...и бутылка рому

ЛЮК       На немаленькой площади единственным островком спокойствия остался только бабник, как оказалось, не из последнего герцогского рода. Какой-никакой костяк аристократии в столице я знал, мне Лайт рассказывал и ещё заучивать заставлял. Тогда я его чуть ли не проклинал, но сейчас от этого явно выигрывал.       Скайшер же оглянулся вокруг, будто издеваясь. Мол, кто решится пойти, или все оказались такими нежными? — Ну пошли, — я нервно передёрнул плечами.       Было откровенно зябко идти туда, где только что так кричали, но Скайшеру уступать не хотелось. Он изогнул губы в насмешливой улыбке, будто понял всё гораздо раньше меня самого, и кивнул мне.       Наверняка, сюда пока не подошёл никто из старшего поколения. Никак по-другому я просто не могу объяснить то, что за темноватый даже при дневном свете угол мы свернули исключительно в полном одиночестве, исключительно бок о бок. Переулок от начала и до конца был полностью пустым. Мы переглянулись. — Дальше? — как-то прокашлял я. — Не назад же, — хмыкнул Рейн.       Но почему-то я точно знал, что ему тоже было не по себе. Настолько, насколько этому булыжнику вообще может быть не по себе.       Мысли плавно свернули на личность Скайшера, но я дёрнул их назад. Не хватало ещё на них отвлекаться. Вот выскочит какой-нибудь страх и ужас из соседнего переулка, а я не замечу. Или хуже: ударят по затылку насмерть, так ведь и помру, с мыслями о Рейне. Не комильфо как-то.       Мысли о собственной смерти тоже были немного лишними. Это я понял, когда на странный шорох из-за угла чуть не запустил заклинанием четвёртого порядка. Слава небесам, вовремя услышал возмущённое «мяу» и сформировать до конца не успел. Со свистом выпустил воздух из лёгких. — Ты с несчастной живностью полегче, — покосился на меня Рейн. — Она-то в чём виновата?       Я глухо рыкнул сквозь зубы, но отвечать не стал. Как-то не слишком хотелось рассуждать с ним о крепости моих нервов и их взаимосвязи с окружающей «несчастной живностью». Вместо этого я мельком обернулся назад и тихо пробормотал: — Интересно, где всех носит. Или хотя бы наших. — Ваших наверняка водник удержал, а он у вас, похоже, самый умный.       Теперь на него косился уже я. Вот так и хотелось прибить, прямо сейчас. Ну, а что, свидетелей нет, зато есть непонятное нечто, которое может заставить человека кричать от ужаса. Другим скажу, что так и было, мне даже поверят! Но проблема была одна: я его физически прибить не смогу. — Между нами два курса разница, точно не сможешь, — кивнул Скайшер. О нет, я что, говорил вслух? — И не прожигай меня убийственным взглядом, лучше скажи, левый поворот или правый?       Секунду я ещё смотрел на него, хлопая глазами. А я тут с какого боку? Потом всё-таки вспомнил, что я, вообще-то, воздушник, и могу без особых усилий считать краткую ветреную память. Очень краткую, всё-таки ветер никогда не стоит нам месте и в одно мгновение может смениться, но мы должны были успеть.       Я поднял руку, медленно вдохнул и выдохнул. Ветерок ласкался к ладони, едва заметный, слабый и ласковый. И я слегка шевельнул пальцами. А почему бы и не погладить, если так просится? Вместе с податливым ветерком поймал ещё одно ощущение: капли чужого голоса, совсем крохотные, но до сих пор способные привести нас и к месту крика.       Я обернулся к Скайшеру, махнул ему свободной рукой. Тот кивнул, и я сорвался с места. Идти и правда надо было быстро, мы вполне могли опоздать. На помощь, на остаточный след, на убийцу…       Ощущения различать было сложно. Я даже прикрыл глаза, полностью растворившись в ветерке, а Рейн придержал меня за плечо, чтобы по какой-то обыкновенной случайности из кармы неудачника я не врезался в стену.       Не знаю, сколько мы шли, но в какой-то момент я открыл глаза. — Они там, — коротко сообщил Скайшеру. — Двое. — Что, на три? — ухмыльнулся он.       Я закатил глаза. А нормальным он быть хоть когда-нибудь может? — Три, — издевательски фыркнул.       И мы ворвались в переулок. К чему или кому готовился Рейн — не знаю, искры у него на руках вряд ли были ниже третьего, предпоследнего, порядка. Моё подсознание почему-то рисовало мне картинку сектанта над окровавленным телом. Впрочем, не так и неправ я оказался.       Тело там было. Что же до сектанта… Над кем-то бесчувственным, искренне надеюсь, что живым, возвышалась сгорбленная, будто скорёженная, фигура. Я присмотрелся внимательнее. Женская?.. — Опусти клинок, — мертвенно спокойным голосом приказал Скайшер. — Опусти. Ритуальный. Клинок.       