До сих пор влюблён

      Наступило утро. Солнечный лучик тихо прокрался в комнату, минуя занавески и падая прямо на личико сопящего щеночка. Он поморщился и приоткрыл один глаз. «Как ярко… Пора вставать»       Бэкхён сладко потянулся, вытянув руки назад, вдруг почувствовал на своём животе что–то тяжёлое. Рассмотрев получше, он улыбнулся и повернул голову в бок. Рядом с ним лежал Чанёль с хаосом на голове и прижимал Бэка к себе за животик. Они начали встречаться. И хоть сначала это было болезненно, но сейчас всё хорошо. Бэкхён аккуратно убрал руку любимого и, вставая с постели, поцеловал его в щёчку. «Я самый счастливый человек…»       Бесшумно одевшись, Бён вышел из комнаты и направился вниз на кухню, где и столкнулся с Луханом. Тот пил кофе и читал газету, уже был одет в белую рубашку и чёрные брюки. Ничего удивительного, он же кормилец семьи. Единственный. Да. И его это слегка бесит. — Доброе утро, Лухан. Ты скоро на работу? А сколько времени уже? — Бэк обошёл барную стойку и налил себе кружечку чая. — О, Бэкхён, доброе утро. Время… — Лу глянул на свои часы на руке — Семь утра. Мне сначала надо заехать кое–куда, а потом я поеду в школу. Присмотришь за всем в моё отсутствие? — олень улыбнулся, вставая со стула и хватая ключи с документами со стола. — Конечно. Удачного дня тебе! — Бэкки облокотился локтями о стойку и смотрел на Лухана, который надевал пиджак. Вдруг тот завис. — Лухан? Что–то забыл? — Да. Забыл сказать тебе кое–что. Помнишь, пару дней назад ты просил меня научить тебя печь торты? — сказал олень, оборачиваясь. — Ага. Помню. — Я договорился с Минсоком на сегодня. Он тебе поможет. Я бы и сам занялся этим вопросом, но у меня столько дел на работе. Сехун тебя отвезёт до них, так что будь готов. Кстати, заодно можешь расспросить Кимов об их истории. Тебе же было интересно. Всегда лучше узнать из первых уст! — Здорово! Хорошо, спасибо большое, Лухан! — Бэкки улыбнулся, показывая ровные белоснежные зубки. — Не благодари! Всё, я уехал! Пока–пока!       Послышался щелчок двери, затем шум отъезжающей машины. Тут из–за угла выглянул Се. Поприветствовав Бёна, он принялся готовить завтрак, иногда отвлекаясь на разговор с Бэком. Вскоре на кухню влетел на крыльях голода, манимый аппетитными запахами вкусной еды, Пак Чанёль. — Доброе утречко, Бэкки! — он подошёл и подарил своему малышу нежный поцелуй в губы. — Сехун, я есть хочу! — отстранился от Бэкхёна и обратился к другу. Тот нервно дёрнулся и, поворачиваясь к Чану лицом, кинул в него полотенце, которое прилетело прямо в наглую мордашку Пака. — Эй! За что?! — Чанёль спрятался за Бэка. Нашёл где прятаться. — А со мной поздороваться, значит, не надо? Сразу жрать ему подавай! Офигел что ли?! Исчезни с глаз моих и скройся в ванной, приведи себя в порядок! Сейчас покушаем и поедем по делам. — Сехун повернулся обратно к плите, снимая со сковородки оладушки. — По каким делам? — Ёль сел рядом с любимым и положил свою растрёпанную шевелюру ему на плечо. — Нам на конференцию ехать, а сначала заехать за бумагами в университет, потом забрать Кенсу с Каем. Ещё Бэка завезти к Кимам надо. Капец. Всё в один день. Как всегда. Обожаю. — Мммм… Ясно… — Чанёль… — Да? — Скажи мне… КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ, СВОЛОЧЬ?! ХВАТАЙ СВОЮ ЗАДНИЦУ И НЕСИ ЕЁ ПО НАПРАВЛЕНИЮ В ВАННУЮ, ИНАЧЕ ВЫ С НЕЙ ПО ОТДЕЛЬНОСТИ ОТПРАВИТЕСЬ! ЖИВО! НЕ ИСПЫТЫВАЙ МОЕГО ТЕРПЕНИЯ, ПАК ЧАНЁЛЬ! — Сехун схватил Чана за шиворот пижамы и оттащил от Бэка, который наблюдал на ними, попивая чаёк. — Хорошо, хорошо! Иду я, только покормить меня не забудь, а то я сдохну прямо на конференции. — Чанёль побрёл в ванную. — Идиот. — фыркнул Се и наложил Бёну завтрак, но он решил подождать Чана.       Когда тот вернулся, все спокойненько поели, убрали за собой и, одевшись и заперев дом, уехали в магазин. — Бэкки, а зачем тебе к ним? — Чанёль и Бэкхён сидели на заднем сидении и держались за руки. — Это секрет. — Бэк приложил указательный пальчик к губам. Пак не удержался и поцеловал этот идеальный пальчик, задевая такие любимые сладкие губки. Они улыбнулись и начали рассматривать руки друг друга, сравнивая их размеры, ширину ладоней, длину пальцев и вообще красоту рук. Бесспорно, в размерах выигрывал Пак с такими–то лапищами. А вот красота была стопроцентно на стороне Бёна. Они сплели пальцы своих ручек в замок. Тем временем Сехун посматривал на них в зеркало заднего вида и внутри всё теплело. Наконец–то его друг счастлив. Он это заслужил. Се заметил магазинчик и припарковался рядом. — Бэкки, мы приехали. Мы вряд ли сможем тебя забрать, поэтому попроси Чондэ подбросить тебя до дома. — Ладно. Спасибо. Сехун, Чанни, увидимся! — Бэк похлопал О по плечу, а носом провёл по щеке Пака и вышел из машины. Чан смущённо коснулся этого места, которое уже горело огнём, и счастливо прикрыл глаза. — Ну что, влюблённый идиот, поехали? — Сехун захихикал, заводя автомобиль и умирая с вида Ёля. — Заткнись. — с улыбкой сказал тот и легонько стукнул друга по рёбрам. — Поехали.

***

      Бэкхён зашёл в магазин, отмечая, что он пуст. А где же хозяева? Он осмотрел прилавок, стеллажи, но нигде не нашёл ни Сюмина, ни Чена. Неожиданно дверь в стене открылась и оттуда вышел Минсок. Увидев Бёна, он поздоровался с ним. — Готов научиться выпекать вкуснятину? — Сюма взял со шкафа два фартука и протянул один Бэку. — Да! Готов! — Ну и хорошо. Пойдём. — Минсок отодвинул высокую ширму и перед ними предстала винтовая лестница. Они пошли по ней и оказались в уютной просторной квартире. — Вааау… Как красиво… — Бэкки раскрыл рот от удивления. Всё помещение было похоже на какую–то студию — огромные панорамные окна, никаких стен, кухню от гостиной отделяли узорчатые деревянные перегородки, украшенные живыми цветами, справа была лестница, ведущая на второй этаж. Там была спальня, где можно было смотреть вниз на гостиную, облокотившись на стеклянные перила. Выглядело завораживающе и стильно. Минсок заметил восхищение Бэка, и гордость заплескалась в его душе. — Чен проектировал. Нравится? — он пошёл на кухню. — Очень. Это просто невероятная красота. Здесь так уютно и так просторно! Чондэ–хён молодец! — Бэкки хлопнул в ладоши и последовал за Сюмином. — Кстати… А где он сам? — Чен? Я его отправил за кофе. Кофе хочу. — Ким начал приготавливать всё необходимое для выпечки торта. — Так, Бэкхён, я постараюсь тебя научить, но ничего не обещаю, потому что учитель из меня, как из Чена балерина. — Нормальная была бы балерина! На, последний урвал. — из ниоткуда появился Чондэ и, протягивая баночку с кофе Сюмину, чмокнул его в щёку. — Привет, Бэк. Как дела? Как Чанёль? Он тебе ещё не надоел? — Здравствуй, Чондэ–хён! Дела хорошо. Чанёль нормально. Нет. — быстро ответил на все вопросы и улыбнулся. — Давай, Бэкхён, начнём. Чен, милый, не мешайся, пожалуйста. — Да ради Бога, я вот тут сяду и буду сидеть. — Чен сел за стол и уставился на свою любимую булочку Минсока. Тот поймал пристальный взгляд и покраснел до кончиков ушек. Они начали приготовление теста для торта, который будет трехъярусным. Не хило. — Эм, Минсок–хён, Чондэ–хён, могу я спросить у вас кое–что? — Конечно! — хором ответили Кимы. — А какая ваша история любви? Просто Лухан говорил, что она очень красивая и трогательная. Я очень хотел бы послушать. — Бэкки немного смутился, ведь это чужая личная жизнь, а он в неё суёт нос. Быстро спохватившись, он добавил: — Но если не хотите рассказывать, то я не настаиваю…. — Нет… Мы расскажем. Да, Минни? — Чен как–то грустно взглянул на парня. Он кивнул. — Думаю, пока будем готовить торт, мы успеем поведать тебе об этом. Что ж… — Сюма поправил чёлку. — Слушай…

