоны — обожгло их там знатно. — Пострадавшие могут покинуть аудиторию и посетить лекарский корпус. Впрочем… — Грейман нехорошо так, задумчиво обвёл взглядом всех несчастных. — Запрещаю обращаться к целителям. Можете только покинуть аудиторию.       К стонам боли прибавились и стоны разочарования обманутых в своих лучших ожиданиях адептов. — Но за что? — кто-то из них всё-таки смог выразить свои чувства словами. — Адепт Линкарн, те параграфы которые задаю я, надо читать внимательно и исключительно продуктивно. Хотя бы потому, что задаю я их не так часто. Радиус поражения при применении цепочки Рейгеля?       Я прямо сердцем почувствовала непонимание Линкарна по поводу того, что при нажимах на определённые точки человеческого тела может быть радиус поражения. Он смешался. — Несколько шагов? — Согласитесь, что куда более впечатляюще звучит «шесть шагов», сами можете посчитать, сколько их от места, где сидите вы, до меня. — Змей шутить не любил, он любил только издеваться. — Узнаю, что кто-то нарушил запрет — испытаете на себе не только цепочку Рейгеля. — Это как? — я не сразу поняла, что полузадушенный писк принадлежал мне.       Грейман нашёл меня глазами, а я по какой-то странной причине ощутила непреодолимое желание забраться под стол. — Отдам старшекурсникам как практический материал.       Он всё ещё продолжал смотреть на меня. К тому же кожей я чувствовала ещё один взгляд — Лайта. Судя по сдавленным хрипам, он готов был расхохотаться прямо сейчас. — Ясно, — опять пискнула я. — Прекрасно. Адептка Грен, будьте так добры, пересядьте в первый ряд.       Я кинула беспомощный взгляд на Лайта. Тот развлекался вовсю. Ну да, как же тут не развлечься, когда горячо любимая подруга влипла в такое… лужу. Такое лужа вообще вещь очень весёлая, только не для того, кто в ней. — Но мне и тут хорошо, — жалобно заблеяла я. — Мне хочется видеть ваши прекрасные глаза во время рассказа о женских анатомических особенностях. Почему ушли не все неучи?       Слово «неучи» было сказано таким мягким и ласковым тоном, что оставшихся как ветром сдуло. За пять дней мы уже убедились, что обычно именно после такой исключительно доброжелательной интонации наша группа стремительно редеет.       Мне всё-таки пришлось сжать зубы и спустится на сиротливый и одинокий первый ряд. Да, к этому времени я оставалась единственной девушкой в нашей группе и четвёртой — на всём потоке, но это вовсе не значило, что меня можно приводить в качестве анатомического примера по особенностям женского тела.       Я сердито фыркнула. Да уж, к женскому полу у Змея особая любовь, это уже все поняли. В связи с этим мне не понятен один вопрос: почему о турнире его должна спрашивать именно я? Лайт вчера, когда я спросила об этом, просто расхохотался и заявил, что так надёжнее. Надёжнее не было ни единого морского чёрта, но Лайт на заклание идти отказался наотрез. Трус и предатель. — Ивар Грейман, можно вопрос?       Я закрутила головой. Сверху нарывался Рей. — Задавайте, адепт Декку.       Видеть Змея так близко оказалось слишком… странным. Обычно именно от него я шарахалась, да и не я одна, а тут приходилось смотреть чуть ли не прямо ему в глаза. То ещё испытание для моей психики. — Зачем нам вообще драться с женщинами?       Я тихо засмеялась. Лучше бы Рей формулировал свой вопрос как-то по-другому, не настолько по-благородному и, чего уж тут, по-глупому. В лицо бы ему никто и ничего не сказал — на спаррингах у Оралда он был в числе лучших, даром что со мной в паре, но шёпотки за спиной ещё никто не отменял. Да и Змея никто не отменял тоже. — Вас так волнует этот вопрос? — как ни странно, издеваться открыто Змей не стал, только облил своей уже привычной, чуть отстранённой насмешкой. — Адепт Декку… Да и все прочие, — он облокотился о край стола, окинул всю аудиторию внимательным взглядом, остановился почему-то на мне. Я многозначительно уставилась в окно. — Что вы знаете о валькириях?       В ответ все дружно замолчали. После происшествия с манекеном у нас впервые установилась полная тишина. Наконец сверху кто-то откашлялся. Обернувшись, я поняла, что вызвать огонь на себя решил Лайт. — Женщины-воины, — он пожал плечами. — Те, кто отрёкся от семьи, дома, детей, любви и ступил на путь войны.       Грейман кивнул. — Адептку Грен можно назвать валькирией?       