Сонет сквозь объектив

Звук будильника разносится по всей квартире, когда Баки, недовольно морщась, пытается дотянуться до телефона, лежащего на небольшой тумбочке рядом с кроватью. Веки еще наполнены тяжестью, а сон никак не хочет возвращать Барнса к реальности. Дотянувшись рукой до тумбочки, Баки ощупывает поверхность в поиске телефона. Будильник еще звонит и невероятно действует этим на нервы. Спустя несколько неудачных попыток, Баки все же находит телефон. Отключив будильник, он пытается отогнать с себя сон и открывает глаза. Взгляд еще затуманен, когда на на экране он видит два оповещения об смс от Стива. Последнее пришло полчаса назад. Теперь точно не отвяжется. В первом сообщении пожелание спокойной ночи. Следом за ним Баки читает содержимое второго. «Доброе утро, Барнс. Надеюсь, ты еще в кровати. Потому что выглядело бы это очень красиво.» Баки реагирует на это лишь ухмылкой. Я не против поиграть с тобой, Роджерс. Он кладет телефон обратно на тумбочку и, встав с кровати, направляется сразу в ванную. Приняв душ, Баки завтракает и пытается не думать о Стиве. У него это превосходно получается, пока он не выходит из квартиры и не натыкается на свежий номер «The New York Times» в своем почтовом ящике. На первой же странице номера — статья о предстоящем мероприятии, на которое приглашен Баки в качестве музыканта. Он бегло просматривает статью и находит лишь упоминание о себе в достаточно большом списке гостей. Далее взгляд Баки падает на автора статьи — Стив Роджерс. Баки бросает газету обратно в почтовый ящик и в голове лишь одна мысль: Вот же чертов засранец!

***

Стив идет за Баки до самой станции метро. Ему кажется, что он слишком уж вызывающе выглядит с профессиональным фотоаппаратом в руках, но глядя на снимки, которые он сделал, понимает, что это того стоило. Ему нравятся фотографии, где Баки стоит у входа в метро с сигаретой, зажатой в пальцах, нравится этот окутывающий его сероватый дым. Баки выглядит как-то по-особенному дерзко и привлекательно. На станции он чуть не теряет его из виду в толпе, пытаясь держаться в стороне, но, когда подходит поезд, он снова замечает его. Садится в тот же вагон, но чуть поодаль, чтобы Барнс не смог заметить его в толпе. Баки едет до одной из станций метро в Бронксе, Стив выходит следом за ним. Снова наблюдает, как тот закуривает очередную сигарету по пути, проходит пару кварталов по серому и непримечательному району и, наконец, видит, как Баки заходит в один из подъездов. Стиву не терпится узнать, зачем Баки пришел сюда — дом выглядит совершенно неприметным. Он все же забивает адрес в навигатор на телефоне, просматривает список организаций, расположенных здесь, и, наконец, понимает — студия звукозаписи. Стив улыбается. Думает, раз уж Баки приходит сюда — значит, у него есть свои собственные сочинения. Их можно найти в сети, можно услышать то, что Баки играет, когда никого нет вокруг. Эта мысль кажется невероятно привлекательной. Баки не появляется через час. Через полтора тоже. И Стиву кажется, что это не самая хорошая идея — стоять так долго посреди улицы в не самом благополучном районе Нью-Йорка. Но Баки все же появляется. Ровно через два часа после того, как зашел. И Стив радуется, что к этому времени на улицах оказывается довольно-таки много людей, чтобы затеряться среди них. Маршрут повторяется в обратном порядке: пара кварталов до метро, путь до станции, от которой они приехали, дорога к дому Баки. По пути Барнс заходит в кофейню. Стив не решается следовать за ним, переходит через дорогу и следит с почтительного расстояния сквозь стеклянную витрину. Даже отсюда видно, как молодая официантка приветливо улыбается, подходя к Баки, принимая у него заказ. И потом, когда приносит ему чашку кофе с каким-то пирожным. Стив пытается убедить себя, что не ревнует, но все же прекращает смотреть, когда официантка остается у его столика, смеясь чему-то. Потому что Баки улыбается ей в ответ. Стив не может не сфотографировать эту улыбку напоследок. Он идет к машине — совсем недалеко, Баки остановился в кофейне совсем рядом со своим домом, а значит, следить за ним дальше нет никакого смысла. Он садится в машину, бегло просматривает фотографии, удаляя смазанные и нечеткие. Думает о том, что завтрашний день пройдет точно так же. Он хочет узнать привычки Баки, узнать, как часто он бывает на студии, как часто заходит в эту кофейню. С кем еще встречается. Стив хочет узнать все. И это совершенно нормально. Он говорит это самому себе, пытаясь оправдать этот слишком уж маниакальный интерес.

