Сонет сквозь объектив

Стив внимательно смотрит на Баки сквозь витрину. Как тот, не оглядываясь, уходит все дальше, и в груди поднимается саднящее чувство, сходное с тоской. Нет, — говорит сам себе Стив, — это вовсе не трогает. То, как Баки ведет себя, совсем не должно задевать невидимые струны в душе. И вопреки этому, что-то внутри переворачивается, не дает как обычно усмехнуться и забыть. Баки должен принадлежать ему. Быть его собственностью. Стиву отчаянно нужно это. Будто без Баки он не может дышать. И это вовсе не странно. Вовсе не плохо. Стиву хочется догнать его, грубо дернуть за локоть, разворачивая к себе, впиться поцелуем в эти прекрасные губы и шептать сквозь поцелуй: моё, моё, моё. Стиву нужно, чтобы Баки упирался руками в его грудь, чтобы отталкивал, чтобы сопротивлялся. Но сдавался в определенный момент под его напором. Стиву нужен Баки. Со всей его непокорностью, со всеми замашками лидера, всегда владеющего ситуацией. Стив не хочет подчинять его, не хочет приручать. Хочет лишь того, чтобы Баки смотрел на него этим взглядом, колким и холодным, как острый осколок льда, и так же нехотя, сопротивляясь, поддавался. Стиву нужен такой Баки. И он хочет получить его. Он понимает, что это почти невозможно — невозможно ходить по шаткой грани между сопротивлением и доверием, но Стив хочет попытаться. Его возбуждает то, как Баки холоден к нему, но невероятно раздражает и то, что он раз за разом отказывается от того, чтобы провести хоть немного времени вместе. Раз за разом уходит, когда может остаться. Стив видел его расширенные зрачки, почти ощущал всем телом, как участился его пульс — для Баки это тоже игра. Со своей гордостью, со своей природой, которая не позволяет подчиняться. Только вот Стиву это подчинение и не нужно. Ему просто нужен Баки. Такой, каким он предстает перед ним сейчас. И невозможность получить желаемое почти сводит с ума. Хочется напиться. Так, чтобы назавтра не вспомнить этот вечер. Он думает о том, что сегодня суббота, можно позвонить Наташе, позвать ее выпить в один из баров, в которых они когда-то бывали вместе. Но когда он набирает ее номер и приглашает провести вечер вдвоем, она извиняется и говорит, что сегодня слишком занята. Стив с усмешкой отвечает, что слишком хорошо понимает, чем она занята в такое время, на что она фыркает и называет его извращенцем. Она извиняется еще раз, кладет трубку, и Стив понимает, что это будет очередной вечер, проведенный в абсолютном одиночестве. Если, конечно, он не найдет кого-то, чтобы провести ночь, что сейчас кажется просто отличной идеей. Бар недалеко от собственного дома кажется ему идеальным вариантом. Там негромкая музыка, совершенно нескандальная публика и большой шанс подцепить одинокого парня или девушку, которые, если повезет, не будут против секса на одну ночь. Стив выходит из кофейни и неспешно направляется к машине. Проезжая дом Баки, он видит свет в его окне на восьмом этаже. И почти различает фигуру за пианино. Стив представляет, как Баки сейчас играет, как в его губах тлеет сигарета. В тот же момент он останавливается у маленького магазинчика, выходит из машины и идет внутрь. Подойдя к кассе, он просит: — Пачку Parliament, пожалуйста. Сигареты, которые всегда курит Баки.

***

Добравшись до места, Стив оставляет машину и направляется в бар. Здесь достаточно много народа, чему Стив удивляется, но после вспоминает, что завтра выходной. Впрочем ему все равно. Даже лучше. Это не даст погрузиться в ненужные мысли. Стив подходит в к барной стойке и садится на стул. Бармен замечает его, поэтому подходит, чтобы принять заказ. — Пятьдесят грамм виски, — Стив кладет деньги на барную стойку. Бармен, кивнув в ответ, выполняет заказ и ставит напротив наполненный стакан, забирая деньги. Стив берет его и выпивает все содержимое залпом. Напиток приятно обжигает горло. Сейчас ему хочется избавиться от всех надоедливых мыслей в голове. От образов Баки. От желания находиться сейчас рядом с ним, слушая, как он играет. Спустя некоторое время и еще четыре стакана виски, Стив понимает, что это была плохая идея. Все накатывает двойной волной. Чувства обостряются, а мысли становятся все более и более откровенными. Стиву крайне необходимо, чтобы Баки сейчас был здесь. Чувствовать его присутствие рядом. Смотреть, как тлеет сигарета в его пальцах. Стив достает телефон из кармана куртки и пролистывает фотографии, сделанные на днях. Он доходит почти до конца, у него появляется непреодолимое желание написать Баки смс. Хоть как-то связаться с ним, услышать голос. Стив все еще листает фотографии, когда к нему рядом подсаживается молодой человек. Стив не уверен, но, кажется, он обращается именно к нему. — Твой парень? — он с улыбкой смотрит на фотографию в телефоне и переводит взгляд на Стива. Роджерс бросает на него оценивающий взгляд, потом залпом выпивает содержимое своего стакана и произносит: — Пока еще нет. Но всему свое время, — Стив кротко улыбается убирая телефон обратно в куртку.

