Когда ты стал для меня всем...
13 июля 2018 г., 10:53
Чанёль проснулся от вибраций телефона в кармане. Он посмотрел на Бэка. Тот спал, дергая носиком, словно щеночек. Чан улыбнулся, погладив его по щеке, и тихо прошёл на кухню. Звонила Хори. Время было три часа ночи. Он ответил:
— Алло?
— Алло? Чанёль? Извини, что беспокою в такое позднее время, но я не знаю, что делать с Кёнсу! У него реальная депрессия! Сейчас он сидит на кровати и ни на что не реагирует. Это вообще нормально?! — Хори явно переживала.
— Хм… — он потёр глаза. — А из–за чего депрессия? Из–за Ласточки?
— Да. Знаешь, когда он получает очередное письмо, он светится, как начищенный самовар, но после прочтения он становится задумчивым, угрюмым, ни с кем не разговаривает… Я, конечно, всё понимаю, но это уже слишком… Что мне делать с ним, а? Я даже представить не могу, что за содержание у этих писем, что Кёнсу так расстраивается…
— Ты пыталась поговорить с ним?
— Да, но он только качает головой и просит не трогать его… Чанёль, я очень волнуюсь, он же мне как брат…
— Я знаю… Хори, раз он не хочет и не просит помощи, значит она ему не нужна. Давай не будем пока вмешиваться, хорошо?
— Хорошо… Спасибо, что выслушал… — девушка вздохнула.
— Всё наладится. Вот увидишь. Спокойной ночи. — Пак положил трубку, немного постоял на кухне и вернулся к Бэкхёну, снова засыпая на полу.
На следующий день Сехун и Чанёль пришли в университет и первым же делом отправились к Хори. Та стояла возле окна, оперевшись на подоконник, и смотрела в пол.
— Хори! Привет. Где Кёнсу? — парни подошли к ней.
— Ушёл куда–то…
— Как он? — Чан скрестил руки.
— Никак. Молчит постоянно и смотрит в одну точку.
— Н–да… Плохо дело… — сказал Сехун, который уже в курсе проблемы.
— Может выкрасть одно из писем?..
— С ума сошла?! Он же нас прикончит! Да и потом… Что нам это даст? Мы просто поймём причину такого состояния и всё. Помочь мы всё равно не сможем… Если бы только знать, кто эта Ласточка… — Сехун-философ даёт дельный совет.
— Кстати, это парень или девушка? Не думаю, что Кёнсу один из твоих пациентов. — Ёль захихикал.
— Иди ты! Единственное, что я знаю, так это то, что Ласточка девушка и ей двадцать. Это всё, что я смогла у него выпытать… Эх…
Чанёль с Се переглянулись и решили пока просто понаблюдать за До.
Тем временем Кёнсу стоял во дворе университета и смотрел как ветер колышет листву деревьев. Он глубоко вдохнул, надеясь, что свежий воздух прояснит его разум, но всё тщетно. Все мысли заняты Ласточкой…
«И угораздило же меня влюбиться в того, кого ни разу не видел и не слышал…»
Он до сих пор не может понять, что происходит с ним. С нетерпением ждет письмо, с радостью раскрывает его, читает, а после борется с желанием разнести свою комнату в пух и прах. Кёнсу помнит, как получил первое письмо. Оно было адресовано не ему и пришло по ошибке, но он даже не вскрыл его, а отправил по нужному адресу, и зачем–то написал отправителю. И неожиданно для себя получил ответ. Тогда он очень нуждался в поддержке. Он чувствовал, что этому человеку может рассказать всё, чего не мог сделать по отношению к своим друзьям, Чанёлю и Хори. Из трудных мыслей его вырвал звонок на пару. Кёнсу отправился на занятия.
Ребята не спускали с него глаз. Следили за каждым его движением. Вот только До догадался, что за ним шпионят. Угадайте, как? Он шёл в кафе, Чан следовал за ним на безопасном расстоянии. Кёнсу услышал посторонние шаги, и начал оборачиваться. Пак, быстро среагировав, спрятался за ближайший фонарный столб. И всё бы ничего, вот только… Пак Чанёль спрятался за столбом, да, а вот уши Пак Чанёля — нет. До не удержался и заржал. Ёль выглянул из своего убежища и, поняв, что уже спалился, начал тоже смеяться.
— Боже, Пак, ты что делаешь? Зачем вы следите за мной? Вам что, заняться больше нечем?
— А ты прекрати пугать нас! На тебе же лица нет. Мы же волнуемся за тебя.
— Чанёль, это моё дело и я сам разберусь, понял? Пожалуйста, не лезьте в это. — Кёнсу развернулся и ушёл, а Чанни лишь разочарованно вздохнул. Провал.
О и Пак вернулись домой и увиденное заставило их чуть ли не до потолка прыгать. Дело в том, что Бэкхён пришел в себя и сейчас сидел на диване, терпя смену бинтов и пластырей, которой руководил олень Лухан.
— Бэкки, ты в порядке? — Чанёль подсел к нему.
— Да, большое спасибо за помощь, Чанёль–ши… — Бён не смотрел на него.
— Ты же понимаешь, что я жду объяснений.
— Чанёль! — брат кинул в него подушку — Я же тебе уже говорил, что когда он захочет, то сам расскажет! Не смей давить на него.
— Да знаю я, знаю! Чёрт… — Пак зарылся пятернёй в волосы. Сехун принёс всем чай.
— Что–то случилось, Чанни? — Лу закончил перевязку и сел Сехуну на колени с чашкой кофе в руках.
— Да, с Кёнсу опять проблемы.
— С Кёнсу? А что такое?
— Долгая история, Лухан. Да и мы как бы сами не совсем понимаем. Только если он тебе сам расскажет, может, ты что и уловишь… — после слов Чана, у Се из уха вылезла лампочка и загорелась.
— Точно! Он Лухану доверяет как себе! Так мы можем подробнее узнать об этих письмах и Ласточке. Возможно, придумаем, как помочь нашему карманному дьяволу. Ну что, Лу, ты же посодействуешь нам, м? — Се провёл носом по позвоночнику оленя, заставляя его прогнуться.
— А вам не кажется, что это немного не ваше дело?
— Кажется, но…
— Понял. Хорошо. Я попробую. Но если он с первой моей просьбы не расскажет, я уговаривать его не буду, всё ясно? — они закивали. — Завтра пускай зайдёт к нам. Скажите ему, что мне от него кое–что надо. А почему у нас Бэкки не сказал ни слова? — все обратили внимание на Бёна, который… сразу после процедур вырубился и засопел. Пак улыбнулся и укрыл его одеялом.
— Сехун, всё с документами готово? — Лу посмотрел на своего парня через плечо.
— Да. Осталось только подпись отца поставить и всё.
— Отлично. Теперь с Бэком будет всё хорошо…
Парни сообщили Кёнсу о просьбе Лухана, когда пришли в универ. Тот кивнул без всяких слов. Помимо депрессии из–за писем, у него появилась ещё одна головная боль — это Ким Чонин. Этот человек, если раньше он как–то держался, то сейчас он в открытую домогается Кёнсу. То к стене прижмет, то за пятую точку погладит, а то и схватит, то просто в наглую начнёт трогать его за все участки тела. До каждый раз отпинывает нахала, а ему начхать. Он ходит за ним по пятам, и раздевает взглядом при любом удобном случае. Кёнсу уже не обращает внимание, лишь колотит Кима по почкам, иногда, совершенно случайно, задевая ногой такую важную для каждого мужчины зону бубенцов на ниточке.
После занятий, он, отбившись от Кая, направился к Лухану. Тот встретил его и проводил в гостиную, где сидел Бэк, уже без повязок. Они познакомились и До отметил про себя, что Бэкхён очень милый, как и во внешности, так и в речи, а ещё немного похож на девушку. Мягкие черты лица, длинные ресницы, обрамляющие шоколадные глаза, нежный голос, тонкие длинные пальцы и безупречная улыбка.
Кёнсу сел рядом с Бэком.
— Чанёль мне сказал, что в последнее время ты сам не свой. Я хочу знать, что происходит. Хори, Сехун, мой брат, все волнуются за тебя и хотят помочь.
— Вот зачем ты меня позвал… Хань, как вы мне поможете?
— А ты расскажи, и мы придумаем.
— Хм…. Ладно. Но не потому что это ты, а потому я устал держать это в себе и разваливаться на куски.
— Меня ждёт офигеть какая долгая история?
— Да. Очень долгая. — Кёнсу улыбнулся, его губы сложились сердечком.
— Значит, нам просто необходим чай с печеньками! Пока я буду на кухне, ты можешь сделать одну вещь? — До кивнул. — Помажь спину Бэкхёна вот
этим. Все красные и синие места, пожалуйста. Бэкки, ты не против? — Бён помотал головой и начал снимать футболку. Кёнсу взял мазь, а Лу ушёл.
То, что увидел До повергло его в шок. Он начал очень аккуратно наносить мазь на раны и ушибы. Бэк шикнул.
— Ой, прости! Больно?
— Нет, просто холодно. Не волнуйся.
— Кто же тебя так?
— Важен не тот, кто сделал это, а тот, кто спас меня от этого. И ни сколько от физической боли, сколько от душевной.
