...и бутылка рому

ЛАЙТ       Хохотал я долго и до слёз. Периодически останавливался, кашлял, давал передышку несчастным рёбрам, зарекался не то что смеяться, улыбаться — так болели мышцы лица… Но потом натыкался на разобиженный взгляд Ясмин и хохотал опять. Иногда выдавливал из себя что-то вроде: — Лапать?.. Тебя?.. Змей?..       И опять заливался хохотом. Ясмин тоже было смешно, но ей профессиональная гордость не позволяла смеяться над собой. У меня же гордости вообще не было, мне жить было гораздо проще и удобнее.       Как бы то ни было, а праздник смеха надо было прекращать в пользу не слишком-то радостных мыслей о Лере, её исчезновении, неизвестном Джакомбо и прочих нерадостных вещах. И я только собрался начать размышлять вслух — держать мысли в себе я просто не умел — как Ясмин предостерегающе ткнула меня локтем в бок. — Давай потом.       Я хотел было возмутиться её самоуправством, но тут и сам увидел её. Вырисовывающуюся на горизонте перспективу загонять всех своих внутренних демонов куда подальше ещё час. Аларея Декку.       Честно говоря, стремление и желание у меня сейчас было только одно — оказаться как можно дальше от этого холёного аристократа. Ну ладно, холёным он сейчас не особо был. Но всегда он был нарциссом, уродом и папашиным сынком. Когда я рассказывал про него Ясмин, один факт из его биографии я всё-таки опустил. Ей не так уж и обязательно было это знать, а вот я… Я знал, я помнил, и я не собирался забывать. — Рей! — приветливо махнула ему рукой Ясмин.       Я сжал зубы. Ладно уж, ради неё можно и перетерпеть ужин в его присутствии. Я не то чтобы его ненавидел… Мне просто было противно. — Ясмин, — Нарцисс, как я прозвал его в тайне, улыбнулся и кивнул ей. — Мы на ужин, ты с нами?       Рей молча покачал головой. Он молчал ещё пару шагов, пока подходил в нам. Я насторожился. Чего это он сразу так серьёзно на меня глядит? — Лайт, надо поговорить.       Я окинул его внимательным взглядом. Заболел? Вон глаза как-то странно блестят. Во всяком случае, других объяснений у меня просто не было. — Надо — поговорим. — Есть у меня две крайности: либо я буду травить с вами пошлые анекдоты и хохотать втихомолку, подкладывая вам на стул сырые яйца, либо буду исправно вежлив. Как говорится, сами выбирайте, что вам больше по душе. Или не по душе. — Здесь? — Наедине.       Рей многозначительно посмотрел на Ясмин. Она на нас тоже смотрела, раскрыв рот, но взгляд Нарцисса явно обладал скрытой магической силой. Рот она мгновенно, как по щелчку пальцев, захлопнула, живо засобиралась и всё-таки оставила нас наедине. Внутри меня заворочалось глухое раздражение. Прекрасно, он уже спровадил куда подальше мою подругу. — И о чём так резко стало надо? — подтолкнул я, когда Ясмин отошла на безопасное расстояние. То есть, больше не могла нас слышать.       Каюсь, не сдержался, выпалил сгоряча. Чтобы хоть как-то исправить эффект от своих же колких слов, я широко улыбнулся. Вот только вряд ли это могло спасти ситуацию, которая с каждой секундой падала всё ниже и ниже в пропасть. — О тебе. И обо мне.       Вся эта загадочность понемногу начинала меня бесить. — То есть о нас с тобой, — съязвил я. — Вроде того, — кивнул Рей. Я уставился на него во все глаза — помилуйте, чтобы великий Аларей Декку проглотил оскорбление? — Учиться нам тут довольно долго, часто могут возникать… ситуации. В которых нужно доверять кому-то спину. — Он по очереди собрал все пальцы в кулак и разжал снова. Нервничает, что ли? — Я очень сильно сомневаюсь в том, что ты доверишь мне свою, хотя бы потому что я тебе — нет.       Приплыли. Я привычным движением поднял руку и взъерошил волосы на затылке — помогало думать и сохранять самообладание. Подождите. А в чём была суть? И главное, чего он хочет от меня? — Можно было и не ставить меня в известность, — чтоб этого Нарцисса, опять почувствовал себя как на каком-то званом обеде. — Я и так это знал. Так это всё, чего ты хотел?       Рей зло сверкнул глазами. Можно поставить галочку в своём послужном списке — этого непризнанного святого я тоже умудрился вывести из себя. Что ж, учителя у меня были в своём деле лучшие. — Хотел я точно намного больше, — разозлился Рей и правда не на шутку. — Ты меня не любишь?       Я хмыкнул. Какой догадливый. — И почему же?       Чёрт и все его демоны, прозвучало как: «Это так мило, что ты заметил». Но, если честно, мне до смерти надоело строить из себя благородного лорда без единого упрёка или грешка за душой. Моё душевное здоровье всегда стояло для меня на первом месте, значит, с Нарциссом надо было кончать.       