...и бутылка рому

ЛАЙТ       До безумия дорогой и редкий артефакт в разрез со своей ценностью доверия мне не внушал никакого. С виду дохленький паучок, которого по правилам нужно ещё и напоить своей кровью, вообще не должен внушать доверия никакому нормальному человеку. Но надевать надо было. Как и кормить этого недовампира, иначе — нарушение правил. — Ты точно выживешь? — в отличии от меня, Ясмин сомнения выражала вслух. — Не каркай, — хмуро оборвал я. — Вообще-то мне очень повезло, что я могу не только видеть его, но и им… — Крик справа. Там точно такой же Паучок уже занимался устранением моих конкурентов — по виду без сознания на пол свалился адепт… Предположительно, с третьего курса. — …пользоваться.       Последние крохи напускного оптимизма вымыло цунами суровой жизни. Мне кажется, да нет, я просто уверен, что к написанию правил отборочного испытания к Турниру свою руку приложил Змей. Садизм узнаётся. — Зачем он вообще нужен? — чуть замедленно после недавнего зрелища вопросила Ясмин. — Для реалистичности, — мрачно ответил я. — Поверх физического ложится астральное тело. Все удары приходятся по нему. Больно так же, вреда — никакого. Поэтому и наносятся не учебных оружием. — Как-то слишком жестоко. — Выражение недовольства дерзостью кандидатов. Мол, им-то нужны если не Древние, то Всадники Дикой Охоты, а кого подкладывают? Недоучек.       Ясмин рассмеялась. Ну да, ей хорошо, перед ней же не маячит отбор, призывание астрального тела и злой Паучок?       Вот как раз с ним и надо было поторопиться, а то мало ли что, вдруг отберут? Пытаясь настроиться, пару раз я медленно вдохнул и выдохнул. Не помогло. Тогда решил брать нахрапом. Отсчитал «раз» и «два», на «три» схватил со стола прямо передо мной нож, вслепую полоснул по ладони, пролил несколько капель на Паучка…       И тут мелкий артефакт ожил. Зашевелил то ли усиками, то ли торчащими во все, включая верхнюю и нижнюю, стороны лапками, налился красным и угрожающе пополз ко мне! Абсолютно естественный порыв спрятаться за Ясмин мне удалось подавить, удалось даже не заорать, когда артефакт без малейшего следа совести присосался к моей порезанной ладони. — Не знаю, что ты сейчас чувствуешь, но выражение лица у тебя очень… Выразительное, — заметила Ясмин. — Эдакая смесь боли, брезгливости и ужаса.       Я оскалился, дополняя свой брезгливый и поверженный в ужас образ. Насладиться триумфом злой Паучок мне не дал — опять мерзко зашевелил неизвестно из чего сделанными лапками и прямо по моей голой коже пополз… Наверх. Под мою куртку, рубашку, вообще всё, что на мне было. Обосновался где-то в районе груди и наконец затих.       Только я хотел прокомментировать сие счастливое действо, как меня прервали факторы извне. А именно, чей-то раздражённый окрик: — Всем, кто в ряды смертников не входит, покинуть тренировочный зал.       Кто говорит, разглядеть я не успел — отвлёкся на возмущённую таким самоуправством Ясмин. — Интересно, зачем?       Я ухмыльнулся. Да, что-то в этом духе я и предполагал, но никогда бы не подумал, что выгонять будут прямо в лоб. Ан нет, оказывается, с совестью у наших преподов не хуже, чем с милосердием. Нет её, то есть. Интересно, как выпускники-то до, собственно, выпуска дожили? — Боятся показывать уровень команды, пусть и будущей. Секретность, борьба со шпионажем… — А Королевский турнир — это жестоко. — Ты только сейчас это поняла?       Но здесь Ясмин не помогло даже её ослиное упрямство. Всех всё равно выгнали. Но она хотя бы до сих пор была со мной, на ногах и в относительной, но всё-таки боевой готовности. В неожиданно сложившихся условиях это уже было достижением.       Змея выбили. Нет, не Греймана, его я так назвал отчасти в честь изначального Змея, Аэрона. И именно выбили, об этом нам с Ясмин поведал Бран. Обвинили в предательстве, неверности или чём-то в этом роде. И главное, кто обвинил? От своих-то Змей бы стерпел, в конце концов, именно они выносили ему приговор и ставили запрет на вторую ипостась. Но на этот раз бессмертным себя возомнил… Обыкновенный человеческий маг.       