До сих пор влюблён

      Сехун проснулся в пять утра, посмотрел по сторонам и чуть не свалился с немым криком на пол, когда заметил лежащего рядом Лухана. Но скоро он вспомнил, что случилось и что он узнал. Се тихо поднялся, укрыл Лу, поцеловал его в лоб, и, взяв штаны с кофтой, также тихо вышел. В ванной умылся, переоделся, увидел, что ширма вроде стоит не там, где надо, но ничего не предпринял и пошёл на кухню готовить завтрак. Ему ещё нужно будет на скорую руку собрать вещи, в восемь поезд.       Прошло полчаса. Погружённый в приготовление тостов, О не заметил, как кто-то вошёл на кухню.       «Сехун? Он снова готовит нам завтрак? Неужели он делает это каждое утро? Встал так рано… Какой же он замечательный…»       Олень опёрся о дверной проём и водил взглядом по спине Сехуна, удивляясь ширине этих плеч и тому, как сексуально он выглядит в чёрном фартуке. POV Лухан       Он точно сошёл с обложки какого–нибудь суперпопулярного модного журнала. Он, наверно, Бог. Простые смертные не могут быть такими прекрасными! Я бы вечно смотрел на него…       Как же вкусно пахнет тостами и оладушками. Ладно. Не буду его отвлекать, пойду в ванную. Я вошёл и сразу же заметил неправильно поставленную ширму. Отодвинул и также лицезрел уже растрескавшуюся кафельную плитку. Я, конечно, не знаю, как это получилось, но я обязательно узнаю. Я почти уверен, что в этом виноват Чанёль. Кстати, о Чанёле… Вряд ли Бэкхён открылся ему, если бы Чанёль слышал его. Значит, он спал. Всё понятно. Мне следует поговорить с Бэком. Успеть бы поймать его. Быстренько освежился в душе, и пошёл в гостиную. — Лу! Доброе утро! Ты был в душе? — Сехун вынырнул из кухни, неся на руках блюда и улыбаясь своей красивой улыбкой. Я даже растерялся. Я так люблю эту улыбку. Ну почему ты такой?! — А, да. Доброе утро, — я медленно прошёл к столу, но передумал и сел на диван, не решаясь смотреть на Се. Мне тяжело оторвать взгляда от него, так что я воздержусь.       Сехун накрыл на стол и ушёл наверх. Эх. Я сейчас уеду… Как я буду без моего Сехунни целую неделю? Я точно сошёл с ума.       Краем уха слышу шаги. Это посторонние шаги. Не такие как у Чана или Се. БЭКХЁН! ЛОВИ ЕГО! АГА! ПОПАЛСЯ!       Резко поворачиваю голову в сторону неловких шажков и вижу, как малыш Бэкки застыл на месте, увидев меня. Да. Он тот самый Бэкхён. Не спеша встаю и подхожу ближе. Он не сводит глаз. Всё правильно. — Бэкхён, — мой голос звучит так, словно я бухал целый месяц. Надеюсь, он не испугается. — Лухан, — да, этот серьёзный взгляд. Это правда он. И он помнит меня. Неплохое начало.       Я осмотрелся, убедился, что нас не подслушают и посадил его в кресло, а сам сел напротив. — Мы узнали друг друга. Просто прекрасно, ты так не думаешь? — Да. Прекрасно. Ты расскажешь Чанёлю обо мне теперь? — А он поверит? — риторический вопрос. — Десять лет прошло, а ты совсем не изменился. Расскажи, что с тобой происходило всё это время? — Ты помнишь моих родителей? Мама вылечилась, но начала гулять. Буквально. Она тащила в дом всех подряд, они сами шли к ней. Она никому не отказывала. Отец не выдержал и ушёл от нас. После его ухода моя совместная жизнь с матерью превратилась в настоящий ад. Я очень не нравился всем её любовникам, поэтому они легко могли избить меня. Спасибо, что не надругались. Еды дома не было никакой. Денег тоже. В школу я также не ходил. Уже не потому, что мама не в себе, а из–за положения в семье и её финансов, которых собственно и нет. Лухан, я так много думал о самоубийстве, что это уже казалось вполне реальной вещью, однако, было кое–что из–за чего я до сих пор жив. — Чанёль? — на глаза наворачивались слёзы. Ему живётся очень несладко. Он слегка кивнул. — Когда мы встретились, я узнал его сразу. Ну да, преимущественно из–за ушей, — улыбка на секунду. — Но не подал никакого виду. Я парень. Он всё равно не поверил бы… — А кулон? Он сохранился?       Бэкхён расстегнул верх рубашки и достал кулон. — Да. Я берёг его. Он единственное, что хоть как–то соединяет меня с Чанни, — показал и спрятал обратно. — Даже если бы я его ему показал, он бы решил, что я его украл. Ну, я так думаю. — А если рассказать ему всё?  — И что нам это даст? Ему — разбитые мечту и сердце, а мне — его ненависть. Я не хочу, чтобы он ненавидел меня. И после стольких лет я не хочу потерять его снова. Я буду и дальше скрывать это. — Ты уверен, что это именно то, что тебе нужно? — К чему ты клонишь? — Бэк наконец посмотрел на меня. — Может ты хочешь быть с ним в качестве любимого человека? — При всём моём уважении к тебе…. ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ?! Я же парень! Да и он любит меня прошлого! Хёну! — Бэкки, это можно исправить, — Бён испуганно дёрнулся. — Сменить пол?!       Я ударил себя по лбу. — Нет, сделать так, чтобы он влюбился в тебя, в Бён Бэкхёна.       Он яростно замотал головой. Значит, он против. Интересно. — Нет. Я не хочу ломать ему жизнь. А почему ты хочешь помочь мне? Мы же оба парни и ты не осуждаешь? — Нет. Ты его любишь. Я чувствую это. А он любит тебя… ну, женскую версию тебя. Да и потом… я сам в таком же, можно сказать, дерьме… У меня появилась идея… Скажи мне, Бэкки, ты хочешь жить в своём доме? — Честно? Нет. Готов на улице спать, только бы не возвращаться туда. — А если я предложу тебе нечто иное, нежели улица, ты примешь предложение? — я с ухмылкой оглядел его. Он дрожит. — Только не говори, что… — В яблочко! Живи у нас! То есть задержись у нас недельки так на две, три, четыре…. Хе–хе. Так ты всегда будешь в тепле, сытый, довольный, а главное — Чанни рядом. Двадцать четыре на семь! И мы с Се будем тут похаживать. Что думаешь?       