— Дай угадаю… Чанёль? — Кенсу усмехнулся.
— Как ты узнал?! Он что, рассказывал? — Бэкки слегка офигел.
— Нет, не рассказывал. Я сразу подумал на него, потому что для всех, кого знаю, он стал спасительной ниточкой, ярким светом, что выводит
из мрака. Он всем чем–то да помог. Даже мне. За что я ему всегда буду благодарен.
— Надо же… — Бён улыбнулся, представляя Чана в синем трико, наверх которого надеты красные трусы, и развевающимся плащом. — Прям супермен. Хи–хи.
— Что–то вроде того… А за что тебя так покалечили? — Кёнсу рассматривал спину Бэка, удивляясь, как этот парень ещё двигается.
— А за то, что я есть…
— В каком смысле?
— В прямом. За то, что я живу. Из–за того, что я живу, дышу, вижу, хожу. Просто я не тот, кто нужен им… — и почему он всё это говорит человеку, которого видит впервые? Бэкхён чувствовал в Кёнсу что–то родное… Что–то близкое сердцу…
— Ты похож на меня… Ко мне все относятся нормально, но когда узнают, кто я, в их глазах читается презрение и отвращение. А всё из–за того, что я не такой, как все… Я не такой, как они, однако, таких, как я, очень много. Да и потом… Я же такой не по своей воле. Так получилось. Вот и всё. — До смотрел уже на повернувшегося к нему Бэка и не понимал, почему он рассказывает ему о таком.
— Не такой, как все… Какой же ты? — Бэкхён уже надел футболку и ждал ответа.
— Я…
— О чём разговариваем? — Лухан, как всегда, вовремя. — Вы закончили мазаться?
— Да. — Кёнсу взял у оленя поднос с чаем и поставил на столик.
— Ну что ж… Давай, рассказывай. Я готов слушать, — сказал Лу, приземляясь в кресло.
— Может, мне стоит уйти? — Бэкки привстал на локтях.
— Не надо. Да и не сможешь ты. Я думаю, тебе будет интересно. — До остановил его жестом и помог лечь обратно. Он глубоко вздохнул и начал рассказ…
***
Flashback — Опять… — Кёнсу стоял перед унитазом, в котором плавали его тетради, вернее то, что от них осталось. Вернувшись в класс, он спокойно спросил у одноклассников: — Зачем вы выкинули мои тетради? — он сжимал кулаки. Если он снова сорвётся, ему мало не покажется. — О! У нашей сиротки рот открылся? А не рановато ли? Проблем хочешь? Нет? Тогда заткнись, никому не нужный выродок. — крикнул кто–то из парней. Кёнсу выскочил из кабинета. Ему так надоело. Да, он сирота. Да, его бросили как только он родился. Да, он детдомовец. Ну и что? Это меняет того, что он человек и пока ещё ребёнок? Забегая за угол, он не заметил девочку и налетел на неё. Оба, вскрикнув, упали. — Кёнсу, ты куда так торопишься? И извини, не заметила тебя. — она поднялась, поправила платье и подала руку До. Тот принял её. — Извини, Хори. Я просто… хотел успокоиться. — Неужели снова? Они снова сделали тебе что–то? — Кёнсу кивнул. Капец. Стыдно, девчонка его защищает. — Не волнуйся. Я что–нибудь придумаю. — она провела рукой по его волосам и скрылась в глубине коридора. Последний урок подошел к концу. И все начали собираться домой. Кёнсу складывал учебники в сумку, как кто–то больно толкнул его в спину. — Эй, детдомовка, дело есть. Пошли. — группа мальчишек потянула его за собой. Он пытался вырваться, но их было пятеро, а он один. Они остановились на заднем дворе школы и отбросили До в сторону. — Опять ты жалуешься на нас… А мы предупреждали в прошлый раз, что, если раскроешь рот, мы его зашьём. Был разговор? Был. Так мы и сделаем, только сначала переломаем тебе косточки. Согласен? — животный оскал, нагоняющий страху. Этим детям всего по тринадцать лет. Откуда такая жестокость и столько злобы? Они начали пинать Кёнсу в живот и тянуть за волосы. Тут послышался топот и громкое «ПРЕКРАТИТЕ!» Они отвлеклись и уставились на девочку и какого–то высокого парня. — Оставьте Кёнсу в покое! Что он вам сделал? Почему вы такие злые? За что вы так с нами? — Хори… — До еле дышал, лежа на земле, свернувшись калачиком. — Насколько я понял, вы не впервые так поступаете и вам это постоянно сходит с рук. Но теперь такого не будет. Если вы ещё раз тронете Кёнсу, Хори или ещё кого–то, скажите им что–то обидное, возьмёте их вещи, будете иметь дело со мной. Они не виноваты, что их бросили. Да, у них нет родителей, как у многих из вас, но они такие же, как мы. Ничем не отличаются. Так что, — начали хрустеть пальцы и взгляд, от которого мог сдохнуть конь, — по–хорошему говорю, не смейте отныне трогать их. Ясно? — парень наклонил голову набок, а задир уже и след простыл. — Наш ночной кошмар теперь закончится? — Хори помогла другу встать. — Да. А если нет, мне придется ещё раз объяснить им, только в более ясной форме. — Спасибо тебе. Кёнсу, познакомься, это Чанёль. Он недавно перевёлся к нам, Чанёль, это Кёнсу, мой друг и мы из одного детского дома.***
Так прошло знакомство Чанёля и Кёнсу. Он решил помочь ему стать более дружелюбным, ведь из–за того, что он постоянно бесится, другие отдаляются от него. А ещё он решил дать ему прозвище Дио. Просто так. Мальчишки больше его не трогали, так как боялись такого большого Пак Чанёля. Как–то они сидели в классе. Была перемена. — Дио, ну попробуй улыбнуться. Давай! — Чан уставился на пухленькие губы друга. Те, как были в спокойном положении, так и остались. — Ну, Кёнсууу… Как же всё запущено… — Хори захихикала, а До закатил глаза. — Почему ты помогаешь мне? Ты же не знаешь меня толком… — И что дальше? Мне что, что–то мешает узнать тебя получше? Да и потом… Отец говорил мне, что я заставляю людей улыбаться и радоваться. Я просто ходячее счастье. Он сказал, что я должен его распространять, словно вирус… — Чан улыбнулся. — Вирус счастья?.. — Ага! Правильно. Вирус счастья Пак Чанёль, приятно познакомиться! — Пак засмеялся и заметил мимолётное движение уголков губ Кёнсу вверх. Успех! Закрепим. И Ёль начал сыпать шутки. Все подряд. Смешные и не смешные. А ещё постоянно трогал свои уши и поправлял волосы. Кёнсу не удержался и начал улыбаться. Находящиеся в кабинете ученики, словно бабочки, слетелись на свет от этой улыбки и восхищённо ахнули. Такая милая улыбочка, что хотелось затискать. До заметил такое скопление народу и немного смутился. Благодаря Чанёлю его школьная жизнь более–менее наладилась. Его перестали задирать и издеваться. Даже начали потихоньку принимать таким, какой он есть. Однако, в детдоме дела обстояли куда хуже… Избивали, унижали, отбирали еду, вещи, врали про него, за что он и получал телесные наказания. Хори плакала, наблюдая за его страданиями, но ничего не могла сделать. Воспитатели не слушали. Вразумить не получилось. Безысходность. Единственным выходом могло стать усыновление, но когда взрослые узнавали, что Кёнсу иногда тяжело справиться с гневом, они тут же отказывались от него и забирали кого–то другого. Он начинал чувствовать себя ничтожеством и правда никому не нужным выродком. Пока однажды в детдоме не появилась супружеская пара. На вид им было по тридцать пять. Мужчина с женщиной. Оба приятной внешности, с красивыми голосами и добрыми глазами. Они захотели поговорить с Кёнсу. Вот они сидят за столом и расспрашивают До о его увлечениях, вкусовых предпочтениях в еде, музыке, кино. Он сказал, что ему нравится читать и хотел бы связать жизнь именно с литературой. Когда спросили о слабостях, он честно ответил, что часто злится и приготовился к их уходу, но… они не только никуда не ушли, но и предложили стать частью семьи. — Но… Хори… — Кёнсу не хотел оставлять её одну. — Не волнуйся о ней, Кёнсу. Сегодня её тоже удочерили. — сказала воспитатель и улыбнулась. До засиял от радости и охотно согласился. В пятнадцать лет он обрёл семью, о которой так давно мечтал. Родители объяснили, почему выбрали ребёнка постарше. Оказывается, у них не получалось завести малыша долгое время и решили, что возраст, даже если женщина забеременеет, не даст нормально родить. Поэтому они решили усыновить мальчика уже более взрослого. Кёнсу долго не решался назвать их папой и мамой, но на его день рождения, когда ему вручили антологию книг известного автора, он тихо, обнимая подарок, прошептал: — Спасибо, мама. Спасибо, папа. — родители только прижались к своему мальчику. Он стал для них родным. Сразу же, как они его увидели. Жизнь текла спокойно. Впервые Дио чувствовал такое облегчение и лёгкость. Спустя несколько месяцев, когда До забирал почту, наткнулся на письмо и увидел, что последняя цифра адреса была непонятной. То ли это тройка, то ли восьмёрка и заметил, что адресовано письмо не ему. Выходит, почтальон не разобрался какая цифра и принёс им. Кстати, в наше время ещё кто–то пользуется письмами? Кёнсу зашёл домой, решил подправить цифру на тройку, так как их цифра восемь, и отправить заново. Он увидел имя отправителя. Ласточка. «Что это за имя такое?» Почему–то ему захотелось написать этой Ласточке. Он сел за стол и начал писать. «Здравствуйте. Прошу прощения за то, что пишу вам, но хочу сообщить, письмо, которое было отправлено, пришло ко мне. По ошибке. Я его переотправил. Поэтому, если ответ на ваше письмо задержится, знайте, что вышла вот такая ситуация. Я его не вскрывал, не волнуйтесь. Извините за беспокойство. Всего доброго.Дио»