Сделал себе зарубку выслушать последний ответ и сбежать от него. Справедливости ради, я и так терпел слишком долго. — Это-то я и хотел спросить у тебя, — хмыкнул Рей.       Я со свистом выдохнул. Ну разумеется, ничего интересного. Непорядок, ваша светлость герцог Декку, могли бы придумать что-то и пооригинальнее. — Зря хотел, — я улыбнулся опять. Получилось злорадно, ну да мне какая разница? — Просто не оказывайся рядом со мной, когда начнутся упражнения на доверие, вот и спиной становиться не придётся.       Я подмигнул ему, развернулся, издевательски прищёлкнул каблуками, и наконец-то выдвинулся в путь к долгожданному обеду. Что бы ни сказал Нарцисс, еда мне сейчас точно была важнее. А ещё приятная компания из себя и Ясмин. Вот уж что было бы прекрасным концом дня. — А давай пари, — крик Рея прилетел мне уже в спину. Я его успешно проигнорировал, даже с шагу не сбился. Но Нарцисс всё равно не сдавался. — Один спарринг! Всего один, и я отстану. Ладно тебе, Лайт, ты что, Чёрный монах?       Я замер. Просто вот так замер, занеся ногу для шага. Поставил на место. Медленно развернулся. — Повтори.       Всего одно слово, но даже по нему можно было догадаться — я в бешенстве. В чёрном. Вокруг нас уже начинала собираться толпа — все сбежались на крики Нарцисса. До меня долетали смешки старшекурсников, чьи-то подначки, подколки, выкрики… Но мне было всё равно. — Я сказал, повтори.       Рей прочеканил тот десяток шагов, на который я успел отойти, встал напротив меня, заглянул прямо в глаза. — Чёрный монах, — будто вслушиваясь в каждую букву, проговорил он. — Ты. — И улыбнулся.       Я тоже улыбнулся. — Где? — На полигоне. Сейчас. — Пошли.       И он, и я знали — спарринга не будет. Будет дуэль. Да, пусть я больше и не герцог, но честь у меня ещё осталась, а за такое оскорбление я буду драться. Насмерть драться. Понимал ли Рей до конца, кем назвал меня сейчас, с кем сравнил и что ему за это будет? Вряд ли. Зато понимал я.       Чёрный монах… Детская страшилка на ночь, легенда, жуткая сказка, чтобы не лезли, куда не надо. Но не для нас, девяти герцогских родов времён Золотой империи. Гландас, Декку, Тхео, Варрас, Мортимер… Я знал их все и мог назвать, даже вскочив с постели среди ночи. Мы там были. И рассказывали историю Чёрного монаха, Франциска де Серрантеса, из уст в уста, из поколения в поколение. Мне её рассказывали.       В нашем роду первое испытание имени — очень древний след варварского прошлого — проходили в четырнадцать. Разумеется, оно сильно изменилось. Дети аристократов ценились слишком сильно, чтобы рисковать их жизнями, поэтому осталась только ментальная часть испытания. Но я всё равно никогда не забуду тот день. Пещера с беспощадными видениями, страхами, голосами… Носом меня толкали прямо в мои самые заветные и глубинные страхи и кошмары. Но я смог. Я выбрался, выиграл, справился. Для того, чтобы вечером попасть в ещё один кошмар: историю Чёрного монаха.       Нарцисса же первое и единственное испытание имени ждало только через два года, в двадцать лет. Но прозвище Чёрного монаха всегда было на слуху и всегда было оскорблением. Впрочем, чего ещё ждать от детской страшилки? — На чём бьёмся?       Обухом по голове меня оглушил вопрос Рея. Внутри была мешанина из чувств, где-то глубоко поднимал голову мой обыкновенный азарт, но сейчас и его, и всего меня перекрывало что-то тёмное. Злость, бешенство… Ненависть?.. Но за что? Ответ был простым, но слишком неожиданным: эта ненависть не моя, и даже не к самому Рею. — Да ладно, мы ведь не на балу, — ухмыльнулся я. — На руках. Без правил. — И до чего же дерёмся? — хмыкнул Нарцисс.       Он улыбнулся, но мне хватило одного взгляда на него, чтобы понять — боится. Неожиданного, странного и чокнутого меня. — До первой крови, — я лукаво подмигнул.       О да, сейчас я и сам себя боялся. Мы стояли на полигоне, друг напротив друга, и шуткой это уже не было. Может что-то такое поняли и адепты, которых вокруг нас набралась целая толпа. Кто-то попытался влезть, но рот ему тут же заткнули — понимали, что дела мы решаем личные.       Я смотрел на Рея, пристально, с прищуром. Откуда-то в голове вспыхнули нелепые слова: «Мы дрались там. Ах да…» Что «Ах да» я, хоть убей, не помнил, но к нашему положению подходила и эта обгрызенная строчка.       