У него нет слов. Это видно по раскрытому рту, в который запросто может влететь ракета. — А как ты объяснишь это Чану и Сехуну? — С Се никаких проблем, как и с Чанёлем. Вряд ли он посмеет противиться решению брата. Да и потом, так вы сблизитесь. Нельзя исключать, что он может полюбить тебя. М? — Это бред, Лухан. — Возможно. — Эх… Только если они не против будут. — Супер! Считай, ты уже член нашей семьи! — услышав это, Бэк улыбнулся.       Хорошо, что мы закончили разговор, а то тут башня с ушами показалась на горизонте и Сехун следом за ним. Се, увидев нас вместе, аж вспотел. Ммммм, интимно. Господи, Лухан, о чём ты?!       Я помахал рукой, намекая на спокойствие с его стороны. Тот выдохнул. — Доброе утро, Лухан, Бэкхён, — пробасил сонным голосом Чан и сел за стол. — Я смотрю, вы уже познакомились.       Мы с Бэком переглянулись и кивнули друг другу. — Садитесь кушать! Остывает же! Я что, зря корячусь каждое утро, чтобы набить ваши бездонные желудки едой? Я совсем как домработница! — бубнил, жаловался Се, метая взглядом молнии в Пака, который, не дожидаясь остальных, уже уплетал за обе щёки яичницу.       Мы приземлились на стулья и я сразу же огорошил присутствующих новостью. — Бэкхён останется у нас! Возражения есть? Вижу, что нет, отлично! Давайте дальше есть, — тишина. Их лица это нечто. Блин, где мой телефон, когда он нужен! Наверное, я слегка неожиданно оповестил этих несчастных. Сколько там времени уже? — Что значит, останется у нас?! — изо рта Чана посыпалась еда. То и значит, мой дорогой брат. — Он будет у нас столько, сколько пожелает. Даже если он захочет год, два провести с вами, придурками. Всё! — сказал я, только Чанёль собрался что–то возразить. — Это не обсуждается! Сехун, на Чанни всё равно никакой надежды, так что ты присматривай за Бэкки, пока я в отъезде, хорошо? — Кха–кха–кха… — СЕХУН ПОДАВИЛСЯ! СКОРУЮ! СПАСИТЕ! ОН ЖЕ ЗАДОХНЁТСЯ!       Сидящий рядом с Се Бэкхён похлопал его по спине и погладил, когда тот перестал заходиться в кашле. Он просто душка. А я сидел на жопе ровно. Нормально. — Лухан, я должен кое–что сказать… Дело в том, что… Я тот студент, который будет сопровождать тебя и детей в лагере… Поэтому я уезжаю с тобой.       Что он сейчас сказал?.. Простите, кажется, у меня вата в ушах… Сехун едет со мной? Сехун едет со мной! СЕХУН ЕДЕТ СО МНОЙ!!! …На миг мои ликования приостановились и я уставился на своего брата. Он же разнесёт весь дом! Это неуклюжее существо с грацией слона и жопорукой аккуратностью! — Бэкхён, тогда, раз вы остаётесь ВДВОЁМ, — я специально выделил это слово, — то позаботься, пожалуйста, о себе и о Чанёле. А то мне за дом страшно… — Так ты не за меня беспокоишься, а за дом? Хмф! — Чанни надул щёчки, но, думаю, факт того, что Бэк будет рядом с ним, несказанно радовал его. — Чанни, а что с твоей рукой? — я заметил перебинтованную руку братика. Сехун также обратил внимание. — Да просто ударился… — ну очень убедительно. — Ага. То есть разбитая стенка в ванной не твоя работа? — щурю глаза. — Никак нет! Еда остывает! — вот трус. Ладно. Чёрт с ним. Так Сехун едет со мной… Мне пипец. Я могу проколоться. Как же я устал…. Закрываю глаза и потягиваюсь. Кости хрустят… прям как у старика. Скоро песок начнёт сыпаться с меня.       Что за…? Вы только посмотрите на это…. Мой жадоба–брат делится блинчиками с Бэкхёном. Что–то новенькое! Он даже на меня шипит, как киса во время течки, когда я пытаюсь взять у него кусочек. Сволота. Перевожу взгляд на причину моей бессонницы… И чем же ты занят вообще? Ковыряется вилкой в тарелке и смотрит на часы… Часы?.. — ЁПШ ВАШУ Ж МАШУ!!! СЕХУН, КАКОГО ХРЕНА ТЫ МОЛЧИШЬ, ЧТО УЖЕ ВОСЕМЬ?! МЕНЯ ЖЕ ЗА МОИ СОБСТВЕННЫЕ КИШОЧКИ ПОВЕСЯТ! ВОТ И ЗАВТРАКАЙ С ВАМИ, ИДИОТАМИ! — я бросился наверх одеваться. Что было дальше, я не знаю, так как спотыкался о каждую ступеньку в пути к комнате. Но когда я вернулся в гостиную уже одетый в бежевую рубашку, белые брюки и с зачёсанными назад волосами, они смотрели на меня, как будто я сделал самую тупую вещь во вселенной. Ну и какого вы так глазеете? — Что блин?! Сехун, поднимай задницу!       Он сидит и ржёт! Домой вернёшься в катафалке, я тебе обещаю! — Хён, присядь. Успокойся.       Что–что? Аргх! Подлетаю к нему и собираюсь схватить за руку, вот только… Он резко встаёт, перехватывает моё запястье и заводит за спину. Вот это поза. — Ни хрена себе…. Бэкки, у тебя случайно фотик не с собой? — Чан смотрел на нас и будто ждал продолжения. Ах ты маленький… ! — Хён, — смотрю на Се, но вижу экран его мобильного. Время… половина восьмого. Но. — Те часы встали. Я смотрел на них, потому что вспомнил, что надо батарейку заменить, — ……       То есть… Я сейчас хотел уничтожить всех и вся просто так? Прикольно. Поставьте мне памятник.       Он ослабил хватку, всё также смотря на меня так пристально. Кажется, у меня колени дрожат. — Садись, — низкий голос Се будто приказал мне. От такого всё моё существо задрожало, а бабочки в животе превратились в страусов нахрен. Мы посидели минут десять, доели брошенный из–за приступа оленьского тупизма омлет и начали собираться. Я стоял около двери, а Се уже спускался с чемоданами. Почему мы выглядим так, будто собрались в отпуск отдохнуть от деток? Я уже говорил, что-то, как он одевается, сносит мне все настройки? Просто чёрные джинсы, тёмно–синяя рубашка и жакет, а на голове лёгкая небрежность из шоколадных с рыжим отливом волос. Слишком красив. — Лухан, мы можем ехать, — он взял ключи от машины и покрутил их на пальце. Сплошной секс. — Да, поторопимся. Чанёль, Бэкхён, мы уезжаем. Смотрите за домом и если что–то случится, обязательно звоните нам, всё ясно? — кивают. Теперь мне ещё сильнее кажется, что мы улетаем отдыхать, а эти двое наши дети. Н–да… всё плохо, Лухан. Это болезнь.       Мы вышли из дома, сели в машину и, помахав руками Чану и Бэку, уехали. Стоит ли мне переживать?.. Конец POV Лухан.