Кёнсу выдохнул, а по телу побежали мурашки. Он ещё никогда не писал писем. Никому. Он сделал конверт из цветной бумаги нежного оттенка, положил туда свою писанину, подписал свой адрес и имя Дио. Зачем именно так, он не знает. Просто захотел. И положил его в почтовый ящик. Прошло несколько дней. Кёнсу, возвращаясь со школы, заметил, что прибыла почта. Он очень удивился, ведь только недавно приходили счета. Открыв ящик, ещё больше удивился, ведь там лежало письмо. Номер был подписан его адреса и имя получателя было Дио. Кёнсу раскрыл рот и немедленно побежал домой, чтобы поскорее открыть конверт. Поприветствовал родителей и скрылся в своей комнате, на бегу зубами вскрывая письмо. Он прыгнул на кровать и принялся бегать глазами по строчкам, написанным немного корявеньким почерком. «Здравствуй. Спасибо за твоё письмо. Я, наверно, неразборчиво указал цифру в адресе? Хаха! Я это могу. Мой почерк оставляет желать лучшего. Не стоит извиняться. Всё хорошо. Ты не удивлён, что некоторые ещё общаются письмами? Знаешь, я считаю, что так намного приятнее. Ты читаешь то, что человек писал сам, своей рукой. Мне, лично, очень нравится. Кстати, может ты согласишься немного пообщаться со мной? Если не против, то я жду ответа на своё письмо. Надеюсь, ты разберёшь, что тут написано. Ещё раз спасибо.Ласточка»
Кёнсу не мог поверить своим глазам и расплылся в улыбке. Написал ответ и отправил, с нетерпением ожидая очередного письма. И так они начали писать друг другу. Ласточка немного рассказал ему о себе. Он парень. Ему пятнадцать лет. Живёт в Сеуле. Из богатой семьи. Единственный ребёнок. Называет себя Ласточкой, потому что любит птиц, свободу и весну. А ещё у него на правом плече татуировка в виде ласточки. Довольно высокий для своего возраста. Смуглая кожа. Читая всё это, Кёнсу представлял принца на белом коне, не меньше. Постепенно и До рассказал о себе, что усыновлён, что любит читать и готовить, невысокого роста, и подписывается как Дио, потому что это прозвище ему дал друг. Он рассказал Хори и Чану о том, что у него появился друг по переписке. Те улыбнулись, видя радость друга. Ну и хорошо. С Ласточкой он мог быть собой, был свободен и знал, что его понимают и беспокоятся о нём. Он чувствовал, что он может доверять ему, но любопытство свойственно каждому, даже Кёнсу. Поэтому он задал вопрос Ласточке о неожиданно сменившимся адресе и том, интересно ли ему узнать, как выглядит Дио. Получив ответ и прочитав, он ещё больше убедился, что этот человек особенный. «Привет! Рад, что ты написал мне. Адрес сменился, потому что мы переехали. А насчёт интереса… Конечно интересно, но если я узнаю, думаю, это перестанет заставлять писать тебе. Неизвестность друг о друге как некая интимность, не находишь? Это подпитывает желание общаться. Я хочу, чтобы ты писал мне. Ты очень заботливый и понимающий. Мне с тобой легко. Но даже при всём при этом… Я не хочу потерять тебя… Кстати, я тут подумал, ты меня на два дня старше, но мне очень хочется называть тебя малышом, можно? Просто мне кажется, что по сравнению со мной, ты малютка! Хехе. Извини, я знаю, ты не любишь говорить о своём ростике. Ладно. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Родители на следующей неделе уезжают в командировку. Надолго. Я снова буду один… Хотя, у меня же есть ты. Ты так далеко и близко одновременно. Это согревает моё сердце… Боже, почему моим родителям нет до меня никакого дела? Зачем я вообще родился? Ненавижу свою жизнь! Так…. Что это я?.. Прости, Дио. Я просто немного устал. Понимаешь, меня для них словно не существует. Обидно. Очень. Настолько, что я просто замкнулся в себе. Никто не знает о моих проблемах, кроме тебя. Я безмерно благодарен тебе, малыш. Спасибо.Ласточка»
Кёнсу сидел весь красный с мокрыми от слёз глазами. Он переживает за семейные отношения между Ласточкой и его родителям. Он должен понять, что семья — это главное. Хотя, кто он такой, чтобы учить его? Он может только дать совет и поддержать, не более, что он, собственно и делает, готовя ответ на письмо. До и подумать не мог, что скоро ему самому очень понадобится поддержка. Спустя полгода после усыновления Кёнсу, выяснилось, что его мама беременна. Это было каким–то чудом. Они очень обрадовались. В положенное время у До появилась сестра, и вся его жизнь покатилась к чертям. Многие говорят, что не существует чужих детей, однако, Кёнсу стал именно таким. Когда есть свой, родной, ребёнок, на других плевать. Родители начали считать Дио лишним ртом и причиной лишней траты денег и сил. Девочка была на первом месте, а Кёнсу даже не на втором, а плёлся где–то на самом низу. Он старался держаться и ему в этом помогал Ласточка. Даже Чанёль с Хори не знали, он не хотел, чтобы они вмешивались, а они могли и сделали бы только хуже. На семнадцатилетие Дио, родители преподнесли ему «наичудеснейший» подарок в виде представителей органов опеки. В тот день в душе что–то сломалось. Он понял, что доверять нельзя. Никому. Никогда. И тогда тебе больше не сделают больно. Он сильнее всего боялся возвращаться в детдом, но вернулся, снова утаив это от друзей, кроме Ласточки. Тот отправил ему посылку, в которой были книги, сладости и тёплый плед. Сердце Кёнсу сжималось от жалости к самому себе. Но в то же время он почувствовал, что Ласточка стал его отдушиной и причиной улыбки на лице. Он мысленно благодарил его за каждое письмо и каждое поддерживающие и приободряющее слово. Он помог Дио буквально выжить в детдоме, который давил на него своей темнотой и бесчеловечностью. Когда До стал совершеннолетним, он наконец задышал полной грудью и закричал от закончившихся кошмаров. Он стал жить с Хори, родители которой купили для своей малышки квартиру. Поступил в один университет с ней и Чаном. Счастью не было предела. Друзья рядом, жизнь налаживается и Ласточка… завладел его сердцем. Он принял это, хоть и с трудом. Первый день в универе. Студенты стоят на линейке. Первый курс. Впереди стоят Кёнсу и Хори, а позади Чанёль и какой-то парень, не сводящий с Дио пристального взгляда. Спиной он чувствовал это и каждый раз, поворачиваясь, видел, что парень быстро отводит глаза. Когда всем сказали расходиться по аудиториям, как это часто бывает с первокурсниками, Кёнсу потерялся среди бесконечных дверей, коридоров и лестниц. Он шёл, сам не зная куда, и, заходя за угол, столкнулся с кем–то. «Это тот парень на линейке!» — Прости, не заметил тебя, кроха. — усмехается и смотрит на До. — Это я кроха? Тебе жить надоело, шоколадка? — ответил он и обошёл смуглого парня с боку. Тот обернулся и проводил Кёнсу собственническим взглядом. «Ты будешь моим, малыш. Слишком уж ты сладкий.» Этим парнем был Ким Чонин. Ещё на линейке он обратил внимание на вишнёвую шевелюру перед собой. Он пригнулся и увидел пухлые розоватые губы. На вид они были очень сочными. Чонин вернулся в исходное положение и нервно сглотнул. В нём заиграла натура собственника и он просто захотел, чтобы этот маленький ангел, как он после узнал, дьявол принадлежал только ему. Именно поэтому с самого начала учёбы и вплоть до сегодняшних дней, он пытается завладеть сердцем Кёнсу, которое всё равно занято Ласточкой. Вот только теперь им движет не слепое желание владения, а трепетное чувство заботы и искренности. Этот высокомерный парниша влюбился в До, но ему об этом не говорит. Боится. Уж лучше он и дальше будет зажимать его по углам и делать вид, что никаких чувств, просто деловой перепихон. Чем больше Кёнсу сопротивляется, тем сильнее Чонин влюбляется в этого недоступного, прекрасного парня. А сейчас Дио не знает, что ему делать, ведь его Ласточка сообщил ему о том, что… влюбился. Конец Flashback.***