Я поперхнулась от неожиданности. Лайт хмыкнул. — Конечно нет. — И почему же?       Мне вот тоже очень захотелось узнать, почему, было даже как-то обидно. — Они — стражи смерти. — А если не так романтизированно?       Лайт усмехнулся. — Фанатики. Их «стража ворот смерти» — это жертвоприношения, чаще павших, скорее даже просто побеждённых, воинов. В первую очередь валькирии — религия. — Религия жестокая и кровавая, — кивнул Грейман. — Спасибо, адепт Вард.       Он легко оттолкнулся от стола, прошёл к своему креслу, вальяжно развалился в нём, скрестил ноги в тяжёлых сапогах на уголке стола. Я сложила руки в замок, положила на них подбородок и приготовилась слушать.       Змей не только был подчас страшным и ужасным преподавателем-зверем, он был замечательным рассказчиком. Правда, только под настроение, но сейчас нам повезло. — Валькириями не рождаются, кто бы что не говорил. Ответ на вопрос «почему» достаточно простой — валькирии никогда не смогут воспитать детей в этой древней религии, у них их просто нет. — По аудитории прокатились приглушённые от греха подальше смешки. — Поэтому у них есть, хотя в это и сложно поверить, — Змей выдержал театральную паузу. — Академия.       Первым логичный вывод из этой мягко говоря немного неожиданной новости сделал Лайт, у которого, как и у меня, все мысли сводились только к одному. — То есть и они принимают участие в Королевском турнире? — В нём принимают участие все заведения, в которых произносится слово «адепт», — улыбнулся Змей. — Необязательно даже, чтобы там выдавались дипломы. Свою академию они называют монастырём, и я ни разу за свою жизнь не встречал валькирию с дипломом. — А сколько вы живёте? — не подумав брякнула я.       Взгляд вертикальных, это я заметила только что и только с этого расстояния, зрачков снова упёрся в меня. — Долго, адептка, долго, — хмыкнул он. — Уж можете не сомневаться, в мою жизнь войдут три ваши.       Именно на этом моменте я и выпала из общего хода вполне мирной, как это было ни странно для Змея, беседы. Думалось только о том, что Грейман никак, ну никак не может быть человеком. Срок жизни не тот. Полукровка наверное, раз отличительных расовых признаков нет.       Уже с колоколом в конце пары я очнулась и рассеянно побрела к двери. Рассеянно побрела. А надо было бежать. Не успела я и шагу сделать за порог очень гостеприимной, но всё-таки не такой безопасной аудитории, как меня хлопнули по спине и резко потянули обратно. — Ясмин, а ты ничего не забыла?       Настолько бессердечным мог оказаться только Лайт. Я брыкнулась и изо всех сил постаралась вывернуться из его дружеских объятий. — Я потом, — зло зашипела я.       Меньше всего сейчас хотелось вести дипломатические беседы со Змеем о какой-то Лере, которую он наверняка и не знает. — Ну кому ты врёшь? — фыркнул Лайт. — Брось, всего лишь задашь пару вопросов, мы может чего-нибудь новенького узнаем. Ну Ясмин! — Ладно, — всё-таки далась я. Ну что за мода, всё время повторять моё имя, взывая к моей совести? — Ладно, доволен? А теперь иди. Предатель, — патетично всхлипнула под конец.       Ни капли Лайта не проняло, наоборот, он честно проследил за тем, чтобы я не ускользнула с общим потоком, и вышел только тогда, когда все ряды опустели. Остались только я, Змей… и остатки манекена. Грейман стоял у окна, спиной ко мне, но каким-то образом меня заметил. — Адептка Грен? — негромко окликнул он. — У вас вопросы?       Я нервно переступила с ноги на ногу. Да, я его опасалось, но кто не боялся Змея? — Да, по поводу… По поводу турнира.       Он промолчал. Я даже начала бояться, что он меня не услышал, когда наконец он задумчиво повторил: — По поводу турнира. — Чему-то кивнул, потом развернулся ко мне, повёл рукой. — Ну проходите, адептка, присаживайтесь.       Каким-то шестым чувством я ощущала опасность. Но опять же, кто не ощущает опасности рядом с Грейманом? Разве что трупы. Неживые такие, бесстрастные трупы. Загнав все предчувствия куда подальше, я прошла пару шагов вперёд и уселась на знакомую скамью.       Именно тогда я услышала это — щелчок замка. Меня аж подбросило на месте, я во все глаза уставилась на невозмутимого Змея. Что-то мне понемногу становилось понятнее. — Вы… — я откашлялась. — Вы меня не так поняли.       Змей от меня только отмахнулся. Подошёл ко мне, бедром опёрся о столешницу. — Что ж, давайте поговорим… о турнире.