***

      Теперь Чанёль с Бэкхёном предоставлены сами себе. — Чем займёмся? — Пак повернулся к Бёну и учуял еле уловимый запах вишни. — Не знаю. Может заберём мои вещи из дома? Мама сейчас на работе, ключ у меня есть. — Ты должен сказать ей, где ты будешь находиться. Она ведь будет переживать. — Не будет, Чанёль–ши. Ей плевать на меня. Поехали, — он давно переоделся и уже был в своих шортах и футболке, в то время как Чан всё ещё в пижамке с единорогами. Подарок Исина же. Быстро сняв сказочную пижаму и надев тоже шорты с футболкой, он вернулся к Бэкхёну, взял свои ключи и жестом указал на дверь.       Дорога была недолгой. Квартира встретила их неприятным запахом, от которого тошнило, грязью и холодом. Бэк остановился посреди коридора и немного повернул голову влево. Пак стоял сзади и пытался сдержать рвотный рефлекс. — Прости, пожалуйста, за то, что ты видишь и чувствуешь сейчас. Можешь выйти на улицу. Я быстро, — он скрылся за дверью, а Чанёль не двинулся с места. Через пять минут Бён вышел с сумкой из комнаты. — Чанёль–ши? Ты весь позеленел! Я же сказал тебе выйти. Ну что за дитя? — он взял Ёля за руку и вывел из квартиры. Он оставил матери записку: «Когда ты вспомнишь, что у тебя есть сын, позвонишь. Бэкхён.»       Чанёль смотрел на ладошку Бэка в своей руке и не понимал, почему он хочет, чтобы это мгновение длилось как можно дольше. А ещё его очень интересовала ситуация в доме Бэкки. Он хотел хоть как–то помочь ему.       Машина тронулась с места и они отправились домой. Бэкхён решил позаниматься с Паком биологией, на что тот жалобно поскуливал всю дорогу.

***

      Сехун, Лухан и тридцать мелких пиз… ангелов уже тряслись в поезде. Ехать предстоит ещё час. На удивление, дети были спокойными и послушными, но, как говорится, в тихом омуте черти водятся. Не без этого. Сехун оглядел детей, многие заснули, другие читали книжки или писали в тетрадках. Всё–таки, Лухан учитель от Бога.       Се вспомнил, что Лу укачивает в поездах, поэтому он посмотрел на него и увидел сопящего в две дырочки оленя, облокотившегося щекой на окно. Сехун улыбнулся и переложил голову Лу себе на плечо. Тот поёрзал, но не проснулся. Вот оно, счастье.       Спустя полтора часа, парни с малышами прибыли в Инчхон, а потом уже в лагерь. Началось распределение в корпуса.       Главный вожатый и, по совместительству, директор начал перекличку и наконец дошёл до них. — Школа Хёнын! — Это мы, — Лу поднял руку. — Учитель Лухан, ваш помощник Сехун и тридцать детей, правильно? Все на месте? — Да. — Отлично! Ваш корпус под номером восемь. С вами будет работать младшая вожатая Мика, — мужчина указал на рядом стоящую девушку. Та поклонилась и как–то странно посмотрела на Сехуна. Это не ускользнуло от зоркого оленнего ока. — Прошу, пройдёмте за мной. Я покажу вам ваш корпус и лагерь, — прошла мимо Се, виляя бёдрами и поправляя волосы. «Эта девчонка… она что… ПОЛОЖИЛА ГЛАЗ НА МОЕГО СЕХУНА?!» — рвал и метал в душе Лухан, а лицо было миной.       Они шли недолго, но за всё это время Мика ластилась к Сехуну, касалась его сильных рук и наматывала на палец рыжий локон. Так часто выражение лица у Лу ещё не менялось. Он был готов уже убить, утопить, сжечь, повесить, растереть…. СЕХУНА! Потому что тот стрелял глазами и улыбался ей. «НИЧЕГО. ВСЁ ХОРОШО. СПОКОЙНО. МНЕ КАЖЕТСЯ. МНЕ ТОЛЬКО КАЖЕТСЯ…. СЕХУН, ЧТОБ ТЕБЯ! НАЗАД ТВОЙ ПУТЬ ЗАКАЗАН!!!»       Они прошли в корпус. Очень уютная обстановка, кожаные диваны, большой телевизор, много растений и света. — Итак, вот здесь вы будете проживать в течение недели. В каждую комнату по три ребёнка. Моя комната вот эта, — она указала на белую узорчатую дверь, — а ваша… — перевела взгляд на тёмную дверь. — вот эта. «МЫ БУДЕМ ЖИТЬ В ОДНОЙ КОМНАТЕ?!» — у дураков мысли сходятся.       После расселения, было мероприятие, знакомства и план занятий. Целый день они провели на свежем воздухе, разговаривали с людьми, играли с детьми. Ночью все уложились, но только двум влюблённым долбоящерам не спалось…

***

      Тем временем в доме Паков… — Чанёль–ши! Прекрати, тебе надо запомнить эту таблицу! Она тебе понадобится на сессии! И прекрати бегать от меня! — Бэкки носился за Чаном вокруг дивана, держа в руках тетрадь, которую так испугался его ученик. — Нет! Это же биология! Как она может мне вообще пригодиться в жизни??? Ей только в туалете жопу подти… — договорить не дала та же тетрадь, прилетевшая в харю. — Не сметь! Слышал бы тебя сейчас Лухан! — они остановились и Пак уставился на Бэка. — Откуда ты знаешь, что Лухан обожает биологию и всё, что с ней связано? — Эм… Интуиция! — никого не напоминает? — Круто… Мне б такую… НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК! Я НЕ БУДУ УЧИТЬ ЕЁ! ПЕРЕСТАНЬ ПРЕСЛЕДОВАТЬ МЕНЯ! — снова погоня.       Тем временем в доме Паков двум придуркам тоже не спится.

