Japan Open

      — Чего куксишься? — Глейхенгауз помахал ладонью перед глазами.       — Да так, — пожала плечами Алина, отвлекаясь от сверления взглядом спинки впереди стоящего кресла, и натянула маску обратно на лицо. С ней было душно, но рисковать заболеть в полете хотелось еще меньше, чем снять. В прошлый раз это вылилось в неделю постельного режима перед Чемпионатом Мира. Неприятный опыт и желания пройти его еще раз не было.       Загитова достала из кармана телефон, раздумывая над тем, включить ли музыку, залезть в социальные сети или почитать что-то из недавно скачанных книг. Но в итоге решила выключить его совсем и попытаться подремать и хоть как-то компенсировать разницу часовых поясов. До конца полета оставалось еще уйма времени.       Однако толком поспать в самолете так и не удалось. Стоило только задремать, как она просыпалась от резкого внутреннего толчка. Это создавало противное ощущение тревожности и раздражения на всех и вся вокруг нее.       Даниил не лез: то ли видел состояние подопечной, то ли сам не выспался в казенном кресле, то ли все вместе. Они молча забрали багаж, в отеле перекинулись парой слов, да и за ужином не были особо разговорчивыми. Сославшись на усталость после перелета, Алина пошла к себе в номер первой.       Не обращая внимание на табло, Загитова вышла в холл перед лифтами, едва не столкнувшись с кем-то плечами, и это вывело ее из той глубокой задумчивости, куда погрузилась Алина. Сообразив, что ошиблась этажом, Загитова не стала поворачивать обратно к лифтам, а пошла к лестнице. По крайней мере, на ступеньках она не ошибется. В движении ей всегда легче думалось.       Переключив на следующий трек и прибавив громкости, Алина не слышала, что дальше за поворотом кто-то идет. Из-за угла они вышли одновременно.       — Женька! — единым слитным прыжком Алина бросилась обнимать Медведеву, сбив наушники себе на шею. Это был сюрприз. Она точно знала, что Женя не собиралась ехать в Японию. Они только недавно об этом говорили.       — Потише, голову мне оторвешь! — придушенно отозвалась Женя, обнимая в ответ. Алина слышала веселый мужской голос, говорящий «до встречи» на английском, и в коридоре они остались одни. Ей не хотелось отпускать Евгению; что-то внутри надломилось, выпуская накопившееся напряжение наружу, и Загитова не выдержала — всхлипнула, совсем по-детски.       Медведева утянула ее по коридору до своего номера, причитая весь путь, а Алина ничего с собой поделать не могла. Слишком соскучилась, слишком много всего навалилось за последние месяцы.       — Блин, Загитова, хватит реветь! Мне с этими салфетками еще на лед выходить.       Алина засмеялась, вытирая слезы, все еще не веря в происходящее. Еще раз — как?       — Откуда?..       — Срочная замена. Не спрашивай, сама не в курсе. Мы прикинули свои возможности и согласились. Ну что, будем строить непримиримых соперников, сеющих вражду и холод? — Медведева скорчила забавную рожицу и увернулась от скомканной салфетки.       — Ну, тебя, — Алина ощущала себя воздушным шариком, наполненным светом и счастьем. — Почему не предупредила?       — Сюрприз? — легко улыбнулась Женя, устраиваясь на кровати. Девушки болтали до позднего вечера, спохватившись только тогда, когда, отвлекшись на оповещение в Instagram, увидели сколько времени на часах.       Зевая на тренировке на следующее утро, Алина не жалела, что задержалась у Жени в номере; то дурацкое тревожное состояние, которое не покидало ее с посадки самолета, наконец ушло.

