...и бутылка рому

ЯСМИН       Я зашипела от боли в вывернутой руке, попыталась выкрутиться из жёсткого захвата, но одна нога опять зацепилась за другую, и я полетела в грязь. В который раз за этот проклятый час. — Говорю же, резче! — рыкнул Лайт. — Не успеваешь тело в кучку собрать, всё, что вообще может двигаться, разбрасывается в разные стороны. — Знаю, — тихо зашипела я, пытаясь подняться с земли.       Лайт ещё пару секунд полюбовался на эту картинку, а затем просто подхватил меня за ворот формы и вздёрнул на ноги. — Да чего с тобой такое? Знаешь ведь, до завтра этот приём надо так отработать, чтобы с завязанными глазами ночью на рефлексах получалось. — Думаю я, — я неопределённо махнула рукой. — О чём? — Лайт! — Что? ты попросила меня помочь, значит, хоть чему-то я должен тебя научить, а с чёрта лысого у меня это выйдет, если ты будешь парить в облаках. Рассказывай уже, чего надумала.       Я пьяной походкой — ноги болели немилосердно — прошла к слишком актуальному в последнее время фонтану и плюхнулась на холодный бортик. — Лера, — нехотя начала я. — Почему она была здесь?       Друг присел рядом. — Ну, это-то не так сложно, она ведь участвовала в турнире. Подготовка к очередному испытанию могла проходить тут, почему бы и нет?       Я возмущённо воззрилась на него. — А раньше ты этого сказать не мог? — Ты разве не знала? — Лайт нахмурился. — Представь себе, нет. Откуда мне вообще знать про этот чёртов Королевский турнир? Я в столице-то считанные разы бывала.       Лайт отчаянно замахал руками. — Ладно-ладно, не заводись. Я правда не знал.       Я обиженно хмыкнула. Ну что поделать, если я и правда девчонка из грязного портового городка, через который каждый день проходят бесчисленные толпы людей, да и нелюдей тоже. Нам там не то что о Королевском турнире беседы вести, выжить бы. И Лайт это знал, все ребята знали, но иногда он или Люк, или Аэрон о чём-то таком упоминали, и я опять чувствовала себя босячкой, бывшей грязной воровкой, которую даже в лицо не знают, но уже ненавидят. — Ясмин, — Лайт осторожно коснулся моего плеча. — Ну что с тобой?       Только сейчас я поняла, что в глазах почему-то влажно, а в горле намертво встал противный ком. Я зло смахнула влагу с ресниц. — Ничего. Просто… — одну слезинку смахнуть я всё-таки не успела, и она щекоткой пробежала по щеке и скатилась дальше, на шею. — Просто боюсь, — голос сорвался, я перешла на тихий, задушенный из-за комка в горле шёпот. — Что ничего не получится. Я…       Лайт мягко обнял меня за плечи и привлёк к себе, не дав мне закончить. Я уткнулась носом ему в грудь и униженно, беспомощно разрыдалась. Почти две недели прошло, а зацепок по-прежнему не было. Из-за этого к душе липло то мерзкое чувство, когда ничего не можешь сделать. Вот ничего. — Ну хватит тебе. Хватит, — друг погладил меня по голове. — Зато теперь мы можем немного больше, правильно? — Да…       Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хриплый вздох. Мы сидели так ещё минут пять. Лайт ничего не говорил, за что я была особенно благодарна ему, и только гладил по голове. Мне нужно было всего немного времени на слабость, совсем немного.       Когда друг положил подбородок мне на макушку, я начала медленно успокаиваться. Из глаз уже переставали течь слёзы. Я крепче обхватила Лайта, прижалась к нему настолько крепко, насколько это вообще было возможно, и старалась дышать глубоко и размеренно. Иногда дыхание снова сбивалось, и вздохи получались прерывистыми, с каким-то плоским присвистом. — Как ты? — тихо спросил друг. — Я… — взять дыхание ровно опять не получилось. — Я в порядке. — Ну да, я вижу, — тихо хмыкнул он. — Дай посмотреть.       От отстранил мою безвольную тушку от себя и слегка приподнял мой подбородок. — Страшная? — я изо всех сил старалась улыбнуться. — Ага. Нос опух, все глаза красные, лицо скукурузенное.       Я тихо рассмеялась, а Лайт улыбнулся. — Прости, я и правда не знаю, с чего вдруг… — С того, что женщине всегда надо быть женщиной, — он легонько щёлкнул меня по носу. — А ты женщины, сколько бы ты этого не отрицала. — Почему тогда раньше?.. — Да потому что битые вы, что ты, что Лерка, — Лайт усмехнулся, но как-то непривычно, грустно. — Нельзя так с вами.       Я пожала плечами и улыбнулась уже более уверенно. — А ты откуда знаешь? — Это не знать, это чувствовать надо.       Я с сомнением покосилась на него. Сейчас он был каким-то незнакомым, даже чужим. Немного хулиганом, немного романтичным, немного самым заботливым парнем на свете. — Ла-айт, — протянула я. — М-м-м? — А почему у тебя девушки нет?       Он непонимающе уставился на меня, а потом вдруг резко запрокинул голову и расхохотался. В его глазах снова заплясали смешинки, он ловко соскочил с бортика и, манерничая, подал мне руку. — Что бы я ни сказал, ей всё одно, девушка моя нужна. — Я серьёзно, — на моё лицо тоже сама собой наползла улыбка.       Я приняла его руку, он обнял меня за плечи. — Да не знаю я. Социальной потребности нет, вот и всё.       