***

      Прошло пару дней. Жизнь в лагере кипела. Дети убалтывали взрослых, доставали их играми, особенно Сехуна, ведь он им так понравился. Лухан только смеялся, когда малыши наваливались на Се и валили его на землю. Также он только бесился из–за этой шл… вожатой, что вертит жопой возле его (!) Сехуна. Она строила ему глазки, выпячивала грудь и отвратительно хихикала. От этого оленьи глаза наливались кровью. День проходил так, а ночью Лу и Се не могли уснуть, но не показывали этого. Просто прикидывались спящими. Возможно, их сердечные скитания продолжались бы ещё долго, если бы не ошибка Лухана. Наступила четвёртая ночь. Оленю не спалось. Он лежал на спине и думал о Сехуне. Тут послышался скрип. Это Се перевернулся на другой бок. Лу тихонько поднялся, подошёл к нему. — Сехун, ты спишь? — шёпотом спросил он, но ответа не последовало, даже ни один мускул на лице не дрогнул.       Желание и здравый смысл не могут работать вместе. Это и ежу понятно. Именно поэтому, прямо сейчас, Лухан пробует губы Се на вкус. Совсем чуть–чуть и отстраняется. Тут Сехун распахивает глаза. — Лухан?! — Сехун?! — вот и познакомились. Олень вскочил и запрыгнул на свою кровать. — Ты что… поцеловал меня сейчас? — Что? Что за глупости? Как можно? Это же отвратительно! Мы оба парни! Фу! — он повалился на койку и захрапел, оставив Сехуна в тяжелой мозговой активности, которая не увенчалась успехом и вырубила своего хозяина до самого утра.       После произошедшего Лухан стал избегать Се и игнорировать его. Сехун не знал, что происходит и как выйти из положения, поэтому он позвонил знающему человеку — Чанёлю. — Чанёль, привет. Как дела? — Привет. Всё хорошо. У вас как? — У нас… Чанёль, у меня проблемы. — Рассказывай, — и Сехун вкратце рассказал о той ночи. — Чанёль… он сказал, что это отвратительно… Чёрт…       Чанёль сжал кулаки. Тоже самое тогда испытывал и Лу… Что же за хрень?! — Что мне делать? — Сехун, пожалуйста, успокойся. Я придумаю что–нибудь. Вернее, уже придумал… Объясню, когда вернётесь. А пока… помирись с моим братом.

***

      Сехун старался разговаривать с оленем, но он же олень. Тупой такой олень. И вплоть до последнего дня он даже не смотрел на Се, но прожигал взглядом, когда тот улыбался этой расфуфыренной шал… Мике. Ему было так хреново на душе. За все дни, проведённые в лагере, они с детьми много где побывали, много чего посмотрели и узнали. А в последний день Сехун отвёл их в парк с озером. Он и малышня бегали по полянке, визжали и смеялись. Один Лухан смотрел на гладь озера и видел в нём своё отражение. Он был совсем один. По щеке покатилась слеза и упала прямо в воду, создавая круги. — Учитель! Учитель! — несколько деток подбежали к нему и взяли за руки. — Вы какой–то грустный в последнее время, поэтому мы приготовили вам сюрприз! Пойдёмте с нами! — они потащили оленя куда–то через высокие кусты. Через секунду он оказался на поляне, где было расстелено покрывало, стояла еда в корзинке, и открывался вид на воду и заходящее солнце. Аж дух захватывает, насколько это было красиво. Ребята посадили своего учителя на покрывало, сели рядышком и начали спрашивать его обо всём на свете, они тянули время, чтобы Се успел обокрасть цветочный сад лагеря и сплести венок для Лухана. Спустя минут пять Сехун подошёл к оленю сзади и надел ему на голову венок из крупных цветов с приятным ароматом и нежным оттенком. От неожиданности Лу вздрогнул, Се встал перед ним. — Лухан. Прости меня, пожалуйста. Я не знаю, почему ты злишься и не разговариваешь со мной, но если в этом есть моя вина, то я прошу у тебя прощения. — Сехун стоял в золотом свете солнца и едва сдерживал слёзы. — Сехун… — Лу кинулся к нему и обнял. — И ты меня прости. За всё. Давай забудем о том, что произошло. — Угу, — он уткнулся носом в изгиб шеи и вдохнул такой любимый запах персиков. Почему от оленя пахнет персиками? А потому что, это любимые фрукты Сехуна. Вот почему.       Надо было возвращаться в лагерь. Темнело, сгущались тучи, моросил дождь. Когда они уже практически вышли из парка, который был не маленьким, обнаружили, что пропал один ребёнок. Дождь уже конкретно превратился в ливень, Лухан запаниковал. — Сехун! Она пропала! Сохи пропала! Что нам делать?! Она же может быть где угодно! — олень дрожал, и явно не от дождя. — Хён, прошу тебя, успокойся и возвращайся с остальными. Я пойду искать Сохи! — Но… — НИКАКИХ НО! ИДИТЕ! — он крикнул на Лу и убежал. Тот послушался.       Прошло два часа. Сехуна с девочкой всё ещё не было. Но когда Лухан решил идти и просить помощи, в корпус вошёл мокрый, грязный Сехун, на его руках спала малышка, укутанная в куртку Се. Она не намокла. Лухан захныкал, Мика забрала девочку и унесла её. — Сехун… Где? Где она была? — Она пряталась под ивой. Я проходил там по нескольку раз, но не замечал её, — он снимал с себя грязную одежду, отдавая её Лу и отмечая его обеспокоенный взгляд. — Лу… Со мной всё хорошо. Не волнуйся… Апчхи! — приехали.