Да, сильный, но людям вообще опасно вступать хоть в какие-то споры с настолько древними расами. Потому что и законы у них такие же древние, как следствие — жестокие. Что до драк — так это смертоубийство. Причём в абсолютно буквальном смысле. При оскорблении чести Дома левиафан обязан довести дело до конца и рискового, но немного глуповатого визави убить.       На счастье мне лично не знакомого Флипса, Дома у Аэрона больше не было. То ли Змей сам от него отрёкся, то ли его оттуда прогнали, точно знал очень мало кто. Главное, что многие правила левиафанов не были писаны для него.       А вчера злая судьба скосила и Люка. Вчерашним же вечером меня нагнал Скайшер и радостно объявил, что всем нам знакомый воздушник отдал кони. Когда выяснилось, что в его понимании «отдать кони» не всегда имеет прямое отношение к смерти, я подбил ему нос. Хотел ещё и глаз, но на меня накинулись ребята. В результате общей неразберихи Рейн всё-таки согласился рассказать нормально и по-порядку, и получилось примерно следующее.       При виде недоделанной убийцы, которой, между прочим, оказалась какая-то им знакомая девчонка, Люк каким-то непостижимым образом умудрился сделать что-то ну совсем невозможное. «Что» невозможное — Скайшер отказался объяснять наотрез, но из-за этого нашего бравого воздушника вызвали в кабинет его декана, а Рейну вроде как сказали довести.       Довести-то он довёл, но на большее оказался не способен и просто наблюдал, как уже в кабинете у Люка подгибаются ноги, а сам он теряет сознание и без чувств падает на пол. Скайшер забил тревогу, обморочного воздушника доставил в целительский корпус и перед деканом отчитался сам.       Целители сказали, что ничего страшного с Люком не происходит, наоборот, всё довольно закономерно, а сознание он потерял от переутомления. Насколько я знаю, воздушник до сих пор не пришёл в себя, значит, вполне ощутимо пролетал с Турниром. Набор в команды традиционно длился три дня, а за эти три дня Люк не мог восстановиться никаким, даже самым волшебным, способом.       Кстати, о восстановлении… Меня судьба тоже не пощадила. Я до сих пор держался на отвратительных, но, ко всеобщему удивлению свидетелей, работающих настойках Ясмин. Не лучшее, конечно, решение, но своему организму я клятвенно обещал прогулять хотя бы один день и вдоволь наспаться. В смысле, отоспаться. В смысле восстановиться. А придти в самый первый день было единственным верным решением, потому что иначе меня вообще не допустили бы к испытаниям. Немного логики, щепотка интуиции, море вседозволенности наших, с позволения сказать, иваров — и получается причина на блюдечке. — Либо вперёд, либо назад, стоять-то зачем? — я настолько погряз в паутине мыслей о наших злоключениях, что услышал только вторую часть фразы… Ну точно не оптимиста.       В том, что явно была первая, я мог поклясться родовым именем. Другое дело, что мне следовало возблагодарить Древних за временную глухоту. Иначе бы вызверился, отсутствующим шестым чувством чую, а так просто хмыкнул. — «Зачем» обычно идут, а стоят исключительно под впечатлением от не слишком приятных сюрпризов этой жизни.       Сказал и сам не понял, ерунду ляпнул или намёк. Пришлось разворачиваться и оценивать реакцию некоего хмурого типа с надписью на лице: «Съел ящик лимонов». Каюсь, надпись существовала только в моём воображении, зато ему неплохо подходила.       В следующий момент воображаемая надпись сменила свой смысл, а темноволосый отныне Субъект головы на две выше меня подозрительно прищурился. — Не слишком рано рвёшься увечья получать? Какой курс?       Я кашлянул. Вступать в сражение ещё и на словесном поприще не хотелось от слова совсем. Значит, про первый курс нельзя было и заикаться. А сейчас минуточку на вопрос, насколько велика вероятность того, что он меня знает? Цинизм в голове фыркнул. Ну естественно знает, поэтому и курс спросил. — Тр… — я осёкся. Нет, на третий моя откровенно мальчишеская физиономия уж точно не потянет. — Второй.       Взгляд напротив стал ещё подозрительнее. Я вас умоляю, куда больше-то? — После первого же боя сольёшься, — резюмировал Субъект неизвестно с какого курса.       