...и бутылка рому

ЛАЙТ       Моё пробуждение вряд ли можно было назвать приятным. Хотя бы потому, что я всё никак не мог разлепить веки, а уж потом, вдогонку к этому удивительному и малость нехарактерному для меня факту прибавлялись сухость во рту, молоточки в голове и абсолютная слабость во всём теле.       Я всё-таки попытался пошевелиться, но вместо этого глухо застонал. Интересно, почему у меня так болит правая нога? Очень интересно… — Ты наконец очнулся или опять просто стонешь? — спросил меня голос из сухой и болезненной темноты. — Вард! — Сколько я вчера выпил? — еле ворочая языком, вопросил его я.       Голос засмеялся. — Не вчера, а позавчера. И судя по тому, что ты творил, выпил ты изрядно. Пару бутылок бешенства, примерно столько же — сумасшествия и малость глотнул ярости и жажды убийства.       Вспышкой у меня перед глазами пронеслась картинка — лежащее передо мной ничком тело, толпа вокруг и мои удары, один за другим. Кровь, стоны, хрипы… Я каким-то чудом поднял руки к голове и спрятал лицо в ладонях. Ужас какой, просто кошмар. Уж лучше бы я вчера напился! — Декку? — обречённо уточнил я.       Несмотря на нерадостную ситуацию, мой врождённый оптимизм всё ещё отказывался в это верить. А вдруг это шутка? Паршивая, несмешная, но на самом деле ничего и не было?       Спасительную мысль пришлось отодвинуть куда подальше, потому что голову поднял ещё один житель моего подсознания — цинизм. Ага, а драка мне под действием наркотического зелья привиделась? И тело тоже от него болит? Хороши же друзья! — Он самый, — радостно разбил мои последние надежды Рей. — Ты вроде должен помнить меня, вон недавно хотел в человечью отбивную превратить… — З-заткнись, — гадюкой зашипел я. Очередная попытка разлепить глаза оказалась удачной, и перед собой я увидел… свои ладони. Смущённо кашлянул, опустил руки и уставился на вполне ожидаемую картинку: белые стены, такой же потолок, жутко оригинальные белые простыни на кроватях в ряд и через кровать — Декку. — Где мы? — В целительском блоке. Только вот я тут просто отлёживаюсь, а ты только что пришёл в себя. — Только что. Это с какого времени? — Остаток пятницы и всю субботу провалялся трупом. — Демон, — жалобно протянул я.       Ненавидел пропускать хоть что-то, обычно именно без меня случались все самые интересные вещи. Ну… Когда я не был их эпицентром. — Ничего, тебе полезно, — фыркнул Декку. На мои приподнятые брови невинно пожал плечами. — Что? Когда меня уносили, я всё ещё слышал, как ты там хохотал. И кричал ещё что-то, в бреду, что ли. Про меня, — усмехнулся он. — Все думали, у тебя совсем крыша поехала, хотели чуть ли не лекарей душ вызывать. Так Оралд на них так рявкнул, слышно было даже отсюда. Тебя он в целительский блок отнёс. Лайт… С тобой всё нормально?       Я уже принял полусидячее положение, в каком-то трансе покачивался вперёд-назад и ритмично кивал головой. Мамочки мои, ещё Оралд… Обернулся на Нарцисса. Кивнул. — Было ещё что-то… аномальное?       Никак по-другому я не мог назвать доведённого Оралда, лекарей душ и заботу того же ректора о моей незначительной персоне. — Кроме того, что в отключке ты всё время звал то какого-то Смиля, то Вальда, то Никаса? — Вообще-то Никас и Вальд — одно и то же, просто имя и имя рода, — машинально поправил я. А потом до меня дошло. — Погоди, причём тут Никас? Кажется, я совсем рехнулся.       Разумеется, имя Бешеного мне было известно, но не до такой же степени, чтобы звать его в бреду! Память далёкого предка проснулась, что ли? Реинкарнация, переселение душ и прочие проблемы душевнобольных? — Похоже на то, — хмыкнул Нарцисс. А я обнаружил занятную для себя вещь: после показательного избиения бесить он меня стал намного меньше. — Ещё приходил какой-то тип со старших курсов, приносил твою куртку. Так что, Вард, привыкай, личность ты теперь популярная. — Как и ты, разве нет? — мило оскалился я. Нет, ошибся, бесил он меня точно так же. Просто теперь это стало немного привычнее. — И благодарить-то надо… — Лайт! — с криком дверь распахнулась, и в наш уютный мирок белой палаты ворвалась Ясмин. — Очнулся, спустя два-то дня.       