***

      На следующее утро Лухан и компания вернулись в Сеул и привезли с собой заразу в виде О Сехуна. В момент их возвращения дома ничего не происходило. Кроме того, что Бэкхён пытался поймать Пака и посадить его за учебники. — Как ты собираешься нагонять упущенное, если ты не хочешь заниматься?! Чанёль–ши! — Ну мы каждый день учились! Давай передохнём, ну в самом деле, Бэкхён! — убегая, пищал Чанёль. — Что здесь происходит? — Лухан «руки в боки». — Апчхи! — бацилла Сехун.       Парочка затормозила и посмотрела на прибывших. — Лухааааааан! Сехууууууун! Вы приехали! — Чанни обнял брата и кивнул Сехуну. — С возвращением! — Бэкки улыбнулся. — Апчхи! — Так, Сехун, немедленно переодевайся и ложись в кровать. Я сейчас приготовлю бульон тебе. Чанёль, можешь идти к себе, а ты, Бэкхён, поможешь мне на кухне. — Ура! СВОБОДА! — Пак Чанёль с визгом понёсся наверх в свою спальню. — Конечно помогу! — Бён Бэкхён забрал чемоданы у оленя, отодвинул их в сторону и пошёл на кухню. — Апчхи! — О Сехун медленно побрёл в комнату. — Сочту это за «Так точно!» — Лухан вздохнул, переоделся в ванной и отправился за Бэком.       Они начали готовить еду. Ну, Лу начал, а Бэкхён сидел и наблюдал за ним. — Бэкки, пока нас не было, что–нибудь сдвинулось? — О чём ты говоришь? — Нуууу… Ты, Чанёль. Там, то да сё. — Ты что? НЕТ! Я и не хочу чего–то большего, чем у меня есть сейчас. Мне достаточно того, что по утрам я просыпаюсь и вижу его рядом, того, что он улыбается мне и разговаривает со мной, того, что мы завтракаем и ужинаем вместе и того, что он желает мне спокойной ночи перед сном, — Бэкхён грустно улыбнулся. — Жаль только, что это не навсегда.       Лухан погладил Бэка по голове. — Бэкхён. Оставайся у нас. Навсегда. Мы станем одной большой семьёй! Знаешь, я давно не видел, чтобы Чанёль так смотрел на кого–то. Я думаю, за эти дни ты стал для него важен. — Лу…. Нет, я не могу остаться. Я ещё неделю проведу с вами, помогу Чанёлю с учёбой и сессией, а потом вернусь домой. — Но, Бэкки… Постой. Помочь Чану с учёбой? — олень удивлённо выгнул бровь. — Да. Он же пропустил неделю в универе, отстал в программе. Я решил позаниматься с ним. Вот, — совершенно спокойно ответил Бён. — Присмотри за супом. Я сейчас, — Лу вышел и набрал по телефону Исина. — Алло? Мой дорогой Исинушка! Как ты? — Лухан! Я так рад тебя слышать! Со мной всё хорошо! Как прошла поездка? — Хорошо. Слушай, я звоню по одной причине. — Я слушаю. — Неужели Чанёль так сильно отстал по учёбе, что он совсем ничего не понимает? — Что?.. — Он же пропустил неделю по болезни, эта неделя была такой важной? — Не совсем понимаю о чём ты говоришь. Да, Чанёль болел, но он всё нагнал в первый же день, как пришёл. У него всё прекрасно, хоть он и говорит, что мозгов нет. — Ага…. Вот оно что… — олень хитро прищурился. — Спасибо, Исин! Как–нибудь увидимся! Пока! — Пока–пока!       Звонок окончен.       «Вот Чанёль… Какой мой братец хитренький».       Он вернулся к Бэкхёну и продолжил готовку, их общение часто прерывалось воплями Чана о победе в видеоигре и кашлечихами Сехуна. — Бэкки… О нашем разговоре… Помни, что ты всегда можешь обратиться к нам за помощью. Отныне мы будем рядом с тобой: я, — показал на себя красивым пальчиком, потом-на потолок: «Да! Я побил рекорд!» — послышалось сверху. — и… — указал в комнату, где был Сехун: «ААААПЧХИИИ!» — Бэкхён улыбнулся, Лухан засмеялся. — Короче, олень, башня и бацилла будут буквально у тебя в кармане! — Хахаха! Господи, Лу, спасибо тебе. Я учту! Эм… Лухан, Чан сказал, что у тебя есть девушка. — А, да. Её зовут Сяо Тун, — он заметно погрустнел. — У нас скоро годовщина. — Ты её любишь? — Что? Что за вопрос? К-конечно, я её…. Эх… — закрыл глаза. — Я не буду расспрашивать тебя. Вижу, что ты не хочешь об этом говорить. Но если что, мои ушки в твоём распоряжении, хорошо? — Бэкхён поднялся и ушёл в гостиную. Лухан набрал бульон и пошёл к Сехуну. Тот лежал в кровати и кашлял. Лу подошёл, провёл рукой по мокрым от пота волосам. Се открыл глаза. — Лухан. Мне холодно. — Я сейчас принесу тебе одеяло… — только он собирался уйти, как почувствовал, что его руки коснулись. — Не уходи… Просто побудь со мной, пожалуйста. — Ладно. Давай, поешь супчик.       До самого вечера Лу был с Сехуном и даже не отвечал на сообщения от Сяо. Сейчас ему был важен только Се. Он пичкал его лекарствами, мерял температуру и просто держал за руку, читая книгу. Ночью же он лёг рядом с уснувшим больным, прижался к нему и заснул.       Чанёль и Бэк не беспокоили их, а лишь сами улеглись в комнате, и тоже отключились.       Всю последующую неделю, Лу заботился о Сехуне, взяв ему и себе больничный, а Чанёль пропадал с Бэкхёном в библиотеке после университета, он типо готовился к сдаче экзаменов. Телефон оленя разрывался от звонков его девушки, но он только качал головой, читая очередное сообщение. Близился их день. Он до сих пор не может понять, как он встречается с ней уже почти год… Он любит Сехуна, но из–за Чанёля, вынужден встречаться с ней.       «Когда же это закончится?..»       Лухан сидел рядом с Се и водил рукой по его щеке. Он спал после принятия таблеток. — Сехун… Ну почему я не могу в открытую показывать свои чувства? Если бы только Чанёль позволил мне, я бы… — Лу замолчал. Что бы он сделал?