***

      Ким Чондэ и Ким Минсок — друзья с самого детства, если не с самых пелёнок. Всегда и везде вместе. Делились друг с другом всем. Возможно, им суждено было стать лучшими друзьями, так как их матери лучшие подруги со школьной скамьи, а отцы тоже друзья, учились вместе, служили, а потом и работали в одной компании. Родители Чена и Сюмина решили, что поженят своих детей, вот только Чондэ немножко подпортил им планы. Минсок родился раньше на несколько месяцев, следовательно, у родителей Чена должна была родиться девочка. Ну им бы так хотелось. Однако, родился мальчик. И все только вздохнули и просто отказались от своей идеи.       Уже с самого рождения было видно, что они абсолютно разные. Чондэ был кучерявеньким и смугленьким, очень крикливым и улыбчивым, а вот Минсок наоборот, был с прямыми волосами и белым–белым, словно его отбелили, тихим и с умными глазами.       Мальчики росли, а отличия между ними всё больше проявлялись и все только удивлялись и разводили руками, как они могут быть лучшими друзьями, они же совсем разные. Дружба с годами только крепла и посильнее связывала их друг с другом, пока Чен, перейдя с Сюмином в одну среднюю школу, не стал замечать, что он странно себя чувствует рядом с этим щекастым глазастиком.

***

— Чондэ! Тебя Мин зовёт! — в класс заглянул староста, выискивая Чена. — А, иду! — парень с удивительными слегка приподнятыми уголками губ, огромным кадыком, сводящим девушек с ума и голосом, способным, воспроизводя высокую ноту, выбить окна и поразбивать всё стеклянное в помещении (учитывайте это, когда будете приглашать его к себе домой) вышел из кабинета.       Сколько бы девушек не предлагали ему встречаться, он всем отказывал, ведь у него есть Минсок. Только он ему нужен. Да, конечно, тот пока не знает об этой тихой симпатии, но всё же. Чондэ шагал по коридору, ловя на себе пристальные взгляды отвергнутых девушек и слушая перешёптывания, которые были слишком громкими для его ушей. Он остановился перед дверью в другой класс. Немного постояв и собрав волю в кулак, вошёл. И тут же вся воля куда–то испарилась, оставляя Чена наедине с его предметом обожания, который сидел за партой один в кабинете, а его волосы развевал лёгкий ветерок, гуляющий по комнате из-за приоткрытого окна. Сюмин отвлёкся на вошедшего и поднял на него свои кошачьи глаза, заставляя того дёрнуться и слегка покраснеть. POV Чондэ       Господи, за что ты такой красивый, чёрт? — Чен! Ну наконец–то! Садись! Мне нужна твоя помощь. — он достал телефон, а я медленно сел напротив него — Вот смотри, какую рубашку мне стоит надеть завтра? Красную? Или может синюю? А может вообще жёлтую? — Сюма показывал фотографии своего гардероба. Мне иногда кажется, что его шкаф как член семьи, даже родителей он так часто не фотографирует. — Я считаю, что ты во всём прекрасен, Минсок. — я подпёр голову рукой и начал рассматривать такие любимые черты лица. Каждая малюсенькая родинка, каждое дёрганье носиком, каждое движение глаз и губ. Эти губы заставляют меня скрипеть зубами по ночам, потому что я не могу впиться в них с неистовой жадностью и страстью. Эх. — Ты всегда так говоришь! Ну ладно, давай не рубашки, а футболки посмотрим. Вот. — тоненькая рука с длинными пальцами, на которые у меня походу фетиш, подставляет к моему носу телефон, а я вижу только Сюмина. Ну не могу я на чём–то ином сосредоточиться, когда эта булочка прямо передо мной и так невинно дует губки.       Я не знаю, когда стал испытывать к нему это тёплое чувство, думаю, очень давно. Кто бы мог подумать, что я влюблюсь в своего лучшего друга… Любовь. Дружба. Если я выберу что–то одно, то потеряю другое. Дружба держала нас вместе долгое время и ещё продержит, а любовь всё испортит в одночасье. Это такая изменчивая вещь, я сейчас балансирую на краю пропасти и боюсь сделать неверный шаг. Дружба с обеих сторон, я его друг, он мой друг. Друг. Именно. А любовь… Она односторонняя. Даже если я признаюсь, шансов на взаимность меньше нуля. Так я ещё и просру друга. Прекрасно. Кто–нибудь, скажите, что делать? — Чен, ты меня слушаешь? — ой, кажется, я задумался… Боже, ну вы посмотрите на этого котика. Он сложил ручки на груди и, хмурив бровки, посмотрел в окно. Моя жизнь — Ким Минсок. — Извини. Ну я правда думаю, что ты во всём красив… — безумно красив…       Он молчит.       Я молчу.       Есть только он и я.       Смотрю на него и не дышу.       Ты же будешь со мной навсегда?       Поэт, романтика, стихи. Капец. Но я никогда не смогу сказать эти слова вслух… Они либо укрепят, либо разрушат. Скорее второе, так что забудь об этом, Ким Чондэ.       Блять. Хочу избавиться от этих чувств. Зачем они мне? Лишь боль. И ни капли счастья… Прости, Минсок. Я хочу быть твоим другом и дальше. Я не испоганю это. А пока я борюсь со своим сердцем, буду держаться от тебя подальше… — Минсок, мне пора идти. Увидимся завтра. — я поднялся и пулей выскочил из кабинета, громко хлопая дверью. Будет сложно, я бы даже сказал охренеть как тяжело, но так надо. Так надо. Чёрт…       На следующий день я очень старательно бегал от Мина. Когда он появлялся на горизонте, я спешил в противоположную сторону, а если я не успевал, то просто игнорировал его. Молчал. Не смотрел на него. А так хотел. Он для меня как наркотик, серьёзно. Мне необходима ежедневная доза его прикосновений, слов и взгляда…       С каждым днём мне всё труднее. Он обижается, а я чешу кулаки о стены. И знаете, чувства не только никуда не исчезают, и даже меньше не становятся, а наоборот растут. Я ещё острее ощущаю потребность в нём. Он мне нужен. Как воздух. Да. Что же мне делать?