***

      Разбирая пакеты с подарками после турнира, Алина не сразу обратила внимание на звуковой сигнал телефона. Когда она, наконец, взяла гаджет в руки, в уведомлениях значилось не меньше десяти пропущенных сообщений и звонков от разных абонентов. В их числе было сообщение и от Жени. Медведева предложила прогуляться перед отъездом, но Загитовой было откровенно лень тащиться куда-то на ночь глядя.       — Скажи, где продают батарейки, которые у тебя стоят. Возьму сразу десяток, — зевая в ладонь, Загитова пустила Женю в свой номер.       — Не того прозвали «энерджайзером», — дразня, Медведева прошла в номер, шурша небольшим пакетиком и выуживая из него пачку шоколадных палочек.       — Отвали, — добродушно фыркнула Алина, беря предложенное угощение.       Они снова расположились на кровати, позволяя себе небольшую слабость в виде японских сладостей. Болтая о всякой всячине, они, в конечном итоге, скатились к просмотру видео о проделках Масару на телефоне Загитовой. Пока Женя таяла над тем, как мило щенок спит вместе с Ириской, или хихикала над расправой над тапками, Алина с улыбкой наблюдала за Евгенией. В груди становилось все теснее, словно хорошее настроение сконцентрировалось в шарик — грозило лопнуть и затопить Алину с головой. После очередного восторженного писка Жени этот «шарик» лопнул — Алина протянула руку, ладонью поворачивая лицо Жени к себе и поцеловала в губы.       Женя соскочила с кровати — ступор от неожиданного поступка Алины прошел и сменился действием. Губы горели, сердце билось с силой, способной пробить ребра. Она смотрела прямо в глаза той, которую до недавнего считала если не подругой, то товарищем по команде. Алина в растерянности остановилась, но следом пришло осознание, и лицо девушки залилось густым румянцем. Выдохнув, она стремглав бросилась к двери.       Ситуация была более, чем идиотская — хозяйка в панике покинула свой номер, но карта-ключ так и осталась на тумбочке возле дверей. Испытывая странное чувство дежа вю и легкий холодок в груди, Женя сгребла ее, закрыла номер Загитовой и прошла чуть дальше по коридору, где жил Глейхенгауз.       — Здравствуйте, Даниил Маркович, — поздоровалась девушка, когда дверь открылась.       — Как официально, — хмыкнул мужчина. Медведева лишь неопределенно пожала плечами, протягивая ключ.       — Алина забыла.       — Как обычно. Все в порядке, Жень?       — Да. Не волнуйся, все нормально.

***

      Алина не хочет идти куда-то дальше своей комнаты после тренировки, но все-таки поддается на горячие уговоры Дианы. Запершись в комнате Паненковой, они дурачатся, грызут яблоки — кто-то притащил огромный пакет — запивая газировкой.       — Сыграем?       — Плохо крутить будет, легкая же.       — А мы воды наберем.       Алина отвлекается от телефона и поднимает голову, когда довольные Дэвис и Шубодерова, брызгая друг на друга водой, возвращаются из ванной комнаты с полной бутылкой воды. Ее глаза непроизвольно округляются — на это она точно не подписывается.       — Ты куда?       — Я…       — Боишься, что ли?       — Ничего я не боюсь, — Загитова плюхается обратно на пол, чувствуя, как начинают гореть кончики ушей.       — Ну что, Аль, правда или действие? — спрашивает Диана, довольно потирая руки, когда очередь доходит до Загитовой. До этого ей везло: в самом начале бутылка указала на нее и разминочный вопрос не раскрыл никакой ужасной тайны.       — Действие, — после короткого раздумья, кивает головой Алина.       — Окей, тогда целуешь. И не просто чмок в губы, а нормально, — окончательно расходиться Диана, взявшая на себя роль ведущей. Алина с опаской глядит на подругу — та разрумянилась, глаза горели в предвкушении — Загитова понимает, что влипла окончательно. Взяв бутылку и чуть покачивая ею в руке, одновременно обводит взглядом собравшихся в комнате парней. Фролов деланно откидывается на кровать, словно его это не волнует. Варламов просто улыбается. Ерохов все еще алеет щеками после поцелуя с Косторной. А Скирда весь подбирается и очень пристально следит за бутылкой в алининой руке. Алина кладет бутылку обратно в центр круга и изо всех сил крутит ее по часовой стрелке.       Горлышко указывает на Женю. Все шумно выдыхают: Илья с явным разочарованием, Алина с облегчением.       — Ну, блин, — тянет со смехом Медведева, оказавшись в очередной раз под прицелом бутылочного горлышка. Вот кому точно не везет этим вечером. Алина еще раз выдыхает — целовать Женю не страшно.

***

      Алина проснулась под утро. Ей приснился вечер на сборах в Новогорске, перед олимпийским сезоном. Дурацкая игра в бутылочку, хотя ей тогда отчаянно везло, ей выпало только дважды ответить и один раз поцеловать, и больше ничего. Вроде ничего страшного, это не в дурака на раздевание играть с приходом тренера под конец решающего кона, когда уже почти все сидели в купальниках и плавках. Влетело всем, особенно старшим в группе. И все же, это не шло ни в какое сравнение с тем, что она вчера натворила. Эйфория от проката и победы, адреналина, от того, что рядом Женя, и еще ряда трудно объяснимых причин сложились в спонтанный поцелуй. От стыда горели кончики ушей и хотелось провалиться сквозь землю, но дальше кровати вряд ли это удастся. Но еще хуже была реакция Жени — нет, не то, что она резко отстранилась, а ее побелевшее лицо и испуганные глаза. Алина никогда такой ее не видела. И еще больше саднило на душе от того, что причиной этого страха стала она сама. Загитова потащилась в душ, надеясь, что вода смоет хотя бы часть неприятных ощущений.

