...и бутылка рому

ЛЮК       В первый выходной день учебных будней проснулся я в прекрасном настроении. Никакого Аэрона. Никакого дьявола во плоти Джерама. Никакого куратора.       А вот куратора нам так и не представили. Как так? Да мы и сами находились в приятном неведении. Во всяком случае, нас всё и со всех сторон устраивало, вполне хватало и взглядов со стороны. Жалостливых — от кухарок и некоторых преподов и ехидных, даже каких-то злорадных — от старшекурсников.       Знали мы только одно имя — Квентин Холт, — и, пока наше долгожданное знакомство откладывалось ещё на два дня, мы были благодарны Вселенной изо всех своих жалких студенческих сил.       Завтраком пришлось пожертвовать ради глубокого, здорового сна, поэтому сразу из постели я решил отправиться в упомянутую Сайрусом Райскую пристань. Вообще делом это было рисковым для моего душевного здоровья: среди обаятельных и привлекательных запахов есть наверняка захотелось бы ещё больше, а денег у меня не было ни медяшки.       Но я самонадеянно понадеялся… То есть положился на собственную силу воли. О чём и пожалел, когда по дороге к воротам меня догнала Касс с двумя истекающими жиром пирожками с мясом. Я сглотнул. — Люк, привет! — махнула она свободной рукой. — И что, всё сама съешь? — Эх, не быть мне великим воином. Выдержки не хватило даже на приветствие.       Касс расхохоталась и бескорыстно протянула мне один пирожок. Я благодарно оскалился. Вот за это её и надо любить! — Ты куда сейчас? — прошамкала она, подстраиваясь под мой шаг.       Я неопределённо махнул рукой. — В город. По делам. — С собой не возьмёшь?       Я молча и многозначительно улыбнулся опять, она усмехнулась. Ну чудо ведь, а не девочка! С полуслова всё понимает. — Сегодня точно нет, личное, — на секунду мне даже извиниться захотелось. Потом, правда, передумал. Ну не с Касс же пиететы разводить! — Зато завтра я весь твой. — Исключительно общий, — фыркнула она. Я непонимающе глянул в её лукавые глаза. — Что, ничего не слышал? Люк, ну ты как под куполом! — Я пожал плечами. А собственно, почему нет? Был уже за куполом, мне не понравилось. — Да ладно тебе. Все собираются на главной площади, первокурсники, преподы, старшекурсники, даже некоторые выпускники со всех академий. Будет весело.       Ради такого дела я даже остановился. Внимательно осмотрел Касс, смешинок для шутки не заметил. — Ты что, тоже там будешь? — Люк, будут все, — повторила она, закатив глаза. — Ты со мной?       Я отчаянно махнул рукой. Ладно уж, с ней-то я точно времени даром не потеряю. — Я ведь обещал. А теперь прости, но нам пора расходиться.       Касс спокойно кивнула, провела ребром ладони по горлу, мол, чтобы я не вздумал не придти. Я фыркнул. Ну уж нет, прошлое и правда не должно лезть ко мне сейчас, кроме того на всеобщей вечеринке наверняка будут и ребята из Эминара.       Эх, прошлое… Зарёкся ведь вспоминать, но идти до Райской пристани было минут двадцать, совсем не думать я не мог чисто физически, такой уж у меня сумасшедший склад ума. Нехотя я признал, что выкинуть из головы Королевскую Академию не получится. Неплохо было бы уже забыть, как никак два года прошло, но я не мог. В знак того, что людям верить нельзя. Друзья не люди, они ближе и лучше, а вот что до людей…       Родом я был из деревни, но с самого детства мечтал вырваться в столицу, поступить… Да хоть куда-нибудь поступить. Исполнилось пятнадцать — уехал, но столица немного… разочаровала. Не полностью отвечала моим ожиданиям. Перебиваться пришлось с корки на корку, ночевать — на улице.       