Сонет сквозь объектив

Стив нервничает. Баки чувствует это лишь потому, как он сжимает его ладонь своей, как притягивает ближе к себе, изредка обнимая за плечи. Это казалось забавным и милым, ровно до того момента, пока Стив в очередной раз не сжал его еще не до конца зажившие пальцы слишком сильно. Баки шипит на это, выдергивает руку, наверное слишком резко, потому что уже в следующий момент Стив останавливается посреди улицы, хватая его за плечо, притягивая к себе и с вопросом смотря в глаза. — Тише, собственник, мне же больно, — поясняет Баки, усмехаясь, — Я никуда не денусь. Он подходит ближе и невесомо целует в щеку, снова берет за руку, на этот раз так, чтобы Стив мог сжать его ладонь своей, и ведет за собой. Это первый раз, когда они выбираются куда-то вместе. Хоть это и не свидание, не романтическая прогулка — просто Стиву в свой выходной нужно забрать какие-то бумаги из офиса, чтобы к понедельнику закончить статью. Когда Баки попросил его пойти вместе, он долго сомневался. Но сейчас, глядя на этот детский восторг, эту радость раннему подъему и новому дню, Стив понимает, что все сделал правильно. Ему начинает казаться, что впервые в его жизни все приходит в нормальное русло. С простыми мелочами, завтраками вдвоем, разговорами за кружкой чая вечерами и просмотром глупых фильмов. Он всегда говорит Баки: «Я люблю тебя», — когда возвращается домой с работы, на что тот всегда отвечает многозначительной ухмылкой. Никогда не произносит того же в ответ, но этого и не нужно. Стиву не важно, скажет он это когда-нибудь или нет, ему важно лишь то, что Баки каждый раз встречает его у двери, каждый раз целует так, будто скучал. Стив знает, что он скучал. Впервые в своей жизни Стив счастлив, приходя домой. Впервые в своей жизни Стив счастлив впустить кого-то другого в свое личное пространство. Стив чувствует, что Баки пытается отпустить его руку, когда они входят в фойе, и мягко, ненавязчиво не дает ему сделать этого. Не потому что боится, что тот может уйти. Лишь потому что хочет, чтобы все видели — они вместе, открыто и не скрываясь от любопытных глаз. — Собственник, — усмехается Баки, но руку больше не отпускает, пока они идут к лифту. В кабине они оказываются одни. Яркий люминисцентный свет бьет в глаза, Стив замечает, как Баки на мгновение щурится от этой яркости, и выглядит это чертовски мило. Настолько мило, что хочется прижать его к стене кабины, что он и делает в следующий момент. — Ты что? — Баки пытается его оттолкнуть, не сильно, лишь чтобы показать характер, и Стив усмехается на это — его непокорный мальчик все еще продолжает его дразнить, — нас же могут увидеть. — Пусть видят, — он целует уже приоткрытые для поцелуя губы, жадно и грубо, как в последний раз, Баки болезненно стонет, когда он прикусывает его нижнюю губу до крови, но притягивает еще ближе, опускает ладони Стиву на бедра, чтобы тот чувствовал, насколько сильно ему хочется продлить этот момент. — Не здесь, — шепчет Стив отстраняясь, — это уж точно видеть никому не нужно. — А я думал, что тебе плевать, — Баки притягивает его за волосы, оттягивает пряди настолько сильно, что Стив шипит от боли, откидывает голову назад и позволяет ему целовать свою шею, пока лифт не тормозит на нужном им этаже. — Продолжим у меня в кабинете, — он говорит жестко, почти приказывая, и Баки неохотно отпускает его и, всем видом показывая свое разочарование, первым выходит из кабины. Сегодня в здании не многолюдно. Лишь изредка им попадаются едва ли знакомые лица, на которые Стив пытается не обращать внимание. — Не будь таким надменным, — тихо упрекает его Баки, когда они уже подходят к двери кабинета, — даже мне неловко от того, какими взглядами они тебя провожают, когда ты проходишь мимо, не поздоровавшись. Стив открывает перед ним дверь и с преувеличенной галантностью пропускает вперед. Баки обводит взглядом просторное помещение и едва слышно присвистывает. Здесь он впервые, и оказывается очень впечатлен этой минималистичной роскошью. За его спиной щелкает замок двери. — Они и без того меня ненавидят, — Баки чувствует, как ладони Стива ложатся ему на бедра, а губы приникают к шее. — Может, они были бы другого мнения, не веди ты себя как последняя сволочь. — Так значит, я сволочь? — Стив разворачивает его к себе, и видит, что на этот