***

На работе Стив появляется к пяти вечера. Улыбается коллегам, встречающим его недовольными взглядами — никому из них подобное поведение с рук бы не сошло. Но Стив знает себе цену, и так же знает, что пока он выполняет свою работу, начальству будет плевать, когда он появляется в офисе. На ближайшее время не планируется масштабных проектов, работа над основной статьей завершена, а до сдачи следующей еще слишком много времени, чтобы беспокоиться. Поэтому он проводит несколько часов, пытаясь собрать некоторую информацию в сети, даже не задумываясь, о чем пойдет речь в статье — речь о политике, а значит, скука. Любые политические обзоры однообразны. Либо чиновники делают что-то хорошее, и в этом случае люди довольны, либо что-то плохое, и в этом случае кто-то страдает. Наташа отрывает его от работы ровно в семь, приносит кофе из Старбакса, и они обсуждают какую-то чушь почти целый час. — Чуть не забыла, — говорит Нат, слегка нахмурившись, — Что такого ты сказал Шерон из кадров, что она уже третий день сама не своя? Я пыталась узнать в чем дело, она почти послала меня, сказав, что это из-за тебя. Стив усмехается, допивает кофе, пытаясь игнорировать взгляд Наташи, что получается не слишком удачно, поэтому, наконец, говорит: — Всего лишь поставил на место. Пусть знает границы. — Разумеется, — саркастично говорит Наташа, и Стив знает, что она поняла все правильно. Кому как не ей знать, как Стив обращается с теми, кто ему не нравится. — Извиняться перед ней я не собираюсь. — Будто ты умеешь это делать, — смеется Наташа, — давай, Роджерс, пойдем домой. Не ночевать же здесь. Она поднимается со стула, ждет, пока Стив наденет кожаную куртку, и они вместе выходят из кабинета, направляясь к лифту. Уже в кабине Стив предлагает подвести ее до дома, на что Наташа многозначительно отвечает: — Нет, не сегодня. За мной уже приехали. Стив приподнимает брови. Двери лифта расходятся, и Наташа выходит первая, даже не дожидаясь его. Стив выходит следом, все же надеясь задать свой вопрос. — И кто он? Наташа молчит, пока они не выходят на улицу. Начинается небольшой дождь, и она ежится от порыва прохладного ветра, пробегая глазами по парковке. — А тебе все нужно знать, да, Роджерс? — усмехается она, когда к ним подъезжает роскошный спортивный автомобиль, — это за мной. До завтра. Если ты вообще появишься завтра, — она улыбается ему и садится в машину, захлопывая дверь прежде, чем он успевает разглядеть мужчину на месте водителя. Стив усмехается. Сам направляется к своей машине и думает, что рад за Наташу, кем бы ни был этот ее новый парень. Хочется, конечно узнать больше — Нат стала почти как сестра, ему хочется знать, что у нее все будет в порядке. Но, с другой стороны, он понимает, что Наташа слишком уж независима для того, чтобы позволить ему вмешиваться. А еще слишком уж сильная, чтобы дать себя в обиду. С ней все будет хорошо, Стив уверен в этом. Он садится в машину, смотрит на экран телефона. На заставке фото Баки за пианино, окруженного клубами сигаретного дыма.

***

Следующие пару недель Стив наблюдает за Баки. Узнает, что по вторникам и средам он бывает на студии, проводит там по два часа, а затем уезжает обратно домой. В остальные дни недели Баки проводит за стойкой баристы в той самой кофейне около своего дома. Стиву нравится наблюдать, как Баки работает, даже подумывает заглянуть к нему, заказать кофе, показывая — да, я знаю многое о тебе. Но каждый раз откладывает эту идею. Стив все эти дни остается незамеченным, чему он, в свою очередь, рад. Вечером он также приезжает на работу, чтобы сделать несколько снимков в фотостудии для очередной статьи. Начальство остается довольным выполненной работой, поэтому Стиву ничего не мешает проводить дни, изучая Баки. На сообщения Барнс так и не отвечает, а сообщений было достаточно. Стив ждет ответа. Ждет. И в тоже время он знает — Баки не ответит. Это сводит с ума. Но и невероятно нравится Стиву. Барнс не сдается, но это дело времени. Поэтому Стив не отступит, пока Баки не станет его собственным. Очередной день проходит, как обычно, за исключением одного — Баки сегодня слишком задерживается на студии. Стив ждет его около четырех часов. Поэтому, когда Баки уже направляется в кофейню, город медленно погружается в сумерки.