Бросаться она на меня не стала, за что я ей был безмерно благодарен, просто уселась рядом, а я откинулся обратно на подушку. — Вообще-то одного, — многозначительно заметил я. — Если рассуждать логически. И ты слишком бурно радуешься. — Я покосился на Нарцисса. Он изо всех сил делал вид, что не слышит нас, да вообще нами не интересуется. Конечно, верю! — Признайся, всё это время тебя домогался Змей, а тебе нужен был защитник? — Придурок!       Я устало засмеялся. Случайно повернул голову в бок и поймал какой-то странно задумчивый взгляд Нарцисса. Картинно округлил глаза. — Декку, есть что сказать — говори.       В этот момент в самую последнюю очередь я ожидал, что он и правда заговорит. — Ты изменился. По крайней мере, чуть более… честный.       Я язвительно хмыкнул. — В этом и был весь твой план? Довести меня до твоего избиения, чтобы стать ближе? План — отстой, да и ты мне даже после этого не друг. — Как никак общие драки сближают, — вступилась за Декку Ясмин. — Именно, а план был немного другим, — хмыкнул Нарцисс. — Да неужели? И каким же? — Ты бы проиграл, я бы предложил реванш, ты бы выиграл и просто обязан был бы дать реванш мне. Так, постепенно и понемногу, авось бы что-то получилось. — У тебя в плане дырка, — невинно заметил я. — Я таких умных слов не знаю.       Ясмин засмеялась, сбрасывая заискрившееся в воздухе напряжение. Только сейчас я вспомнил, что её-то в круге не было. Точно, иначе бы не сидела здесь с таким спокойным видом. Возмущалась бы или берегла бы свою жизнь от двоих сумасшедших чуть более тщательно.       Я поймал на себе мрачный, какой-то осуждающий взгляд Рея. По-моему так мы и общаемся откровеннее всего — взглядами. И кажется, только что меня вычеркнули из списков простолюдинов с Пограничья. И куда же записали? В аристократию? Или в меркантильный средний класс? Кстати, о меркантильности… — Ясмин, звезда очей моих, луна моего пути, — завился я. Дождался всеобщего внимания и задал так мучивший уже целых пару минут вопрос: — Что тебе надо-то? — Точно. — Ясмин смущённо потеребила краешек моего, между прочим, покрывала. Небеса и демоны, что она сейчас скажет? Её привычный образ настолько не сочетался со смущением, что мне аж стало страшно. — В общем, сегодня все собираются на главной площади. Вообще все: наши, стихийники, выпускники… Ты пойдёшь?       Вот мы и добрались до сути. Кхм. Я так-то знал, что она не совсем ординарный человек, но чтобы настолько… — Я, как бы это сказать… — приподнял руку и демонстративно уронил обратно на покрывало. — Не в форме. — Будешь в форме, — кивнула она.       С пару минут покопалась в учебной сумке, а потом вытащила со дна подозрительный флакон с мутноватой жидкостью неопределённого цвета. Доверия жидкость не внушала никакого, скорее только уверенность в том, что это пить не стоит. Назначение же самого флакона в этой комнате рядом со мной пока установить не получалось. А почему они оба так многозначительно на меня поглядывают? — Пить не буду! — мгновенно открестился я, как только понял весь их злодейский замысел. — Лайт!       Красиво сказали, хором. Вот только на меня это не подействует. — Сами и пейте вашу самодельную гадость. Угадал ведь? Самодельную?       По спрятанным глазам ответ понял сам. — Это всего лишь зелье для бодрости, — на попытку Ясмин оправдаться и заодно попытаться склонить меня на свою сторону я только пренебрежительно фыркнул. — И вообще, зачем я тебе уговариваю? Сам должен цепляться. — Я многозначительно и высокомерно вздёрнул бровь. — Там ведь будут Аэрон… Бран… Люк…       На первых двух именах я не дрогнул. Но вот на последнем… Тяжело посмотрел на Ясмин. Она — на меня. А я с неё — на самоделку. — Только ради Люка.       