До сих пор влюблён

      Лухан проснулся посреди ночи. До подъёма было ещё шесть часов, но спать не хотелось совсем. Он медленно поднялся с постели, пытаясь вспомнить как оказался в ней. «Наверно, Чанёль перенёс…» Подошёл к окну и распахнул ставни. Ветер ворвался в комнату и наполнил её свежестью и запахом дождя. Лухан любил дождь: он мог скрыть слёзы. Прошлое бьёт с чудовищной силой по сердцу, заставляя сгибаться пополам. Родителей давно нет, он тоскует по ним. Чанёль давно погряз во лжи Лухана, что он счастлив, а Сехун… то семечко проросло и дало жизнь прекрасному чувству, которое надо скрывать ещё усерднее, чем тогда. Шумный вздох. Лу закрыл окно, вышел из комнаты и пошёл вниз, в гостиную. Сердце забилось чаще, только он заметил Се, спящего на диване. — Глупыш. Почему ты спишь здесь? — шёпотом произнёс Лухан, подходя к нему. Он присел на корточки. Его лицо оказалось перед лицом Сехуна. Рука невольно потянулась к волосам. «Какие мягкие… А похожи на иглы ёжика».       Олень улыбнулся, продолжая водить рукой по волосам Се, затем спускаясь к его щекам. Большим пальцем провёл по острой скуле, наблюдая как дрожат длинные ресницы, указательным — по губам, заставляя их приоткрыться. Лухан сглотнул и приблизился ближе. Он аккуратно, совсем невесомо коснулся губ спящего, ощущая их сладость, и тут же отстранился, будто обжёгся. Он быстро поднялся и убежал в свою комнату, чтобы не поддаться соблазну.

***

      Будильник зверски запищал, оповещая о наступившем утре. Чанёль, еле разлепив глаза, поднялся с кровати, ногой не забыв скинуть надоевший будильник, придуманный точно демоном. До его носа донёсся приятный аромат завтрака. «Се хозяйничает» — объяснил сам себе Пак и, одевшись в домашние шорты и майку, направился прямиком на кухню.       Время было половина седьмого утра.Сехун виртуозно–грациозно перемещался по кухне, одной рукой переворачивая оладушки, а другой раскладывая омлет по тарелкам. Чанёль охреневал всё сильнее с каждым днём. Его окружают одни таланты, один он такая какашка, по его мнению. Он обратил внимание на фото в рамке, стоящее на столе. На этом фото он, Лухан и Сехун. Все улыбаются. Но это фото сделано на следующий день, после того, как Чан сломал жизнь своему брату и лучшему другу одновременно. Прошел год, а осадок и вина поедают изнутри. Если бы он тогда поддержал брата, было бы всё хорошо. Однако он этого не сделал, и при всём желании исправить ошибки ему это не удастся. «Чанёль, ты конченый кретин…» — подумал Пак и поздоровался с Се. — Доброе утро, Чанни! — ответил Сехун, не поворачиваясь к нему. — Как спалось? Ты сильно голодный? — Ты же знаешь, как я сплю, нет, я пока не хочу есть… — Ага, на животе в позе звезды и с кучкой из одеяла на жопе! — засмеялся Се, вспомнив ту картину. — Ой, а как спишь ты, знаешь? Поперёк кровати: башка лежит на полу, а одеяло вообще неизвестно где валяется! А ещё ты храпишь так, что оглохнуть хочется! — Да? А ты светишь своим задом так, что хочется ослепнуть! — Се выключил газ и повернулся к Паку, скрестив руки на груди. — Что?! Да на мой зад любуются, потому что он такой упругий, не то что твои обвисшие булки! — Да ты охренел совсем? Где ты видел, что они обвисшие? И вообще, посмотри на свой живот! От пресса, что был месяц назад, и следа не осталось! — В ванной видел! Ты же, блять, такая королева, что тебе лень запереться! А пресс у меня на месте! На, посмотри! –Чанни поднял майку и показал миру свой прессачок. — Ты тогда сказал, что поздно вернёшься, поэтому я и не запирался! Оу… он и правда на месте… Ну, неважно! Я сказал, что у тебя его нет, значит нет!       Наблюдавший за перепалкой Лухан, который проснулся от шума, после последних слов Сехуна не удержался и заржал как тюлень. Парни повернулись в его сторону, а Лу уже катался по полу, держась за живот. Сехун покраснел и кинул полотенце в морду Чанёля, тот же схватил одну подушку с дивана и запульнул её в Сехуна, а другую — в оленя, ибо нефиг ржать! Се успел пригнуться и заверещал. — Что? О, да ладно? Опять подушка? Фантазии вообще никакой! — Ах ты сволочь, Чанни! Молись, ибо тебе пришёл пипец! — с этими словами Лухан и Сехун накинулись на Чана и начали щекотать его. — Ааааааааа! Умоляю, прекратите! Я сейчас умру! Хахахахах! Ааааа, только не пятки! Ааа! Сехун, я тебя убью! Сволочь! — Ты хотел сказать «Люблю», верно? — дьявольская усмешка и новая порция щекотки.       Их утро ещё никогда не было таким весёлым. Лухан смеялся, обнажая белоснежные зубы, Чанёль не просто смеялся, а ржал с таким лицом, что, казалось, ему плохо, а Сехун прикрывал рот ладонью, хихикая и поглядывая на Лу, который по утрам такой милый и беззащитный. — Фух… Вот это мы поржали. Ладно, пошли завтракать. Спасибо за заботу, Сехунни! — улыбнулся олень и присел за стол. Остальные сделали также. — Не за что, Лухан, — омлет встал поперёк горла у Лу и тот закашлялся. Его имя звучало так красиво… Чанёль поспешил похлопать по спине брата и удивиться такой реакции. — Постой… А как ты догадался, что это я приготовил? — Фартук, Сехун. Фартук.       Дальше завтрак прошёл без происшествий. Болтали о всякой чепухе, смеялись и говорили о планах на сегодня. — Мне нужно будет зайти в библиотеку… — чуть слышно сказал Пак и опустил глаза. Тут уже удивились Се с Лу и переглянулись. — Но зачем? — интерес взял верх над братом. — Эм, я там книгу присмотрел… — Да? А может ты идёшь туда за неким Бэкхёном? — съязвил Сехун. — Бэкхён? Ты сказал Бэкхён? — глазки Лухана расширились. — Да, а что такое? — Лу посмотрел на Чана, но тот лишь вопросительно посмотрел в ответ. — Нет, ничего, — «Неужели это тот самый Бэкхён?» — пронеслось в голове. — Кстати, я сегодня буду поздно, так что ложитесь спать без меня, хорошо? — он глянул на конвертик, что передал ему Исин, и парни всё поняли. Сехун сжал вилку и уставился на оладьи, будто они интереснее всего на свете. Чан кивнул, и завтрак подошёл к концу.