***

      Се шёл на поправку и вскоре совсем выздоровел, но бледность его лица никуда не делась. Лухан переживал, а он уверял, что в порядке. Чем ближе становилась годовщина, тем мрачнее и бледнее выглядел О, Лухан часто стал выпадать из реальности, а Чанёль… Чанёль давно понял, что Лухан всё ещё любит Сехуна, даже несмотря на наличие девушки и его слов, решил, что так больше продолжаться не может и поговорил с Се: — Сехун, ты должен ему признаться! — очень решительно. — И это твоя идея, о которой ты говорил, пока я был в лагере? Совсем чокнулся! Он меня отвергнет! Он сказал, что это отвратительно, — Се вцепился в подушку и положил на неё голову. — Это самый правильный путь, Се. Поверь мне. Пора раскрыть карты… — Что ты… — Чанёль! Иди сюда! — голос Лу донёсся из кухни. — Эх… Очень вовремя… Иду! Извини, позже поговорим, — Чанни пошёл к брату, Сехун проводил его взглядом.       «Что за…»       Лухан сказал, что Чан пойдёт с ним на годовщину. На вопрос «Зачем?», ответил: «Так надо…». Пак был в недоумении. К тому разговору они с О так и не вернулись.       Настал день, который изменит всё в отношениях между Се и Луханом.       Бэкхён вернулся к себе домой. Как–будто и не уезжал. Мать даже не заметила его отсутствия. Записка лежала на том же месте, где он её оставил, и уже покрылась пылью.       Лу с утра ушёл по делам, как он сказал, но на самом деле он хотел прогуляться и морально подготовиться, ведь ему предстояло… расстаться с Сяо. Прямо в их годовщину. Жестоко, да. Но терпеть это он больше не в силах. Пусть даже Чанёль возненавидит его.       Пак отправился в универ, нужно было закончить все дела, на вечер заказан столик, надо ещё забрать Сяо с салона.       Сехун остался в полном одиночестве. Боль разрывала душу на части. Единственное, что может заглушить кричащее сердце — это алкоголь. И Се буквально накидался так, что мозг совсем отказывался работать, а сам он просто начал ронять горькие слёзы на горлышко бутылки и кричать от отчаяния и этой гадкой любви, швыряя в стену всё, что попадалось под руку. Гостиная была похожа на поле боя: битое стекло, сломанная мебель. Неожиданно домой вернулся Лухан. — Сехун! Что ты творишь?! — спросил он, осмотрев в ужасе комнату. — Лухан?.. — тот медленно повернулся, тяжело дыша. — Что ты здесь делаешь? Ты должен быть сейчас в ресторане… — всё тише произносил О. — Я забыл подарок… — Лу заметил конвертик с подвеской, который лежал, вернее, уже валялся у ног Сехуна. — Подарок? Понятно… — Се поднял его и протянул оленю. — Ты пьян? Сколько бутылок из-под соджу! Что ж за повод, что надо было так нажраться?! — вырвал из рук конверт и направился к выходу. — Хён… Не уходи… — Что? — обернулся. — Не уходи! Останься со мной! Пожалуйста! — Сехун схватил Лу за плечи и прижал к себе. А тому оставалось лишь хватать ртом воздух, сердце забилось чаще. — Да что с тобой? — пьяный Се начинал беспокоить его. — Я… Хён… Я… Могу ли я любить тебя? — он посмотрел в оленьи глаза, которые так давно снятся ему по ночам. — Что? Что ты… — Сехун не дал ему договорить, накрыв его губы своими. Поцелуй был горьким из–за выпитого Се спиртного и грубым. Лу мычал, не давая ему углубить поцелуй, потому что… это несерьёзно, он просто пьяный, и пытался вырваться, колотя кулаками по спине Сехуна, а с глаз побежали слёзы, но хватка была слишком сильная. Он спустился к шее и больно укусил её, Лу вскрикнул. — Сехун! Прекрати! Отпусти меня! — через мгновение раздалась звонкая пощёчина. Щека Се запылала, он будто очнулся и увидел заплаканного Лухана. — Лу… — в тот же миг олень оттолкнул его от себя и выскочил из дома, ловя такси.       На свидание Лу опоздал на десять минут. Прошёл в зал ресторана и, приметив брата и Сяо, сел к ним. — Лухан, что с твоим видом и почему ты опоздал? — девушка взяла Лу за руку, но он убрал её. — В пробке застрял… В машине душно было… Не бери в голову. С годовщиной, Сяо, — он протянул ей конверт и тут же опустил голову. Она заулыбалась и надела подарок на шею, любуясь им через экран телефона. — Брат, что–то случилось? — шёпотом спросил Чанёль. — Да, случилось… Я домой заходил… Прости меня, Чанни… С каждым днём мне всё тяжелее врать тебе и улыбаться, когда ты спрашиваешь счастлив ли я…       Чан не понимал, что происходит. Глаза Лухана были красными, губы припухшими, а руки тряслись. Он знает, что Лу несчастлив, именно поэтому Се должен открыться ему. — Да что случи… — зазвонил телефон Пака. Он увидел, что это Сехун. — Я отойду, — получив кивок, он вышел из–за стола и взял трубку. — Сехун, что, твою мать, произошло?! Почему на моём брате лица нет? Твоя работа? — Чанёль… Я такой…придурок… — язык заплетался. — Да ты пьяный! Господи. Только не говори мне, что у тебя сдали тормоза! — Как же хорошо ты меня знаешь… — Что ты сделал? — Я… Я его поцеловал. Грубо. Я сильно прикусил его губу, он пытался отбиться, но я не выпускал его… ещё прокусил кожу на ключице. И отдавил запястья… — Сехун! Ты совсем сдурел что ли?! Чёрт! Всё! Мне надоело! Немедленно приводи себя в порядок, прими холодный душ, максимально протрезвей и как в попу ужаленный несись в парк вишнёвых деревьев. Это любимое место брата и настрой себя на признание. Хватит бегать. Я устал смотреть, как вы страдаете. — Чанни… Я же… — Замолчи! Я сказал: «НЕМЕДЛЕННО!»       Чан бросил трубку и вернулся к брату. Тот потирал запястья и морщился. А Сяо о чём–то возбуждённо рассказывала, яро жестикулируя. Он покачал головой. — Чанёль, всё хорошо? — Лухан не обращал никакого внимания на свою девушку. — А с тобой? С тобой всё хорошо? — олень только вымученно улыбнулся. — Прости меня, Чанни, но я так больше не могу… Сяо! — девушка замолкла, уставившись на парня. — Я хочу… расстаться с тобой, — для Пака эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Его брат бросает девушку ради Се… Отлично! А то он уже сам хотел вмешаться в это дело. — Ты… Что? Расстаться? Почему? И почему именно в такой день? — Сяо коснулась кулона, висящего на шее. — Потому что я люблю другого человека, а с тобой я был только из необходимости… — это было жестоко. — Вот как… А я это знала… Я знала, что ты меня не любишь. Ты ни разу меня даже за руку не взял, что уж говорить о поцелуях или о чём–то большем. Но я надеялась, что чувства придут. Не сразу, но придут. Однако, рядом с тобой меня не существовало. Это Сехун, я права? — от такого поворота и вердикта братья опешили. — Когда ты знакомил меня с ним, я заметила как ты улыбаешься ему, как смотришь на него, а когда поворачивался ко мне, вся любовь, нежность, теплота во взгляде испарялась, а улыбка сползала с лица. Тут только слепой не поймёт, — девушка медленно поднялась со стула, снимая украшение и швыряя его на стол. — Знаешь, недавно мне стало просто наплевать. Я решила получать от тебя выгоду. Деньги, украшения, всё это, но только не любовь, что ты. Спасибо за «прекрасный» вечер. Желаю тебе, Лухан, удачи. Не делай больно Сехуну, как делал мне! — с этими словами она покинула ресторан, а Чанёль с Лу смотрели друг на друга. Тут старший опустил глаза и сжал скатерть. — Здорово… Ну что, Чанни, теперь ты можешь ненавидеть меня. Я знаю, что ты меня предупреждал, но… — Лу, поднимайся. Мы идём в парк. — сказал Пак, оплачивая счёт. — Зачем? — За тем, что я так сказал, — он зло посмотрел на брата, тот сглотнул.       Они вышли из заведения и пошли в парк вишнёвых деревьев. Лухан дрожал, как осиновый лист. Сейчас Чанёль снова накричит на него и скажет, что отныне он ему не брат, что он отвратителен. Но он старался успокоиться, даже если так всё будет, враньё закончится и жить станет хоть чуточку, но легче, возможно. Лу шёл за братом, думая, что делать теперь.       Парк встретил братьев тишиной. Людей совсем не было. Листва деревьев блестела от лунного света и слегка развевалась от ветерка. Лухан так любит это место. Когда–то его сюда привела мама… — Сядь, — Пак указал на скамейку. Брат послушался. — Скажи мне, ты любишь Сехуна? — Да… Очень. Так сильно, что, кажется, могу сгореть… Я правда пытался избавиться от этих чувств и стать, как ты тогда сказал, нормальным. Но так я лишь ещё больше убедился, что мне никто не нужен, кроме него. Можешь презирать меня. — Не буду, — Чанёль скрестил руки на груди и улыбнулся. — Что? — Лухан раскрыл глаза. — Чанёль, Лухан? — послышалось в темноте. — Ну наконец–то, а я уж думал, что ты не решишься… Сехун, — Лу дёрнулся в сторону приближающегося Се. — Раз все в сборе… Лухан, Сехун, простите меня. Я виноват в ваших страданиях… Брат, если бы я тогда поддержал тебя, вы бы сейчас только улыбались и говорили мне, как вы счастливы друг с другом. — Что это значит? Я совсем не понимаю, — олень покосился на Се. — Сехун, ты готов? Либо сейчас, либо никогда, — Пак в упор смотрел на друга, тот кивнул, подошёл к Лухану и сел перед ним на одно колено, аккуратно беря за руку, чтобы не задеть больное запястье. — Лухан, ты самый прекрасный человек. Ты заслуживаешь только самого лучшего. То, что я сделал… непростительно. Но тому была причина… Я не знаю как давно и почему, но ты поселил в моём сердце искреннее чувство, которое переросло в самую настоящую любовь. Ты так много значишь для меня. Я не представляю своей жизни без тебя. Ты словно воздух. Я задыхаюсь, когда тебя нет рядом, мне больно, когда грустишь ты. Я готов изменить весь этот мир ради твоей улыбки. Ты мой свет, самый яркий, самый спасительный, который вывел меня из мрака. Думаю, я влюбился в тебя ещё будучи десятилетним мальчишкой, а когда спустя семь лет мы снова встретились, я ощутил, что хочу быть рядом с тобой до самого конца и неважно, какой он будет… Я хотел ещё год назад признаться тебе, но именно тогда ты сказал, что… у тебя появилась девушка… В тот момент всё потеряло хоть какой–то смысл, но как бы я не хотел забыть это чувство, оно проявлялось всё сильнее и в итоге я сдался. Я просто наблюдал со стороны и продолжал любить тебя… Лухан…. Скажи мне, могу ли я любить тебя и дальше? Я не прошу ответа, я хочу, чтобы ты знал, что моё сердце из–за твоих глаз, твоей улыбки, твоих мягких, словно хлопок, волос, твоих нежных рук заходится в бешенном темпе, таком, что может сломать мне рёбра… Я так сильно люблю… Я люблю тебя, Лухан…. — Сехун держал руку Лу, боясь поднять взгляд. Вдруг он почувствовал, как на его ладонь упала капля. Ещё одна и ещё. Он резко поднял голову и увидел такие любимые глаза, полные слёз. — Сехун… — оленёнок провёл свободной рукой по щеке парня, не веря своему счастью. — Если всё, что ты сейчас сказал, правда, то… — притянул его к себе, — пожалуйста, будь всегда рядом со мной, несмотря ни на что. Ты должен был сказать мне раньше, а ведь я тоже… год назад собирался признаться тебе в том, что уже давно люблю тебя… — Се, услышав это, не смог и слова сказать, лишь крепче обнял своего любимого, будто он может исчезнуть, и слушал, как бьются в унисон их сердца.       Тем временем купидон–любитель Пак Чанёль, гордясь своей работой, вытирал рукавом дорогого костюма слёзки. Хоть где–то пригодился… Лухан и Сехун не отпускали друг друга минут пять, а потом последовал очень красивый, наполненный любовью, поцелуй. Завораживающий поцелуй, сцепленные в замок руки, закрытые от блаженства глаза и улыбка — всё это говорило о том, что эти двое прямо сейчас самые счастливые люди во всей галактике и что это счастье продлится до самого конца и неважно каким он будет…