Нарцисс бросил форменную куртку куда-то на землю, я — в толпу. Не слишком-то хотелось пачкать казённую вещь. Благо, какой-то парень поймал её и кивнул мне, мол, сохраню. Адепты вокруг нас образовали кольцо, полукруг, за выход из которого надо было платить кровью. Мысль про кровь всё ещё вертелась у меня в голове, когда Рей первым кинулся вперёд.       Несколько пружинистых шагов, мягкий, плавный уклон. Я кошка, чуть ленивая, грациозная, гибкая. Это только на мечах человек остаётся человеком. Без оружия в руках он то же животное, но какое — выбирать только ему. Я вот кошка. А Декку… Декку — волк.       Ещё одна атака, такая же резкая, стремительная, и я знаю это точно. Что ж… Это игра на двоих. Отталкиваюсь от земли всё так же неспеша, неторопливо. Этого Рей и ждёт — прогибается назад, принимает на спину удар о землю и подминает под себя уже меня. Тянется к горлу. Что, хочет задушить и не платить кровью? Ну уж нет.       Хватаю его за шею в ответ, сдавливаю руки, пытаясь сбросить с себя. Когда не получается, проворачиваю приём мастера Гренхилла: разжимаю одну руку, замахиваюсь и локтем бью точно в местечко под ухом. Точно не получается, но на один миг Рей всё-таки ослабляет хватку. Этого мне хватает, чтобы, подтянув колено к себе, ударить его в рёбра, вывернуться, подняться.       Нарцисс корчится на земле. Вот он, момент, либо победа, либо слабина. И я выбираю первое — сапогом бью по рёбрам, потом второй раз, третий… Но наши правила другие. Мне нужна кровь, чтобы выйти отсюда. Его кровь. А получить её можно только одним способом.       Наклоняюсь, хватаю его за плечи, тащу пару шагов по земле и швыряю в каменную стену. Рей бьётся головой о твёрдый камень, и по его виску стекает тонкая струйка крови. Но мне мало. Изнутри меня душат ярость и ненависть, мне мало, мало, мало!       Подскакиваю ближе, коротко замахиваюсь, бью кулаком в живот. Ещё. Ещё. Он глухо стонет. Я больше не кошка, но уж точно не человек. На то, чтобы обдумать это получше, времени нет, потому что я бью и впитываю его тихие стоны, живу ими, дышу ими. Вот она какая, месть, расплата, справедливое возмездие!       Кто-то прыгает на меня сзади, но я чувствую движение раньше, уклоняюсь, и бешено рычу. Кто-то отступает, оставив меня один на один с ним, врагом, предателем, Декку, чьей смерти я так хочу сейчас…       Вдруг тень кольца, заслоняющего мерцание светильников, рассеивается, слышится чей-то зычный голос: — Что здесь происходит?       Но мне не важно, мне совсем не важно, мне нужно покончить с этим прямо здесь и сейчас. Вот так, по-честному, не так, как он!       Ребром ладони меня бьют по шее. Пытаются — я уклоняюсь, и удар приходится куда-то по плечу. Но в этот раз мой противник сильнее, и через пару блоков на удары он хватает меня за плечи и удерживает в жёстком захвате. Блокирует всё: и руки, и ноги, и даже голову. Коротко приказывает: — Этого убрать. И самим убраться.       Как ни странно, его слушают и подбирают Декку с земли, а я ловлю в голосе знакомые интонации. Оралд. Но мне не до него, мне сейчас… — Аларей! — кричу я вслед врагу. Он ещё в сознании и слышит меня. — Спрашивал, почему не люблю? Потому что мразь! Ублюдок! Ты урод, слышишь, и убийца! — Он оборачивается, измученным взглядом смотрит в мои бешеные глаза. Он понимает, что я всё знаю. — Убийца…       В бреду я всё ещё шепчу это простое слово из трёх слогов, даже когда Оралд отпускает и ощутимо толкает меня к стене. — Не думал, что вы способны на такую грязную драку, — почему-то совершенно спокойно говорит он. — Причина? — Личная, — цежу я сквозь зубы и вызывающе смотрю ему в глаза.       Он усмехается и зовёт кого-то: — Хогсон! — рядом с ним откуда-то оказывается парень, по виду со старших курсов. — Причина?       Хогсон белозубо и насмешливо улыбается. — На подначки Вард не реагировал, но с катушек слетел, когда Декку его Чёрным монахом назвал.       Брови Оралда взлетают наверх. Он опять смотрит на меня. — Из-за этой сказки? Драка?       Я смотрю на него, Хогсона, него. Вдруг в глазах темнеет, последнюю грань срывает, и я хохочу на весь полигон. До хрипа, до сипа в горле хохочу над ними всеми и самим собой. Как-то сам по себе безумный смех переходит в вой, дикий и отчаянный. Я сползаю вниз по щербатой стене, обдирая рубашку и кожу на затылке, и вою, вою… — Декку, — шепчу я в полубреду, когда уже не знаю, что говорю, думаю и делаю. — Декку виновен… Во всём. Из-за него… Это ведь всё из-за него!       Последние силы уходят на этот крик, внутри что-то ломается, что-то глубокое, крепкое, очень важное. Я закрываю глаза и проваливаюсь в темноту.