***

      Дорога до университета заняла у ребят меньше пятнадцати минут. Они шли, и каждый думал о своём. — Привет, мальчики, — встретившая их Хори показалась им расстроенной. — Привет. Хори, всё хорошо? — Чан спросил обеспокоенно. — Да, просто… Кёнсу и письмо от Ласточки… — она погрустнела ещё больше, так как переживала за До. — Я понял. Он снова распереживался из–за чужих проблем? — Чанёль, Ласточка не чужая. — Да он даже не знает, кто это! О каких чувствах может идти речь? — в стороне кашлянул Сехун. — И это сказал тот, кто уже десять лет убивается из–за любви к воспоминаниям. — Да я хотя бы люблю человека, а не клочок бумаги с буквами! — крикнул Пак, за что получил разгневанный взгляд от О. — Чанёль, хватит. Кёнсу наш друг и ты должен поддержать его, а не вставлять комментарии, — Хори чуть не плакала. Чан извинился. Она права. Он их друг и надо поддержать его.       Как и ожидалось, Кёнсу ходил весь задумчивый и даже не пытался придушить Пака с Сехуном. Это было сигналом тревоги для них. Как ни странно, но Чонин также был поникший. Обычно они с Кёнсу не расстаются: Кай достаёт До, а тот фигарит его по всем доступным местам, а тут каждый по отдельности. — Что было в том письме? — на перемене троица из Чана, Се и Хори собралась. — Я не знаю. Он сказал мне только причину своего вида и всё. Может расспросить побольше? — Нет, не надо. Если он захочет, сам расскажет. А сейчас не будем лезть, но если он не придёт в норму, будем предпринимать меры, — иногда Сехун был очень мудрым и говорил правильные вещи. Закончив на этом, они разошлись.       Лекции тянулись как самая густая сметана в мире (Не спрашивайте, почему сметана, самой интересно).Чанёль постоянно посматривал на часы, отсчитывая каждую секунду до звонка, ему хотелось поскорее встретиться с Бэком. Почему такой интерес, он не знал, но ему очень хотелось узнать. Сехун же старался забыться в учёбе, но в голову лез Лухан со своей девушкой в обнимку. Хори ходила за До с надеждой на откровенный разговор, но всё шло прахом. Чонин смотрел то в окно, то на Кёнсу. На перемене подходя к нему он хотел было что-то сказать, но лишь сжимал кулаки и уходил прочь. Слова застревали в горле. Что происходило с этими двумя, никто не понимал. Профессор Чжан также был не в лучшем настроении. Чанёль знал причину и лишь коротко говорил ему: «Он вернётся» — а тот фальшиво улыбался и говорил, что он в норме.       После занятий Чан с Сехуном направились домой, не забыв попрощаться с друзьями. — Что же было такого в письме, что даже Кёнсу распереживался? — Чанёль всё не унимался. — Не знаю… И кто эта Ласточка, не знаю. И я тоже не понимаю чувств к этому человеку, онт же никогда не виделись, даже голоса не слышали, но, думаю, он тоже это осознаёт. Если так подумать, то Кёнсу влюбился, потому что его поддержали в трудную минуту? — режим «Сехун–философ» включён. — Нет, та поддержка дала лишь толчок для общения. Любовь пришла позже. Интересно, он когда–нибудь встретит её, Ласточку?       Сехун развёл руками. Он понятия не имел. Всё так сложно и запутано. Чанёль также был в раздумьях. Но тут показалась библиотека. — Ты пойдёшь туда? — спросил О, обходя Чана сбоку. — Ага, ты возвращайся без меня. — Ладно. Будь осторожен, хорошо? — Се похлопал друга по плечу и, не дожидаясь ответа, ушёл. Чанёль вошёл в здание. — Девушка, здравствуйте, — тихо сказал он. — О, здравствуй, Чанёль. И сегодня за книгами пришёл? — Нет. Эм… А откуда вы знаете моё имя? — Так ты же вчера приходил с молодым человеком. Сехун, да? Он к тебе обращался по имени Чанёль. Я тебя запомнила. — Будем откровенны, вы запомнили меня по ушам? — Ну, если честно… Да, — улыбнулась девушка и поправила очки. — Не удивлён. Скажите, пожалуйста, а Бэкхён сегодня здесь? — Пак сам удивился своему вопросу. — Да, ходит где–то тут. Мне позвать его? — Нет–нет! Не надо. А какой у него график работы? — девушка прищурила глаза с ехидством. — А с какой целью интересуешься? — Ну это… — Это ты?.. — где–то рядом послышался голос Бэкхёна.       Чанёль повернулся и увидел… гору книг с ногами?.. Он тут же сорвался с места и помог Бэку, забрав у него большую часть книг. — Спасибо большое. Опять ты мне помог, — мягкая улыбка была подарена Чану, тот засветился от счастья. — Не стоит благодарности. — Мальчики, поставьте их вон туда. Ага, спасибо. Бэкхён, можешь отдохнуть.       Бэк довольно кивнул и обратился к Чанёлю. — А что ты тут делаешь? За книгами? — Да, мне нужно что–нибудь по учёбе. Я неделю не ходил в универ, так что мне бы нагнать всё, иначе меня оттуда выбросят, — с виноватой улыбкой посмотрел на Бёна Пак. — Так ты же мне сказал, что… — начала было девушка, но тут же смолкла, въехав в ситуацию. Девушки до чёртиков проницательные. — Вот как? Тогда пойдём в учебный сектор. Иди за мной, — Бэкхён зашагал вглубь зала, Чанёль поплелся за ним следом. — А почему ты не ходил в университет? — Я приболел слегка, — не сводя глаз с ног Бэка, ответил он. — Понятно. Сейчас ты себя хорошо чувствуешь? — Да. Спасибо.       Повисла тишина. Они продолжали идти мимо стеллажей. Первым тишину нарушил Бэкхён. — Так… По каким предметам тебе нужны пособия? — По всем. — Что? Всё настолько плохо? — Не представляешь, насколько. — М–да. Не повезло тебе. Может… я мог бы позаниматься с тобой? Что скажешь?       Челюсть Чана отправилась в полёт, после услышанного. Сейчас он сильнее всего хотел быть рядом с ним подольше. — Ну, если ты не против. — Хорошо. Будешь приходить сюда после занятий, договорились? А сейчас мы можем поразбирать какой–нибудь предмет.       Чанёль радостно закивал и они, взяв учебники, сели за стол. Обучение началось. Бэкхён водил своим пальчиком в книге, указывая на места, на которые надо заострить внимание, но Пак заострял внимание только на этом, точно женском, пальчике, плавно переходя по тонким рукам и останавливаясь на красивой шее, подмечая маленький кадык, слегка подрагивающий, когда Бэк говорил. Его голос зачаровывал Чана, поэтому он, подперев голову рукой, просто решил пялиться на Бёна. — Эй! Ты меня слушаешь? — шикнул Бэкхён и толкнул того в бок. — Д–да! Конечно, я слушаю тебя! Продолжай! — Горе–ученик. — Я знаю, — с улыбкой сказал Пак. Бэк лишь пожал плечами. Он объяснял очень понятно, приводя в примеры бытовые ситуации, что забавляло. Обоих расслабило присутствие друг друга и они уже совсем свободно разговаривали, иногда смеясь из–за ошибок Чана в задании. Так за учёбой прошло три часа. — Ребята, простите, что отвлекаю, но вы не устали? Три часа уже сидите здесь. Бэкки, у Чанёля голова взорвётся, — девушка–библиотекарь засмеялась, ставя перед ними две чашки кофе и вазу с печеньем. — Вот, перекусите. — Нуна, спасибо, — Бэкхён взял чашку и отпил немного напитка. Девушка поспешила уйти. — Неужели три часа прошло?! — в ужасе посмотрел на часы Пак. — Как время быстро пролетело… — Тебе уже надо уходить? — расстроенно спросил Бён. — Нет, просто удивился.       Раздался звонок телефона Чанёля. Звонил Сехун. «Мне капец…» — Чанёль! Где тебя черти носят?! Лухан мне весь мозг проел из–за тебя! До тебя невозможно дозвониться! Даже я с десятой попытки смог это сделать! Ты домой собираешься или будешь спать в библиотеке?! — из трубки доносилось возмущение помноженное на беспокойство. — Прости. Не уследил за временем. Я скоро приду. — Мне приехать за тобой? — сменил гнев на милость. — Не надо. Я сам на своих двоих.  Как скажешь, идиот. Не пугай больше Лухана, а то я сдохну от вибраций МОЕГО телефона! Как будто я твоя нянька! Ладно. Пока.       Звонок закончился. И Чан облегчённо вздохнул. Бэкхён удивлённо смотрел на него. — Бэкхён… — нуна вернулась с телефоном в руках. — Твоя мама звонила… Сказала, что у вас сегодня будет гость. — Ага, это значит, что я должен сегодня потеряться где–нибудь! Как же достало! — Бэк сжал книгу и заскрипел зубами. — Ты можешь переночевать у меня. — Нет, нуна! Я уже столько раз пользовался твоей добротой. Не могу больше. Мне стыдно! Из–за моей матери, тебе приходится терпеть меня! — Бэкки, во–первых, это глупости, а во–вторых, тут Чанёль.       Бэкхён уставился на Пака и извинился перед ним. — Всё нормально. Я не знаю, в чём именно проблема, но я могу тебе предложить переночевать у меня. Раз такое дело… Я пойму, если ты откажешься. Но всё же… — Ты серьёзно? Я правда могу остаться у тебя? — Бэк слегка опешил от такого предложения. — Конечно. Я не против. — Спасибо тебе огромное, — Бэкки осторожно обнял Чана, а тот уже забыл как дышать. — Тогда давай поедем. Я сейчас позвоню своему другу, он нас заберёт, — Пак набрал Се. — Сехун. Лухан давно ушёл? — Да, я когда пришёл с универа, его уже не было. А что? — Ничего. Я буду не один. Забери нас возле библиотеки. — Не один? Что ж. Ладно. Я сейчас буду. — Пошли на улицу, Бэкхён. Он скоро подъедет, — Чанёль начал собирать книги. Через минуту они уже стояли снаружи. Долго ждать не пришлось. Черный Порш остановился перед ними и из него вышел Сехун. — Бэкхён, познакомься, это Сехун. Сехун, это Бэкхён, — быстро представил друг другу друзей и открыл дверь машины для Бэка. Ребята поклонились и сели в автомобиль. Глаза Бэкхёна до сих пор были на лбу от дороговизны и роскоши и от того, как звучало его имя в исполнении Пака. «Боже, а какой тогда у него дом?!» Автомобиль тронулся с места. — Сначала заедем в магазин, — Сехун плавно вёл машину. Казалось, что она летит по воздуху. — Зачем? — поинтересовался Чан и глянул на Бэка, сидящего на заднем сиденье. — Да за тем, что у нас закончились моющие средства! Я столько хлорки вбухал в твой срачельник! Ужас просто! — закатил глаза. — А ещё надо продукты купить. В холодильнике мышь повесилась из–за твоей чёрной дыры в желудке! — претензии так и лились рекой, а Чанёль только краснел от стыда. Бэкхён захихикал. — Бедный Сехун. Он у тебя и водитель, и повар, и уборщик, — обратился к Паку Бён. — Во–во! Бэкхён, ты абсолютно прав! Я как его женушка! — Ты лучше за дорогой смотри, бедняжка! Кстати, ты заметил, что тебя повысили в должностях? — Чан пытался сдержать смех. — В каком смысле? — Ну раньше ты был просто машинотолкатель, просто кухарка и просто половылизыватель, а теперь ты ВОДИТЕЛЬ, ПОВАР И УБОРЩИК, Сехун! — тут Чанёль с Бэкхёном заржали в голос. Сехун надул губки. — Я сейчас выкину тебя из машины! Заодно проверю, как быстро ты бегаешь! — злобно прошипел Се и толкнул Пака в плечо. — Хахаха! Да ладно тебе, я же пошутил. — Шуточки у тебя плоские. — Ну они не площе груди Сяо! — ребята засмеялись, а Бэкхён молча смотрел в окно, ловя взглядом переливающиеся огни ночного города. Впервые он чувствовал спокойствие.       Сехун припарковался возле маленького магазинчика. Выходя из машины, он подмигнул Бэкхёну и ушёл. Чанёль от этого начал закипать. «Да что со мной творится?!» — Спасибо ещё раз за то, что позвал к себе. Я завтра же утром уйду, — Бён заламывал пальцы. — Не благодари, Бэкки… — щёки запылали, а сердце забилось в бешеном ритме. Бэкхён потерялся. — Я могу так звать тебя? — Пак улыбнулся, когда получил положительный кивок. — А Сехун не будет против, что я переночую у вас? А твои родители? — Се не против, а родителей моих уже давно нет в живых. Из родни у меня только брат Лухан, и то… мы не родные братья, — Чанёль посмотрел в окно. — Извини. Я не знал. А для моей мамы я не существую, она печётся только о себе, поэтому папа и ушёл от нас. Я вообще иногда думаю, что лучше бы я не рождался. — Не говори так. Ты родился, чтобы сделать кого–то счастливым. Так что… — Пак аккуратно взял Бэка за руку. — Помни, ты для кого–то смысл жизни.       Бэкхён зачарованно смотрел на ушастую башню и расплылся в милой улыбке, чувствуя как по телу растекается тепло от прикосновений.

