Грань

      Телефонный звонок раздался в полупустой квартире громко, словно взрыв звуковой бомбы. Ванда, не ожидающая такого резкого и крайне неприятного вторжения в идиллию утреннего и относительного спокойствия, спустила с губ несколько ругательств. С другой стороны, она была даже рада этому звонку. Он не позволил ей углубиться в очередной бесполезный анализ сна, что повторялся на протяжении уже полугода. Вряд ли очередное утреннее шевеление серого вещества приведёт её к разумному выводу.       И это не могло не раздражать. Ответы лежат так близко, стоит протянуть к ним руку. Но то лишь жалкая иллюзия истины. Каждый раз она подбирается к разгадке, цепляется за незначительную деталь. Вот оно, ещё чуть-чуть, нужно лишь аккуратно потянуть за ниточку и ключ к прошлому уже в руках. Но сколько бы раз Ванда не пыталась, мысли уходили в тупик, а догадки оставались где-то далеко, за завесой сна или воспоминания, что так часто её преследовало.       Звонок доносился из небольшого коридора, вновь и вновь пробивая спокойствие. Ванда неторопливым шагом направилась к неумолкающей цели. Стоило ей приложить трубку к уху, как на другом конце раздался неприятный мужской голос. Каждый хрип и сипловатый звук выдавал в нём одержимого курильщика, возможно со страстью к выпивке. — Время. Ты знаешь, который час? — грубо и жгуче выпалил мужчина, не давая девушке даже ответить. — Если ты не появишься через пол часа, я передаю ребятам, что ты выбываешь. И ты понимаешь, что это значит. — Да, — с удивительным спокойствием и холодом ответила Ванда, давно привыкнув к такому обращению, — я не собираюсь проигрывать вновь.       Она кивнула, словно стояла перед начальником лично. Положив трубку, девушка быстро собралась, схватив из шкафа плотную красную рубашку, чёрные заношенные джинсы и ботинки на высокой, толстой подошве.