— Вот так история… — Лухан отпил немного уже холодного, давно позабытого чая. — Почему ты до сих пор не позвал его встретиться? Или хотя бы созвониться? — Я не знаю. Никогда не думал об этом. — Кёнсу поднял голову и рассматривал люстру. — Что? Серьёзно? И тебе не хочется узнать как он выглядит? — Нет. Это странно? — Очень! — хором ответили Лу и Бэкхён. До только пожал плечами. Ему правда никогда в голову не приходила мысль о встрече, ведь они пообещали друг другу сохранить эту маленькую искорку интимности. — Ладно… Время уже. Я, пожалуй, пойду. Бэкхён, поправляйся поскорее. Пока. — Кёнсу вышел из дома, а Лу схватил телефон и позвонил Сехуну, чтобы сказать адрес, на который До отправляет письма. — Хорошо. Я понял. Сейчас с Чаном доедем. — ответил Се, садясь в машину, и отключился. — Дело сдвинулось, Чанёль. Давай–ка навестим эту Ласточку. Автомобиль тронулся и направился по нужному адресу. Небоскрёбы редели, пока и вовсе не сменились домами, а те — маленькими постройками. Ребята переглянулись, а навигатор упорно утверждал, что именно сюда им и надо. Прибыв к месту назначения, они в конец растерялись, потому что перед ними был заброшенный особняк, который разваливался на части, а ворота и забор проржавели и покрылись растениями. — Что за?.. Кёнсу дал Лухану не тот адрес! Вот же ж… — Чанёль осматривал ворота. — Я бы не спешил с выводами… — сказал Сехун и, приметив почтовый ящик, провёл по нему пальцем. — Что ты делаешь? — Посмотри… — показывает палец. — Ящик не пыльный… Значит, им регулярно пользуются. — Как такое возможно? Дом ведь заброшен. Здесь никто не живёт, это и так видно. — Чан скрестил руки. — Такое возможно, когда у тебя есть деньги. — В смысле? — Этот дом куплен. Соответственно, адрес действующий. — Сехун заглянул в ящик, но тот был пуст. — Погоди… Хочешь сказать, что Ласточка специально купила адрес, так скажем, потому что тут дом не играет роли, и с самого центра города тащиться сюда за письмом??? — Абсолютно верно. — Что за бред? Но зачем так делать?.. — парни задумались. — Чтобы тебя не нашли! — одновременно сказали. — Похоже на какую–то преступную махинацию… Вот чёрт! — Сехун оцепенел. — Что такое? — А что если это и правда какой–нибудь псих или маньяк, который втирается людям в доверие, а потом грабит их или, что ещё хуже, убивает?! — …. — Что? Такой вариант тоже может быть! — Се забегал из стороны в сторону. — Ласточка же девушка. — С чего ты это взял? — Как с чего? Хори же сказала. — А ей кто сказал? — Кёнсу. — А ему кто сказал? — Ласточка… Постой… Думаешь, его обдурили? — Может быть… Мы же понятия не имеем, кто этот человек. Кажется, наш Кёнсу влип. Надо поймать её… Или его, кто там эта Ласточка? — Но мы же не будем сидеть здесь днями и ночами в ожидании? — Нет, конечно. Я узнаю, когда Кёнсу отправит письмо и когда оно придёт сюда. Поехали. –ребята сели в машину и уехали домой. Тем временем Бэкхён и Лухан обсуждали, как можно помочь До. Было видно, что Бэкки очень переживает за него, но почему? Он же его впервые видел и впервые разговаривал с ним. — Я не знаю, как объяснить это, Лухан. В нём есть что–то родное… Это как родство душ? Что–то вроде того… — олень смотрел на Бэка, а в его голову пришла мысль. «Очень интересно…» Он написал Сехуну сообщение, в котором просил его заехать в архив. Посмотрел на Бэка, который смотрел в окно, открывающее вид на сад. — Бэкхён? — Лу подошёл ближе. Тот глянул на свои ноги, усыпанные ранами и синяками. — Я так хочу выйти на улицу. Хочу подышать свежим воздухом, но не могу. Ноги болят. Даже пошевелить ими больно. — он вздохнул и, ложась, отвернулся. Лухан задумался и хитро улыбнулся.***
— Так, Чанёль, надо заехать в архив. — сказал Сехун, читая пришедшее сообщение. — Зачем? — Чанёль вёл машину. — Лу написал. Понятия не имею зачем. — Ладно. Ребята доехали до небольшого двухэтажного здания. Сехун зашёл и сразу же получил запечатанный пакет документов от сидящей за столом девушки. На вопросительный взгляд Се, ответила, что она его знает и что эти документы просил господин Хань. Глаза Сехуна поползли вверх, ведь просто так из архива вам ничего не выдадут. «У моего оленёнка связи с государством? Вау.» Он вернулся в машину. Чанёль поинтересовался, что в пакете, а Се лишь пожал плечами. Автомобиль направился домой. Когда они приехали, Бэк сидел на диване в гостиной и пил чай, а Лу сидел на кухне за барной стойкой и что–то писал в тетради. Сехун пошёл к нему, а Чан — к Бэкхёну. — Как ты себя чувствуешь, Бэкки? — спросил Ёль, присаживаясь напротив. — Я в порядке. Спасибо за заботу. — Бён поправил волосы и снова посмотрел в окно. Чанёль коснулся его руки, чувствуя её нежность. — Если тебе что–нибудь понадобится, позовёшь меня, хорошо? Я буду на кухне. — Бэк кивнул, а Пак нехотя поднялся и ушёл к брату, который уже рассматривал принесённые Се документы, а тот крутился возле плиты, готовя ужин. — Лухан… — О, Чанёль! — олень вздрогнул и прикрыл руками бумаги. Обернулся, заметил грустного Бэка и погрустнел тоже. — Бедный Бэкхён. Хочет выйти погулять, а он даже двинуть ногой не может. Хм… Где–то же у нас были костыли… — Лу сделал задумчивый вид и украдкой глянул на брата. «Ну же, Чанни, соображай!» После долгой паузы до Чана наконец дошёл смысл слов и он вернулся к Бёну. — Бэкки, не хочешь сходить в сад? — Я бы с удовольствием, но у меня не получится встать, не то что идти. — Бэк прикрыл глаза. — А кто сказал, что ты должен идти? — с этими словами Ёль аккуратно взял его на руки. От неожиданности тот вскрикнул и прижался к Паку, обнимая его за шею. — Чанёль–ши! Что ты делаешь? — Мы идём на прогулку в сад. Мне не тяжело, не беспокойся. Они вышли через заднюю дверь. Бэкхён зажмурился от яркого света, но вскоре привык и уже спокойно рассматривал окружающую их зелень с цветами и глубоко вдыхал запах цветущей вишни. Чанёль молча шёл, покачивая Бэка на руках и улыбаясь от приятных ощущений. Он опустил глаза и увидел счастливое выражение лица щеночка. Его сердце забилось быстрее и он забоялся, что Бэкки может услышать его стук. Но он только подставлял личико солнцу и позволял ветерку развивать его мягкие волосы, не обращал ни на что внимание. Они подошли к кустам белых роз. И тут в голову Чана пришла маленькая милая мысль. — Бэкки, сними с меня кофту. — Бэкхён непонимающе взглянул на него, но послушно расстегнул молнию, потом покрепче схватился за плечи Чанёля, пока он одной рукой держал его, а со второй скидывал рукав, затем поменял руки и проделал то же самое. Попросил Бэка расстелить кофту на земле и посадил его на неё. Это выглядело очень мило. — Ты очень добр, Чанёль–ши… Спасибо… — он смутился и покраснел. — Не за что… — Чан покачал головой и присел рядом. Начал срезать секатором, который лежал возле него, розы и избавлять стебли от шипов. — Эм… Что ты задумал? — Увидишь, Бэкки. — Пак улыбнулся и уже начал скреплять розы голубой лентой. Бэк наблюдал за всеми его движениями и ему хотелось, чтобы он всегда был с ним. Он поджал губы и отвернулся. Неожиданно на его голову приземлился красивый венок из белых роз. — Всё хорошо? — он закивал. — Бэкхён… — Чанёль неловко провёл рукой по его щеке. «Неужели… он и правда нравится мне?.. Нет, просто он так на неё похож. Нет, всё это глупо, нет… А может…» — Бэкхён, ты… такой красивый… — Пак засмущался и прикрыл лицо руками. Бэк раскрыл рот. — Ты тоже… Ты тоже красивый… — Бён коснулся пальчиком груди Ёля. Тот открыл лицо и взял его за руку. Они смотрели друг другу в глаза и каждый хотел что–то сказать, но волнение не давало проронить ни звука. Чанёль придвинулся ближе и обнял Бэкхёна за хрупкие плечи. Тот судорожно вздохнул и ответил на объятия, прикрыв глаза. Он не понимал, что делает Пак и что он делает, но ему было всё равно. Просто сидеть вот так в тишине среди цветов и слушать дыхание друг друга — это всё, чего он так сильно желает сейчас. Чанёль отстранился и посмотрел прямо ему в глаза.«Не понимаю, почему ты так манишь меня…»