***

      Тем временем Сехун зашёл в магазин, приветствуя хозяина. — Сехун! Как давно ты к нам не заходил! Мы уже успели соскучиться! — парень с приподнятыми уголками губ и игривыми глазами выскочил из–за стойки и обнял Се, который тут же положил свой подбородок на шевелюру из каштановых прямых волос. Ну, а что? Удобно. — Я тоже рад тебя видеть, Чен! Как ваши дела? Как Сюмин? Кстати, где это он? Обычно он околачивается возле тебя, — оторвавшись от Чена спросил Сехун. — Хаха! Вообще-то, он всегда возле меня. Дела хорошо. А Сюмин… СЮМИИИИН! СЕХУН ПРИЕХАААЛ! — почему–то в этот момент Се ужасно пожалел, что не взял беруши, а ведь он знал, куда едет. У Ким Чондэ, для друзей просто Чен, невероятно красивый и нереально громкий голос. Однажды он хотел поздороваться с Луханом, так тот чуть в штаны кирпичей не наложил от страха и неожиданности. — Что?! Сехун приехал? СЕХУН! СЕХУУУН! — послышались где–то сверху сначала вопли, затем топот, потом маты и следом грохот — Сюмин споткнулся о бардак, оставленный Ченом аккуратненько лежать на полу. Грохот закончился вывалившимися из–за угла коробками, Сюмином и клубами пыли, которые он поднял. Сюма поднялся, отряхнулся и, увидев О, с визгами побежал к нему. — Сехун! Наш волчонок приехал! Оооо, как ты подрос, а похорошел–то как… — пока Сюмин нахваливал Се, как престарелая бабуля своего внука, а в реале они не виделись всего неделю, тот никак не мог откашляться от пыли. — Чен, ты хоть иногда протираешь пылюку в магазине? — Это не от магазина, это от Сюмина. Он слишком долго сидел на чердаке, — улыбка «а–ля, чеширский кот» в исполнении Чондэ. — В каком смысле?.. Ааааа, неважно. Тогда если пыль от нашего Баоцзы, то ты его протирай. — Так я его протираю. Даже, я бы сказал, полирую… Изнутри, — Сюмин, гладивший всё это время широкую спину Сехуна, вмиг залился краской и закрыл личико маленькими ручками. — Ааай, Ким, извращенец! — протянул Се, ухмыляясь. Он повернулся к красному цветочку в виде Ким Минсока, он же Сюмин, прошептал на ухо список покупок и попросил собрать ему корзинку. — Он не меняется, как и ты. Вы такие разные и так давно вместе. Я завидую вашему счастью. — Не завидуй. У тебя оно тоже будет. Вернее, уже есть. — Да, Лухан–моё счастье, но… он не принадлежит мне. Я не тот, с кем он счастлив. — С чего ты это взял? — едва слышно произнёс Чондэ. — Что? — Сехун переспросил его, так как не расслышал. — Ничего. Послушай, Се, у всего есть причина, у всех действий, совершаемых нами, есть причина, у всех слов, произнесённых нами, есть причина. Так и в твоей ситуации. Есть причина, почему у Лухана есть девушка, и есть причина, по который он скрывает ту причину. Понимаешь? Всему своё время. Однажды оболочка, за которой спрятался Лулу, треснет и ты обо всём узнаешь, — Сехун вникал в каждое слово, всегда прислушивался к советам Чена, ведь он, как никто другой, знает, что сдаваться нельзя. — Спасибо, хён. Знаешь, каждый раз, когда меня посещают мысли о том, что Лухан никогда не ответит взаимностью, что всё это пустая трата времени, я сразу вспоминаю вашу с Минсок–хёном историю. Тебе было намного тяжелее, но ты не отступил от своей любви и не опустил руки, хотя казалось, что ничего не исправить, — Сехун смотрел Чену в глаза и заметил в них каплю грусти от воспоминаний, всплывших в памяти. — Сейчас у вас всё прекрасно, я хочу, чтобы у меня с Лу было также и я сделаю для этого всё! — прямо как в детстве, Се сжал кулаки и прижал их к груди. Чондэ тепло улыбнулся и кивнул. — У тебя всё получится, О Сехун. Покажи свою любовь и прояви терпение, — Ким взъерошил волосы Се и ещё раз улыбнулся. — Сехун, я всё собрал. Вот корзина. Может чаю попьёшь? — Сюмин подошёл к любимому и получил поцелуй в висок. Сехун умилялся этой сцене. — Спасибо, Сюмин. Но там снаружи меня ждёт Чанёль, так что я вынужден отказаться. Простите. — Чанёль?! — хором спросила парочка. — А почему он не зашёл?! — опять хором. — Он совсем охренел?! — и снова хором.