***

— Чен, это не выход, ну пойми ты! Ты не разлюбишь его, как бы ты этого не хотел! — Лу… Мне и так хреново… Отвали. — Лухан закатил глаза. Ну ещё бы. Я б тоже закатил, если бы меня так доставали. Боже, Лухан просто эталон терпения и стойкой выдержки. — Блять! Надоел! Сколько можно сопли жевать?! Ким Чондэ, почему ты как баба себя ведёшь? Соберись, тряпка, и сделай уже что–нибудь! Признайся ему, придурок! — ой, нет. Показалось. У него нет выдержки. Хех.       Он сел напротив меня и устремил свои оленьи очи на мою кислую морду. Ну и что ты смотришь? Не могу я… — Хань, слушай, это не так легко, как может показаться. Как будто сам не знаешь… — кивает. — Мне не нужны эта любовь и привязанность. Но игнорирование не помогает. Никак. Я только сильнее люблю его. Аргх! — я зарылся ладонями в волосы. — Боже… Ты говоришь, что боишься потерять его, но в то же время игноришь, Чен, ты совсем идиот? — В смысле? — я что–то немного не понял. — Ооооо, тяжёлый случай… — Лу развёл руками.       Да что такое, блин? Ни черта не понимаю. Хочу обнять Сюмина. Хочу просто тупо прижать к себе, уткнуться носом в изгиб шеи и стоять так, пока ноги не отвалятся. У него. Потом подхватить его на руки, унести домой, уложить на кровать, раздеть, связать, запереть… — Чен! Что у тебя за мысли?! — Оу… Я что, вслух это сказал? — н–да… — Нет, но у тебя такая рожа, будто в твоей голове сейчас мыслишки 18+ и ты там непосредственный участник! Брррр, мурашки по коже! — ну что я могу сказать… он почти прав… Сегодня Минсок попытался схватить меня за руку, чтобы я не убежал снова, но когда у меня горит очко, я быстрее гепарда. Так что… он просто проклинал меня. Всё плохо.       Прошло уже две недели, как я безуспешно сопротивляюсь чувствам к Сюме. Я изо всех сил стараюсь подавить эту любовь, но получается как–то фигово, вернее совсем не получается. Он часто пытается поймать меня, бежит за мной, кричит, что когда догонит, убьёт нахрен, а я только ускоряюсь и скрываюсь за ближайшим углом. У меня уже рефлекс. Только вижу его, даю дёру. Думаю, школьные стены запомнят мой ор и топот наших ног.       Вот даже сейчас я сижу за партой, а позади меня сидит Минсок и я прям чувствую, как он прожигает взглядом на моей спине надпись «Чёртов кретин». Вздыхаю. Моя тактика даёт сбой. Наверное, она с самого начала была провальной… Ой. Бумажка какая–то прилетела… Беру, разворачиваю, читаю. «Нам надо поговорить. После уроков жду тебя на крыше. Не придёшь, ты труп. Минни ~»       Эм… У меня нет выбора, да? Что ж… Я просто буду нем, как рыба. Пусть он говорит, что ему там надо, а я буду рассматривать свои ноги и повторять в уме квантовую физику. Идеальный план.       Прозвенел звонок. Минсок быстро вышел из кабинета, пока я собирал вещи. Пойду помедленнее. Может успею придумать вескую причину, чтобы не идти. Хотя… Даже если бы причиной моего отсутствия на крыше была моя внезапная смерть, он бы пришёл и убил меня повторно. Уж так моя любовь воспитана.       Я тихо иду по коридору, опустив голову. — Чен! — Лухан… Ну как обычно во время. Я тут вообще–то с жизнью уже прощаюсь, а ты мешаешь. — Ты Мина не видел? Он так быстро убежал…. — Нет, не видел. — так я его и выдал тебе, ага. — Ну ладно. Пойду домой один. Если встретишь его, скажешь, что я уже свалил. — Лу похлопал меня по плечу и, не дожидаясь ответа, ускакал. Олень. Я хочу поскорее закончить. Побежал по лестнице. Школа у нас не маленькая. Четыре этажа. В самом центре Пусана. Очень престижная и нереально красивая. До сих пор задаюсь вопросом как я тут очутился?       Наконец я дошёл до двери, ведущей на крышу. Может не стоит? Подумаешь, умру. С кем не бывает? Ладно. Открываю дверь и щурюсь от яркого света. Привыкнув, иду к Минсоку, который стоит ко мне спиной и покачивается. Он услышал мои шаги и обернулся. Как же я скучал по нему. Я делаю ему больно, да? Он подошёл ближе и моё сердце предательски сорвалось с тормозов. Колотится как бешеное. — Почему?.. — его голос… дрожит. — Почему ты избегаешь меня? — он не смотрит в мою сторону, а куда–то вбок. — Что я сделал? Что я сделал не так? Скажи мне… Может я тебя как–то обидел? Не знаю. Скажи и я извинюсь, я исправлюсь… Я так давно не слышал твоего голоса, смеха. Ты постоянно бегаешь от меня, будто я какая–то зараза. Почему ты так делаешь? Почему? Почему?! — он кричит и плачет. А я лишь сжимаю кулаки. Я и правда делаю тебе больно…       Вдруг я почувствовал как меня впечатали в стенку. Я поднял глаза и встретился взглядом с Сюмином. В его глазах плескалась злоба и обида, а ещё слёзы… — Ты ненавидишь меня? Не молчи, сволочь! — Минсок… — Ну скажи мне хоть слово, Чондэ! — он с силой вдавливал меня в стену. Я смотрю на него и слышу как бьётся его сердце. Хаха… А моё замолчало. Я медленно касаюсь рукой его щеки и вытираю покатившуюся слезу. Я сдаюсь, Минсок. — Прости… — он отпускает мою рубашку, и я сжимаю его в объятиях до хруста костей. Как я хотел этого… До безумия. — Прости меня, Минсок… Просто я боюсь… Боюсь потерять тебя из–за этих чувств… — Что? — он снова сжал мою рубашку в кулачки. — Я избегал тебя, потому что хотел разлюбить… Но у меня ничего не получилось… Прости… — Чен… Ты… любишь меня? — представляю какого размера его глаза сейчас. Пора сказать. Будь что будет. — Да… Я люблю тебя, Сюмин. Ты для меня больше, чем просто друг… — отстраняюсь от него и вижу… его улыбку. Господи, я что, уже в раю? — Неужели… Как же долго я ждал этих слов… Как же долго… — чаво?.. Что он сейчас сказал? — Я так надеялся, что моя любовь будет взаимной. — он смутился и опустил голову. Я в шоке. Но этот шок мне никак не мешает прижать к себе Мина и поцеловать, что я и делаю, собственно. Боже. Его губы именно такие, какие я себе и представлял. Такие мягкие и сладкие. Не могу оторваться. Чувствую как он водит ладонями по моей груди. А мне сносит крышу. Я разрываю поцелуй, разворачиваю Сюмина и прижимаю к стене, расставляя руки по обе стороны от его головы и снова жадно впиваюсь в уже красные припухшие губы. Он приоткрывает их, и моя извращённая натура вырывается наружу. Языком прохожу по ровному рядку зубов. Мин стонет в поцелуй, сползает вниз по стенке, я его подхватываю за бёдра и поднимаю. Блаженство во всём теле. Он сложил свои ручки на моей шее и начал трогать мой кадык. Ох… Зря ты это делаешь. Валю его на пол и нависаю сверху. Смотрит на меня помутневшим от возбуждения взглядом и тяжело дышит. Такого разврата я ещё не видел. Первооткрыватель, блин. Опускаюсь ниже, животом чувствую какой у него стояк в штанах, а у меня уже тем более. Заметив моё негодование, Сюмин пошло ухмыльнулся и потянулся пальчиками к молнии на моих брюках. Вот чёрт. Динозавр на свободе. От облегчения я запрокидываю голову назад и шумно выдыхаю. А моя булочка кусает меня за ключицы и водит прохладной ладошкой по моему члену. Это сводит меня с ума. Хватаю его за волосы и оттягиваю от себя, чтобы поставить засос, но не тут–то было. Свободной рукой притягивает меня к себе и снова кусает. Вот же кот. Но я только таю и распаляюсь сильнее. Он ускоряет темп и я, ну просто герой. Звездой падаю на него, кончив. Ну что за отстой? Должно же быть наоборот. Ну ничего. Я всё наверстаю. Лежу и не шевелюсь. Боюсь даже глаза прикрыть. А вдруг всё это сон и я сейчас проснусь? — Чен. Ты в порядке? Можешь встать? Ты немного тяжёлый… Хотя зачем я вру, ты капец какой толстяк, слезь с меня! — точно котяра. Такой же наглый. Он столкнул меня и вытерся платочком от спермы. Про меня не забыл конечно же и привёл в порядок. Теперь мы встречаемся? — Не дуйся… Я позволю тебе взять реванш уже в тёплой уютной постели. — сказал Минсок и поцеловал меня. Это просто чмок в губы, а я уже обрёл крылья и взлетел. Я обнял его и понял, что я самый счастливый придурок на земле. Так. Мы разобрались. Хорошо. Но что делать с нашими родителями?       Мин будто услышал мои мысли и озадаченно посмотрел на меня. — Надо сказать им, Чен. Либо мы скажем, либо кто–то другой, что не есть хорошо. И сказать должен ты, так как ты сверху. — Чего?! И это сказал тот, кто только что заставил меня кончить одной рукой! — Ты хочешь, чтобы я был сверху? — он заулыбался. Ну уж нет. Мотаю головой и уже думаю, как сказать нашим родителям, что их единственные сыновья окрасились в голубенький цвет. Официально.