Схватил флакончик и выдул «зелье для бодрости» одним махом. Гадость оказалась несусветная, предназначение Ясмин не включало в себя зельеварение, но вроде даже сработало. Во всяком случае, через две минуты умирать мне перехотелось, а ещё через две я даже откопал в себе солидарность к их безумному плану.       Вскоре после этого значительного события выяснился ещё один скрытый от меня факт — веселье начинается прямо сейчас. И времени осталось только на то, чтобы дождаться, пока я забегу в свою комнату на душ и смену нижнего… Я хотел сказать, одежды. После этого заявления все немногочисленные крохи моей солидарности скукожились и исчезли прямо на глазах, но по случаю задержания моих похорон я даже возражать не стал.       Как выбирались из целительского блока — история отдельная, долгая и муторная. Хорошо хоть там не было никого, кроме нас. Сначала молодую мэтрессу отвлекала Ясмин, но она вызвала слишком много подозрений и мэтрессе явно не понравилась. Тогда за дело взялся очаровашка-Рей. Под лёгкий, периодически переходящий в бронебойный, флирт мы наконец-то смогли выбраться из белых палат.       По дороге встретили Крейзера, пришлось прятаться за угол. Таинственными шорохами вызвали подозрения, но наш тренер оказался крайне нелюбопытным человеком. На наше счастье. Надо бы сообщить своим, может кому неоценимую услугу окажем.       Зато после всех злоключений я со вполне бодрым видом стоял на краю главной площади и предвкушал исключительно хороший выходной день.       Кто устраивал нам веселье — не знаю, но постарались они явно на славу. Беспорядочно в толпе проглядывали палатки с чем-то явно вкусным, а может даже и горячительным, всё вокруг было увешано магическими лентами — очень забавным фокусом: лента непрерывно вращается вокруг своей оси и создаёт иллюзию эдакого живого шара. А ещё здесь было много людей. Очень много.       Настолько, что я позволил себе минутку просто постоять на одном месте перед прыжком в людское море. Я издали любовался прекрасными палатками и предвкушал встречу с одним иногда слишком вредным воздушником. Но судьба подкинула мне другую встречу, совсем не предвкушённую, зато не менее приятную. — Лайт! Какими ветрами?       Я волчком обернулся на окрик. — Рейн? Скайшер, ты, что ли?       Шаг, потом второй, прыжок… Через долю секунды я уже влетал в объятия старого перезнакомого. Смешно звучит, да? А я ведь до сих пор не знал, кто он мне. Явно ближе, чем любой аристократ. Не до друга, но если на приёме или очередном светском вечере был Рейден Скайшер, я точно знал — скучно не будет. Как и тошно, а это для меня всегда было равнозначным.       Наконец отцепившись от литой фигуры Рейна, я внимательно осмотрел его с ног до головы. Он тоже в долгу не остался. — Да уж, каторга явно пошла тебе на пользу, — цокнул он. — Хоть больше не напоминаешь костлявого птенца-переростка.       Я ещё не говорил, что он всегда очень прямолинейный и нарочито честный? Сейчас говорю! — Вообще-то мне было пятнадцать, — я закатил глаза. — А ты ни капли не изменился, даже несмотря на то, что тебе… двадцать?..       Ну не верилось мне, что такой раздолбай, как Скайшер, может повзрослеть. И да, я соврал, он изменился. Как-то неуловимо, осанкой, движениями, взглядом. Из парня стал мужчиной, наверное. Мужчиной. В двадцать лет. Вот уж в чём точно виноват род Скайшеров! — Третий курс водного факультета, двадцать лет, — отрапортовал он.       Позади меня раздалось негромкое покашливание. Рейн заглянул мне за спину и сподобился лицезреть всю мою компанию. Его брови в одно мгновение взлетели вверх. — Даму представь, с кавалером знакомы.       Кавалер скрипнул зубами, я ухмыльнулся. Много чего со Скайшером у нас было общего, в том числе и история Чёрного монаха. Наверное, именно из-за неё Рейн и не любил Декку, скорее даже просто… Относился снисходительно. В любом случае, о той истории с Нарциссом в главной роли он не знал, значит, причин ненавидеть у него не было. — Ясмин Грен, Рейден Скайшер. Живите в дружбе и согласии.       