«Они точно созданы друг для друга.»

— У него сегодня был тяжёлый день, так что…он дрыхнет в машине, — быстро спас задницу Пака его друг. — Ааа, ну раз так… Передавай ему привет. И Лухану тоже, — Минсок принёс коробку с кексами. — Возьми. Я сам готовил, очень вкусные получились. — Спасибо большое! До свидания, Чондэ–хён, Минсок–хён! — Он помахал им рукой и скрылся за дверью. Послышался звон колокольчиков. — Лухан так и не рассказал Сехуну? — спросил Сюма, переплетая пальцы Чена со своими и разглядывая этот узел. — Нет, но я думаю, что скоро он раскроется ему, потому что Се переходит в наступление! И Лу уже будет намного труднее скрывать чувства и правду.

***

      Се сел в машину, отмечая заснувшего Бэкхёна и задумавшегося Чанёля. Он молча завёл машину и направился домой. — Тебе привет от семейства Ким, — начал он шёпотом. — М? Ты что–то сказал? — громко спросил Чан и только потом до него дошло, что надо потише, когда услышал, как завошкался сзади Бэк. — Идиот. Кимы передали тебе привет. — Понятно. У них всё хорошо? — Да, а ещё ты мой должник. — Почему это? — Потому что я спас твою пятую точку от разгневанной тётушки Минсока, — Се захихикал. — Оу… Спасибо, Сехун! А то он бы из–под земли меня достал за то, что я не зашёл. — Чанни улыбнулся. — Это ты его так уморил своей болтовнёй, что он вырубился? — кивая в сторону Бэка. — Нет, пока тебя не было, немного поговорив, я увидел, как он зевнул несколько раз и я предложил поспать. — Ясно. Мы же его разбудим, когда приедем домой? Ему поесть надо. Да и искупаться не мешало бы, так крепче спится.       Чанёль коротко кивнул и отвернулся от Се, думая о предстоящей ночи.       Приехав домой, Сехун пошёл сразу на кухню, чтобы подогреть ужин, а разбудить Бэка оставил на Чана. Тот начал легонько водить рукой по плечу Бёна, зовя его по имени. Спящий щеночек, как прозвал его Пак, никак не реагировал. Тогда он решил просто взять его на руки и занести в дом. Лицо О не сложно представить. Его чуть не снёс с ног порыв нежности и волна осторожности вперемешку с серьёзностью. Это у Чанёля–то? Но это и правда был Ёль, который прошёл мимо Сехуна молча, смотря на слегка дрожащие губы Бэкки. Он будто забыл обо всём на свете. Какая–то сила и желание тянули его к этим губам, рукам, к этому парню. Внутренний голос тихо шептал: «Он тот, кто нужен тебе» — а разум чётко диктовал о другом, о Хёне, которая возможно уже и забыла о нём. Так зачем сопротивляться? Бэкхён зацепил сердце Пака, хотя тот ни черта не понимал чем. «Нет, так нельзя. Я люблю Хёну… Выкинь Бэка из головы, Пак Чанёль!» — он тряхнул головой, прогоняя мысли о симпатии к чуду, уютно расположившемуся в огромных лапах такого огромного тигра. Он положил Бэкки на диван и, кинув Сехуну: «Я проветриться» — вышел из дома. Его друг только в недоумении хлопал глазками. «Да что с ним творится? Ну, раз он не справился, то это сделаю я». — Бэкхён, просыпайся, пожалуйста. Мы приехали, — Бэк открыл глаза и потянулся. — Давай, вставай. Сейчас покушаем и ты сможешь лечь на кровать, — Се подумал, что Пак вообще не пытался хоть как–то будить щеночка, просто схватил и понёс.       Спящая красавица окончательно проснулась и, извиняясь за неудобства, села за стол, куда указал О. — Я пойду позову Ча. — Не надо меня звать, — Чанёль кинул кожаную куртку на диван, помыл руки и тоже сел ужинать. — Гхм. Всем приятного аппетита! — Сехун, как всегда, вежлив. — Спасибо. И тебе. — тихо, словно мышка, пропищал Бэкки. — Чувствуй себя как дома, хорошо? Не стесняйся! Кушай мяско, оно в сладком соусе. Объедение! — Се, не обращая внимания на возмущения Ёля, перекладывал из его тарелки мясо в тарелку Бэка. — А потом съедим пирог, который я испёк. Кстати, ты любишь клубнику? Я, например, очень люблю! — Я знаю… — Что? — глаза Сехуна округлились. — Н–ничего!       Чанёль с подозрением посмотрел на Бёна. Но решил не заморачиваться, а есть траву, лежащую у него в тарелке. Сдохнуть от голода не казалось такой привлекательной идеей.       Спокойная дружеская атмосфера, вкусная еда и разговоры о всякой ерунде. Всё это делало Бэкхёна счастливым. Ему показалось на мгновение, что он обрёл настоящую семью, о которой так давно мечтал. Он следил за словесной перепалкой Чанёля и Сехуна, роняя с губ смех, смотрел, как Чанёль, чуть ли не плача, просил у Се мясо, он подумал, что он хотел бы навсегда остаться с ними. Навсегда, после такой долгой разлуки.       Ужин подходил к концу, как раздался телефонный звонок. Сехун посмотрел на экран и застыл. Звонил Лухан. — Лухан. Лухан звонит! — соскочил с места О и забегал по комнате. — И какого лешего ты ждёшь? Бери трубку, живее! Может это что–то важное! — не двигаясь, говорил Чанёль, ловя взглядом напряженную спину Бэка. «Что это с ним? Он нервничает?» — Алло? Лухан? Что случилось? …. Откуда забрать?..... Но что ты там…. Понял. Скоро буду, — видок у Сехуна был тот ещё. Он успел тысячу раз испугаться и тысячу раз обрадоваться, потому что ему позвонил Лухан и что он не со своей девушкой. — Что там? — а морда Чанёля так и осталась кирпичом. — Попросил меня забрать его со школы… — О уже надевал куртку и брал со столика ключи. — Откуда забрать? — Со школы! Всё, я уехал. Чтобы постелил Бэкхёну в комнате для гостей, понял? — указывая на Пака пальцем, скрылся за дверью. Чанёль с Бэкхёном ещё долго смотрели на дверь. — Давай есть. А то остынет. — Может подождём их? — Школа Лухана находится далеко и дорога туда постоянно стоит в пробках, так что это надолго.       Бэк кивнул и последовал совету Пака. Когда они наелись, то собрали грязную посуду и положили в раковину. — Бэкки, искупаться не хочешь? Я могу набрать тебе ванную.       После неловкого молчания, переваривания поступившего предложения и представления, как Чанёль трёт ему спину, Бэкхён наконец спустился с небес на землю. — Но у меня нет сменной одежды… — смущённо, опуская глаза, ответил он. — Это не проблема. Я дам тебе свою…. Которая мала мне, что скажешь? — Л–ладно. Спасибо.       Пак уже развернулся и с довольным лицом направился в ванную комнату, как услышал своё имя. — Чанёль–ши! — тут его сердце с гулом упало в пятки. Бэкхён позвал его по имени и это звучало так сладко. Он сглотнул и глянул через плечо, — Может, я посуду помою, а то мне неудобно как–то. Не хочу показаться неблагодарным. — Хорошо, — улыбка во все тридцать два зуба и он исчез из поля зрения Бёна. Тот вздохнул и начал мыть посуду, напевая под нос красивую мелодию. Чанёль набирал воду и под её шум задумался. «Чанёль–ши… Это странно. Только она так называла меня… В голове бардак. Мы знакомы всего два дня и ничегошеньки не знаем друг о друге, но почему такое чувство, будто я, твою мать, всегда знал его? Бён Бэкхён, что с тобой не так?! Что со мной не так, чёрт побери?! Почему я не прекращаю думать об этом? Блять!»       Со всей силы он ударил в кафельную стенку. От удара пошли трещины, посыпались крошки кафеля, а на пол начала капать алая кровь. «Ой… блин, Лухан прикончит меня за разбитую плитку… надо перевязать руку… и что я сейчас скажу Бэкхёну?.. Боже, Пак Чанёль, ты фантастический придурок. Нигде таких больше нет, ты единственный.»       Погружённый в оскорбления самого себя, Ёль обработал рану, прикрыл трещину ширмой, вытер пол от крови и закрыл воду. Рука саднила и немного кровила, поэтому он спрятал её в карман и пошёл за Бэком, который уже закончил с посудой и покорно ждал Чана, сидя на стуле. — Бэкки, ванна готова. Пойдём, я покажу, как и что. — Иду, — медленно встал и, словно пёсик, отправился вслед за Паком.       Они вошли и Бён оценил размеры комнаты. Они были нешуточные. — Вау… Какая красивая комната. Она даже больше, чем самая большая комната у нас дома!       Всё было в нежных оттенках голубого и зелёного. Смотрелось завораживающе. Но больше всего его удивило количество унитазов. Их было три. «Три унитаза… Зачем?.. Стоп.,. Три… Чанёль, Сехун, Лухан!.. Трое! Неужели они втроём в туалет ходят?» За спиной Ёль услышал смех и обернулся. Бэк держался за живот и пытался не заржать в голосину. Причину смеха он не понял, лишь пожал плечами и указал на полку с разными бутылочками и баночками. — Смотри, можешь воспользоваться вот этим шампунем, вот этим гелем и вот этим мылом. Вещи я сейчас принесу. Оставленный в полном одиночестве щеночек Бэкки осмотрел ванную, три унитаза, бутылочки и отметил одну с мазью против облысения, а также много–много косметики. «Круто… О! Подводка! Это же ограниченная серия. Как здорово!»       Прервав восхищение Бэкхёна подводкой и желание нанести её на глаза, Чанёль принёс вещи. — Держи. Если тебе что–нибудь понадобится, просто позови меня и я приду. Купайся, — с этими словами он ушёл.