***

— Мы не знаем, что ждёт нас впереди. И это делает нас сильнее, жизнь непредсказуемей, а победу желанней.       Эти слова на протяжении всей дороги не покидали голову девушки. Как и в последние дни. Ванда услышала её в своём сне, и если большую часть она никак не могла запомнить, то здесь всё было иначе. В голове вновь звучал приятный женский голос. Голос, который мог бы растопить любое сердце, даже самое холодное и омертвевшее. По-настоящему материнский и нежный.       Девушка старалась вспомнить чей это голос и не заметила, как спустилась в метро. Холод, присущий подземке, неприятно коснулся кожи. Запах затхлости и пыли осел в лёгких и, когда плеча девушки кто-то коснулся, она наконец очнулась.       Вверх, на встречу, поднималась толпа людей. Видимо, они недавно вышли из вагона и теперь спешили по своим делам. Угрюмые и безразличные лица, уткнувшиеся в телефоны, то и дело мелькали перед глазами. В глазах виделось полное безразличие к окружающему миру. Да что там, даже к своей жизни, что отчётливо ощущалось в сердце Ванды.       Унылое зрелище. Оно отвращало от себя, отпугивало своим неестественным холодом. Людям даруется свобода, а они ей пренебрегают, растрачивая на пустые сплетни, бессмысленное существование. Но, как бы неприятно это было, Ванда не отличалась от этих пустышек.       Свобода есть величайшая ложь. Стоит вам это принять, и ваши сердца познают мир.       Платформа оказалась практически безлюдной. Три человека стояли подобно столбам, что служат опорой потолку, идеально смешиваясь с окружением. Серые стены с потрескавшейся плиткой больше походили на декорации к фильму о постапокалипсисе, чем служили частью развитого мегаполиса.       Ванда, поправляя черный рюкзак, подошла к самому краю платформы. Вокруг было удивительно тихо. Возможно виновато в этом раннее утро и полное отсутствие людей или, же просто нежелание девушки признавать окружающий мир. Тьма, тянущаяся из тоннеля, была похожа на нечто живое и дышащее. Будто некий зверь засел под сводом из бетонных плит и манил к себе старые поезда.       Через несколько мгновений один из таких проржавевших поездов остановился перед Вандой и раскрыл двери вагонов. Девушка быстро юркнула внутрь и встала ближе к выходу. Рука цепко ухватилась за поручень, когда началось движение. Размеренный стук колёс и гул напоминал некую песню или стон, присущий любому городу.       За окнами мелькали стены и висящие на них щитки и провода. Иногда мимо проносились такие же черви-поезда, с размытыми в стёклах силуэтами призраков, отдалённо напоминающих людей. Холодный, голубоватый свет изредка мигал, от чего уставали глаза.       Ванда окинула взглядом небольшую толпу, стоящую впереди вагона. И вновь ничего нового. Такие же скучные лица, такие же безвольные тела, от которых будто бы за версту пахнет чем-то неприятным. Словно эти люди были морально очернёнными. Странное, не поддающееся описанию девушки чувство.       И вот, очередное мигание света. Быстрое и надоедливое. Вагон на миг погрузился во тьму. И это мгновение. Странное и… теплое? Ванда несколько раз моргнула, всматриваясь в толпу ещё раз. Она не понимала, что привлекает её внимание, но душа или внутреннее чутьё просто вынуждало сделать это ещё раз. И не зря.       В самом конце вагона у дверей в соседний отсек, она увидела силуэт. Тот самый, что преследует её во снах. Неужели это зацепка? Наконец-то хоть что-то может оказаться правдой из её снов!       Она ринулась в сторону этого человека, не отрывая взгляд, чтобы не упустить. Чёрные волосы, бледная кожа. Высокий… Девушка перехватывала поручни, чтобы не упасть при движении. Небольшая толпа сейчас от чего-то казалась немыслимой, огромной и непроходимой. Люди стояли плотно, но она была готова поклясться, что секунду назад это было не так. Едва пробираясь между сумками и пассажирами, она несколько раз споткнулась. Её толкали, в спину летели короткие шипения недовольных. Ещё чуть-чуть. Ещё немножко. Чёртов вагон, он словно… словно растягивался с каждым её шагом. Серые стены, потолок и окна вытягивались. А людей становилось больше и больше.       Ванда тянет руку к тому, за кем шла, но её вдруг хватают за плечи. Бледные и тонкие пальцы. Она оборачивается и видит позади непроглядную тьму. Из неё тянутся тонкие нити, которые сплетаются в цепкие руки.       Они хватают её за руки, шею, рубашку, рюкзак, ноги. Их всё больше и больше. Но девушка не сдаётся. Она выворачивается из крепкой хватки, продолжает идти. Но уже не может. Она выдёргивает свою правую руку и тянет её вперед, почти касаясь этого незнакомца. Несколько миллиметров. Но не дотянуться. Её оттаскивает назад. Нечто тянет во мрак, назад, до крови впиваясь ногтями в кожу, оставляет порезы на одежде.       Ванда открывает рот, чтобы крикнуть имя, которое подсознательно рвётся наружу, но одна из цепких лап закрывает её рот, другая — хватает за горло. И всё, что она выдаёт — глухой вой. Но это сработало. Человек отвлекается и медленно поднимает голову в её сторону…       Свет вновь погас. Краткое мгновение. Но в нём словно пролетела целая жизнь. Для Ванды почти так и произошло. Девушка подняла голову и осмотрелась. Она стояла на том же месте, крепко держась за поручень. Осознание пришло не скоро. Неужели опять сон? Такой… неподдельный, настоящий?       Она потёрла руку и горло, которые нещадно болели. Дыхание на миг сбилось, но спокойствие, которое было верным спутником последние полгода, не исчезло. — Кажется, я схожу с ума, — тихо шепнула она, в очередной раз присматриваясь в глубину вагона. Но уже никого не увидела.       Вскоре поезд остановился, разгоняя пыль и мусор по платформе. Девушка сделала шаг вперёд и покинула вагон, не заметив, как взглядом её провожала девочка лет шести. Взглядом, в котором читалось недоумение смешанное с ужасом. Малышка одёрнула рукой мать, стоящую рядом и показала на выход, где за уже закрытыми дверями стояла Ванда.