— Бэкхён, я….Я лю… — ЧААААНЁЁЁЛЬ!!! БЭКХЁЁЁН!!! УУУУЖИИИН ГОООТОООВ!!! — мамочка Лухан, как всегда, вовремя. Пак закатил глаза и решил, что это знак, что он слишком торопится, ведь он ещё толком не разобрался в этих странных противоречивых чувствах. А Бэкхён перевёл дыхание и унял дрожь в коленях. Чанёль поднял его и понёс в дом, не снимая с него венка. Когда вошли, он посадил его за стол и сам сел, наблюдая как Сехун расставляет еду. Все сели и начали трапезу. Лухан отметил красивое украшение на голове Бёна и улыбнулся. — Как съездили до Ласточки? Вы видели его? — Лу оглядел ребят. — Его? — Чан отложил вилку. — Ну да. Ласточка парень же. Кёнсу рассказал. — Се с Паком переглянулись. — Что? И парни рассказали о своём открытии. Они сказали, что из–за таких скрываний, Ласточкой может быть кто угодно. Лухан забеспокоился, как и Бэкхён. — Сехун, надо выяснить, когда туда прибудет новое письмо. — Конечно, прямо сейчас и займусь этим. — он набрал номер Хори. Та сказала, что Кёнсу отправит письмо через три дня. Поблагодарив за помощь, он отключился и набрал другой номер. Трубку взяла девушка с почты. Се спросил о времени доставки писем, она ответила, что почта придёт через два дня после отправки. Он также поблагодарил её за помощь и положил трубку. Всё это время он разговаривал по громкой связи и присутствующие всё слышали. Лу нахмурил брови. — Да я смотрю у тебя много связей с девушками, а, Сехунни? — Милый, это чисто деловые отношения, не ревнуй. — Се перегнулся через стол и чмокнул парня в губы. Тот сразу успокоился. После ужина Се убрал со стола и начал мыть посуду. Лухан сидел за стойкой позади Сехуна и листал документы. То, что он искал, никак не попадалось на глаза. Бэкхён лежал на диване и читал книгу, сняв венок и положив его на тумбочку. Когда он попытался самостоятельно встать из–за стола, то почувствовал острую боль в ногах, хорошо Чан успел его подхватить. Он отнёс его на диван и вернулся к брату. Сейчас он сидит напротив него и о чём–то думает. Лу наблюдал за этой нежной сценой и, не выдержав, спросил Пака: — Чанёль, что происходит между тобой и Бэкхёном? — Ёль поднял на него свои большие глаза. — О чём ты? — Ты очень добр к нему, заботишься о нём, боишься, переживаешь. Из–за чего всё это? — Чан молчал. Он и сам не совсем понимает. — Чанёль… Это из–за того, что он похож на Хёну? — Пак вздёрнул голову и уставился на оленя. — Ты тоже заметил их схожесть? — Я заметил сразу же, как увидел его. Послушай, если ты так относишься к нему, только из–за их схожести, то лучше немедленно прекратить. Пока не стало поздно. — Что ты… — Ёль смотрел на него и не знал, что сказать. — Если вся эта забота и ласка только из–за сходства, то прекращай. Иначе, ты сделаешь ему очень больно… Ты меня услышал. — Лу поднялся и пошёл к Сехуну помогать с посудой. Чанёль долго сидел и сверлил глазами пол. Слова брата заставили его задуматься, ведь и правда… он запутался в кого влюблён, ему тяжело. Он поднялся, подошёл к уже заснувшему с книгой в руках Бэку и, взяв его на руки, ушёл к себе. — Он хоть слышал, что я сказал ему? — возмутился Лу, усердно вытирая тарелку, когда заметил уходящего брата с Бёном на руках. — Лу, не грузись. Чанёль мечется. Он любит Бэка. Я вижу это, но он пытается спрятаться, убежать от этих чувств. Из–за Хёны, из-за обещания вечной верности к ней, он не хочет признать и принять любовь к нему. Сейчас ему ещё труднее, ведь они одно лицо. Вернее, даже можно сказать, один человек. Только Чан не знает об этом. Ему нужно время. Тем более, после того, что ты ему сказал. Он должен всё взвесить и главное не спешить. И мы не должны влезать. Твоих слов вполне достаточно, чтобы подтолкнуть его в правильную сторону. Всё хорошо будет. — пока Се говорил всё это, Лу слушал с открытым ртом. Сехун хоть и младше его, но умнее намного. Стыдно. Они закончили и Лухан вернулся к бумагам, а Се навис сверху, расставив руки по обе стороны на стол. — Я так и не понял, что ты ищешь и что это за документы. — Это дела Бэка и его матери. Меня кое–что интересует. Вот и хочу узнать. — Господи, тебе так просто отдали чужие дела, я в шоке! Ты вообще человек? — Нет, я олень. А теперь, любимый, давай ты просто сядешь рядом и молча посидишь, хорошо? — не успел Лу получить ответ как соскочил с места, сжимая в руках дело мамы Бэка. — Вот оно! Я нашёл! Боже, это правда… Невероятно… — Се заглянул в документ и его челюсть повстречалась с полом. Вот так новость. Тем временем Чан вошёл в комнату, аккуратно положил Бэкхёна на кровать, укрыл и подошёл к окну, отодвинув шторку. На подоконнике стояло растение в горшке. «Ну привет, как у тебя дела? Давненько я тебя не поливал» Чан взял рядом стоящую леечку и полил цветок. Он скоро должен зацвести. Он обернулся и посмотрел на спящего. Кажется, он теперь знает, кому подарит его цветущий бутон. Пак задёрнул занавеску, сходил в душ и, вернувшись в комнату, тихо прилёг на кровать. Лу с Сехуном после того, как отошли от написанного в бумагах, тоже ушли к себе. Дом погрузился в объятия Морфея достаточно быстро. На следующий день ребята встретились с Кёнсу и Хори в универе. Они решили не говорить ему об их самостоятельном расследовании, а то он бы их живьём закопал. В течение всего дня Кёнсу терпел домогательства от Чонина, но его терпение лопнуло, когда после пар он оказался снова прижатым к стене. — Да сколько можно?! У тебя вообще совесть есть?! Ты мне прохода не даёшь! Что тебе надо от меня?! — До шипел на Чонина, пытаясь выдернуть свои руки из его хватки. — Мне ты нужен. Я хочу, чтобы ты принадлежал только мне. И всё. Ну же, кроха, долго ты ещё будешь сопротивляться? — Ким приблизился ближе и по сильнее сдавил запястья. Кёнсу зажмурился от боли. Ноги не держали. Он так устал от него. — Я не вещь… Я никогда не стану твоей собственностью! Ты, чёртов ублюдок, думаешь, что я когда–нибудь влюблюсь в тебя? Даже думать об этом противно! Такое поведение вызывает у меня отвращение к тебе, придурка кусок! Ты не заслуживаешь взаимности! Хотя о какой взаимности может идти речь, если у тебя в голове только тупой трах и никаких нежных чувств?! Да чтоб тебя! Знать тебя не желаю! — после сказанных им слов, он почувствовал, как Кай ослабил хватку. Он вырвался и убежал. Чонин был потерян. Его взгляд пуст, а в висках застучало. Он схватился за волосы и осел на пол. «Чёрт… Чёрт… Чёрт! Чёрт!» Он вскочил и начал колотить ни в чём не повинную стену, разбивая кулаки в кровь и роняя слёзы на холодный кафельный пол. Всё кончено. После произошедшего Чонин держался от До подальше. А тот только видел его, тут же фыркал и кидал гневный взгляд. Хори заметила изменения в поведении, причём очень резкие, и решила поговорить с Каем. — Чонин, что произошло между вами? Почему ты и слова не проронил за сегодня? Ты выглядишь ужасно, кстати… — Хори приземлилась напротив него. — Хори… Я… разве я тебе не противен? — Что? О чём это ты? Ты же Кай. Ты немного выпендрёжник, да, иногда тебя заносит, но ты остаёшься нашим другом, так что рассказывай. Чонин горько улыбнулся и рассказал обо всём. Он понимал, что такими методами ни черта не добьётся, но он продолжал делать Кёнсу больно. — Я правда… люблю его, Хори… — Ким положил голову на стол. — Так почему ты ему прямо не скажешь? Он же считает, что ты только членом и думаешь. Тебе надо изменить его отношение, а начинать надо с себя, так что я помогу… — Почему? Почему ты помогаешь мне? Я, конечно, очень тебе благодарен, но я в замешательстве. — Ты же знаешь, что я психолог? — Чонин кивнул. — И что все мои пациенты с проблемами однополой любви? — тут он замотал головой. Хори усмехнулась. — Я помогаю таким, как ты, потому что хочу, чтобы они были счастливы и не боялись быть такими, какие они есть. Я была сиротой с самого моего рождения, но в пятнадцать лет меня удочерили. Ты может не поверишь, но у меня был отец… и папа. Да, меня удочерили геи и я ни разу не пожалела о