До сих пор бы и ночевал, если бы где-то через год не попался на глаза одному старику. Тогда я наловчился красть, выживать-то надо было хоть как-то, очень кстати пришёлся мой воздух. Но кто же знал, что я нападаю на декана огненного факультета самой престижной Академии Стихий?       Мне повезло — этот вредный старик не только не прикончил меня на месте, но и рассмотрел нехилый потенциал, привёл в Королевскую Академию. Но когда я думал, что с зачислением все мои проблемы канут в небытие, я очень жестоко ошибался. Меня невзлюбили. Ничего удивительного, там ведь сплошь аристократия, а я простой, не слишком-то умный паренёк из деревни.       Про не слишком-то умного понял потом, когда ко мне в гости неожиданно напросилась милая девушка. Дочь герцога, но тогда я разницы не видел. Мы чинно попили чаю, под вечер она ушла, а наутро началось… Проверка, серьёзная, с ищейками и артефактами. И нашли ведь Розовый Тростник, магический наркотик. Потом был суд, приговор и пожизненные каторжные работы в наказание.       Но об этой милой герцогской дочке я так и не догадался. Это мне потом Лайт объяснил, на каторге и встретились.А сдружились как… — Чего стоишь, либо туда, либо сюда!       Я весьма неожиданно обнаружил себя стоящим перед вывеской с нарисованными, в большинстве своём ну очень странными птицами. Хотя слово «странный» говорить было немного не дипломатично. Диковинными птицами. И да, золотыми буквами по дощечке вилась надпись «Райская пристань». — Я лучше туда, — ухмыльнулся я вампиру у дверей.       Интересно, каким же неудачником надо быть урождённому клыкастому, чтобы на пороге трактиров стоять? И заодно спускать зло от неудавшейся жизни на посетителях, ага.       Меня физически прошибло его недовольным вампирьим взглядом, я взамен улыбнулся своей привычной клыкастой, даром что простой человеческий маг, улыбкой и наконец вошёл в полутёмную таверну. Общий вид не подвёл — целая радуга оттенков от самых светлых и воздушных — около окон — до мрачных и более… мужских. Или брутальных, зависит от того, с какой предвзятостью относиться к мужчинам.       Милые подавальщицы в разноцветных платьишках внушали полное доверие, на что я и повёлся. — Эй, цветочек! — ухватил я за руку одну из них.       Та хихикнула. — Ирис. — Прости, что?.. — Можете называть Ирис. Вы что-то хотели?       Я запнулся. Мало ли, у девочки время отбираю. Но посетителей в субботу с утра было не так много, поэтому я снова обратился к загадочной Ирис. — У вас человек должен работать. Или не человек, — уже для себя пробормотал я. Точно, я же ничего про этого Питера не знаю. — Питер его зовут.       Ну молодец, сунулся с пылу с жару, даже обдумать ничего не успел — предавался воспоминаниям прошлого. И с чего бы какой-то девчонке знать какого-то Питера? — Бар видите? — перед тем, как я окончательно съел себя заживо, спросила девчонка. Я кивнул. — Вон тот человек за ней и есть Питер. Только он нервный немного. Я бы вам не советовала к нему лезть. — Спасибо, солнышко, — улыбнулся я.       Но щедрым советом не воспользовался. С этим дёрганым даже с виду субъектом мне надо было поговорить. Интересно, что Лера нашла в нём, даже как в друге? Она ведь обычно жаловала домашних мальчиков, например, Аэрон ей нравился гораздо больше меня или Лайта. А этот прямо какой-то бешеный. Взгляд исподлобья, тронешь — пальцы вместе с рукой отгрызёт. Или таким он стал? — Здрастье, — окликнул я его, облокачиваясь на барную столешницу. Понятия не имею, как к нему обращаться. — Есть минутка?       Он внимательно осмотрел меня с ног до головы. — Для тебя — нет.       Я хмыкнул. Всё-таки это очень мило, когда люди начинают пытаться хамить. Меня этим уже лет сто как не проймёшь, но они так стараются. — И с чего такая предвзятость?       