***

      Н–да… Так скованно я себя ещё не чувствовал. Знаете такое чувство, когда хочется провалиться сквозь землю, превратиться в пыль или муху, лишь бы тебя не видели и не слышали? Так вот. У меня прямо сейчас такое же состояние. Желеобразное, так сказать…       Прямоугольный стол, сижу я, а рядом со мной Минсок, сложивший руки в замок. Напротив меня мои родители, напротив него его родители. Так страшно мне ещё не было. Мы с Сюмином готовились к этому разговору целую неделю! Проигрывали разные исходы этой ситуации, подбирали слова, но один хрен, до чёртиков боимся. Ведь… Они могут нас не принять, что ещё хуже, запретят общаться. У меня ладони вспотели. Искоса гляжу на Мина. Да. Ему тоже не по себе. Бедный. — Так, мальчики, о чём вы хотели поговорить таком важном, что аж все собрались? — начала мама Сюмина. Меня передёрнуло. Я должен говорить. — Мама, папа… — только я открыл рот, как отец прервал меня. — Постой, сын. Давай я сначала кое–что у тебя спрошу, а потом ты расскажешь. — я кивнул. — Нас с матерью начала интересовать одна вещь… Чондэ, тебе нравится кто–нибудь? — Сюмин, который пил чай, подавился и закашлял, а я охренел. Приплыли… — Я… Вернее мы… — я посмотрел на Минсока, ища поддержки и получая её в виде его ладони в своей. Конечно, под столом. — Мы как раз об этом и хотели поговорить с вами… — Правда? Тебе кто–то нравится и нашему Минни тоже? Прелестно! — мама Сюмы странная женщина… Мы коротко кивнули. — Расскажите о них! Какие эти девушки–счастливицы? Они с вами учатся? — ну. Да. Я по сильнее сжал руку Минсока и нервно сглотнул. — Минни, малыш, давай ты первый, а то, я смотрю, Чондэни нервничает. — боже, вы как никогда правы. Я кабздец как нервничаю! — Эм… Ну, пожалуй, начну с того, что этот человек полная моя противоположность… Он очень общительный, заботливый, открытый. Всегда знает, что сказать и как поддержать в трудную минуту. Он словно свет. Излучает тепло. Рядом с ним я чувствую себя особенным и нужным… — он перебирал пальцы моей руки, а я с замиранием сердца слушал его. Уверенность заполнила всё моё тело. Я хочу быть с Минсоком. И всё тут. Даже если мне придётся пожертвовать отношениями с родителями. — Ой, как это мило! Она, наверно, очень симпатичная? — моя мама подключилась. — Да… — он посмотрел на меня и улыбнулся — Очень симпатичная… — я смотрю в ответ и не могу отвести взгляда. Я сейчас умру. — Ну, а ты, сынок? Какая девушка нравится тебе? — папа, блин. Я решил. Не буду отступать и выложу всё. Простите нас, родители. Вытаскиваю из–под стола наши сцепленные руки и ложу со стуком перед ними. Минсок задрожал и опустил глаза. Родители открыли рты от увиденного. — Если вам интересно, как выглядит человек, которого я люблю, то посмотрите на Минсока. — я улыбнулся и посмотрел прямо на отца. Он молчит и смотрит на меня. Я заметил, что наши мамы переглянулись и заулыбались. Так. Что происходит? Мне готовиться к худшему? — Милый, так вы с Минсокки встречаетесь? — моя мать подпёрла голову ручкой. Я кивнул и увидел, как Сюмин закивал тоже. — Ну наконец–то! А мы уже думали вмешаться! — штаааааа? Простите, я, кажется, оглох. ЧТО ОНА СКАЗАЛА ТОЛЬКО ЧТО?! — Ага. Вы проиграли, дорогие мужья! Мы же говорили вам, что у них чувства друг к другу, а вы всё: «Да нет, да нет, да быть того не может!» Что? Съели? Хехе! — я ошалело смотрю по сторонам, выискивая признаки того, что всё это розыгрыш и тут повсюду камеры. Сейчас из шкафа с посудой выскочит мужик и заорёт: «Это шоу «Розыгрыш» и вы очередной идиот!» — Мама, объясните нам всё нормально! Мы ни черта не понимаем! — Мин всё ещё считает, что это реальность. Хаха. Глупец. — Видите ли, мои золотые, вы ну совсееем скрываться не умеете! Вы так палитесь, что я прям умираю со смеху, когда прохожу мимо вас, сидящих на диване, и вы тут же прячете руки и краснеете. Я и раньше замечала, что когда ты, Чондэни, рядом с моим сыном, он преображается. Он становится более улыбчивым и счастливым. — Да. А когда ты, Минни, рядом с Чондэ, он становится более серьёзным и аккуратным. Когда твоя мама пришла ко мне и рассказала о своих подозрениях, я просто ощутила, как вы дополняете друг друга… А в последнее время вы стали чуть ли не в открытую заигрывать, поэтому мы сразу подумали, что вы начали встречаться. Мы рассказали вашим папам и даже поспорили с ними! Кстати, о споре! Чтобы дом был завтра вылизан, а мы побежим по магазинам! Давно я не отдыхала… Чондэ, Минсок, мы не против ваших отношений, да? — мама посмотрела на остальных, те с улыбкой кивнули. Я до сих пор в ступоре. Мне смеяться или плакать? Спасите! — Всё–таки, мы останемся без внуков… — папа Сюмина почесал затылок. — Вообще–то, я бы не спешила с выводами, дорогой… — мама Мина прикоснулась к своему животику, как и моя. О Господи… — Мы беременны… Звучит как–то не очень и странно, но это так! У меня месяц, а у неё две недели. Так что, любимые наши мужчины, вы скоро станете папами во второй раз, а вы, наши дорогие сыновья, старшими братьями! Мы ещё не старые! — так громко я ещё не орал. Ой, окна задрожали… Я накинулся на родителей с объятиями, не забыв про Минсока и его родителей. Мамы плачут, папы говорят что–то неразборчивое на радостях, а мы… Мы просто счастливы. Мы просто отныне навсегда будем вместе. Нам по семнадцать лет. У нас столько совместных моментов впереди, аж в жар бросает. А сколько сломанных кроватей и стонов будет… Мммм, я замурчу сейчас. Минсок потянул меня за рукав, я обратил внимание на него, получил нежнейший поцелуй в приподнятые уголки своих губ и расплылся в широченной улыбке. А родители только похлопали нам. Почему у меня такое чувство, что мы стоим у алтаря? Что ж… может когда–нибудь… а пока… Я прижимаю Мина к себе и целую в лоб, зарываясь пятернёй в его мягкие волосы. Теперь всё будет хорошо.

***

— Ух ты… Ваши родители такие замечательные и понимающие… — Бэкхён восторженно взбивал белки в воздушную пену, Сюмин посматривал в окно духовки, наблюдая за коржом и улыбаясь воспоминаниям, а Чен пил чай и хихикал, но вдруг стал серьёзным и глубоко вздохнул. — Это не вся история, Бэк. Не всё может быть сладко и дальше. И я ощутил это на себе. Ощутил сполна… — Чондэ поднялся и подошёл к окну, рассматривая город.