том, что я их дочь. Я видела искреннюю любовь и поддержку. Их трепетные отношения показали мне, что иногда однополая любовь намного прекраснее и нежнее, чем любовь в традиционных отношениях. Но моих родителей часто оскорбляли, когда мы гуляли на улице. Они просто держались за руки, а на них выливали грязь в невероятных количествах. Наблюдая за ними, я поняла, что хочу сделать этот мир лучше. Я буду помогать таким людям, чтобы они не боялись, и тогда общество примет их. Ведь они такие же, как мы. Мы ничем не отличаемся, верно? Ну как–то так. — девушка улыбнулась и взяла Кая за руку. — Я помогу тебе, Чонин. — Спасибо огромное, Хори. Я перед тобой в долгу. — Да ладно тебе. Кстати, тут Кёнсу очки потерял. Говорит в раздевалке, но мы там всё обшарили и ничего не нашли. Может ты что–нибудь придумаешь? — Я могу заказать ему новые. Ну такие, как были у него. Только вот… Какие у него были? — Хори была готова к такому вопросу и показала ему фотку Кёнсу в очках с круглой чёрной оправой. Выглядел он очень мило и невинно. Кая аж пробила дрожь. — Эм… А ты можешь скинуть мне эту фотографию? Просто я вряд ли смогу объяснить какие именно очки мне нужны, а так покажу и дело в шляпе. — Ой, так и скажи, что тебе понравилась фотка. — девушка засмеялась и передала ему фото. Чонин возвращался домой и светился от счастья, но когда вошёл в дом, всё настроение сразу упало. Его мать вышла из–за угла. — Сынок пришёл. Ты голоден? Я тут твоё любимое рагу приготовила… — женщина осталась неуслышанной. Сын проигнорировал её и отправился к себе. Она обернулась и взглянула на мужа. — Ну почему он так с нами поступает?.. — Я не знаю, дорогая… Как будто нас совсем нет…***
Следующий день после их разговора. Кёнсу и Хори сидят за столиком. Чонин неловко подходит к ним. — Кёнсу–я, Хори, простите, что прерываю… — Какого чёрта ты припёрся? Я что, не ясно сказал тебе ни приближаться ко мне? — Кёнсу скрестил руки и зыркнул на Кима. Тот виновато опустил голову и поджал губы. — Кёнсу! Прекрати, немедленно! — Хори заступилась за Кая. — Что? Ты его защищаешь? После того, как он все соки из меня выжал? — До задрал рукава своей белоснежной рубашки и показал девушке отдавленные запястья и синяки. — Ты ещё мой живот и спину не видела. Он не отдаёт себе отчёт в действиях! Пускай катится к чёрту! — он отвернулся, демонстративно нахмурив брови, показывая как он раздражён. Чонин с каждым словом становился грустнее, ведь До прав. Но отступать некуда. Он хочет, чтобы Кёнсу был рядом. — Прости меня, Кёнсу–я… Вот… — он тихонько положил на стол мазь от синяков и ушибов и вернулся на своё место. — Он собирается задобрить меня какой–то мазью? — До хмыкнул. — Так, прекращай уже. У тебя же руки болят, наноси давай лекарство. А то я заколебалась слушать твои болевые охи–вздохи. — Кёнсу надул губы и, нехотя приняв гель, начал наносить его на кожу. — Оооо, прохладненько… — он прикрыл глаза, улыбнувшись. Хори дёрнула кулачком и показала Чонину большой пальчик вверх. «Отлично! Ты молодец, Кай. В том же духе!» Ким кивнул и взъерошил свои волосы. Когда Кёнсу и Хори вернулись домой, он сел писать письмо Ласточке. В прошлом его письме он снова описывал человека, в которого влюбился, не называя его имени. Кёнсу читал эти строчки, а к горлу подкатывал ком. Он знал, что ему не сравниться с ним. Ему становилось невыносимо больно от этих мыслей. Хотелось кричать. Но какой в этом смысл? Он вздохнул и принялся писать. «Ласточка, я рад, что у тебя есть время на общение со мной. В своём письме ты писал о нём. В каждой строчке я чувствую, насколько сильно твоё чувство к нему. Мне приятно осознавать, что ты не одинок… Только не наделай глупостей, хорошо? Я в последнее время устаю, много сплю. Старею. Хе–хе. Ладно, я желаю тебе удачи с твоим человечком, и не перегибай палку. А то спугнёшь. Пиши мне.Дио»
Он закончил. С трудом. Так мало написал, но у него просто нет сил. Сделал конверт, вложил туда письмо и отнёс в почтовый ящик. А Хори сразу же написала Сехуну: «Он отправил письмо. Буду держать тебя в курсе, как и ты меня.» Она рассказала парням о чувствах Чонина к Кёнсу. Те подтвердили её мысли о том, что Чонин тот, кто должен быть рядом с До. Что лучше Кай и что надо вывести эту Ласточку на чистую воду. Осталось всего два дня до того, как Ласточка попадётся в сети.***
Чонин шёл к сидящим за столом Хори и Кёнсу, сжимая в руке пару очков. — Кёнсу–я, слышал, ты очки потерял. Это не твои? — он протянул их До, тот раскрыл рот. — Да! Это они! Где ты их нашёл? — он выхватил очки. Чонин старательно отвёл взгляд, чтобы не стиснуть этого пингвинёнка в объятиях. — В раздевалке. Они лежали прямо на полке. — Что? Но я там сотню раз смотрел. — Ну может не заметил. У тебя же зрение плохое. — вмешалась Хори и из–под стола показала Каю большой палец. Тот легко улыбнулся. Кёнсу с восторгом крутил очки в руках. Хори кашлянула. — Кёнсу, ты ничего не хочешь сказать Чонину? — А, да… Эм… Спасибо… — Ким замотал головой, расплылся в улыбке и ушёл. Кёнсу поправил причёску и ощутил, как покраснели кончики его ушей. Конечно, это не ускользнуло от внимательной девушки. — Он миленький, не находишь? — Кёнсу посмотрел на Хори и выгнул бровь. — Не нахожу. — Кёнсу, он начал исправляться. Неужели ты этого не видишь? Слушай, дай ему шанс. — О каком шансе идёт речь, не понимаю. — Прекрати. Ты ему нравишься. Так дай ему возможность показать свои чувства. Кёнсу… Уж лучше он, чем тот, кого ты ни разу не видел. — Хори… Я однажды доверился… Больше не хочу. — Шанс. Дай ему шанс хотя бы начать с тобой нормально общаться, ну ё–моё. — Ладно. Так уж и быть. Но только ради тебя. Чтоб его…***
За день до разоблачения. Кёнсу позволил Чонину сесть с ними за стол в столовой и даже присел рядом. Кай спокойно разговаривал с ребятами, как почувствовал, что ему на плечо что–то положили. Это был До, расположивший свою вишнёвую голову на его плечо. Все офигели от увиденного и пораскрывали рты. На удивление, у Чонина за короткий срок выработалась просто стальная выдержка и очень вовремя, ведь сейчас он бы без лишних разговоров набросился на Кёнсу. Они уже разговаривали между собой, Кай был счастлив, ведь впервые Кенсу подарил ему свою улыбку. До, наблюдая за Кимом, отметил про себя, что его профиль очень красив, а его смуглая кожа придаёт ему необыкновенности и сексуальности. Да, До Кёнсу говорит о сексуальности. А что уж говорить о его улыбке… Кёнсу начал психовать и ругать себя, потому что всего за несколько дней этот красивый гад сумел подмять под себя неприступного До. Н–да… Никакой выдержки. Вскоре, он понял, что начало творится что–то неладное с ним, когда Кай одолжил ему свою рубашку. Из-за того, что Кёнсу пролил воду на себя, вся его футболка промокла и Чонин любезно предложил свою рубашку, которая лежала в шкафчике в раздевалке. Они направились туда. Кёнсу упирался и ногами и руками, но Ким одним аргументом заставил его послушаться. — Кёнсу–я, ты можешь замёрзнуть и простудиться, и мне придётся тебя лечить, а ты же не хочешь этого, да? — он улыбнулся, а До яро закачал головой и затряс руками. Ещё чего. Чонин открыл шкаф и подал рубашку Кёнсу. Тот её надел и сразу утонул в ней. Она была просто огромной. Кай нежно улыбнулся, смотря на то, как До борется с длинными рукавами. Он сам подвернул их и поправил воротник. Кёнсу смотрел на него и чувствовал, как учащается его пульс. «Я дал ему этот чёртов шанс и теперь я… вот же гадство… Со мной что-то не так, это точно!»***