»….просто позови меня и я приду…»

      Бэк разделся и залез в воду. Она была тёплая, даже немного горячая, отчего свежие ссадины на его теле щипали. Чтобы отвлечься от неприятной боли, погрузился в размышления. Что он вообще забыл здесь, в этом доме? Зачем он согласился? Зачем предложил ему заниматься учёбой? Зачем они повстречались? Столько вопросов и так мало ответов. Ночами Бэкхён часто просил Бога о встрече с Паком, и вот он получил, что хотел, но он хотел просто увидеть его единожды, а не постоянного общения. От этого становится больнее. Он не помнит. И хорошо, что не помнит. Вздох облегчения вырвался из лёгких.       Бэк просидел в ванной чуть меньше получаса, а Чанёля, сидевшего на диване, уже всего трясло. А вдруг что–то случилось? А вдруг он вылез и поскользнулся, упал? А вдруг ему в глаза шампунь попал и он ничего не видит? «Так, Пак Чанёль, ну это уже бред сумасшедшего, то есть тебя. Угомони своё очко!»       Пока Пак боролся с внутренней истеричкой Ёлем, Бэкки вылез из воды и осмотрелся, заглянул во все шкафчики, посмотрел на всех полочках, но нигде не нашёл полотенце. «Приплыли… И что делать? Надо Чанёля позвать… Гхм. Прикрыться бы, а то стыдоба.» — Чанё-ё-ёль-ши-и-и! — донеслось из комнаты и носитель этого имени, бросив все свои важные дела, типо споров самим с собой, кинулся туда. — Бэкхён, что случилось? Ты в порядке?       Тут дверь слегка приоткрылась и из–за неё выглянул Бэк. Глаза Пака расширились до неприлично огромных размеров, а низ живота потянуло. Ещё бы так не было, когда на тебя смотрит красивый до дрожи в ногах парень, с прилипшими к лицу волосами, и по которому бегут капли воды. Чан молча установил свой взгляд на капле, которая стремительно побежала сначала по щеке, затем по шее, плавно по ключицам и ниже прямо возле соска. Разум Ёля отключился тут же, только он заметил розовую напряженную бусинку. «Ты ненормальный придурок! Закрой глаза!»       Последовав сказанному самому себе совету, он отвёл взгляд в сторону. Ну почти последовал. — Я не нашёл полотенце… — до кончиков ушей заливаясь краской и пытаясь унять дрожь в коленях, произнёс виновник временной поломки устройства под названием «Пак Чанёль». — Ааа, извини, забыл. Подожди минутку, пожалуйста! — Пак поспешил скрыться за ближайшим углом, а Бэкхён — в ванной. Чанёль стоял, не двигаясь, в голове пусто, а в штанах тесно… Стоп… ЧТО?! Он глянул на свои штанишки и лицезрел такой аккуратный бугорок, что любой перфекционист позавидовал бы такой идеальности. Он ударил себя по лицу, но бугорок, который уже превратился в реальный стояк, никуда не исчез.       «Ты конкретно влип, идиот…» Матеря себя последними словами и пытаясь унять бурю в штанах, Ёль пошёл за полотенцем. Тем временем в ванной температурка подскочила. Как только Чан ушёл, Бэк прижался спиной к двери и сполз вниз. Он замотал головой, выкидывая из неё тот взгляд Чанёля. Он словно… хотел его. «Нет–нет–нет! Это не так! Мне просто показалось. Просто показалось! Успокойся, мать твою, Бэкхён!»       Пока Бэкки страдал из–за несовершенства этого мира и непонимания всей ситуации, сидя попой, которую неловко прикрывала его футболка, на полу, в дверь постучали. — Бэкхён… я принёс полотенце. Открой дверь и забери, — его голос стал намного ниже и явно дрожал.       Бён не решался, он уже отметил про себя, что эта несчастная тряпка не нужна ему, так как тело горело от возбуждения, вся влага просто испарилась, а волосы были торчком. Ну да как обычно, Бён Бэкхён. Он медленно приоткрыл дверь и… увидел только руку, держащую полотенце. А где остальной Чанёль? А он стоит, сросшись со стеной и отвернувшись от Бэка. — Бери быстрее, я тоже хочу душ принять! — рука затряслась в нетерпении. — Извини! — вскрикнул щеночек, выхватил большое махровое полотенце цвета морской волны и захлопнул дверь. Чанёль провёл рукой по волосам и вышел в гостиную. На часах было одиннадцать ночи. «И что, блин, Лухан забыл в такое время в школе? Они вернутся где–то через часа два… Пойду постель приготовлю».       Бэкхён вышел из ванной. Чанёль сидел за барной стойкой и пил что–то. — Чанёль–ши… Я закончил. Прости за беспокойство. Покажи мне, где я могу лечь, и я не трону тебя больше, — сжимая края огромной паковской футболки, сказал Бён. Пак повернулся, и его челюсть сказала полу: «Приветик!» Футболка, которая была мала Чану, явно была не мала Бэку, буквально тонувшему в ней. Она была чуть выше колен, и, естественно, скрывала шорты. Выглядело ну очень интимно. Особенно сползающий с плеча рукав. Котелок Чанёля засвистел. (Короче, взрыв мозга.)       «Пак Чанёль, всё куда хуже, чем предполагалось. Ему точно нельзя носить такие большие вещи! Видно же всё! Хотя… я бы предпочёл, чтобы он передо мной только в таком виде и ходил… СТОПЭЭ! ЧТО ЗА АХИНЕЮ Я НЕСУ?! ПАК, ПРИДУРОК, СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ, ЧАНЁЛЬ, ОЧУХАЙСЯ! ОН ЖЕ ПАРЕНЬ! И ТЫ ПАРЕНЬ! А ЕЩЁ У ТЕБЯ СЕРДЦЕ ЗАНЯТО!»       Чан молча смотрел на Бэка, как тот, решив, что его не расслышали, начал приближаться. У Пака зазвенело в штанах и он жестом показал ему не двигаться с места. — Секунду… — залпом выпил содержимое стакана, которое было всего лишь соком, и поднялся со стула. — Иди за мной.       Бэкхён послушно зашагал за Паком. «Твоя спина такая широкая… Какой же ты стал высокий, Чанни… И Сехун тоже… Сдержал обещание Лухану. Молодец. А вот ты… не узнал меня. Хотя… я бы тоже не узнал. Я ведь, как-никак парень…»       Беспощадный поток мыслей был прерван, когда Чан резко остановился, а Бэкки впечатался в него сзади. — Ой, извини. Ты в порядке? — Пак обратился к Бёну и, заметив кивок, указал на дверь. — Вот комната для гостей. Ты будешь спать там. Я всё уже приготовил, постелил. Если что понадобится, я… — указывая на соседнюю дверь — совсем близко. «Оооо, не надо близко, пожалуйста!.. Ааааа, ты о комнате, понятно». — Угу, я всё понял. Спасибо. Спокойной ночи, Чанёль–ши. — Спокойной ночи, Бэкки, — они разошлись по комнатам и утонули в одеялах своих кроватей.