***

      После нашего признания родителям прошло около месяца. У нас начались каникулы. У Лу умер отец и он с братом уехал в Сеул, поступил в универ. Мы проводили его на поезд. Минсок не хотел его отпускать даже. Да и я тоже, как бы. Но он всё решил, на них оформили опеку, деваться некуда.       Мы ежедневно созваниваемся и делимся планами на день. Нам с Мином ещё год учится в школе. Наказание. Но потом мы тоже переедем в Сеул. Маленькая мечта моей булочки.       Сейчас я нахожусь у него дома. Мы тупо сидим и смотрим какой–то фильм. Понятия не имею, что происходит на экране телевизора, так как всё моё внимание направлено на Минни, сидящего далеко на кровати, в то время как я в другом углу в кресле. Мне надоело. Встаю и бесцеремонно плюхаюсь рядом с ним, ловя ушами тихий мат от испуга. Боже, ему правда интересен этот фильм? Так как кровать стоит боком у стены, я опёрся на неё, раздвинул ноги и, подняв пушинку Сюмина, посадил его перед собой, обнимая за талию и ложа подбородок на его оголённое плечо. Просто лямка майки сползла, а у меня уже неспокойно в штанах. Родители Мина уехали в командировку на несколько дней и вот я тусуюсь у него. Когда я сказал маме, что буду у Сюмина и уже вышел из дома, как услышал из окна: «Не сломайте казённую кровать и про презервативы не забывайте, не делай Минсоку больно, понял? А то придушу, засранца!» Окно закрылось как ни в чём не бывало, а я откровенно так охерел и покраснел до самых пяток. Ну мама, ёлки–палки! Заорала на всю улицу, теперь все соседи знают, что у меня будет секс… А может и не будет, всё зависит от Мина.       Кино закончилось. Никаких движений. Заглядываю на лицо моего малыша и что я вижу? Этот кошак давно сопит во все щели! А я тут настраиваюсь на брачные игры! Ну и хрен с ними. Аккуратно встаю и укладываю Минсока на кровать. Укрываю, целую в губы и ложусь рядом. Начинаю перебирать пряди его волос и смотреть как дрожат ресницы. Он такой красивый, когда спит. Кот. Я навсегда буду с тобой и никогда не предам… Засыпаю, прижимая его к себе и ощущая дыхание на своей шее. Как же я его люблю…       Проснулся от того, что на меня давит что–то тяжёлое сверху. Открываю глаза и вижу перед своим носом попу Сюмина. Вау… Хочу всегда просыпаться вот так… Но что он делает? Слышу, как завизжала молния моих джинс… О чёрт… — Эм, Минсок, ты что задумал? — тыкаю пальцем в упругую ягодицу. Он оборачивается, смотрит на меня потерянным взглядом, краснеет и спрыгивает с меня. Что за…? — Ой, ты проснулся… Извини, я просто… Ну это… — если честно, мне сейчас глубоко наплевать, что он хотел, важно только то, что я возбуждён, штаны делают больно и я хочу отодрать Сюмина. Вот. Медленно встаю, подхожу к нему вплотную, прижимая к стене. Шепчу ему на ухо: « Хочу… тебя…» и немедленно избавляю его от майки, отправляя её в угол. Он тяжело дышит и приоткрывает губы. Оу, ты меня приглашаешь?       Целую в губы, Мин сразу отвечает и обнимает меня за шею. Наши языки будто живут своей жизнью, сплетаются в непонятный узел. Становится трудно дышать. Отстраняюсь и замечаю тоненькую ниточку слюны между нашими ртами. Мой разум отключается. Я хватаю его за плечи, припадаю губами к таким соблазнительным выпирающим ключицам. Покрываю их поцелуями. Веду языком ниже, около сосков и захватываю один зубами, тяну. Слышу протяжный тихий стон. — Чен… я хочу на кровать… — господи, его дрожащий голос сводит меня с ума. Отстраняюсь и, запрокинув Минсока на плечо, иду к кровати, шлёпая его по попе. Не могу сдержаться. Он шипит от ударов, а мне только в удовольствие. Валю на постель и нависаю сверху. Смотрю в любимые глаза. Вижу, он разрешает мне. Что ж… Почему ты до сих пор в шортах? Долой их. Они отправляются вместе с трусами к майке. Сюма смущается, пытается прикрыть свои интимные места. Боже. — Лучше используй свои руки, чтобы раздеть меня, Минни… — он тянется ручками к моей футболке и не спеша снимает. Оценивает мой пресс. Хех. Пальчиками шагает по кубикам, вызывая у меня дрожь во всём теле. Спускается к джинсам и расстёгивает их. Дальше я сам. И вот я абсолютно голый, как и Минсок. Он слишком аппетитно выглядит. Целую каждый сантиметр его тела, оставляя красные пятна и слушая его сладкий голос. Зажимаю его руки над головой и подстраиваюсь, раздвигая его ноги. Интересно, сколько раз я фантазировал об этом? Мой детородный орган давно просит разрядки. И я начинаю подготавливать Сюмина, растягивая его. Никогда не думал, что голос может так возбуждать. Он стонет и подгибает ноги. Я расправляю их обратно и медленно вхожу. Отпускаю его руки и ложу их себе на плечи. Он сразу впивается ногтями в них, как только я начинаю двигаться. Так узко и так офигенно. Он прогибается подо мной, ёрзает, прося ещё, а я уже покрылся испариной и наращиваю темп. Со стороны может показаться, что я просто вдалбливаюсь в него, однако, я всё делаю с нежностью и любовью, дарю ему страстный поцелуй, ловлю громкий стон. Кровать скрипит, но её заглушают стоны удовольствия мои и Сюмина. Я беспорядочно вожу руками по его телу, отмечая, насколько оно идеальное. Сцеловываю слезинки с глаз Мина и чувствую, что он уже на пределе. Как и я. — Чен… Я… — Я тоже… люблю тебя… — обнимаю так крепко и целую в шею, за ухом. Это место очень чувствительное. О да. Со стоном кончаем одновременно. Я падаю без сил рядом с ним. Он прижимается ко мне и укрывает нас обоих простынёй. — Минсок… Навсегда… — еле дышу, такой кайф. — Я знаю… — он провёл ладонью по моим мокрым от пота волосам и поцеловал в нос. Ну почему он остаётся таким милым даже после того, как раскрыл мне своё развратное лицо? — Спокойной ночи… — Спокойной ночи, Минсок. Конец POV Чондэ

***

      Прошло три года. У Чондэ и Минсока всё прекрасно. У них появились сестрёнки. Когда они окончили школу, поступили в университет в Сеуле, в котором учится Лухан. Тот пищал от радости, встречая их с поезда. Родители остались в Пусане, пригрозив Чену присматривать за Сюмой, иначе ему не ехет будет. Они сняли парням квартиру и те жили прямо как муж с женой. Ну или муж с мужем. Всё было просто прекрасно. Вместе просыпаются, вместе завтракают, вместе проводят день, вместе засыпают. Счастье переполняло. Каждые выходные ходили на свидания, в кино, кафе или просто прогуляться по городу, держась за руки. Им было всё равно, кто что скажет или как посмотрит. Они есть друг у друга и это главное. Никто из них и думать не смел о плохом. Они считали, что навсегда будут вместе, но у судьбы, видимо, свои планы.

Две половинки составляют единое целое, но что будет, если одна из половинок исчезнет?