***

      — Рассказывай, — Габби безапелляционно схватила Медведеву и потащила в раздевалку после ланча.       — О чем? — Женя даже растерялась от настойчивости Дейлман. В целом, у них были милые отношения, их даже можно было назвать дружескими, но это было впервые, чтобы Габриэла была так настойчива.       — Ты сама не своя после Японии. Постоянно в себе, когда не тренируешься.       — Габби…       — Женя, давай без прелюдий. Что произошло? Тебя кто-то обидел? Тебе угрожали? — последнее Дейлман проговорила тихо и с беспокойством. Прелести публичной жизни — угрозы от анонимов.       — Нет, что ты. Нет.       — Уверена?       — Абсолютно, — Женя улыбнулась и наконец сняла чужую руку со своего плеча. Габби странно посмотрела на нее, но больше ничего не сказала.       — Спасибо за беспокойство. Но действительно ничего страшного не произошло.       Когда Медведева покидала «TCC», то видела расстроенную Дейлман, разговаривающую с Хави за столиком в кафетерии. Женя надеялась, что это не начало миссии по вызволению ее из хандры.

***

      — Я пришел тебя спасти!       — О боже, серьезно? — Женя уронила голову на руки, когда Вейр наконец назвал причину своего приезда в Торонто.       Сообщение, что Джонни по делам приехал в Канаду и сейчас в Торонто, обрадовало Женю. Она чувствовала нарастающее давление, но не от грядущего Чемпионата России. И с этим давлением она умела справляться. Оно не выбивало из колеи в отличие от чувств, которые копились в душе с того вечера в Сайтаме.       Джонни забрал ее после тренировки и привез на такси в уютнейшее кафе в той части города, где Евгения еще не была. Будучи инициатором встречи, Вейр вел себя как радушная хозяйка, взяв на себя выбор закусок и напитков.       — Абсолютно. И поэтому заказал этот роскошный японский чизкейк. Без глюкозы и эндорфинов, наш с тобой разговор выйдет… — Джонни запнулся, подбирая слово, а потом махнул рукой со смехом. — Короче, выйдет.       Женя засмеялась в ответ, а потом обняла мужчину, пристроив голову ему на плечо. Они просидели несколько минут, обнявшись, пока Женя, наконец, не спросила:       — Тебе кто-то позвонил?       — Я не буду говорить кто, но да, был звонок. О тебе беспокоятся.       — Понятно, — Медведева затихла, подбирая слова, чтобы и самой расставить все точки над i.       — Это произошло на Japan Open, вернее уже после турнира. Мы всегда были друзьями, несмотря на все разговоры вокруг нас. Да, мне было сложно смотреть, как другие тренируются, когда я травмировалась, но в этом нет их вины. Это была абстрактная злость. Олимпиада, смена тренера и скандал здорово потрепал нам нервы, но мы почти не рвали связь. В этом не было необходимости или чего-то еще. Мы просто общались на отвлеченные темы, хотя мои попытки подсунуть «Гуля» или «Юри» неизменно терпели крах.       — Я до сих пор не знаю, когда случился перелом в наших отношениях, — Женя перевела дух и продолжила. — Переписки обезличены, и в них я не могу найти ответа, почему это произошло и что повлияло. Возможно, не узнаю об этом никогда.       — Вы разговаривали после?       — Нет. Полагаю, нам страшно начинать этот разговор.       — Почему?       — Я не знаю.       — А как ты к этому относишься?       — Все еще не определилась. Джонни, как ты принял себя?       — О, так на будущее. В это кафе с подружками не ходи и не обнимайся, если тебя сильно беспокоит твоя репутация. И вообще, собирайся, этот разговор не для кафе. Но сперва доешь чизкейк!

***

      — Поверить не могу, что ты не читала мою книгу! Я пришлю тебе экземпляр, вместе с автографом, разумеется.       Вейр в своем пестром халате буквально порхал по гостиничному номеру, напоминая деловитую пчелку. Женя скрыла смешок за кашлем, устраиваясь в кресле.       — Честно говоря, я до последнего ждал, что мы с тобой в итоге посплетничаем о мальчиках, — признался Джонни, передавая в руки Жене чашку с чаем.       — Почему? Я же вроде не на английском говорила.       — Не говорила, — согласился мужчина, отпив немного из чашки. — И при этом ни разу не упомянула, что человек, о котором ты говоришь, это она. А я попал под влияние стереотипов и подумал о самом очевидном варианте.       — Юзуру? — обречено выдохнула Медведева. Даже российские СМИ выдохлись после лета, найдя новую «утку», но в японских, казалось, сплетни только набирали обороты.       — Извини.       Они помолчали несколько минут, каждый погруженный в свои мысли.       — Больше всего я боялся огорчить свою маму, — начал Джонни. — В то время, это было не просто — прийти к родителям и сказать как есть на духу. Особенно если твои родители из сельской глубинки.       — Но сам? — Женя внимательно слушала Вейра, пригубив чай. Напиток и вправду был замечательным.       — Сам я довольно быстро к этому пришел. Я был увлечен спортом и особо не задумывался о своей ориентации, но приняв себя, свою природу, я пришел к гармонии, несмотря на то, что был достаточно юн. Но главное, мама от меня не отвернулась. Мне была очень важна ее поддержка. Отец классный, но ему далеко не сразу удалось смириться с положением дел.