***

— Чёртовы пробки! Сколько я уже торчу здесь? Бесит! Когда они уже наведут порядок на дороге? — ругаясь, тарабанил по рулю Сехун. — Лухан меня заждался уже! «Хы–хы–хы… Да, меня заждался…»       Прошло около часа с момента его отъезда от дома, а он проехал всего два километра. — Наверно, я и помру в пробке. Эх… О! Мы ожили? Мы едем? Урааааа! Вперёд!       Неожиданно телефон Сехуна завибрировал. «Наверно, Лу потерял меня…» Но когда он посмотрел на экран, то понял, что ошибся. Его телефон терроризировал ректор университета, в котором учатся Се и Чанёль, а также Кай, До и Хори и т.д. и т.п. — Что за… — пялясь в телефон, сказал Сехун. — Что этому человеку надо от меня, да и ещё ночью? Ладно, будем надеяться, что он просто перепутал номер. — Алло? — как можно сонным голосом произнес О. — Сехун? Это Сехун? Здравствуй.       «Нет… он не перепутал. Окей». — Извини, что беспокою в такое время, но я просто обязан спросить у тебя кое–что! — писклявый голос резал слух. — Я вас слушаю, господин Ван. — Ты давно был в Инчхоне? — Недавно. Летом навещал тётю с бабушкой. — Отлично! А ты знаешь про лагерь Чинши? «Тот лагерь, в который завтра едет Лухан… Но я тут каким боком?» — Да, я бывал там несколько раз. А что? — интересно же. — Школа Хёнын попросила наш университет предоставить им сопровождающего с факультета педагогики, который знает Инчхон и этот лагерь. Ты единственный, кто подходит. Если ты согласишься, то отправишься завтра же с детьми и их учителем… как его там… — Лухан. — Да точно! Лухан! Так вот… Стоп. А откуда ты знаешь?       Глаза Се забегали по салону машины. Что сказать? — Интуиция! — браво, О Сехун. — Ничего себе, интуиция. На чём я остановился?.. Ах, да! Будешь им проводить экскурсии по городу, по интересным местам, будешь помогать Лухану в присмотре за детками, будешь следить, чтобы никто не потерялся. Ну что? Согласен? Конечно же, эти дни, что ты пропустил в университете, зачтутся в практикум. Твой ответ? — Согласен! — без всяких раздумий ответил Сехун, улыбаясь как придурок. — Отлично! Завтра в восемь утра ты уже должен быть на вокзале. Лухана я уже тревожить не буду, чтобы сказать, кто его сопровождать будет. Спасибо большое, Сехун. Спокойной ночи. Извини за беспокойство.       Трубку повесили, а душа Се была неизвестно где. Он был очень счастлив. Провести целую неделю с Луханом… и тридцатью спиногрызами. О чём можно ещё мечтать?       Пока он разговаривал по телефону, пробка совсем рассосалась. Радости Сехуна не было предела. Он прибавил газу и через пятнадцать минут оказался возле школы. Лу стоял около дороги и замахал рукой, когда узнал машину Сехуна. Та медленно остановилась перед ним. Олень сразу нырнул в неё, дрожа от холода. — Спасибо, что приехал, Сехун. Извини, что побеспокоил, — потирая руки, сказал Лу. — Не благодари и не извиняйся. Всё нормально, — он тронулся с места и поехал по направлению к дому. — Но как ты оказался в школе? Ты же был с Сяо. — Что? С чего ты взял, что я был с ней? В школе я доделывал документы. Та ещё мозготрёпка, я тебе скажу. У меня много дел, мне некогда, а всю предстоящую неделю я вообще проведу с детьми в лагере Инчхона. — Кстати… Насчет лагеря… Ты один с детьми поедешь? — Нет, конечно. Я же там ничего не знаю. Какой–то универ пришлёт мне помощника. Я только завтра с ним встречусь. Хм… — Что? — Сехун посмотрел на нахмуренного оленя. — Ничего, просто… лучше бы ты со мной поехал… — Лу сложил руки на груди и надул губы. — Что? — что только что сказал его оленёнок? — Блин, Сехун, глухой! Я сказал, что лучше бы ты поехал со мной! Кого бы они не прислали, ты лучше. Ты умнее, серьёзнее, ответственнее, да и я тебе доверяю…ты лучший во всех… смыслах… — последние слова он сказал как можно тише, но О всё равно услышал и раскрыл рот. — Что? — просто он не мог поверить своим ушам. Лухан сказал, что он лучший… — ПРЕКРАТИ ЧТОКАТЬ! ЭТО РАЗДРАЖАЕТ! — олень стукнул кулачком по груди Се и отвернулся, скрывая румянец, заигравший на щеках. — Прости, мне просто очень приятно слышать от тебя такие слова. Я счастлив, — продолжал вести машину и смотреть на дорогу, хотя глаза так и рвались взглянуть на Лулу, который слегка подрагивал. — Ты замёрз? — Немного. — Давай подогрев включу. — Не пытайся. Чанёль как–то умудрился сломать систему подогрева. — …. — кажется, кому–то дома писец. — Один вопрос: КАК?! — Хрен его знает. Спросишь у него потом. Сейчас он уже спит наверное, — обогрев руками мало помогал, уже застучали зубки.       Сехун, заметив это, остановился у ближайшего кафе. — Давай перекусим. Ты голодный, заодно и согреешься. — Как ты узнал, что я голоден? — заурчал живот так, будто эти звуки доносились из преисподней. — Вот как, — улыбнулся Сехун и показал на животик оленя. — Пойдем.       Они сидели в кафе и просто разговаривали, просто кушали и пили чай, они просто наслаждались обществом друг друга. Каждый был просто счастлив. Сехун смотрел на Лухана, отмечая каждую деталь его лица, каждую черту, и ухмылялся, а тот сгорал от желания стереть Се в порошок из–за этой рожицы и желания прикоснуться к нему. И тут подвернулась такая возможность. Рядом с губами Сехуна прилипла рисинка. Действуй, олень Лухан! — Сехун… У тебя вот тут рисинка, — показывая у себя на лице, сказал Лулу. — Где? — Се провёл рукой, но не убрал её. Лухан закатил глаза. «Проще самому убрать…»       Он перегнулся через стол, не сводя глаз с подрагивающих губ Се. Они так и манили его. Нельзя. Нельзя. Он аккуратно и очень медленно убрал рисину и повёл пальцами по раскрывшимся створкам. Сехун онемел. Внимательно проследил за движениями Лу и рукой дотронулся до волос оленя. Они были такого пленительного медового цвета. Лухан заглянул в глаза Сехуна и заметил в них недоумение с привкусом лёгкого возбуждения. Сехун всегда прекрасно умел сдерживаться при виде Лухана. И поэтому сейчас он изо всех сил старался не схватит его за волосы и не впиться в манящие губы. На мгновение, Лу почувствовал, как по телу прошла приятная дрожь от прикосновений Сехуна. «Ты совсем не контролируешь себя, Лухан! Возьми себя в руки!»       Лу зажмурился, затряс головой и быстро сел на место, глубоко дыша. Сехун хлопал глазками, а внутри был ураган эмоций. Что только что делал его оленёнок? Он чуть не поддался порыву. Если бы это случилось, он бы навсегда потерял Лухана. Они молча продолжили есть, не поднимая глаз друг на друга.