***

      Был обычный день. Лухан и Минсок ходили по магазинам и уже возвращались домой. Дошли до пешеходного перехода, но чуть–чуть не успели. Загорелся красный, однако, ни одной машины не было поблизости. — Лу, пошли, быстренько перебежим! — Мин потянул Лухана за рукав. — Нет, Сюмин. Давай подождём. — Но машин нет! Давай! — Нет. Потерпи немного, пожалуйста, Минсок. — Лу потёр переносицу. — Ну ты как хочешь, а я пошёл. — Сюмин побежал по переходу. Лухан услышал шум и увидел автомобиль, выскочивший из–за угла. — МИНСОК! МАШИНА! БЕРЕГИСЬ! — олень попытался выбежать за ним и оттащить от несущейся прямо на него машины, но не успел. Послышался визг тормозов, глухой удар. Автомобиль скрылся. Прохожие вызвали полицию и скорую. Лухан подбежал к Сюмину, истекающему кровью. Он всё ещё дышит, но очень слабо. Позвонить. Надо позвонить Чену. Слёзы мешали набрать номер. — Потерпи, Мин, сейчас приедет помощь. Только потерпи, умоляю тебя! — Сюмин не отвечал ему. Лу прижимал его к себе. Тут подъехала скорая и забрала их в больницу. Олень сжимал руку Мина и наконец набрал Чондэ. — Алло? Лухан, где вы ходите? — Чен… — он говорил сквозь слёзы. — Ты плачешь? Что случилось? — Минсок… Он… — Минсок?! Что произошло, Лухан?! Не молчи! — Его… сбила машина… Девятая больница… Мы едем туда… Чен… Боже… — Лу задыхался, а в трубке послышались короткие гудки. Чондэ уже ехал на всей скорости в больницу.       «Нет, нет, нет! Пожалуйста, только бы всё обошлось! Я не переживу! Нет!»       Он прибавил газу. И через минуту уже был у больницы. Забежал туда и столкнулся с Луханом. Тот трясся и рассказал, что случилось. Он сидел в кресле напротив операционной. Там врачи боролись за жизнь Минсока. Чондэ осел на пол и побледнел. Долго он так не просидел и уже начал расхаживать по коридору. — Позвони… — тихо сказал Лу. — Что? — Чен боязно посмотрел на него. — Позвони родителям… — Да… — набрал номер мамы. Та подняла трубку и услышала страшную весть. Как раз в этот момент родители Мина были у них. Мама Сюмина начала плакать и что–то кричать, а отец пытался успокоить её. Прямо сейчас они берут билеты и едут в Сеул.       Чен отключился и ударил кулаком о стену. Лу вскрикнул. Пришлось просить у медсестёр аптечку и обрабатывать рану. Прошло два с половиной часа. Приехали родители и, не теряя ни минуты, расспросили у Чена, что же произошло. Табличка «Идёт операция» потухла. Из кабинета вышел врач. Все бросились к нему. — У меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начать? — С хорошей! — хором ответили присутствующие. — Операция прошла успешно. Минсок будет жить. — услышав это, все выдохнули. — Однако, эта травма очень тяжёлая. Открытая черепно–мозговая. Последствия могут быть разными, так как повреждены некоторые участки его мозга. — Доктор… Какие последствия могут быть? — мама Мина еле стояла на ногах. — Он может остаться навсегда инвалидом. Либо откажут руки, либо ноги, либо всё тело. — О господи…       Чен упал на колени и зарылся ладонями в волосы. Нет, только не его Минсок… нет…

***

      Минсок не приходил в себя с самой операции, с момента которой прошло уже три месяца. Всем было страшно. Лухан винил себя в произошедшем, а Чен в том, что не поехал с ними тогда. Родители остались в Сеуле и каждый день приходили в палату Мина, который встречал их молчанием и неподвижностью. Врачи пытались привести его в чувство, но ничего не выходило. Они только разводили руками и уже подумывали отключить его от аппарата жизнеобеспечения.       Чондэ кричал на них за такие мысли и плакал, перекрывая собой кровать Минсока. Он не подпускал их к нему. А родители потеряли всякую надежду.       Очередной день. Все пришли навестить Сюмина. Они стояли в палате вместе с врачом, который говорил о том, что даже если он придёт в себя, он может не помнить их. Потеря памяти при таком ударе имела вероятность в девяносто процентов. Либо он забудет всё, либо какой–то важный момент его жизни. Пока он говорил, все услышали непонятные шорохи. Обратив внимание на постель Мина, заплакали и подбежали к ней, ведь он открыл глаза и уже озадаченно всех рассматривал. — Минсок! Господи, хвала небесам, ты пришёл в себя! — мама начала покрывать лицо сына поцелуями. — Невероятно… — врач поправил очки — Позвольте мне… — он подошёл к Сюмину и проверил реакцию его конечностей. Он двигался, всё видел и слышал. — Очень хорошо, а теперь скажи, ты помнишь свою фамилию? — Конечно. Ким. — Хорошо. А когда у тебя день рождения? — Двадцать шестого марта. — Так. Неплохо. А ты знаешь людей, находящихся здесь? — врач окинул взглядом всех. Мин кивнул. Все выдохнули и заулыбались. — Это мои родители, это Лухан, мой друг, это родители моего лучшего друга, а это…– он остановил взгляд на Чене. — Ты… Я… тебя не помню… — женщины ахнули, прикрыв рты руками. Лу раскрыл рот, а Чен просто перестал ощущать землю под ногами. — Кто ты такой? — Сынок… — Подождите. — вмешался врач. — Минсок, ты его не знаешь? — тот мотает головой. — Он забыл. Важная часть его жизни… — Мин непонимающе водил глазами по палате.       Чондэ стиснул зубы и выскочил из кабинета. За ним побежал Лу и все остальные, оставляя Мина с мамой и доктором. — Сынок, но если ты не помнишь Чондэ… Тогда как выглядит твой лучший друг, раз ты знаешь его родителей? — женщина присела рядом. — Как? Это же родители Лухана. — Мин улыбнулся. Мама покачала головой. — Нет, милый. Ты не прав. — Что? — Это родители Чондэ. Он твой лучший друг. — Но я его не помню, мама! Если бы он был моим другом, я бы не забыл его. — Возможно, если бы он был просто другом, ты бы не забыл его, но он был для тебя важнее самой жизни. — Что ты такое говоришь? — Сюмин взял её за руку. — Ты должен вспомнить это сам. Даже если мы тебе скажем, ты не поверишь. — сказал врач, снова осматривая его. Минсок задумался.

***

— Чен… — Лухан, замолчи! — Чондэ был потерян. Он весь дрожал. Неужели и правда… Минсок его забыл… — Чондэ… — это был отец Сюмина. — Врач сказал, что шансы на восстановление памяти есть. Нужно попытаться. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив, а счастлив он только рядом с тобой. Я не приму никого другого, кроме тебя. Даже если это будет девушка. Ты заставлял моего сына улыбаться и радоваться жизни. Я тебе благодарен. Сделай всё, чтобы вернуть его улыбку нам, а себе его любовь… — его отец очень серьёзен и тих. Чен услышал слова и поднял на него глаза. — Да. Я люблю его. Я верну Минсока, я верну ему воспоминания обо мне и всё станет как прежде, пусть это займёт год, два, три, неважно! — Чен сжал кулаки и вытер рукавом выступившие слёзы. Ему больно. Очень больно. Так сильно, что хочется разорвать себе глотку криками, воплями, задыхаться от слёз и колотить всё, что попадётся под руку. — Я сделаю это… Он полюбил меня однажды, полюбит и снова.       Эта ночь в больнице запомнилась им звуками счастья и радости и звуками разбивающегося на мелкие осколки сердца.