***

      Прошло несколько дней. Сессия Чана подошла к концу, он со всеми предметами справился, в библиотеку он не приходил и с Бэкхёном никак не связывался. Благодаря этому, он осознал, что ему его не хватает. Сехун и Лухан стали парой и теперь всё свободное время проводили вместе. Чанёль только подумал о том, что они уже и забыли о нём, как они пришли с вопросом: «Так в чём ты считал себя виноватым?»       Пак посадил их на диван и сам присел в кресло. — С чего бы начать… — Ёль почесал затылок.

***

Flashback. Год назад. — Чанёль, мне нужна твоя помощь! — по своему невероятному обыкновению в комнату Чана ворвался Сехун, пугая его до чёртиков и заставляя упасть с кровати. — Да когда же ты стучать научишься, огурец недоеденный?! — психовал Пак и подбирал с пола одеяло. — Огурец? Неплохо. Вчера был помидор не догнивший. У меня повышение? — Се закатил глаза. — Заглохни. — Я не машина, чтобы глохнуть, да и потом, чтобы заглушить что–то, надо сначала завести это. Вот когда заведёшь меня, тогда и поговорим об этом, хорошо, Чанни? И вообще, я с серьёзной проблемой пришёл. Помоги мне, — Сехун в миг стал серьёзным и Чанёль понял, что сейчас и правда не до шуток.       Они спустились вниз. Лухан был на работе, так что никто им не помешает. Благополучно приземлившись на диван, Се начал: — Чанёль… Я пришёл к тебе за советом… Видишь ли, мне давно нравится один человек, но я не знаю, что делать. Он замечательный. Очень красивый и добрый. Я когда вижу его, перестаю чувствовать свои ноги, а в голове все мысли путаются… — Сехун потирал ладони. — Вау… наверно, она та ещё штучка? — Чан был рад за друга. — Она?.. Ах да, конечно!       «Точно. Естественно, что он подумает, что это девушка. Ну и пусть и дальше так думает. Не могу же я ему сказать, что влюблён в парня, который как бы его брат…» — У тебя так горят глаза, когда ты говоришь о ней. Ты и правда влюблён по уши… Ну, я в таких делах не спец, ты же знаешь. Единственное, что я могу сказать, так это то, что ты не должен упускать возможности и поскорей открыться ей! Думаю, ты ей тоже нравишься. — Хе–хе. Ладно. Спасибо, Чанни, хотя бы за это! — Се улыбнулся и ушёл.       На следующий день к Чану пришёл Лухан. — Чанёль, ты единственный, с кем я могу поговорить и кому я доверяю, поэтому помоги советом, — Лу явно нервничал. — Я тебя слушаю, мой дорогой брат. — Дело в том, что я… довольно долго уже люблю одного человека…. — Оооо, прям любовное обострение какое–то! — Что? — Нет, ничего. Продолжай. — Я не знаю, как поступить. Стоит ли мне признаться или же стоит ещё подождать?       «Хотя… какой в этом смысл? Если он и так сказал, что не гей и он их на дух не переносит… Ну почему именно Сехун и именно в его университет меня определили на практикум?! Вчера услышал, как он разговаривал с друзьями. Он сказал, что не гей и… там ещё много чего было. Как сейчас помню, после семи лет разлуки он приехал к нам. Ну, Чанни виделся с ним и раньше, ездил к нему, а я–то нет, и каким было моё удивление, когда я увидел этого высокого, нереально красивого парня со спиной размером с Африку и манящим голосом. Я и подумать не мог, что он настолько изменится и сдержит обещание, когда–то давно мне данное. Наверно, именно тогда то семечко проросло и превратилось в прекрасный цветок, я влюбился в него. Эта любовь длится уже два года и сейчас я сижу с братом, к которому пришёл за помощью. Кроме него у меня никого нет и только ему я могу довериться…» — Лухан! Ты меня вообще слушаешь?! Я для кого тут распинаюсь? — возмущался Пак. — А? Ой, прости. Задумался немного… — Ну кто она хоть скажи, какая она? — Она? — Ну да. Девушка, в которую ты влюблён. — Чанёль…эм… Это не девушка… — Лу сжал кулаки на коленях и опустил глаза. — Что? — Я влюблён не в девушку, а в парня, и это Сехун… — после этих слов и без того большие глаза Чана стали ещё больше. — Что?! Ты что несёшь, Лухан?! Это же отвратительно! — Чанёль вскочил с места. — Фу! Да как можно?! Какая гадость! Меня сейчас стошнит!       Лу слушал его и не мог поверить в это. Сердце Лухана разбилось на миллионы маленьких осколков. — Слушай сюда, если это шутка, то она очень хуёвая, а если нет, то тебе лучше стать нормальным, иначе… — он схватил оленя за руку, — ты мне больше не брат! Я не позволю, чтобы ты помешал Сехуну своей гейской любовью! Надеюсь, ты понял меня!       На этом их разговор закончился, а Лухан вскоре обзавёлся девушкой, ведь он очень боялся потерять брата. Если бы Се тогда не утаил в кого влюблён, а Чан поддержал бы Лухана, то они бы намного раньше осчастливили друг друга, но, возможно, это было необходимо, чтобы проверить их чувства на прочность. Кто знает. Конец Flashback.