Вон какие слова для данных субъектов знаю, трепещите перед господином столичником, изгои высшего общества! — Во-первых, ты маг. — Я закатил глаза. Что, правда? Он бы ещё сказал, что у меня цвет глаз зелёный, значит, дьявольский. — А во-вторых… — он проворно схватил с полки позади стакан, подышал на стекло, нарочито внимательно протёр. Посмотрел на меня. — Я занят. — А на существ прекрасного женского пола твои принципы не распространяются? — ухмыльнулся я. Ткнул пальцем в небо, ну так вдруг сработает? А любезное «вы» оставил для более… любезных собеседников. — Ты ведь дружил с девчонкой-магом, верно?       Бесполезный стакан Питер отложил. Вздохнул, тяжело посмотрел на меня. Ну и где мои аплодисменты? Я ведь попал! — Ты про Лильку, что ли?       Душевные порывы пришлось на время утихомирить. Постойте, а причём здесь какая-то неведомая Лиля? — Её по-другому звали, — осторожно протянул я.       Питер закатил глаза. Мол, приходят тут всякие идиоты… — Ну естественно. Только имён тут своих никто не называет, изюминка такая. Лилька — Лилия. А настоящего имени её я не знал. И да, я с ней не дружил. — Мне от его осуждающе-страдальческого взгляда прямо стыдно стало. — Я за ней ухаживал.       Раз — и я абсолютно случайно соскользнул со стойки: ноги держать перестали. С грохотом чуть было не рухнул на четвереньки, но всё-таки смог выпрямиться. Одна беда — вид у меня до сих пор был до крайности ошарашенный. — За Ле… Лилией? Тёмные волосы, огромные голубые глаза, ладная фигурка в балахончиках? — на всякий случай уточнил я. — А почему нет? Она мне нравилась.       Я ещё помолчал, переваривая полученную дозу шока. — И как… она? — Она? — Питер хмыкнул. Опять схватил стакан, начал яростно полировать. — Да ничего она. Говорила, что ближе друга я ей всё равно не стану. А потом вообще…       Он вдруг застыл истуканом. Пришлось пихнуть. — Что вообще? — Академию хотела бросить, а на квартиру, одежду и прочие мелочи деньги были нужны. Немаленькие деньги, а им откуда взяться? Так нет же, однажды пришла, сказала, что последний раз. Мол, скоро плату большую получит, и работать больше не придётся. Пристань она тоже не любила, чего уж тут. И правила, и гости не нравились. — Так плату-то за что? Не с неба же деньги должны были упасть? — Почти, — как-то мрачно усмехнулся он. — За ритуал какой-то. Маг нужен бы. — Ничего себе…       Пару минут я позволил себе просто постоять и подумать. Позволил бы. Я что, забыл сказать «бы»? Так или иначе, этого мне сделать не позволили внешние и исключительно злостные факторы. Питер окончательно вознамерился прогнать меня из уютной Райской пристани, надеюсь, хоть не в буквальном смысле. — И что тебе ещё надо? Хочешь выпить — заказывай, нет — проваливай.       Я потянулся. Прикрыл глаза, растянуто произнёс: — Злые вы тут. Только подавальщицы хорошенькие, а вы злые. — От тёмного взгляда, в который наверняка было вложено какое-то проклятие от души, воздух застрял у меня в горле. Я сдавленно и чуть нервно засмеялся. — Да проваливаю я, проваливаю. Удачной работы.       Говоря объективно, сейчас я бы с радостью где-нибудь побродил, или просто бы посидел под любым деревцем, обдумывая всю не слишком-то радужную ситуацию, или вернулся бы в Академию и завалился бы досыпать. Сомневаюсь, что смог бы закрыть глаза, но опять же, жил я один, и мне бы никто не мешал думать.       А было о чём. Последнее время я узнавал о Лере слишком много нового и неожиданного. От следующей мысли я даже замер на месте: а знали ли мы её на самом деле?       