***

      Минсока выписали из больницы спустя неделю. Он усердно пытался вспомнить, кто же такой Чондэ, но никак не мог. Родители рассказали ему о том, что он живёт с ним и будет жить дальше. Тот лишь кивнул и подумал, что если бы родители не доверяли Чондэ, они бы не сделали так. Значит, он и правда его друг? Мин взял академический отпуск на год и за этот год планировал вспомнить всё, что связано с ним.       Чену было тяжело. Рядом был Сюмин, но и в то же время его будто не было. Он хотел прикасаться к нему, обнимать, но они только разговаривали на обыденные темы. Чен не знал, как сделать так, чтобы воспоминания начали возвращаться. Мама посоветовала походить по местам, где они бывали вместе, делать что–нибудь совместное. Он решил, что это может помочь и пригласил Мина в кино. POV Минсок — В кино? Хм, ну давай сходим. Я давно никуда не выходил. — сказал я с улыбкой, а Чондэ как–то погрустнел и, кивнув, вышел из комнаты. Прошло уже полгода, а я так и не вспомнил его. Я не знаю. Я чувствую, что он был очень дорог мне, но… Родители не говорят, а я хочу знать. Спросить у него, тоже не скажет. И почему они молчат?.. Ладно. Надо бы начать собираться…       И вот я готов. На мне лёгкие джинсы, клетчатая рубашка и серьги в обоих ушах. Ну люблю я это. Стою в коридоре и жду Чондэ. Тот вышел через минуты две. Он всегда выглядел так круто? Он был одет в чёрные джинсы, белоснежную футболку, поверх которой был длинный чёрный кардиган, на руках пара браслетов, на пальцах — кольца. Он увидел меня и улыбнулся. Чеширский кот. Динозавр. Чеширский динозавр. Хе–хе. Котозавр. Чеширский котозавр. Во, так пойдёт. Он подошёл ко мне. Почему моё сердце так быстро бьётся? — Минсок, ты уже готов? — киваю. Уже начинаю подумывать о том, что его нахождение рядом со мной, странно на меня влияет. Ладно. — Ну, тогда поехали. — Чондэ взял ключи со стола и свой излюбленный клатч. Я подмечаю каждую деталь. Я хочу узнать его получше. Может, что и вспомню.       Приехали мы довольно быстро. Хотя мы всё равно опоздали и в зал нас не пустили. Оказывается, у нас часы отстают, а в телефон лень заглянуть. Да. Решили пойти на другой фильм. Я, конечно, не против ужастиков, но это как бы… Я же не скажу ему, что трус. Сеанс начался и уже с первых секунд я хотел выбежать из зала с криками, душераздирающими воплями и слёзосопливой мордашкой. Я вжался в кресло, зажмурившись. Страшно, капец как. Вдруг я почувствовал, как что–то взяло меня за руку. Я думал, прямо там умру, а оказалось, что это всего лишь рука Чондэ. ВСЕГО ЛИШЬ. Он посмотрел на меня и хихикнул. Да как ты смеешь?! Смеяться надо мной вздумал! Я надул щёки и отвернулся от него, но руку не убрал. Мне так спокойнее. Хотя, мне кажется, или я начал сильнее нервничать? Как итог, я вырубился под звуки бензопилы и мольбы о пощаде. Н–да… вот тебе и свидание… Стоп… Свидание?       Мы вышли из зала и у меня заурчал живот. Я думал, что этого никто не услышит, однако, Чондэ, идущий впереди в шагах, наверно, десяти тут же обернулся. Вот же ж… — Ты голоден? Хочешь, давай заедем в какое–нибудь кафе. — он заботливый. Обернулся и пошёл дальше, а я подбежал к нему и поравнялся с ним. Он немного выше меня, но рядом с ним я чувствую себя крошечным. Я глянул на него. Всегда спрашиваю себя, улыбается ли он сейчас или нет, потому что его уголки губ приподняты. Когда он разговаривает, я часто отвлекаюсь на них, и ему, кажется, это не нравится. А ещё этот кадык… Почему его кадык размером с нос? Но он так дёргается, когда Чондэ смеётся. Его смех… Так, что это я несу?.. Смотрю на его руку — она в кармане джинс, но даже так я вижу выступающие вены и сухожилия. У меня что, фетиш? А ещё он сильный. Как–то я уснул на диване в гостиной, так он поднял меня и перенёс в комнату… Ну ладно, ладно, я специально сделал вид, что заснул. Я просто хотел, чтобы он укрыл меня, но он сделал даже лучше. Что же ты значил для меня?.. — …сок. Минсок… Минсок! Столб! — послышался удар. Я во что–то врезался. Ай… Тру лоб и вижу, что моему движению помешал столб. Блин. Шишка будет. Ищу глазами Чондэ, слышу позади смех. Оборачиваюсь, а он ржёт, потому что у меня покраснел лоб. Подходит, целует ушиб, берёт за руку и ведёт в кафе. Что происходит?! У меня щёки запылали, а сердце застучало как бешеное. Да что со мной?       Пришли в заведение, заказали еду и тихо провели остаток вечера. Ну как тихо… Сначала я пронёс горячую лапшу мимо рта и та упала мне прямо на ноги. Осталось пятно на джинсах. Потом ел пирожное и измазал весь рот, не забыв про рубашку. Обжёгся кофе — задумался о чём–то. Ну и напоследок, хотел взять салфетку, которая была ближе к Чондэ… Нет бы попросить, да? Но нееет, я потянулся через весь стол, взял эту чёртову салфетку и рукой задел бокал с чаем. Тот опрокинулся и вся жидкость полилась, как я понял по крикам, прямо на пах Чондэ… Кто победитель по жизни? Я победитель по жизни. Соскакиваю с места и пытаюсь вытереть его штаны. — Прости, пожалуйста! Я нечаянно! — вожу салфеткой по ткани его джинс и невольно кидаю взгляд чуть выше бёдер. Эм… Почему он так выпирает? Тут Чондэ берёт меня за руку. — Минсок, не надо… Всё нормально. — он как–то нервно дышит… Я что–то нервничаю… — Давай поедем домой… — он поднимает голову, и наши взгляды встречаются. У него такие красивые глаза… Я впервые так близко к нему… — Минсок… — нет, что со мной происходит? — Извини… — отодвигаюсь, оплачиваю счёт и быстро выхожу из кафе. За мной выскакивает Чондэ. Чёрт. Мне кажется, у меня всё лицо красное. Да что ж это такое?!       Идём — молчим, садимся в машину — молчим, едем — молчим. Поскорей бы приехать, хочу запрыгнуть под одеяло и забыться. Что же я чувствую, когда нахожусь рядом с тобой?.. Я хочу вспомнить его. Очень хочу.       Добрались до дома. Он идёт впереди и начинает снимать кардиган. Его мышцы так выделяются через футболку… Так, Мин, о чём ты вообще? Открывает дверь, проходит внутрь, я за ним и, ну естественно, это ж я, спотыкаюсь об порог и падаю. Неожиданно я оказываюсь в кольце сильных рук. Сжимаю его футболку, и боюсь поднять взгляд. Его сердце быстро стучит. — Ты в порядке? — ноги подкашиваются. Я понял. Мне срочно нужно поговорить с родителями. Но это завтра, а пока… — Минсок? — Всё хорошо. Спасибо за помощь. — мы выровнялись. Он отпустил меня и пошёл в комнату. Я успел заметить, что его ушки покраснели. Боже, это так мило. Он смутился. Пойду в ванную…       Я закончил купания. Слава Богу, я ни за что не зацепился, не упал, не поскользнулся. Тихо выхожу. В комнате Чондэ темно. Я вошёл туда и увидел, что он уже спит. Видимо, сегодняшний вечер его сильно утомил. Касаюсь тыльной стороной ладони его щеки. — Прости… — шёпотом говорю я и сажусь рядом.       Когда я приехал сюда, заметил, что для спальни выделена всего одна комната. Двуспальная кровать. Один шкаф. На кухне пара бокалов. Два стула. В ванной две зубные щётки. Создавалось такое ощущение, что здесь живёт супружеская пара. Гостиная выполняла только функцию зала. Но с моим приездом, Чондэ сделал из неё спальню для меня. Если так подумать… Родители сказали, что я до потери памяти жил с ним, но где я тогда спал, если была всего одна спальня?.. И тут меня осенило. Неужели мы с Чондэ… пара? От этой мысли в груди потеплело, и я улыбнулся. Не буду спешить. Надо всё выяснить. Хотя… он мне нравится… Если мы действительно встречались, то теперь я понимаю, почему в первые месяцы он был таким бледным и молчаливым. Он страдает. И всему виной, моя неосторожность. Ведь фактически, человек, которого он любил, забыл его… Медленно оборачиваюсь и смотрю на него. Даже в темноте комнаты, я вижу его длинные ресницы, в тишине я слышу его дыхание и размеренный стук моего сердца. Аккуратно ложусь, кладу голову ему на грудь и засыпаю под тиканье часов.       Утром проснулся, Чондэ рядом не было. Глянул на часы и понял, что он уже давно на учёбе. В такие дни я чувствую себя немного одиноко. Интересно, как он отреагировал, когда увидел меня на кровати? Хихи. Я поднялся, привёл себя в порядок, начал прибираться в доме. Надо бы приготовить что–нибудь вкусненькое. Хочу порадовать его. Но… я не помню, какое у него любимое блюдо… Пожалуй, стоит позвонить его маме… Набираю её номер. — Минсокки? Рада, что ты мне позвонил. Давно не слышала твоего голоса. Как дела? — У меня всё хорошо, спасибо за заботу. Эм. Я могу попросить вас о помощи? — Конечно, Минни, что случилось? — Я… хотел бы приготовить для Чондэ его любимую еду, но… — Ты не помнишь… Я уже поняла. Давай я приду и помогу тебе. Я как раз в Сеуле по делам и уже их закончила. Не против? — Конечно нет! Большое вам спасибо! — я счастлив, заодно и попрошу её рассказать о нас с Чондэ… А были ли эти «мы»?       Спустя минут десять в дверь позвонили. Я открыл и угодил в нежные объятия. Его мама пришла. Обнимаю её в ответ. Забираю у неё пакеты и мы проходим на кухню. — Значит так, Мин, Чондэ очень любит рамён домашнего приготовления, поэтому давай сделаем его. Ещё запечём рыбу и приготовим какой–нибудь фруктовый пирог. Думаю, с грушами самое то будет. — она такая замечательная. Я киваю. Начали звенеть чашки, тарелки, по квартире разнёсся приятный аромат. Я и мама Чондэ прекрасно сработались. И уже через два часа стол был накрыт, а мы сидели и пили чай с печеньем. И кто сказал, что две бабы на кухне это полная жопа? Ну, я, конечно, не баба, наверное, поэтому всё прошло замечательно? Ладно. — Тётушка, я могу спросить у вас кое–что? — Да, конечно, Минсокки. — Эм, может это прозвучит немного странно, но… какие отношения связывали меня с Чондэ до того, как я потерял память? — женщина уставилась на меня и расширила глаза. — Мин, я не могу сказать тебе. Ты мне не поверишь. Да и ты сам должен вспомнить. — Пожалуйста, только с вашей помощью я вспомню. Скажите, кем мы были друг другу… — я сжал скатерть. — Я хочу вспомнить его. — Ну хорошо. Видишь ли, вы с Чондэ… любили друг друга. Вы встречались… — я раскрыл рот. Я был прав. Чувствую, как радость заполняет мою душу. Значит, мы правда пара… Но… Почему я ничего не вспоминаю? — Минсок? — А, простите. Я немного шокирован и… счастлив? Да… Я счастлив. — я заулыбался. — Что? Счастлив? — Да… Мне кажется, я заново полюбил вашего сына, тётушка… — я увидел как женщина начала улыбаться, а в её глазах показались слёзы. — Так ты вспомнил? — мотаю головой. — К сожалению нет, но разве это важно? Он же до сих пор влюблён в меня, поэтому… Мы просто начнём всё сначала. — Думаю, ты прав… Я рада! Вернусь домой, обрадую папу Чондэ и твоих родителей! — она взяла меня за руки, и тут же мы услышали щелчок двери. Я вмиг покрылся мурашками. Он вернулся. Тихими шагами прошёл на кухню и увидел нас. — Мама? Привет, что ты здесь делаешь? Ой, это обед… Мин, ты сам приготовил? — мотаю головой, но меня закрыла его мама. — Да, он сам, я когда пришла всё уже было на столе, правда, прекрасно? Ну ладно, я пожалуй пойду. Пока, Минни, пока, сынок! — она ушла. — Мин… — Мой руки и садись кушать. Потом отдыхай до вечера. Я хотел бы сходить кое–куда. — Сходить? Ну хорошо.       Мы пообедали и разошлись по комнатам. Я начал морально готовиться к нашему свиданию. Ну да. Потому что я планирую… ну… поцеловать его. Хотя бы поцеловать.       Вечер приблизился довольно быстро. Мы собрались и пешком пошли в моё любимое кафе. Я помню, как туда дойти, а ещё я помню, что там есть одно особенное мороженое…       Когда мы пришли, сели за самый дальний столик. К нам подошла официантка и спросила наш заказ. Чондэ заказал чай, а я… — Мне, пожалуйста, мороженое «Для двоих». — Хорошо. Подождите пять минут.       Официантка ушла, а я посмотрел на него. У него лоб вспотел. — Чондэ, что–то не так? — Нет, всё нормально, просто… Ты знаешь, что это за мороженое? Ты знаешь, что когда дойдёшь до дна стакана, должен… поцеловать того, с кем ел… иначе, тебя будет преследовать неудача в любви…– сказав это, Чондэ покраснел и опустил взгляд. Ещё бы я не знал этого. Я специально. — Я знаю это и я готов. Просто это мороженое очень вкусное. — хм, а если он против? Н–да… — Ладно. Как хочешь.       Принесли моё мороженое. Ещё одна прелесть его в том, что люди должны кормить друг друга. И вот сейчас мы это и делаем. Огромный стакан, в котором разные вкусы, полита вся эта гора сладким сиропом, украшена шоколадными трубочками, вафлями и фруктами с ягодами. Не только вкусно, но и красиво. Я кормил Чондэ, он кормил меня. В этот момент я видел и слышал только его. Мы смеялись, разговаривали. И так съели наш десерт. Я отложил ложку и посмотрел на Чондэ. — Закрой глаза, пожалуйста… — он закрыл. Я перегнулся через стол и, немного помедлив, коснулся его губ… и меня прошибло током. — Спасибо и прости за то, что заставил страдать, за то, что, находясь рядом, ты не смел притронуться ко мне, за то, что я сделал тебе больно. Прости меня, Чен. — он раскрыл глаза и уставился на меня. — Ты… как ты.? Ты назвал меня Чен? Ты вспомнил? — я кивнул с улыбкой. Мне вернулись все воспоминания и ощущения, все чувства и слова, и все прикосновения.       Чен вышел из–за стола и крепко обнял меня. — Наконец–то… Господи, наконец–то… Ты вернулся ко мне… Сюмин… — Да, я с тобой. Теперь навсегда. Навсегда вместе. — я уткнулся носом в его грудь и проронил слёзы. Я так счастлив. Конец POV Минсок