***

      В машине было тихо, как будто в ней никого не было. Сехун был сосредоточен на дороге, Лухан — на рассматривании постоянно меняющегося вида из окна. Никто не смел что–либо сказать, у обоих не было объяснения произошедшему.       До дома они также добрались в полной тишине. Лухан вышел из машины и уже направился к дому, как Се остановил его. — Лухан, в доме помимо Чанёля есть ещё один человек. Это Бэкхён. Помнишь, мы о нём говорили за завтраком? — Лу кивнул и тут же сделал удивлённую мордочку. — Постой… Что ты сейчас сказал?.. Бэкхён у нас?! — у оленя подкосились ноги. — Да. Как сказал мне Чан, у Бэка какие–то проблемы дома, поэтому он предложил ему переночевать у нас и тот согласился. — П–понятно. Но они же знакомы всего–ничего. Как можно?       «Я должен увидеть этого Бэкхёна. Если он и правда тот самый, то… откровенный разговор нам с ним обеспечен». — Я и сам не понимаю, но даже у меня такое чувство, будто я давно знаком с ним, — Сехун пожал плечами. — Ладно. Что ж… И когда он уйдёт? — Сказал, что рано утром, — Се посмотрел на дом и увидел, что свет нигде не горит, — Они уже спят, давай потише.       Бесшумно войдя в дом, парни сняли куртки, кинули друг на друга значимые взгляды и скрылись в своих хоромах.

***

      Даже несмотря на позднее время, а время было два часа ночи, дом Паков не спал.       Чанёль лежал в постели и смотрел в потолок, оценивая его по пятибалльной шкале и думая о Хёне, иногда отвлекаясь на мысли о Бэкхёне. Бэкхён стоял посреди комнаты, хорошо освещаемой лунным светом, и рассматривал свои спину и живот в зеркале. На них были синяки и ссадины, которые немного кровили и болели. Просто мамины ухажёры все как один не любили Бэка и доказывали это кулаками и пинками. Вот и всё.       Лухан ворочался в кровати. В голову лезли мысли о Сехуне и прогнать их он был не в силах. Он вспоминал случай из детства, когда Се пообещал оберегать его, вспоминал, как полюбил вечного плаксу и был безумно счастлив видеть его улыбку, вспоминал, как он грустил из–за переезда в Инчхон и как они, спустя семь лет, встретились. От того маленького, постоянно плачущего малыша не осталось и следа, он превратился в высокого широкоплечего и до безумия красивого парня, взгляд которого мог уложить всех девушек у ног и Лухана в том числе, также вспоминал о криках Чанёля и думал о том, как бы сложилась жизнь, если бы он не рассказал Чану или если бы он поддержал его. Было бы всё прекрасно или же сейчас намного лучше, чем могло быть?       Сехун стоял на балконе и курил. Сигареты помогали затуманить разум, когда это необходимо, а сейчас это именно то, что нужно. Он выпускал изо рта едкий дым и усмехался собственной слабости.

«До чего же я жалок…»