И вот настал тот день, которого так ждали Хори и компания. Суббота. Выходной. С самого утра Чанёль и Сехун сидят в засаде возле заброшенного особняка, ожидая Ласточку. Посидели они так около трёх часов. Неожиданно показалась машина. Она подъехала к дому. Из неё вышла девушка и стремительно направилась к почтовому ящику. Тут из кустов выскочили парни и бросились к ней, та, заметив их, схватила письма и побежала в другую сторону. — Стой! Я кому говорю? Стой! — орал Сехун, прибавляя скорости. Он обернулся и увидел, что Пак совсем ползёт улиткой. — Эй, придурок, ты какого хрена делаешь? — Я устал… — ЧЕГО?! ТЫ ОХРЕНЕЛ ЧТО ЛИ? А НЕ ТЫ У НАС ЧЕМПИОН УНИВЕРСИТЕТА ПО ЛЁГКОЙ АТЛЕТИКЕ, А?! ЖОПУ В РУКИ И ДОГОНИ ЕЁ, БЫСТРО!!! — Чанёль вздохнул и пронёсся мимо матерившегося Сехуна. В мгновение ока он оказался за девушкой и схватил её за талию, останавливая. Она начала вырываться. — Да тише ты! Успокойся! — тут подоспел Се. — Вы кто такие? Полицейские? Что вам надо? Мне за это деньги платят! — девушка недоверчиво смотрела на парней. — Нет, мы не из полиции и… деньги платят? — Чанёль выпал. — Да. За доставку писем. — Во дела. И кто же тебе платит? — Моя подруга, а ей какой–то парень. Эти письма для него. Я их забираю, везу по адресу, который приходит мне на телефон, оставляю их там и уезжаю. Всё. — парни хлопали глазками. — А твоя подруга знает этого парня? — Сехун пытался сложить в голове картину происходящего. — Нет, однажды ей позвонили и спросили, не хочет ли она подзаработать, она ответила, что ей деньги не нужны, а вот мне очень. Парень сказал что нужно доставлять ему письма и всё. Деньги он присылает ей, а она мне. Если хотите его номер, то обломитесь. Он засекречен. Да и как он выглядит мы не знаем. Так что… И почему я вам всё выложила?.. Ребят била мелкая дрожь. Этот Ласточка так спрятался… Он и правда не хочет, чтобы его нашли… — Мы поедем с тобой по тому адресу, на который надо отвезти письма. — Вы правда думаете, что сможете выследить его? Предупреждаю, у вас ничего не выйдет. — Почему это? — Чан потрогал свои уши. — Не поверите… Я оставляю письмо на видном месте, а его забирает… птица. Круто, да? — Чего?.. Птица? Голубь что ли? — Не совсем. Ласточка. Письмо забирает ласточка. Сколько я пыталась посмотреть куда она летит, но она слишком маленькая и я её теряла. — Чёрт! — Сехун пнул валяющуюся бутылку. — Приехали, твою мать! — Ладно. Се, угомонись. Мы всё равно поедем с тобой, чтобы убедиться в твоих словах. — та лишь пожала плечами. Вскоре ребята убедились в правдивости её рассказа. Она письмо оставила на лавке в парке. Через две минуты появилась ласточка и, схватив конверт, скрылась в листве деревьев. Это было невероятным. Вернулись домой они ни с чем. Рассказали Лухану. Тот потёр переносицу и развёл руками. Никто понятия не имеет, что делать теперь. Единственным вариантом было как–то подговорить Кёнсу договориться о встрече, но это слишком рискованно, да и До всё равно не согласится. Прошла неделя. Поймать Ласточку им никак не удавалось. И они решили пока повременить с этим. Кёнсу и Кай очень сблизились. Они стали друзьями. До простил его за всё, что он делал ранее, а Чонин пообещал, что больше никогда не сделает ему больно. Ни физически, ни морально. Однако, сдержать он обещание не смог. В последнее время Кёнсу стал замечать, что он рад, когда Чонин рядом с ним. Ему нравится его голос, манера речи, особенно смех. Он очень заразный. Ему нравится, как выглядит Ким, его лицо, волосы, тело. Хотя он ни разу не видел, чтобы тот оголял хотя бы торс. Но ему почему–то ну очень хотелось взглянуть на его пресс, о котором так пищат девчонки. Он заметил, что и Ласточка как–то отошёл на второй план и это было страннее всего. Кёнсу понял: его сердце попало в руки Чонина. «Кажется, я влип…» Он старался избавиться от этих мыслей, но всё шло прахом. Он ощущал, что сильнее и сильнее привязывается к этому большому плюшевому мишке, которого он уже спокойно обнимал и слушал бешеный стук его сердца. А Чонин тем временем тоже заметил изменения и безуспешно пытался держать себя в руках. Однажды Чонину начали названивать родители. Сначала звонил отец, а потом позвонила его мама. Он не брал трубку. На экране горело женское имя, но Чанёль с Сехуном знали, кто это. Они все вместе выходили из университета. Телефон разрывался от звонков. Чонин сжимал кофту и хмурил брови. — Возьми трубку… — Кёнсу подошёл к нему. — Нет. Не хочу слышать её дрянной голос. Они строят из себя хорошеньких и добреньких, заботливых родителей, конечно, и это после того, как в детстве им не было до меня никакого дела! Им было наплевать на меня! Меня не замечали, меня не было для них, так вот они не существуют для меня сейчас! Лучше бы их вообще не было! — Кай выкрикивал каждое слово, не заметив как Кёнсу опустил голову и сжал кулаки. — Да как ты смеешь?.. Как ты смеешь говорить такое о родителях?! Да ещё и мне! Тому, у кого никогда не было ни мамы, ни папы! Ты! У тебя есть всё, чего бы ты не пожелал! А у меня нет даже семьи! Я не знаю, что такое мамина любовь и забота! Я не знаю, что такое папина поддержка и доверие! У меня ничего этого нет! А у тебя есть и ты ещё это не ценишь! Насколько же ты ублюдок?! Ты просто отвратителен! Чёрт! Я снова доверился и снова получил удар в спину… Исчезни, уйди. Не желаю тебя знать. Если родители для тебя пустое место, то для меня пустое место — ты. — все были шокированы. Хори прикрыла рот рукой и плакала. Чан с Сехуном опустили головы. Только что Чонин испортил всё, к чему так усердно шёл. Он молчал, туго соображая. — Кёнсу–я… — Заткнись! А я ещё начал испытывать к тебе что–то! Боже… Какой я идиот! — Кёнсу побежал домой, Хори за ним. Чонин хотел тоже, но его остановили парни. — Уж точно не сейчас, Кай. Ты его очень обидел. Для него это больная тема. Поехали в бар. Расслабимся. — Кай был похож на амёбу. Он не соображал и ни на что не реагировал. Он дал Паку ключи от своей машины, и они направились залечивать душевные раны друга алкоголем. Уже сидя за барной стойкой, они объяснили ему и рассказали о прошлом Кёнсу. Чонин же, уже будучи подвыпившим, закрыл лицо руками. Парни заметили как покатилась по его щеке слеза. Они переглянулись и погрустнели ещё больше. Сехун написал Хори сообщение. «Как там Кёнсу? Не дай ему натворить глупостей. Хори, я не знаю, как сейчас выглядит Кёнсу, но я знаю, как выглядит Кай… Я впервые вижу его таким. Он раздавлен. Полностью. Сделай что–нибудь. Прошу тебя…» Хори прочитала сообщение. Они уже были дома. Дио сидел на кровати, укутавшись в одеяло и смотрел заплаканными глазами в одну точку. — Кёнсу, научи его… — Что? — Научи Чонина любить и уважать родителей и ценить то, что имеешь. — Что ты несёшь?.. Я его видеть не хочу… — Кёнсу уткнулся лбом в подушку. — Но ты его любишь и ты хочешь быть с ним, так исправь его. Поделись с ним любовью к родным и близким. — У меня их нет, Хори. — И что? Да, у тебя нет родителей, но даже так… ты их любишь. Не важно какие они, ты всё равно считаешь их семьёй, даже если они отказались от тебя когда–то… — Кёнсу слушал, а слёзы падали на одеяло. Девушка погладила его по голове. — Кёнсу, ты нужен ему, как и он тебе. — она обняла его. Так они просидели всю ночь. Тем временем в баре, Чонин изрядно так напился, лыком не вязал. Немного выпил Сехун. Чанёль был абсолютно трезв. Он забрал свою компанию и они сели в машину. — Кай, мне так нравится твоя машина, хочу себе такую же. Да, пожалуй, продам Порш и куплю Феррари… — Пак мечтательно крутил руль автомобиля. — Да? А ты в курсе, что Порш мой? — Сехун удивился наглости друга. — Ой, да ладно тебе. Я же шучу. — Если она тебе так нравится, можешь взять на недельку, две. — с заднего сиденья послышалась более–менее связанная речь. — Правда? Спасибо, Чонин! Я верну её в целости и сохранности. — Очень на это надеюсь. — Кай хихикнул и отключился. Ребята довезли его до дома. Ёль поднял Чонина на руки и вытащил из машины. — Пак, да ты просто Геракл! — крикнул из открытого окна Сехун. «Вот гад… Я с ним позже поговорю, скотина такая…» Чанни дошёл до двери и еле как позвонил в звонок. Только потом до него дошло, что он мог сделать это носом. Дверь отворилась. На пороге стояла мама Чонина в лёгком халатике, а позади неё её муж. — Ох, Чонин… — отец принял сына с рук Пака и понёс его наверх, а мама поблагодарила Чанёля за то, что они привезли их сына. — Не благодарите… — Ёль вернулся в машину и поехал домой. Вернувшись, они увидели, что Бэк с Луханом спят на разложенном диване вместе. Парни пожали плечами и скрылись в своих хоромах. Спустя несколько дней, Кёнсу всё–таки обдумал слова Хори и решил дать Каю ещё один шанс. Тот чуть ли не на коленях умолял о прощении и благодарил его. Выглядело это более, чем странно, тем более посреди всего университета. Ну когда приспичило. Кёнсу лишь