***

      Счастливые родители Мина и Чена купили им магазин с квартирой на втором этаже. Минсок всегда мечтал вести маленький бизнес. И вот такой сюрприз. Сюмин закончил универ, Лухан был на седьмом небе. Он с восхищением обнимал Чена и шептал ему, что он очень сильный, раз выдержал столько боли…

***

— Сначала авария, потом трёхмесячная кома, потеря памяти, полгода восстановления… Вроде бы ничего такого, но вся моя жизнь перевернулась. Я думал, умру без Минсока. Я же фактически потерял его, понимаешь, Бэкки? — Чондэ вертел в руках стакан, Мин подошёл к нему и поцеловал его в щёчку, обнимая со спины. Бэкхён вытер уже намокшие глаза. Он присоединился к объятиям, Чен улыбнулся и настроение подскочило. Тут все начали принюхиваться. — Эм, дорогие мои… Кажется, у вас тортик горит… — сказал он и рассмеялся, наблюдая за встрепенувшимися Сюмином и Бэком, которые забегали по кухне. Просто прелесть. Хихикая, Чондэ стал помогать им. Что ж…

Иногда стоит вспоминать прошлое, чтобы не забывать, как дорого то, что ты имеешь. Без прошлого не могло быть настоящего, которое может быть таким чудесным и таким нужным.