Но додумать я не успел. Моим планам вообще не суждено было сбыться, ни одному из планов, потому что внезапно впереди, для себя неожиданно от слова совсем, я увидел… драку. Не знаю, можно ли было назвать её так, скорее это было натуральное избиение. Но главное было даже не в этом. Главное было в участниках данного спектакля, потому что одним из них был Аэрон! — Да распуститесь вы, сейчас стражи нагрянут! — орала нехилая толпа миротворцев с одного боку.       Вероятно, правого, потому что настроение левой толпы было максимально радикальным. — Бей ты уже! Слева заходи, у него бок открыт!       Я свою сторону выбрать не успел, потому что гораздо раньше, чем я это сделал, кто-то из радикальных левых бросил что-то, напоминающее камень, в толпу миротворцев-правых. Святые небеса, что тут началось!       Сомневаюсь, что кто-то вообще понимал предмет наших споров, но дрались мы жёстко, как в последний раз. Напряжение спускали, что ли? Пару раз на меня спустили совсем уж неудачно: заехали в глаз и швырнули о мостовую с чересчур явным риском для моих рёбер. Чуть не подпалили шевелюру, благо, бесконтрольным со злости вихрем огненный фаер я направил обратно к хозяину.       Но и я в долгу не остался — вертелся с кулаками наготове волчком. Иногда помогал ребятам из наших — в самом начале драки стоял я по левую сторону — излюбленным способом: задирал полы любой одежды наверх. Ну, а что, зато работает безотказно!       Веселье наше продолжалось до тех печальных пор, пока на нашей улице не появились две внушительные фигуры. Естественно, на их попытку призвать нас к порядку мирным путём мы никак не отреагировали, но тогда против нас предприняли военные действия. Безотказные военные действия.       В следующую секунду мы увидели уникальное магическое явление — симбиоз магии огня и воздуха. Результатом стал огромный, переливающийся опасными всплохами, огненный шар, живой, дышащий и, самое главное, подвижный! Он и построил нас по краешку, прокатившись по булыжникам до конца улицы. — Кажется, я спросил, что здесь происходит! — по-видимому, повторил высокий стройный мужчина.       Воздушник, своих я узнаю всегда. Мы молчали. — Зачинщики? — насмешливо вопросил его приятель, огневик.       Вот в этом огневике я с ужасом узнал Тайлесса, нашего препода боевой магии! А потом произошло то, чего я ожидал в самую последнюю очередь. Единодушно и правые, и левые вытолкнули вперёд неизвестного мне водника-старшекурсника и Аэрона. — Кто мы мог подумать. Адепты? — фыркнул воздушник. — Да ещё и неподражаемый Флипс с первокурсником? Отчислены оба.       Мой язык сработал быстрее моего потока мыслей. — По какому праву? — чуть ли не сразу я осёкся, но вокруг по-прежнему стояла тишина и не услышать меня было просто невозможно. Воздушник повернулся ко мне. Спасовать было нельзя. — По какому праву вы отчисляете адептов Высшей Академии Стихий, не разобравшись в ситуации?       Тот хищно склонил голову к плечу. — Ваше имя. — Адепт Теран. — Так вот, адепт Теран, — воздушник язвительно улыбнулся. — Если мне не изменяет память, а изменяет она мне редко, я являюсь вашим куратором. Позвольте представиться, Квентин Холт. Ещё вопросы?       Кажется я дёрнулся опять, что-то оспорить, доказать, но внезапно почувствовал на плече тяжёлую руку Брана. Молчаливый водник хмуро покачал головой. Мне тоже пришлось мотнуть пару раз, Холт издевательски кивнул и отвернулся. А я вспомнил, где слышал о Флипсе. Декан факультета водников, про него много рассказывала Касс. Выходит, этот старшекурсник — его сын. Но Змея-то за что?       Я дёрнулся опять, но Бран держал крепко. А мрачный Аэрон уже беспрекословно снимал ленту адепта.