Рейн шагнул вперёд, подхватил руку Ясмин, привычно потянул к своим губам… Я приготовился к спектаклю. Ясмин передёрнула плечами и попыталась вырвать руку. Не любила она расшаркиваний, и лесть тоже не любила. Вообще от привычных Скайшеру дам она немного отличалась.       Рейн руку не отпустил, но в глазах у него зажглись огоньки, которые появляются у демона, когда он видит своего. Он на шаг отступил и просто пожал Ясмин руку, переложив её из одной ладони в другую. Я хмыкнул, спектакль закончился. — Ну пошли наших искать, что ли, — заявил я.       Ясмин с Реем я пропустил вперёд, Скайшер понятливо задержался рядом. — Что, неужели все знают про каторгу? — шепнул я ему на ухо.       Ну, или сказал, не повышая голоса. Народ и шум вокруг не особо располагали шептать. — А чего ты хотел? — отозвался Рейн. — И про каторгу, и про твоё блистательное бегство с шахматной доски. Слава небу, хватило ума имя рода обрезать, но видимо на этом твой ум и закончился. Чего ты в столицу-то сунулся?       Я пожал плечами. — А кто меня знает, кроме наших? — Говорить, кто такие «наши» не требовалось, Скайшер все девять родов тоже знал назубок. — Да и то не все. Я же даже в высший свет не вышел, не успел просто. Рейн… — Я даже остановился. Признаваться в собственных душевных болезнях как-то не хотелось, но спросить кое-что было надо. Очень надо. — У тебя в последнее время нет…       Запнулся, потому что как продолжить — не знал. Ну и как это назвать? Обострённой формой сумасшествия? — Вспышек ярости? — усмехнулся он. — Бреда, ненависти, желания чужой смерти? — Я неопределённо кивнул. — Есть, Лайт, есть, — он кивнул тоже. — У всех наших, кроме, разве что, Декку. — И почему? — Не знаю. И никто не знает. Отец думает, что всех нас ждёт что-то… нехорошее.       Я нервно усмехнулся. Нехорошее, как же. Так теперь называется вся эта ерунда? Неизвестно ещё, какая ерунда может произойти, вдруг там что-то похлеще… — Вы идёте или как? — окликнула нас Ясмин. — Я стихийников вижу!       Я хотел спросить, как она видит стихийников в такой толпе, но осёкся на полуслове, потому что тоже увидел. Конкретно одного стихийника, тёмно-русого, старше меня на год.       На этот раз просто подойти я не мог. Разбежался с места в карьер, точно так же, как моментом раньше — Люк. Стукнулись мы друг о друга порядочно, но если и встречаться с лучшими друзьями, то только так. — Я скучал, — заявил я. — Мне тоже… Было скучно.       Мы заговорщицки переглянулись и рассмеялись как двое сумасшедших, о которых я так много думал. Ну разумеется ему было скучно, в такой-то компании.       Внезапно Люк будто окаменел. Я обернулся и понял, что не зря. На него пристальным взглядом василиска смотрел Скайшер. Так. Они двое что, уже знакомы? — Герой-любовник, — протянул Рейн. — Бабник-кретин, — не остался в долгу друг. — Я, конечно вижу, что тут все и всех прекрасно знают, — подал голос Декку. — Но можно для непосвящённых? — Запоминаем с первого раза, потом не переспрашиваем, — хлопнула в ладоши Ясмин. — Лайт Вард, Рей Декку, Люк Теран, Брандон Хейл, я, Ясмин Грен, Рейтар Скайшер и… — Тут что-то начало доходить и до меня. Секундочку, а где… — Бран, а где Люк? — Сюда пропускают только адептов, — уклончиво ответил водник. — И что же мешает пропустить сюда Аэрона?       Бран промолчал. Я глянул на Люка, он промолчал тоже, от отчаяния я обернулся даже к Скайшеру. — Если вы про левиафана, то его вчера отчислили, — пожал плечами он. У меня глаза на лоб полезли. — Ну что? Не там оказался, в порыве и отчислили, за…       Договорить он не успел. Этот день решил, что для нас сегодня слишком мало потрясений и подбросил ещё одно на блюдечке с золотой каёмочкой. Крик! Настоящего ужаса, от которого мурашки по спине бегут, который не сыграешь. Его услышали все, и на шумной площади вдруг стало странно, неестественно тихо. — Что ж, исповедь придётся отложить до лучших времён, — на булыжники тем же камнем упали слова Рейна. — Пошли что ли смотреть, что случилось.