вопрос тот лишь едва заметно приподнимает бровь и хмурится, — эй, что такое? Все ведь… Нормально? Баки кивает, но, когда Стив пытается его поцеловать, отворачивается, и лишь крепко обнимает за шею. — Я хотел уйти тогда, — говорит он тихо, и Стив чувствует, плечи под его руками начинают едва ощутимо подрагивать, — В тот вечер, помнишь? Полчаса просидел на том чертовом подоконнике, но так и не смог, хотя была возможность. Ты бы не успел ничего сделать. — Я знаю, — Стив отстраняет его от себя, смотрит в глаза, в которых ищет доверие, но сейчас находит только грусть, оседающую где-то в глубинах разума. — Ты не понимаешь! Баки вырывается из его рук, отходит к панорамному окну, и стоя спиной к нему, уже спокойнее продолжает: — Это все было игрой. Я видел, как ты нуждаешься в ком-то, кто будет рядом. Видел, как ты нуждаешься во мне. И это был мой шанс вырваться. Все, что я делал изначально было только для того, чтобы уйти. — Тогда почему ты остался? Баки чувствует, хоть и не видит ничего, кроме города, раскинувшегося уродливыми бетонными высотками за окном, что Стив подходит ближе. Сейчас он не ощущает паники, хоть и вспоминает, как раньше она подступала к горлу каждый раз, когда этот человек подходил достаточно близко, и пытается осознать в своей памяти тот момент, когда она отошла на второй план. Но не может вспомнить. — Потому что только с тобой чувствовал, что я на своем месте. Блять… — он опирается рукой о стекло, не заботясь о том, что на нем останутся следы от пальцев, — Потому что считал, что это неправильно так играть на твоих чувствах. Пытался доказать самому себе и тебе, что ты не спятивший псих, показать, что можно доверять кому-то. А в итоге… Мы оба парочка ненормальных. Потому что теперь уже я не могу тебя отпустить. — Почему? — Не надо, Стив, я не хочу говорить этого. Баки ощущает его ладони на своей спине, чувствует, как они задирают вверх его рубашку, оглаживают поясницу. Задыхается от своего безумия и потребности находиться рядом с этим человеком. — Скажи мне, почему? Под руками, опирающимися на стекло город шумит. Никому нет до них двоих дела, но для Баки невыносимо думать, что он скажет эти слова, когда находится как на ладони перед всем миром. Ему невыносимо думать о том, что он вообще скажет это человеку, который… — Это неправильно. Я не должен этого чувствовать. Не к тебе. Стив расстегивает на нем рубашку, и Баки нетерпеливо скидывает ее с плеч. Все это неправильно. Город за окном гудит, и Баки готов открыться перед этой серой чередой высоток, готов отдать свое тело, все, без остатка в распоряжение Стива, и пусть все смотрят, пусть видят, но не может заставить себя сказать такую простую фразу. — Но ты чувствуешь? — Да… — Баки стонет, когда рука Стива скользит за пояс его джинсов, некрепко сжимая, недостаточно для того, чтобы стало хорошо, недостаточно для того, чтобы почувствовать такую нужную сейчас страсть. — Тогда скажи мне, — Стив шепчет на ухо, касаясь губами мочки, вбирая ее в рот, обводя языком, — скажи, и я сделаю все, что ты попросишь. Баки прижимается лбом к прохладному стеклу. Пытается привести мысли в порядок, выходит скверно. Потому что рука Стива двигается на его члене слишком медленно, потому что его губы скользят по шее и плечам, сводя с ума. Потому что-то, что он должен сказать — правда. Он заставляет его остановиться, крепко перехватывая запястье. Стив подчиняется, позволяет ему повернуться к себе лицом. Позволяет целовать себя, жестко и требовательно, так и не дождавшись ответа. — Все, что я захочу? — Баки дышит ему в губы, оттягивает пряди волос на затылке почти до боли. Стив кивает, смотрит в глаза напротив и тонет в их неудержимой энергии, в музыке, которая, кажется, потоками исходит от этого человека, от совершенной, невозможной красоты. — Я люблю тебя, — Баки шепчет, касаясь губами его губ, смотрит прямо в глаза, и замолкает. Тянет Стива за волосы, так, что тому приходится откинуть голову назад, оставляет метки на шее, втягивая губами кожу, прикусывая до боли, упиваясь стонами. Маленькая иллюзия контроля над ситуацией, в которой этого самого контроля не осталось вовсе. Тянет волосы вниз сильнее, и шепчет на ухо, так жестко и властно, что у Стива подкашиваются ноги от этого тона, безумно сексуального и такого повелительного: — На колени.