И прошёл мимо, заложив руки за спину. Мне стало обидно. С одной стороны я даже был согласен. Вряд ли я смогу пройти, особенно, если меня поставят против какого-нибудь четверокурсника с факультета Ночного боя. Но с другой, этот зануда мне не нравился. Настолько, что аж захотелось увидеть разочарование у него на лице. А как, если приправить всю гремучую смесь эмоций моим азартом? — Забьёмся?       Только когда жаргонное словечко слетело с языка, я понял, что вообще-то этот язык был моим. Захотелось переиграть: всё-таки мой триумф — вещь совсем уж сомнительная, но акула уже почуяла кровь. Субъект обернулся ко мне. — На что? — Да хоть на извинения.       Ой, что-то мне эта ситуация напоминает, что-то недавнее и не слишком хорошее. Осталось Чёрным монахом визави обозвать, и меня уже с потрохами можно будет в петухи записывать. Рей меня заразил, что ли? — На троекратное «Слава победителю». — А не мелко?       Он уже опять подошёл ко мне и изучал внимательным неприятным взглядом. Мне под такии прицелом было паршиво, зато я полностью прочувствовал на себе весь спектр эмоций бабочки на булавке. — Тебе же выполнять.       Я фыркнул. Ну да, спасибо Вашему Величеству, что садистом не являетесь. Вон, в обычное студенческое развлечение втянули. Кстати, вот мне и выпал шанс рассмотреть Его Величество поближе. Волосы не просто тёмные, по-угольному чёрные, не то, что у меня. Кожа, наоборот, бледная, густые брови, отчётливые скулы и монеточные серые глаза. Монеточные, потому что огромные и круглые. Ну люблю я людские достоинства принижать, чего уж тут.       Но всё-таки самая выдающаяся часть на лице — кривой росчерк шрама. Такого, что невольно вздрогнешь и подумаешь: мог бы и одноглазым остаться. Широкая борозда тянулась от правого виска, проходила по самой кромке кости около глаза и заворачивала куда-то за ухо. — Клинок? — зачем-то спросил я. — Лезвие, — жутковато улыбнулся он. — Так о чём мы?       Я мотнул головой. Да, непорядок, от темы-то отошли. — Троекратная хвалебная истерика… За что? За то, что переживу первый поединок? — Так скучно, — фыркнул Субъект. — Интриги не будет. Давай так: завалишь четверокурсника — выиграешь. С любого факультета. Он тебе точно попадётся, если, конечно, первые поединки пройдёшь. Идёт?       Он протянул руку и подставил мне внутреннюю сторону ладони. Я от души хлопнул по ней и подтвердил: — Идёт.       И забыл об этом глупом споре. Да любой бы забыл, если бы на него разом свалились пять обязательных поединков и ещё порядка тех же пяти чисто гипотетически возможных. И да, когда я назвал до сих пор безымянному Субъекту второй курс своим родным, я не прогадал. Первокурсников здесь не было. Вообще. То есть никто даже в шутку не верил в свою удачу. Не так уж и зря.       Первый мой поединок прошёл с неизвестным второкурсником под недремлющим оком Греймана. Но то ли настойка Ясмин внезапно обнаружила в своих побочных эффектах кратковременную потерю памяти, то ли мой мозг сам решил избавиться от непристойных и печальных воспоминаний, но из своего первого раунда я не запомнил ничего. Ничего, кроме единственной картинки: человека перед собой. Каким-то образом я даже умудрился победить… А потом всё пошло куда как плавнее.       По крайней мере, память я больше не терял, ни выборочно, ни обобщённо. Было ли сложно? Было нормально. Разумеется, сложнее, чем с первокурсниками, но к такому темпу я привык ещё со времён прошлой жизни, да и спарринги с Оралдом никто так и не отменил.       А ещё у меня в рукаве был припрятан козырь. На всякий случай. Пользоваться им всерьёз я не планировал, но само его присутствие грело душу. В особенности когда мне, точнее, моему многострадальному астральному телу опять что-то ломали, протыкали, швыряли об пол… Но мне на душе всё равно было хорошо и спокойно. До тех пор, пока моим очередным противником не оказался слишком уж великовозрастный с виду… Четверокурсник.       Вот тогда-то про свой недавний приступ сумасшествия, результатом которого стал безумный спор, я и вспомнил. Глазами поискал Субъекта. Правда, найти не успел. Мой очередной противник тихо кашлянул… И бросился на меня.