Невидимая в темноте девушка всхлипнула. — Зачем? — я прищурился. Голос оказался странно знакомым. — Сдадите меня законникам? Спасибо, не надо.       Она шевельнулась, лучик из просвета между огромными домами упал ей на лицо. Меня как по затылку чем-то тяжёлым огрели. — Касс? — Люк, — скривилась она. — И Рейн. Я так и знала, что вы найдёте общий язык.       Я растерянно глянул на Скайшера. И что теперь делать? Не может же Касс в самом деле быть убийцей? Жестоким, беспощадным, кровавым. Или может? Другой не взял бы в руки коварный ритуальный клинок. Но делать-то по-прежнему что?       Рейн пожал плечами. Отстранённо-равнодушно. Предлагал бить сейчас. Я мотнул головой. Как? Просто бить? Она ведь может погибнуть, если не под его ударами, то под моими — у меня до сих пор были небольшие проблемы с самоконтролем. На занятиях, а не вот в таких переулочках! Скайшер в ответ скосил глаза. Мне и смотреть не надо было, куда. На тело. — Ты, — всё, на что меня хватило: попросить его ударить первым.       Да, это было трусливо и, что ещё главнее, глупо. Право слово, нашёл боевого мага — водника. К ним я всегда относился снисходительно. Оборона-то у них была на высшем уровне, но вот атака… Однако Рейн оказался водником нестандартным. Хотя бы потому, что умел замораживать воду.       Как и откуда водники и боевики берут свою магию — для меня до сих пор оставалось неразрешимой загадкой. Откуда-то изнутри. Как говорят романтики — из сердца. Скайшер тоже брал из сердца. Мгновение, блик искр на по-мужски крепких пальцах, и рядом с Касс ответным блеском сверкнул водный аркан. Впрочем нет, ледяной аркан.       Касс столбом тоже не была, ударила своим. С более близкого расстояния получилось сильнее, чем у Рейна. Скайшер поморщился, а для меня это стало призывом к действию.       Аркан — пролёт. Как пробить защиту водника, тем более когда ко мне всё более явно закрадывалось подозрение, что Касс сильнее, чем обычно. Зря, что ли, ритуальный клинок из рук не выпускает? Значит, мне тоже нужно было что-то посильнее обыкновенного аркана.       Два пасса, ещё половина. Ветерок послушно скрутился вокруг, но ласковый бриз был мне не нужен. Ещё одно движение, всем корпусом, вихрь любит танцы, а я люблю танцевать и его. Голова к небу. Где ты, ну где ты? Я ведь знаю, что тебе до смерти скучно и ещё немного одиноко, а я тебя пойму. Обещаю.       Прохладное дыхание на щеке. Привет. Потанцуем? Зачем? Мы ведь одинаковые! Почему бы не стать одним целым? Ты и я. Мне так же скучно, но я так же одинок. Посмотри, мы созданы друг для друга.       Лёгкий смех взъерошил волосы. Почему-то именно сейчас я вспомнил о том, что, по словам Аэрона и Ясмин, стихия разумна. Кажется, я понял, как это может быть правдой. Сила, гораздо больше той, что я мог удержать, сама скользнула мне в руки. Танцевать? Пусть. Но только на равных.       Шаг, разворот — вихрь. Стройный, изящный, с виду и не скажешь, что смертоносный. Вперёд? Но он упрямо остаётся на месте. Ну чего ты хочешь? Второй вихрь, почти сам собой. Через мои руки он только получает свободу, ту, что так хочет, а что делать — решает сам. Так тебе нужна свобода? Хороший же нашёлся пленник, я тебе её дам!       Следом за двумя первыми сами закручиваются ещё два вихря. И ещё несколько пар. Вот только закручиваются как-то неправильно, непривычно. Горизонтально? Один поток цепляет другой, из центра к краю, в бесконечной непрерывной цепи. И я задыхаюсь от восторга. Нет, ни с чем не перепутаю. Антициклон!       Думать об этом больше нет времени, да и не хочется. Хочется танцевать. С рук скользит сила, направляя моё смертоносное оружие вперёд. Ты же никому не причинишь вреда?       Большого — нет. А человек рядом поможет. Кивни ему.       И я киваю. Скайшер и правда понимает. Осторожно вплетает в мои потоки свою магию, податливую, по-холодному родную. Выходит, мы трое любим холод? Выходит, так.       Отпусти меня. Я не причиню вреда невиновным. Только помогу. Тебе ведь нужна помощь? Вам нужна?       Рядом глаза Скайшера. Такие же бесконечные и глубокие, как эта сила, как, наверное, и мои. Я киваю первым. Нужна ведь. И он соглашается.       Спасибо…       А дальше… Дальше я позволяю раствориться себе в том, что гораздо сильнее, мощнее, древнее меня. В чём-то до смерти прекрасном и до тихого ужаса великом.