***

Когда в дверь начинают стучать, Стив и не думает открывать. Баки сидит в его кресле в расстегнутой рубашке, курит, проигнорировав его замечание о том, что табачный дым не вписывается в его рабочую атмосферу. Сам он неотрывно наблюдает за ним, сидя на небольшом диванчике у стены. Ему совершенно не хочется отводить взгляда от подобной красоты, и тем более совсем не хочется вставать, чтобы открыть дверь. — Роджерс, я видела, как ты со своим парнем входил в эту дверь, как что не притворяйся, что не слышишь меня! — голос Наташи доносится будто из другого измерения. Стиву плевать. Он уже начинает думать, что потом, часа через полтора, когда приятная истома покинет тело, и он будет в состоянии здраво мыслить, он зайдет к ней и извинится. Но Баки сам встает и идет к двери, не обращая внимания на его протестующие взмахи руками. Баки застегивает пуговицы на рубашке, пока пересекает кабинет, оставляет незастегнутой лишь одну — отчего видно яркий засос на ключице. — Не надо! — Стив шепчет как можно тише, чтобы его голос не был слышен за дверью, — Она сейчас уйдет. — Судя по тому, что ты о ней говорил, она не уйдет, — Баки напротив, говорит в полный голос, и усмехается, видя обреченность на лице Стива, — так что почему бы не впустить ее? Давно хотел с ней познакомиться. На последних словах он открывает дверь, улыбается Наташе как можно приветливее. — Привет, проходи, — говорит он, — этот зануда не хотел тебя впускать. Нат оглядывает его, на мгновение задерживает взгляд на ключице, и Стив усмехается от того, как она пытается скрыть пошлую ухмылку. — Привет, — наконец говорит она и проходит в кабинет, — Баки, правильно? Стив рассказывал о тебе. — И много рассказывал? — Не особо. Так что… — она переводит взгляд на Стива, сидящего на диване, — Нам еще будет, что обсудить, мальчики. Но, судя по вашему виду, не сейчас. — Нат, сделай одолжение, уйди, — Стив прикрывает глаза, откидываясь на спинку дивана, — и позже я отвечу на все твои вопросы. — Роджерс, ну ты и мудак! — возмущается Баки, и обращается к Наташе с максимумом вежливости в голосе, — Простите его, он невыносим. Наташа смеется, Баки в этот момент чувствует себя глупым подростком, сморозившим что-то совершенно идиотское перед красивой девушкой. — Не переживай, ему, чтобы меня обидеть, нужно очень сильно постараться. Мы столькое пережили вместе, что уж к его бестактности я привыкла. Какие планы на завтрашний вечер, мальчики? — Тебе рассказать в подробностях? — ухмыляется Стив. — Нет уж, спасибо, — морщится Наташа, переводит теплый взгляд на Баки и говорит, — Завтра в семь вечера у меня, ты не против? — Баки отрицательно качает головой и Нат довольно улыбается, — Значит, договорились. Приятно было познакомиться, Баки. Она произносит его имя, будто мысленно оценивает, но, судя по улыбке на ее губах, остается довольной. — До завтра. Как только она выходит за дверь, Баки переводит удивленный взгляд на Стива. — Что-то не так? — спрашивает тот. — Нет, все хорошо, но… Ты с ней совсем другой. Более открытый. Я и представить не мог, что ты можешь быть настолько разным. — Буду таким, каким ты пожелаешь, — губы Стива растягиваются в пошлой улыбке, — иди ко мне. Баки подходит ближе, садится на его колени, коротко целует в губы. — Ты понимаешь, что только что согласился почти на знакомство с родителями? — спрашивает Стив, переходя поцелуями на шею. — После того, что было между нами, ты не только обязан меня с родителями познакомить, но и предложение сделать, — смеется Баки, — так что я не против.

***

Из офиса они уходят в самый разгар дня. Баки предлагает зайти в ближайшую кофейню, кажется, возвращаться домой он не планирует так скоро, и Стив соглашается. Они все так же идут, держась за руки, и отчего-то это не кажется смущающим. Ни для одного из них. Напротив, сейчас — будто все на своих местах, будто прямые из жизней все время стремились в определенную точку, чтобы пересечься сплетением их рук в данном моменте мироздания. Баки щурится от яркого солнца, говорит о том, что был рад познакомиться с Нат, и это так по-домашнему мило, так уютно, что Стив останавливает его и целует прямо посреди тротуара, не замечая оглядывающихся прохожих. — С чего бы это? — спрашивает Баки, отстранившись, довольно улыбаясь. — Просто, — улыбается Стив в ответ и еще раз целует Баки в щеку, — мы сейчас так похожи на обычную влюбленную парочку. И парочки вроде как так делают, правда? Баки тихо смеется, обнимает Стива за талию и говорит, перед тем, как снова поцеловать: — Да, Роджерс, вроде как делают. Они стоят на тротуаре, не обращая внимания на прохожих, которым преграждают путь, не обращая внимания на то, что небо затягивается тучами и на землю начинают падать первые капли дождя, постепенно переходящего в ливень. — Кажется, до кофейни мы не доберемся, — Баки смеется, с его волос капает дождевая вода, но он пытается стереть капли с лица Стива. — Тогда, поехали домой. Все равно, твой кофе я люблю больше.