***

Баки поднимает голову, потому что чувствует, что кто-то подходит к его столику. Он даже не удивляется, когда видит Стива, скрестившего руки на груди, стоящего напротив в такой позе, будто ждет, что Баки пригласит его присесть. Баки отпивает из чашки свой капучино, вопросительно приподнимая бровь. Заводить разговор первым он не намерен. Стив все же садится за противоположный край столика без приглашения, улыбается одной из своих очаровательных улыбок и, наконец, говорит: — Привет. Баки кивает ему в ответ, явно намекая на то, чтобы тот либо говорил, зачем пришел, либо проваливал. — Ты не отвечал на мои сообщения, — Стив играет с ним. На его губах вызывающая ухмылка, глаза чуть прищурены. Баки кажется, что он сейчас выглядит как какой-то хищник, что выжидает жертву. Жертвой Баки становиться не намерен, а поэтому спокойно откидывается на спинку удобного кресла и отвечает, совершенно холодным, незаинтересованным тоном: — А с какой стати я должен был? Стив молчит, все так же неотрывно смотрит на него, и Баки всеми силами пытается показать, что его подобное нисколько не смущает. Он допивает свой капучино, изредка бросая взгляд на Стива. — Ты мне нравишься, — наконец, говорит Стив, совершенно уверенно, без каких-либо прелюдий, Баки, не ожидая такой наглости, чуть было не давится кофе, — хотя, ты и так это понял. Барнс закатывает глаза, отставляет от себя почти пустую кружку и смотрит Стиву прямо в глаза. — После сотни сообщений? Ничуть. Последние лучи закатного солна проникают сквозь витрину — Баки всегда садится за столик у окна — и освещают лицо Стива неровным светом. Баки не может отрицать того, что этот мужчина красив. Не может отрицать и того, что этой своей наглостью он даже привлекает. Но Баки не хочет сдаваться ему так просто, не хочет быть очередным трофеем в коллекции. — Так почему ты не ответил ни на одно? — Стив улыбается ему, в свете закатного солнца эта улыбка выглядит невероятно теплой. — Потому что не люблю таких людей, как ты. — И какой же я? Баки задумывается. Как объяснить Стиву все то, что он думает о нем, чтобы это не звучало, как комплимент? Стив красив, самодостаточен, слишком уверен в себе. Все эти качества в нем гиперболизированы стократно, в нем все притягивает взгляд. Стив, как солнце — главное, не подходить слишком близко, чтобы не обжечься. Баки молчит. Не отвечает ничего, потому как считает эту беседу пустой. Поначалу, ему нравились все эти сообщения каждое утро и вечер, записки под дверью, но сейчас все это уже переходит границы. И Баки это не нравится. А, может быть, не нравится и то, что как бы он не пытался душить в себе эти мысли, Стив все же оставался невероятно привлекательным. Какая-то часть сознания Баки хочет сорвать с его плеч эту кожаную куртку, провести руками по сильным рукам. Но разум — и гордость — не позволяют сделать этого. Для Стива это игра. Не более того. А поэтому, не стоит даже пытаться. Таких людей, как он, не исправить. Баки кидает на стол несколько долларовых купюр, уже собирается подняться и уйти, даже не прощаясь, когда Стив накрывает ладонью его запястье, прижимая к столу. — Подумай еще раз, прежде чем отказаться, — Стив понижает голос, так, что при всем желании никто посторонний не сможет его услышать, — я смогу сделать тебя известным одним лишь словом. Весь мир для тебя, ты ведь заслуживаешь этого. Баки. Стив тянет его имя так, будто наслаждается его звучанием. Баки злится. Стив не может считать его такой дешевкой. Не может купить его расположение парой красивых слов, не может всегда получать то, чего хочет. И этот его жест — совсем уж варварское нарушение границ личного пространства. Он выдергивает руку. Встает из-за стола, смотрит с неприкрытой злостью на Стива, который все еще сидит за столом и с явным вызовом смотрит в глаза. — Пошел к черту, — шипит Баки, совсем тихо, но в голосе все же прослеживается раздражение. Прежде чем уйти, он видит, как глаза Стива мутнеют от злости.