***

      Бэкхён надел футболку, на носочках вышел из комнаты и подошёл к двери Чанёля. POV Бэкхён       Ну и что я ему скажу? Зачем я припёрся в его комнату? По какой причине?.. Может сказать, что мне приснился кошмар?.. Господи Боже, Бэкхён, ты вообще идиот. Что мной движет? Неужели я хочу спросить его о прошлом? Да. Именно так. Я хочу знать, помнит он меня или нет. Соберись! Ты уже пришёл. Тихо стучу в дверь, чтобы не разбудить Сехуна или, не дай Бог, Лухана. Я слышал, как они вернулись. Щёлкнул замок, и дверь отворилась. Я увидел ноги в домашних уютных тапочках и начал поднимать глаза. Всё выше и выше. Да когда эти ноги закончатся?! Вот показались руки, левая, правая… Правая перебинтована?       Я резко вздёрнул голову и встретился с таким тёплым, нежным взглядом, что перехватило дыхание. Этот пепельноволосый гигант сводит меня с ума! Как и раньше, его ушки так и манят прикоснуться. Ой… Я же стою и в открытую пялюсь на него. Надо хоть что–нибудь сказать. — Чанёль–ши… Я тебя не разбудил? — главное–спокойствие. — Нет. Я не могу уснуть. Как вижу, ты тоже, — голос такой хриплый… Я всегда распадался на миллионы маленьких кусочков от этого тембра. Он убрал руку в карман. Он не хочет, чтобы я видел её? — Что с твоей рукой? Ты поранился?       Он потёр глаза и отошёл с прохода, приглашая в комнату. Сейчас помру. Я медленно вошёл. Его комната очень просторная. Справа возле стены стоит кровать. Большая. Даже для двоих. Слева от кровати–стол. Справа–огромный шкаф. Напротив кровати большое модное зеркало. Все стены в фотографиях, постерах и настенных украшениях. В глаза бросилась цвета белого шоколада гитара. Я помню её. Он играл мне на ней. У него прекрасно получалось. Интересно, а сейчас он также гениален? Я повернулся и увидел, как Чанёль стоит в центре комнаты и рассматривает меня. Чувствую, что превращусь в лужу. — У тебя тут уютно. Очень. Ты играешь на гитаре? — я не должен вызывать подозрений. — Да. С самого детства я был заинтересован в инструментах и музыке. Так сильно люблю музыку, что могу воспроизвести её на чём угодно, — он довольно хмыкнул. Н–да… Чего–чего, а самодовольство у Пака не отнять. — Сыграешь мне как–нибудь? Я очень хочу послушать. — С удовольствием, Бэкки, — он сел на кровать, ложа локти на колени.       Я присел рядом. Ну не настолько рядом, чтобы умереть. Я пока ещё жить хочу. — Так что с твоей рукой? — я обеспокоенно смотрел то на Чанни, то на его руку. — Поранился немного. Не бери в голову. — Так нельзя. Ты же не обработал её нормально. Кровь идёт! — ой, я не сильно громко говорю? Надо бы заткнуться. — Бэкки, всё норма… — Где аптечка? Я сам перевязку сделаю. Так будет лучше, — ну о-о-очень вежливо я его прервал.       Чанёль вздохнул и достал аптечку со шкафа. Отлично. — Садись напротив меня и давай руку.       Сел, протянул руку и отвернулся. Я развязал красный от крови бинт. Костяшки содраны. Такое может быть, только если он кого–то отметелил… но тогда обе руки были бы в ранах, да и потом, за ужином руки были ещё в норме. Значит, недавно? Но где? И зачем он дубасил что-то? Ладно. С этим позже. Я промыл рану, обработал и замотал. За весь процесс, который занял меньше пяти минут, Чанёль скривился и ойкнул ну раз сто, наверно. Какой же он ребёнок. — Готово. Так и хочу спросить где, когда и зачем, но не буду, — улыбаясь, сказал я. Он посмотрел на руку и улыбнулся в ответ. — Спасибо, Бэкхён… Кстати, а зачем ты пришёл ко мне? — ага. Приехали. И что мы скажем? Думай, думай. О! — Я замёрз, — да, я знаю. Это бред. Сейчас он даст мне ещё одно одеялко и отправит восвояси. Я готов. — Замёрз? Тогда можешь лечь со мной. Все одеяла у Лу в комнате, но если ты не хочешь спать здесь, то я пойду и возьму. «Ты серьёзно предложил ему спать с тобой… Ты ненормальный, Пак обезумевший Чанёль».       Я не ослышался? Ущипните меня. Хотя нет, не надо. Я не хочу просыпаться. Неловко кивнул. — Хорошо. Тогда… — он лёг в кровать и похлопал по свободному месту. — Ложись.       Мама родная. Спасите!       Ложусь, укрываюсь и начинаю разглядывать фото на стене. Несмотря на то, что ночь, в комнате было светло и всё было видно. Вот его фото с папой. С мамой. Ой. Еще фото какой–то женщины. Тут Чанни постарше. Что за… Странно. Фото с Луханом, с Сехуном. Так много фоток. Это очень мило. А вот ещё одна — на ней Сехун, Чанёль… и я. Дальше только мои портреты. Я краем глаза глянул на Пака. Он тоже рассматривал фотографии и как–то грустно улыбался. — Чанёль–ши, кто эта девочка? — ты помнишь меня, Чанни? — Это Хёна. Девочка из моего детства. Когда я был маленький, я жил в Пусане. Я потерял родную маму, потом другую маму, Сонри, отец долго переживал. Затем приехала она. Наверно, я влюбился в неё сразу же как увидел. Она была необычной. Всегда смеялась и меня тянуло к ней, — он захихикал. — Знаешь, от неё пахло джемом, вишнёвым, которое я просто обожаю, возможно поэтому я суетился возле неё, словно муха. Она мне очень нравилась. С ней было весело. Она стала моим лучиком света. Нам было тогда по десять лет. Глупо, да? Может быть. Но мне тогда было наплевать. Я по–настоящему полюбил моё карманное солнышко, — он замолчал, запрокинув голову назад.       Он не забыл… он не забыл меня… Я думал, что узнав это, почувствую облегчение, но почему вместо этого я чувствую лишь… боль? — А что с ней произошло? — Она уехала. А через некоторое время умер и мой отец. Она не оставила мне ничего, кроме приятных воспоминаний и обещания, что мы обязательно встретимся снова. От мамы мне достался кулон, сделанный на заказ. У него была форма кольца, инкрустированного зелёными камнями, а в его центре был знак бесконечности. Очень красивый и очень дорогой моему сердцу. Я его отдал, чтобы она не забывала и чтобы, когда вырастем, я нашёл её. Но сейчас я понимаю, что ведь она может быть где угодно. Если бы я знал хотя бы город, то непременно начал бы искать её. Мне бы только посмотреть на неё, о большем и не прошу.       Я опустил голову. Он помнит и хочет увидеть её, то есть меня. Но я же парень. Как бы я хотел всё ему рассказать, но тогда он расстроится и перестанет общаться со мной. Что же делать? — А вдруг ты, встретив её, разочаруешься? А вдруг, сейчас она представляет собой совсем другого человека, нежели тогда? — чёрт! Бэкхён, что ты несёшь?       Чанёль повернулся ко мне и непонимающе выгнул бровь. — Что ты имеешь в виду? Я не понимаю. Мне всё равно, какая она теперь. Я люблю её. И этим всё сказано. Я приму её любую, — Пак зевнул, глаза уже закрывались. Он поудобнее расположился на подушке и, поворачиваясь на бок, прижал меня к себе… Ну, мне кажется, я умер раз пятьдесят в это мгновение. — Что ты делаешь?! — врубаю истеричку. — Ты же замёрз, — вырубаю истеричку.       Я чувствовал его горячее дыхание на своей шее. По телу бежали мурашки, а лицо немело. Жесть. — Знаешь… Я иногда думаю, что она уже давно забыла меня, а кулон выбросила, — он говорил шёпотом. — Мне очень больно об этом думать, знать бы, что она в порядке и помнит меня, даже если уже любит кого–то другого… Может, она уже забыла меня?.. — Чанёль уснул сразу после последних своих слов. А у меня катятся слёзы. Я перевернулся и моё лицо прямо перед его. — Чанни… Я никогда не забывал тебя, всегда помнил о тебе, всегда любил тебя и сейчас люблю. После стольких лет мы повстречались и мне жаль, что ты Хёну никогда не увидишь вновь. Прости меня… — я сжал кулон на своей шее и уткнулся в сильную грудь Чанёля. — Спокойной ночи, мой Чанни… Конец POV Бэкхён

***

      Сехун стоял всё на том же балконе и выкуривал уже десятую сигарету. Ничего особенного, просто сейчас он слышал всё, что сказал Бэкхён Чанёлю. Комната Се находится рядом с комнатой Пака, она буквально следующая, поэтому и балконы рядом, а дверь на балкон Чана была открыта. В ночной тишине было отчётливо слышно каждое слово.       «Наверно, я что–то не так понял… Тут два варианта: либо я очень тупой, либо Бэк это Хёна… Господи, вы серьёзно?» Он зарылся пальцами в волосы. «Как такое возможно вообще? Лухан! Он должен что–нибудь знать об этом. Он старше, он больше понимал и помнит. Пойду к нему!»       Только он собирался открыть дверь, как та соизволила открыться сама, сметая О в сторонку.       Единственный человек может так бесцеремонно врываться в комнату и ему ничего за это не будет — Лухан. — Ой! Сехун, прости, пожалуйста. Я не хотел, — Лу помог встать Сехуну. — Бэкхён у тебя? — Нет, и он не в своей комнате, — скрестил руки на груди. — Откуда ты об этом знаешь? Ты заходил к нему? — Нет, а ты, как я понимаю, заходил. И что тебе у него нужно было? — Мне? Да ничего такого. Просто поздороваться хотел. — В три часа ночи? — Лучше поздно, чем никогда! А теперь скажи мне, где Бэкхён и откуда ты знаешь, что он не у себя? — Сначала ты мне расскажи про Бэка и Хёну. Что их связывает? — он продолжал отрицать, что Бэк и Хёна один и тот же человек. Это невозможно. — Что?.. Как ты… Так стоп. Бэкхён у Чанёля? — олень трясся. — Да. Я стоял на балконе, как услышал, что он зашёл к нему. — Раз так… нет смысла скрывать больше. Давай сядем, — Лу плюхнулся на кровать, подобрав под себя ноги. Се пододвинул кресло и сел напротив него. Этой ночью правда вылезла наружу. Глаза Сехуна с каждым новым словом расширялись всё сильнее. Он не мог поверить своим ушам. Но такова была истина. Се опустил голову. — Потому я так отреагировал за завтраком. Я шёл к нему, чтобы поговорить об этом, но его в комнате не оказалось. Я подумал, что он у тебя. А тут вот как вышло… — Так… Что будем делать? — Ничего. Сейчас у меня важная поездка только на уме. Думаю, он и дальше будет скрываться от Чанни, а тот слепо верить во встречу с Хёной, которой никогда не будет. — Но, Лухан… — это не укладывалось в голове. Это разобьёт сердце Чанёлю, когда он узнает. — Хватит. Когда вернусь с лагеря, тогда и решим, что делать. Давай спать, — олень завалился на кровать О. — Почему ты не уходишь к себе? — Не хочу. Ложись. Спокойной ночи, Сехунни.       Се глубоко вздохнул и послушно лёг.       Спустя минуту весь дом уже был в объятиях Морфея. Эта ночь положила начало раскрытию тайн и пробуждению чувств.