***

      Очнулся я внезапно, толчком. Будто кто-то взял меня за шкирку и вышвырнул из приятного, спокойного сна. За спиной почему-то была шершавая стена, а под боком ещё больше «почему-то» — Рейн. — Что это? — он очнулся вместе со мной.       Я слегка повернул голову, уставился в его самые обычные синие глаза. Даже не верилось, что буквально только что мы работали ближе, чем в паре, как что-то цельное и единое. С ним-то! — Думаешь, я знаю? — Ты же это позвал. — Я не это звал. — Что тогда?       Я подтянул колени к груди, опёрся руками о бёдра, оттолкнулся и резко поднялся. А правда, что это было? Это сделал я? Если и да, то что я сделал? — Что посильнее бриза, — я пожал плечами. — Но в голове у меня отчего-то был какой-то беспорядок. Не знаешь кстати, отчего, а то я прямо теряюсь в догадках.       Он фыркнул. Я ухмыльнулся и протянул ему руку. Скайшер её осмотрел недоверчиво. Как будто я ему мыло для верёвки предлагал, право слово. Но всё-таки ухватился.       В следующий момент я понял, что лучше бы он был недоверчивым до самого конца. Под шуршание одежды, стоны и его проклятия в мой адрес мы завалились обратно — у меня просто подломились колени. Скайшер тихо зарычал. — Теран, у тебя зубы все на месте? Неплохо бы пересчитать.       С ответом я не нашёлся, скорее всего именно потому, что был с ним согласен. Кроме того основной вес, как его, так и мой, пришёлся ему на спину. Наконец у меня получилось подняться опять, оперевшись о стену.       Поскольку собственной персоной я придавливал Скайшера, с этого момента дело сдвинулось с мёртвой точки. Я умудрился даже вспомнить об одном немаловажном факте. — Сколько мы тут уже? — Раз до сих пор никто из старших не явился — недолго.       Через минуту, в которую мы пытались хоть как-то возвратить себе приличный вид образцовых адептов, у Рейна обнаружился ещё один безусловный талант — каркать. Иначе почему именно сейчас мы услышали топот ног? К нам явно бежали и довольно сильно торопились.       Остатки моей магии — резерв значительно истощился — вяло всколыхнулись. Почувствовали воздушника. Определённого и печально знакомого. Украдкой я развернулся и уставился в противоположную сторону от неприятного субъекта. — Магистр Холт, — Скайшер, в отличии от меня, от правды отворачиваться не стал и встретил её лицом и грудью. — Скайшер и… Теран? — Вот как он узнал? По затылку? Я по-прежнему стоял к особе нашего куратора спиной, поэтому смог незаметно зажмуриться. — Да вы прямо магнит для неприятностей. Причём похоже, что в прямом смысле.       Он нехорошо замолчал, и мне всё-таки пришлось обернуться. — А есть кривой смысл? Магистр Холт. — Не ваш случай, — к нам присоединилась новая, не менее примечательная, личность: декан воздушников собственной персоной. — Откуда здесь след антициклона?       Я отчаянно посмотрел на Рейна. Тот пожал плечами, мол, говори, не съедят. Ну я и сказал: — Скайшер вызвал.       Джерам подавился смешком. — Хорошая попытка. Вот только циклоны — прерогатива воздушников, об этом вы не подумали. — Джерам первый подошёл к нам. — Циклон может удержать только уникально-сильный маг. Не вашего уровня.       Я невозмутимо кивнул. Сам знаю. Но я ведь не удерживал циклон, я даже не создал его. Его создало что-то… Что-то другое. Но что — я не знаю. — Там жертва, — невозмутимо заметил я. — Может, живая.       Джерам хмыкнул. — Возвращайтесь в Академию и живо в мой кабинет. Скайшер, проследи, чтоб не сбежал.       Предатель-водник кивнул. Я тоже кивнул, куда более обречённо. Очень интересно, как объясняться буду, если и сам ничего не знаю? Хорошенький разговор выйдет… — А неплохие тут будни, интересные, — оказывается, Холт не только не ушёл, но и уже успел осмотреть тела жертвы и Касс. — Оба живы, слава небесам. А я уже второй день встречаю парочку бешеных первокурсников. Теран, тут ваш друг. — Какой друг? — глухо переспросил я.       Стало не по себе, вот и голос подвёл. Думать о том, что там может быть кто-то из ребят, мягко говоря, не хотелось. — Или просто жертва вашего милосердия, мне-то откуда знать. Левиафан. — Что?..       На слово куратору я не поверил. Не зря же он в прошлый раз так спускался на Змее, может и мне отомстить решил. Дёрнулся проверить, но меня довольно жёстко остановил Джерам. — В Академию. Оба. Здесь и без вас разберутся.       Мне пришлось смириться. Хотелось бы надеяться, что этот день наконец-то закончился, но в своём кабинете меня всё ещё ждал Джерам.