***

Стив хватает его за волосы на затылке и резко тянет их вниз, заставляя открыть шею для поцелуев. Парень перед ним загнанно дышит, но не сопротивляется этому безумному напору. Стива бесит каждое движение его рук. Каждый мутный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Все слишком уж быстро. И то, как Стив буквально выволок этого парнишку из бара, то, как посадил в свою машину, то, что уже сейчас они на пороге его дома, едва успев захлопнуть за собой дверь, кажется не слишком правильным, не слишком убедительным. Для Стива все действия, что он совершает — как в видеоигре. Ничто не кажется настоящим. На его месте должен быть Баки. Здесь и сейчас, прямо перед ним. Это Баки должен подставлять свою шею под грубые поцелуи, граничащие с какой-то легкой формой насилия. Баки не льнул бы к нему так безотказно. Баки царапал бы ногтями плечи, когда стягивал бы с него кожаную куртку и футболку. Баки был бы непокорным, горячим и живым. Стив уверен в этом. Он ненавидит каждое движение этого парня перед собой. Потому что Баки был бы совершенно другим. Он даже не ведет его в спальню — не хочет пускать в свое личное пространство сверх необходимости. Толкает, все еще целуя в шею, по направлению к гостинной, где большой, но не слишком удобный для подобного диван. — Как тебя зовут, — спрашивает парень, когда Стив садится, заставляя его встать на колени перед собой. — Не важно. Парень кивает, и Стив рад тому, что тот не настаивает. Следит за тем, как он расстегивает его джинсы, приподнимается, чтобы помочь снять их с себя, и снова откидывается на спинку дивана, поглаживая парня по волосам. Они жесткие, довольно короткие и совершенно неприятные на ощупь. У Баки они были бы другими. Волосы Баки даже на вид как шелк. Их было бы приятно пропускать меж пальцев, в них было бы приятно вцепиться, притягивая ближе. Стив не может перестать думать о нем, даже когда горячие губы накрывают его член, он чувствует прикосновения языка, чувствует, как внутри все стягивается в тугой комок возбуждения. Стив зажмуривается. Представляет, как бы Баки опускался на колени перед ним, какая в его взгляде была бы скрытая непокорность. Представляет длинные пальцы, сжимающие его бёдра и эти совершенные пухлые губы вокруг члена. Стив приглушенно стонет, крепче вцепляется пальцами в волосы парня перед собой, так сильно, что, кажется, причиняет ему боль, потому что в ту же секунду, он пробует отстраниться, но Стив не пускает. Напротив, притягивает сильнее, погружаясь глубже в этот горячий рот, чувствует, как парень протестующе стонет, отчего по члену проходит вибрация. Он знает, как тому неприятно, но все же толкается в его рот все резче, видит слезы, выступившие на глазах, и ему совершенно не жаль. Стив хочет, чтобы это Баки стоял перед ним, чтобы покорно принимал его в рот, крепко вцепляясь своими совершенными пальцами в бедра. Хочет, чтобы Баки был перед ним, возбужденный, желающий его так сильно, что готов вытерпеть любую пытку. Баки хотел бы его, в самом извращенном смысле, когда желание берет верх над разумом, когда отключаются последние ограничители. Когда стираются грани между «хочу» и «сделаю, ради тебя». Баки сделал бы все для него. Воплотил бы в жизнь каждую изощренную фантазию. Со всей строптивостью и непокорностью, сохраняя гордость в мутнеющем от похоти взгляде. Потому что желал бы его слишком уж сильно, чтобы отказать. Он наконец, отпускает волосы парня, позволяя тому отстраниться. Слышит загнанное дыхание, видит раскрасневшиеся губы и яркий румянец на щеках. А в глазах — безусловную покорность. Стиву хочется назвать его шлюхой, выставить за дверь в эту же секунду. Но вместо этого, от проводит головкой члена по покрасневшим губам, снова вплетает пальцы в волосы и говорит, жестким приказным тоном: — Продолжай. Парень подчиняется без возражений. И даже когда Стив кончает, толкнувшись особенно глубоко ему в горло, он не отстраняется, покорно глотает все до капли. Стив думает о том, как это сделал бы Баки, о том, что подобное зрелище смотрелось бы в разы горячее. Запыхавшийся, возбужденный Барнс, чьи глаза горят похотью и какой-то слишком уж отдаленной толикой гордости, с потеками его спермы на подбородке. Стив