смущённо пытался поднять Кима с земли, что давалось с трудом. С Ласточкой он стал обмениваться очень короткими письмами. И всё реже и реже. Вроде ребята добились того, чего хотели. И жизнь Кёнсу стала налаживаться. Но не всё так сказочно и прекрасно может быть постоянно. Однажды Кёнсу с Чонином снова повздорили из–за чепухи. Кёнсу плюнул и побежал куда–то. А в голове Кая забилась тревога. «Иди за ним. Беги за ним! Нельзя оставлять его!» Чонин кинулся за До и нашёл его на заднем дворе университета. Его окружили какие–то парни и надвигались на него, злобно скалясь. Ярость закипела в крови Кая, он со всех ног устремился прямо под летящий на Кёнсу кулак. Он заблокировал удар и откинул До в сторону. — Чонин! Нет, уходи! — Ты ещё кто? Очередной защитник? А где же твой Пак Чанёль, а? — эти парни были одноклассниками Дио в детстве, которые ненавидели его. И вот они снова встретились. — Кёнсу–я, беги. — с этим словами Чонин начал наносить удары по этим ублюдкам, применяя все известные ему техники и способы защиты. Ему прилетало по–крупному. Он один, а их четверо. Его повалили на землю и начали бить по животу. Кай схватил их за ноги и потянул в стороны, те упали, ударяясь головой об асфальт. Кёнсу выкрикивал его имя, плача и дрожа от страха. Наконец эти ребятки получили своё и, скуля, убежали. Чонин еле стоял на ногах, покачиваясь. Он обернулся и посмотрел на Кёнсу. Тот прижался спиной к стене. — Кёнсу… — Кай медленно пошёл к нему. Ноги подкосились и он начал падать, До подбежал и подхватил его, но не удержал и оба упали на землю. — Чонин! Чонин! Посмотри на меня! — Кёнсу положил голову Кима себе на колени. Он начал кашлять. Изо рта шла кровь. Он держался за живот и тяжело дышал хрипя. Дио гладил его по щекам и ронял слёзы на его лицо. — Не плачь. Ты в порядке и это главное. Я защитил тебя. Я рад. Я люблю тебя, Кёнсу–я… — Чонин прикрыл глаза. Послышался вой сирен. Пока Кай дрался с ними, До вызвал скорую. — Нет! Не закрывай глаза! Смотри на меня! Чонин! — Кенсу наклонился и коснулся его губ своими. — Я тоже люблю тебя… — медики прибежали и забрали их обоих в больницу. Туда же приехали и Чан с Сехуном. А также родители Кая. Кёнсу сидел у кровати Кима и гладил его перебинтованную руку. Чанёль и Се тоже побыли немного и уехали. Они и так дождались окончания операции. Врач сказал, что Кай невероятно силён, раз выстоял против стольких противников. У него лёгкое сотрясение, вывих плеча, три сломанных ребра, было внутреннее кровотечение, многочисленные ушибы и раны. Но сейчас он в порядке и находится ещё под наркозом. Его родители тоже не отходили от него ни на шаг. Они поговорили с Кенсу, он узнал, что Кай начал разговаривать, улыбаться и называть их мамой и папой. — Спасибо тебе, Кёнсу… Ты спас нашего сына… — Нет… Это он… Спас меня… От всего. Спасибо вам огромное.***
Чанёль забрал Кёнсу и оба ехали на машине Кая в больницу навестить его. Он уже пришёл в себя и хорошо себя чувствовал. Пока они направлялись туда, До стало скучно. Он решил залезть в бардачок и посмотреть что там, но увиденное заставило его крикнуть. — Чанёль, останови машину! — Пак резко затормозил. Хорошо сзади не было автомобилей. Он съехал с проезжей части. — Что, блин, случилось?! — он увидел, как Кёнсу достал из бардачка стопку конвертов. — Что это? — Это… мои конверты… — Что? — Ёль расширил глаза. — Это мои конверты. Я их делал самостоятельно, специально для Ласточки… — До посмотрел на имена. Ласточка. Дио. Это его письма. Чанёль опешил. — Постой… Хочешь сказать, что Кай и есть Ласточка?! — Есть только один способ это узнать. Поехали в больницу. Когда они прибыли, то не медля ни секунды, направились в палату Чонина. Ворвались, напугав того до чёртиков. — Кёнсу, Чанёль, вы чего так шумите? Что стряслось? — Чонин… — До осторожно подходил к нему. — Покажи мне своё плечо. — Плечо? Но зачем? — Надо! Показывай! — Кай послушно оголил правое плечо, спустив рукав футболки. Кёнсу закрыл рот рукой. На его плече красовалась ласточка. — Ласточка… Чанёль выбыл. В его голове сейчас реальная каша. Тут в палату вбежали Сехун и Хори, которых уже оповестил Пак. Хори увидела всеобщее замешательство и обратилась к Кёнсу. — Дио, что произошло? Чанёль вообще непонятно что говорил по телефону. — Что? Дио? Ты сказала Дио? — Чонин посмотрел на До и сглотнул. — Ну привет, Ласточка. Боже, ты всё это время был так близко… Все просто заорали от неожиданности. Кёнсу обнял Кима, а тот, когда до него дошло, стиснул его в объятиях и прошептал в шею. — Мой малыш… Это ты… Боже… Я люблю тебя, Дио. — Кай посмотрел в его глаза и притянул его к себе, целуя в губы. Наблюдающие за происходящим ребята только заулыбались, а Хори вытирала побежавшие с глаз капли. После прекрасной сцены, Чанёль всё же спросил Кима о его прятках. — Оу, так вы меня искали? — Кай засмеялся. Он держал Кёнсу за руку. — Ну, если честно, когда я начал общаться с Дио, я ему не доверял. Тем более, я сказал, что я из богатой семьи. Я решил купить какой–нибудь старенький домик и пользоваться его адресом. Насчёт девушки… ну это также для конспирации. А дрессированная ласточка — это, ну, моё маленькое хобби. Я их развожу. У меня вообще много птиц, но мои любимые — это ласточки. Да, я знаю, я идиот. — Мой идиот… — Кёнсу чмокнул Чонина в щёку и положил свою голову ему на грудь. — Напомни мне, когда ты стал для меня всем? — Наверно, когда ты полюбил меня. — Кай улыбнулся и провёл рукой по его волосам. Чонина выписали из больницы. Кёнсу поближе познакомился с его родителями. Все письма они однажды вечером сели и перечитали друг другу. Дио очень удивился, когда узнал, что Ласточка описывал именно его. Они стали друг для друга всем.Хорошо то, что хорошо заканчивается, не так ли? Иногда то, что мы ищем, находится прямо рядом с нами. Нужно только повнимательнее присмотреться и слушать своё сердце. Оно укажет вам истинный путь и вы обретёте то, о чём мечтали долгое время.
***
Лухан пригласил Кёнсу к ним домой. Чана с Сехуном не было, так что это было прекрасной возможностью спокойно рассказать ему о том, что он узнал. Когда Дио пришёл, он усадил его на диван и Бэкхёна, который уже полностью поправился и живёт с ними, также посадил рядом. Сехун нашёл отца Бэка и, поговорив с ним, получил от него письменное разрешение на переезд Бэкхёна к ним. Лухан налил всем чай и сел напротив них. — Кёнсу, скажи, ты пытался найти своих родителей? — Нет, не пытался… Я не думаю, что они были бы рады встретиться со мной. — Хм… А ты, Бэкхён, пытался узнать, есть ли у твоей матери ещё дети? — Лу, к чему ты всё это начал?.. — Бэкки отпил немного чая. — Да к тому, что… Бэкхённи, ты заметил, что Кёнсу очень похож на твоего отца? — Бён сглотнул и посмотрел на Дио. Да, он заметил, что он прямо копия его отца. — Что ты хочешь этим сказать? — тут вмешался Кёнсу. — Я достал дело твоей мамы, Бэкки, и обнаружил, что у неё было две беременности. В первую она родила сына, но отказалась от него, утаив это от мужа. Он пытался вернуть ребёнка, но ничего не получилось. Во вторую она также родила сына, она хотела его убить, но мужчина остановил её. Этими детьми были вы. Вы родные братья. — услышав это, Бэкхён и Кёнсу взглянули друг на друга. Теперь они поняли, почему чувствовали нечто родное друг в друге. — Лухан, это правда? — Да, я даже отвёз ваши ДНК на анализ. Вы кровные братья. — ДНК? Где ты их взял? — Ну у Бэка когда он спал. Достаточно просто приоткрыть рот и собрать на ватную палочку немного слюны, вот и всё. А вот о тебе, Кёнсу, позаботился Чонин. Кстати, я ему рассказал об этом. Вот. — Бэкхён с визгом обнял брата. — У меня есть брат! У меня есть брат! Спасибо тебе огромное, Лухан, я перед тобой в неоплатном долгу… — олень повёл плечами. — Думаю, вам есть о чём поговорить… — сказав это, он оставил их одних, выйдя в сад. Тут у него зазвонил телефон. Он взял трубку. — Алло? Хей, рад тебя слышать. Как у тебя дела? Всё хорошо? — Да, у меня всё хорошо, Лу. У вас там тоже всё нормально? — Ага. У Чана всё прекрасно, у меня тоже. Не переживай, Чунмён. — Лухан притих, ожидая главного вопроса, по которому Чунмён всегда звонит ему. — Лу… Как там Исин?
