мы всегда любили друг друга.

       Вону просыпается от непонятного теплого покалывания в районе груди, он хмурится, выдыхая весь кислород из легких вместе со стоном и только после осознание медленно рушится на него. Он открывает глаза, ловя взгляд Мингю, и пугается, чуть ли не пихая того ногами в грудь, но вовремя одергивает себя, вспоминая все произошедшее за ночь. К рассвету он едва ли мог соображать, сон давил на него усталостью и болью в теле, так что он помнит все отрывками. Моментами где Мингю усаживает его на сиденье своей машины, затем несет на спине до своей квартиры, затем приятная глазам темнота и мягкая постель. — Гю? — Вону хрипит заспанно, разливая тепло в груди Кима сокращением имени и всем своим видом сонного котенка. — Что ты делаешь? — Бужу тебя, — отвечает Мингю, целуя в ключицы.        Глаза слипаются, потому что вокруг тепло, а еще Мингю дарит ласку, словно нарочно, как будто это все какой-то хороший сон, о котором Вону мечтал уже длительное время. Он прикрывает глаза, зарываясь пальцами в волосы Мингю. — Не буди, — просит тихо Вону. — Это лучший сон, который у меня когда-либо был.        Бегать от реальности — не лучшая идея, но Вону не находит чего-то лучше. Ему не хочется думать о Сынчоле, не хочется выбираться из теплой постели и снова делать себя холодным и непробиваемым.        Вону тянет Мингю к себе, выдыхая в его приоткрытые губы, и сходит с ума от того, как мягко и медленно Мингю соединяет их губы. Ничего не идет также быстро, как и ночью, все двигается секундами, которые словно делятся на длинные часы, каждое прикосновение, каждый сорванный выдох и рваный вдох, ощущается так отчетливо и ритмично. Вону скатывается где-то на краю сознания, ему приятно и тепло, губы у Мингю нежные и чуть-чуть сухие, но целовать его вот так — медленно и с чувством, кажется самым правильным в жизни решением. — Пожалуйста, не прекращай этот сон, — шепчет Чон на выдохе, дрожащими пальцами касаясь щек Мингю. — Я отдам все, что у меня есть и еще будет, лишь бы остаться в этом мгновении с тобой. — Малыш, — Мингю выдыхает, целуя в кончик носа. — Хочешь пропустить день в университете?        Он хочет пропустить не только день, он хотел пропустить всю свою жизнь, лишь бы вот так вот ощущать себя любимым человеком, которого сам он любит непосильно, но он лишь кивает в ответ на вопрос, приподнимая голову с подушки, чтобы коснуться желанных губ.        Вону не ожидал, что в Мингю к нему будет так много любви, но получая ее, все кажется просто слишком хорошим сном. — Что мы собираемся делать? — Мингю спрашивает, ведя носом по вытянутой шее парня и целуя красную еще с ночи кожу, невесомо и почти незаметно. — М? — Вону хмурится, натягивая одеяло выше, укрывая плечи Мингю. — С Сынчолем, — отвечает Ким, поднимая голову и ловя взгляд Вону. — Ты же знаешь, все так просто не останется.        Вону вообще сомневается, что у чего-то, что происходит в этой комнате и в них самих есть будущее. Это все просто очередная игра, не больше, он знает это, но все равно ведется, как ребенок, и не жалеет. Если ему придется разбиться о Мингю, то это ничего. В конце концов, он уже счастлив, что получил от Кима столько тепла, когда рассчитывал совсем на другое.        День проходит незаметно и медленно, почти в тишине, которая порой разбивалась из-за тихих разговор ни о чем и бесцветного смеха, на кончике языка и с болью. К ночи сказка начинает рушится, потому что Вону включает свой телефон всего на пару минут, и выключает его почти сразу же, видя сообщения от Сынчоля и его же звонки. — Я должен идти, — говорит Вону с застывшими в глазах слезами, и в противовес к своим словам сжимает футболку Мингю в ладонях с силой. — Мы можем остаться здесь еще на один день, — шепчет Мингю в губы, в следующую секунду ловя сорванное дыхание своими. — Мы можем остаться здесь навсегда. — Ты с ума сошел, — Вону мягко ведет пальцем по щеке Кима, зарываясь после в его мягкие волосы, и прижимается ближе, жалея, что уже поменял майку парня на свою. — Ты свел меня с ума, — отвечает Мингю, улыбаясь и сверкая глазами, обхватывая тело Чона руками и не позволяя отстраниться.        Вону пытается очнуться, сделать все правильно, отговорить себя, чтобы потом не было так мучительно, ведь Мингю к нему — лишь мимолетные эмоции, не больше. Чувства Мингю к Вону это как прыгать с высокой скалы в мелководье, заранее зная риски. Но Мингю все равно упрямо, не слушаясь, с головой в эти неизведанные чувства. Вону не хочет разбивать его на части, как себя когда-то, и как Сунен когда-то о кого-то неизвестного.        Он легко выскальзывает из крепких объятий, хватая свой телефон, и на прощание лишь машет рукой, выдыхая: «ничего не было» и скрываясь за дверью. Он пытается держать себя в руках, когда идет по улицам, шаги перерастают в бег, а после он уже находит себя у квартиры Сунена, стучащим в закрытую дверь оглушающе громко. Тошнота подступает к горлу, и Сунену приходится тащить его на себе до ванной, а после приводить в чувства. Вону впервые в своей жизни тошнит от собственных поступков. Он ненавидит свою слабость. — Где ты был? — Спрашивает Квон, как только Вону в более менее сознательном состоянии лежит на кровати, пытаясь прекратить трястись, его одежда вся мокрая и холодная от того, что Сунен обливал его ледяной водой. — У Мингю, — шуршит кислым шепотом Чон, и Сунен глотает свои последующие вопросы. — Тебе нужно переодеться, — говорит Квон и его слова звучат резко, словно ему противно от одного только осознания, что могло быть между Мингю и Вону, и от части так оно и есть. — Я с тобой нянькаться не собираюсь, сам знаешь где одежда, — бросает он, покидая комнату.        Вону дрожащими пальцами стягивает с себя мокрую футболку, но не может найти в себе силы, чтобы встать и дойти до шкафа с одеждой, поэтому он стаскивает с себя и штаны, кутаясь в мягкое одеяло с головой и засыпая почти мгновенно.