ловит расфокусированным взглядом глаза парня, сидящего у его ног. Он улыбается, будто не его Стив пару минут назад буквально грубо трахал в рот, не у него на глазах выступали слезы от недостатка кислорода. Стив прикрывает глаза. Отголоски оргазма все еще проносятся по телу, но он заставляет себя встать с дивана, найти отброшенные в сторону джинсы и спешно надеть их. — Тебе пора, — говорит он, даже не оборачиваясь к парню. — Но… — возражает тот, на что Стив все же подходит к нему, грубо берет за локоть и толкает в выходу, не желая выслушивать ничего из того, что он может сказать. Когда Стив захлопывает дверь, оставаясь в тишине, становится легче. Секс был плохой идеей. Теперь, после того, как он представил Баки в таких деталях, он стал еще более необходим. Стив хочет его, хочет чувствовать его кожу под своими пальцами, ощущать горячие губы на своей коже. Стив хочет Баки. Хочет, как никого другого. Он все еще обнажен по пояс, когда идет в свою комнату, вспоминая, что перед тем, как пойти в бар, купил сигареты, которые Баки постоянно курит. Возвращается в прихожую, находит брошенную на пороге куртку и достает из нее помявшуюся пачку. Возвращаясь в комнату и падая на кровать, он бегло смотрит на снимки, что прикреплены к противоположной стене. Много снимков, слишком прекрасных для того, чтобы их мог видеть кто-то еще. Стив включает ноутбук, открывает проигрыватель, и комнату тут же заполняет самая прекрасная музыка, которую Стив когда-либо слышал. Личные сочинения Баки — найти их в сети оказалось не так уж и сложно. Он все еще немного пьян, снова слишком возбужден образами в своей голове. И совершенно не стыдится того, что набирает на экране телефона сообщение для Баки: «Твои губы были бы намного горячее, чем рот этой потаскухи, что я выставил из дома пять минут назад». Он даже не надеется дождаться ответа. Встает с кровати, открывает настежь окно. Пачка сигарет все еще в руке, и он открывает ее, доставая одну сигарету. Он не курил никогда раньше. Первая затяжка приносит невероятный дискомфорт — кашель душит так сильно, что Стив вспоминает о мучавших его в детстве приступах астмы. Но кашель проходит. Вторая затяжка все еще не приносит никакого удовольствия, но все же не заставляет его легкие выворачиваться наизнанку. Стив не понимает, отчего Баки курит так много. Все последующие затяжки все так же отвратительны для него. Но, вспоминая Барнса, окруженного клубами дыма, уже не думает об этом. Стив включает телефон, жмет на иконку камеры. Отправить Баки фотографию кажется не такой уж и плохой мыслью. Фото выходит слегка замутненным из-за пелены дыма вокруг. Стив все еще с голым торсом. Он хочет, чтобы Баки видел его таким. Хочет, чтобы Баки хотел его так же, как он желает его. «Как ты можешь курить эту мерзость?» Баки все так же не отвечает. Он садится на кровати, смотрит на стену напротив и с приглушенным стоном откидывается назад. Рука сама тянется под пояс джинсов, потому что терпеть возбуждение становится почти невозможным.

***

Баки просыпается от двух следующих друг за другом с интервалом в пару минут оповещений об смс. Он даже не смотрит на имя отправителя — Стив пишет ему слишком часто, Баки привык к этому. Читая первое сообщение, он пару раз моргает, надеясь, что все это сон. Не мог же Стив в здравом уме написать ему такое? Хотя, именно Стив и мог. Баки все еще сонный, не совсем соображающий, что происходит вокруг, а потому, совсем не успевающий за ходом своих мыслей. Что-то внутри заставляет его улыбнуться на это сообщение. Но когда он открывает второе, то становится совсем не до улыбки. Стив, обнаженный, с сигаретой у губ, выглядит чертовски горячо. Татуировка под ключицей, рельефные мышцы и взгляд, будто он прямо сейчас думает о том, как бы разложить его, Баки, на своей кровати и взять все, что ему вздумается. Баки пытается дышать ровно. Пытается привести мысли в порядок, но ему это совершенно не удается. И на краю сознания мелькает мысль о том, что если бы он увидел Стива таким перед собой, он позволил бы ему сделать все, что тот захочет. Баки морщится. Все еще сонный разум не дает выкинуть все это из головы. Он сохраняет фотографию, пытаясь не думать, зачем делает это.