***

      После их совместного рассказа все только обнялись, ведь сейчас всё прекрасно, а дальше будет ещё лучше. Они уверены.       Неожиданно Пака посетило странное чувство… Его внутренний голос просто кричал: «Бэкхён в опасности!» Попытка игнорировать это предчувствие не увенчалась успехом, и ближе к вечеру, когда волнение начало душить, он сел в машину и поехал к Бэку домой. Скорость была запредельная, тревога росла, сейчас ему казалось, что его жизнь зависит только от улыбки этого щеночка. Он не смотрел по сторонам, лишь прибавил газу.       Добравшись до дома, он выпрыгнул из машины и, прибежав к входной двери, начал колотить её кулаками и ногами, она распахнулась. Чанёль вошёл и увидел Бэкхёна, лежащего на полу без сознания в небольшой луже крови. — Бэкхён! Бэкхён! — он упал рядом с ним и начал трясти за плечи, но тот никак не реагировал. — Скажи мне что–нибудь, умоляю тебя! Бэкхён! — тут Пак заметил, что Бэкки стал намного легче, на руках многочисленные ссадины, шрамы и синяки, губа разбита, из носа бежала тоненькая струйка крови. Без всяких промедлений он поднял его на руки и унёс в машину. Ему было всё равно был кто–то в доме или нет. Он, сев в автомобиль, позвонил Лухану. — Лухан! Бэкхён без сознания! У него много ран, вся одежда в крови! Что мне делать?! — Что?! О, господи! Он дышит? — Да, но очень слабо! Прошу, скажи, что делать?! — Так, спокойно. Вези его к нам! Сехун, готовь аптечку и воду с полотенцем! Воду погорячее сделай! Живее! Чанёль, как можно скорее вези его сюда и смотри за его состоянием! Если кровь всё ещё идёт, останови её. Приложи хорошо впитывающую ткань, но сильно не надавливай. Понял? Если что, звони! — Спасибо! Я всё понял! — быстро отключился и, сделав как приказал брат и посматривая на Бэка, поспешил домой как можно быстрее и аккуратнее.       Уже через пять минут он был около дома. — Сехун! Чанёль приехал, помоги ему! — Лу стоял возле окна, держа в руках бинты. Се выскочил на улицу и помог Чану занести Бэкхёна. — Осторожнее, осторожнее! На диван, на диван! — Лухан суетился.       Парни положили раненого на диван. — За что тебе всё это, Бэкки?.. Какие же они твари… — горечь в глазах и тихий всхлип. — Уведи Чанёля, — сказал он Сехуну, увидев помутневший взгляд брата. Тот кивнул и, приобнимая друга, вывел из дома подышать свежим воздухом.       Лухан начал снимать с Бёна одежду, оценивая побои. На это было жутко смотреть. Он промыл раны, смыл кровь, полностью перебинтовал его тело, не забыв обработать ушибы и синяки, и забрал у него кулон. — Лу, мы можем входить? — в комнату заглянул его парень. — Да, я закончил.       Сехун и Чанёль вошли. Пак сразу же сел перед Бэком на пол и взял его за руку.  — Кто это сделал?.. Кто эта сука?! — Ёль скрипел зубами, а на шее вздувались вены. — Успокойся, Чанни. С ним всё будет хорошо, — Лу обнял его за плечи. — Ты знаешь, кто это сделал… Скажи мне, кто это?! — Чан повернулся к нему и выжидающе смотрел. — Нет. Я знаю, но не скажу. Прости. — Почему? И откуда ты знаешь? — Знаю от Бэкхёна, а не скажу, потому что он меня попросил не рассказывать. Я сдержу своё слово, Чанёль. Единственное, что я могу сказать, так это то, что отныне… Бэк будет жить с нами. Хватит с него страданий. — О каких страданиях ты говоришь? — Чанёль ничего не понимал. — Если он захочет, он сам тебе расскажет. А сейчас надо сделать всё, чтобы он поскорее поправился. Согласен? — Чан закивал и приложил руку Бёна к своим губам, прикрывая глаза. — Я буду с тобой. Пока я рядом, никто больше не посмеет и пальцем тебя тронуть! Обещаю! — глаза наполнились слезами, которые предательски побежали по щекам. Лухан и Сехун обнялись и тихо ушли, оставляя их одних. Вскоре Ёль заснул, также крепко сжимая перебинтованную руку.

«Я слышу тебя, Чанни. Слышу… Я тоже буду рядом. Навсегда. Только с тобой…»

      Рука в ответ сжала огромную руку Пака.

«Я люблю тебя, Пак Чанёль.»