Он опять рассмеялся и потянул меня с полигона. Мы шли в обнимку, а я, наверное, в тысячный раз думала о том, как мне повезло с моими друзьями. Такие ведь на всю жизнь, да и на что их разменивать? — Расскажешь про турнир? В общих чертах. А то я про него знаю ничего от слова совсем. — Да сколько угодно. Был у моего старшего брата друг, Эрик, огневик из Академии стихий. Его как в команду по турниру взяли, он ходил весь напыщенный, а вчера я там-то был, а позавчера я то-то узнал. Фазан.       Я тихо прыснула. Лайт воззрился на меня осуждающим взглядом. — Да рассказывай, рассказывай, я его принадлежности к птичьим не отрицаю.       Бросив на меня ещё один подозрительный взгляд, друг продолжил: — В общем, как ты, наверное, уже поняла, устраиваются эти турниры не ежегодно, а с перерывом в три года. Именно поэтому поговорить ни с кем из адептов мы не сможем — всего в нашем универе четыре курса. — А выпускники? — А что выпускники? Они тогда были первокурсниками, а их обычно принимают в команды только ради зрителей. Мол, пусть умиляются, свою любовь им на этапе голосов даруют. — Но никто из престижных академий так не делает? — В точку, потому как все всё понимают. А у нас руководство ещё до жути принципиальное, аж тошно, но в жизни иногда выручает, — хмыкнул он. — Ну, а этапов сколько? — Три. Если, конечно, первое представление команд считать этапом. Второй — нечто вроде игры «отыщи флаг первым», а третий самый интересный: команды сходятся один на один. Если возникают спорные моменты, по одному друг против друга встают уже отдельные участники. Как я понял, из всего турнира самое жёсткое именно это.       Мы уже вошли в академию и сейчас лавировали между шумных потоков адептов, идущих от и к столовой. Что нам предстояло есть на ужин — оставалось загадкой. — Значит всего этапа три? — Три. — Точно? — Нет. — Лайт! — Что Лайт? Это вообще-то был Седьмой Королевский турнир, многое могло измениться три года спустя, а что будет в этом — вопрос тёмный, на который никто не знает ответ. — Ладно, неважно. В любом случае Лера…       Я только начала приступать к излаганию всех своих безумно важных мыслей по этому поводу, как в меня кто-то врезался. Вернее даже, врезалась я, и, судя по отборным ругательным словечкам, в кого-то со старшего курса. — Глаза открывать надо, когда идёшь, — рыкнули у меня над головой.       Я только поднимала глаза вверх и набирала воздух для ответа, как Лайт, намертво вцепившись мне в руку, выпалил: — Она уже открыла. — И уже мне: — Ясмин, давай всё-таки поговорим об этом немного позже, во всяком случае, не сейчас.       Я согласно кивнула — толпа стала особенно густой. Дальше пробивались мы с Лайтом уже молча, плечом к плечу.       Как ни странно, в столовой уже можно было спокойно дышать без риска выдохнуть на кого-то нервного. Видимо, мы и правда задержались на полигоне. Получив даже съедобное, по крайней мере на вид, мясо у пункта раздачи, едва ли не бегом добрались до свободного столика у окна. Сидели мы до сих вдвоём, и лично меня всё устраивало. — Фух, выбрались, — друг показательно утёр со лба пот. — Чего там ты хотела сказать про Леру? — Да ничего, — я подцепила баранью котлетку вилкой. — Что толку с того, что мы знаем про неё и турнир, раз всё равно поговорить не с кем? — Можем всё-таки попытать счастья со старшекурсниками, вдруг они чего помнят. — Лайт отхлебнул из чашки горячий чай, резко подался назад, чуть не расплескав подслащенную гадость по всему столу, и тихо выругался себе под нос. — Вот зараз-за, язык обжёг… — прошипел он.       Я усмехнулась. — Ты там это… Осторожнее. Мало того, что сахаром травишься, так ещё и травмируешься, в лазарет придётся тащить. — А ты как всегда вовремя… — Так о старшекурсниках. У тебя что, есть кто-то на примете? — Ну хотя бы тот, в которого ты врезалась. — Ты что, его запомнил? — А ты что думала? Между прочим полезное качество. — Ну да, ну да, ври больше. Вообще, если сильно поверить в то, что говоришь… — Адепты, извините, что вмешиваюсь. — От шуршащего голоса, казалось, подпрыгнули и я, и Лайт.       Лайт вообще подавился предавшим его уже второй раз за сегодняшний ужин чаем. Мы переглянулись и одинаково круглыми глазами уставились на Змея — не без нашего участия прозванного адептами первого курса Греймана. — Добрый вечер, — откашлявшись, вопросительно приподнял брови Лайт. — Ваше? — Змей протягивал Лайту его медную пуговицу. — Не отвечайте, и так видно, что ваше. — На рубашке Лайта и правда не хватало одной пуговицы. — Нашёл на полигоне. Берите.       Друг осторожно подобрал с раскрытой ладони Змея медную пуговицу. — А откуда вы меня… — Лайт запнулся. — Адепт Вард, я всё ещё считаю себя достаточно близким другом Далиана. — Ясно… — Не нравится мне вот это, — тихо, от греха подальше прошептала я, когда Змей развернулся и направился к учительскому столику. — Из-за Оралда тебя теперь не то что первый курс, чуть ли не вся академия знает. — Ясмин, — он перебил меня чуть ли не на середине слова. — Что? — Ты что, правда не понимаешь?       Я развела руками. — Это он. Он набирал и вместе с Оралдом тренировал команду к турниру, это его нужно спрашивать про Леру. — Он опять оглянулся вслед Змею. — И пойдёшь к нему ты.