***

      — Женя крутая, — с уважением тянет Сабина, просматривая на телефоне выступление с Чемпионата Европы.       — Крутая, — соглашается Алина, падая рядом на кровать, и тянет руку к телефону, чтобы картинку не засвечивало с ее угла. Женя только что откатала произвольную, и зал аплодисментами требует показать оценки. Оценки выводят на табло, и Алина не может сдержать улыбки, глядя на то, как Женя реагирует на выставленные баллы. Радость от победы Медведевой растекается теплом по телу.       — Ты сейчас похожа на дурочку.       — Что?       — Улыбаешься как дурочка.       Родители делают сюрприз, приехав без предупреждения. Единственное огорчало, что папа приехал всего на несколько часов и вечером снова возвращается в Ижевск, забирая с собой Сабину. Устроившись втроем на кровати, они делятся новостями, смеются и иногда уютно молчат.       Алина почти подпрыгивает, когда Ильназ на середине рассказа щекочет ее за пятку. Лейсан хихикает в ладонь и спрашивает умолкшую дочь.       — А кроме Жени Медведевой, у вас еще кто-то занимается?       — Эээ… ну да, — сбитая с толку Алина перечисляет ребят из своей группы, все еще не понимая причин хитрых улыбок родителей.       — Отлично, а то я что-то подустал слушать какая замечательная Женя Медведева. За час ты ни разу не повторилась. Влюбилась? — заговорщицки подмигивает отец вконец растерявшейся дочери.       — Я… — ошарашенно выдыхает, Алина чувствуя как лицо заливает горячая краска. Она? В Женю? Немыслимо!

***

      Сбежав на прогулку с Масару в одиночестве, хотя желающие составить компанию находились всегда, Алина припомнила случай, как когда-то папа над ней прикололся. Его слова о влюбленности в Женю тогда шокировали, сейчас же все больше походили на правду. Пока Женя была частью «Хрустального», этого странного томления не было, даже когда они разъезжались в разные стороны света. Потому что, придя на каток, она знала — Женя будет там. Ей всегда было комфортно в присутствии Медведевой. Она даже умудрялась быстрее засыпать, когда их селили в одном номере.       Масару резко дернула поводок, реагируя на приземлившегося в нескольких метрах голубя. Из пушистого и милого щенка выросла охотница со страстью к пернатым, и каждый раз было необходимо пресекать подобные порывы. Одернув собаку и скомандовав ей быть рядом, Алина продолжила прогулку. Близился финал Гран При, и Загитова не была уверена в том, что им с Женей удастся нормально поговорить в Ванкувере. Ей было страшно начинать диалог в чате, поскольку она сомневалась в своей способности правильно донести мысль в письменном виде. Еще больше ее страшила мысль, что Женя могла обидеться и испугаться. И поэтому не выходила на связь. Как сама Алина после шоу в Корее.

***

      — Нам надо поговорить.       С самого утра Женя сама не своя. Нервно здоровается, почти не завтракает, хоть и соглашается составить компанию, а потом куда-то уходит с мамой. Бабушка шутит, что ее на смотрины ведут, потому и нервничает. Алина фыркает на неуместную шутку, но в чат сбрасывает сообщение, что все будет «окей».       И сейчас Женя похожа на струну, готовую лопнуть.       — Надеюсь, ты сейчас не скажешь, что выходишь замуж, — припомнив бабушкины слова, пытается пошутить Загитова. Вышло не очень: Женя сперва не понимает к чему были ее слова, потом нервно хихикает, но сбросить напряжение не получается.       — Почти, — теперь теряется Алина.       — Блин, — тянет Медведева, — это еще сложнее, чем казалось.       — Женя?       — Я ухожу.       — Куда? Женя, ты о чем?       — Я ухожу из команды к другому тренеру.       Алина молчит. Только губы поджимает и опускает взгляд на сжатые кулаки. Это ожидаемо. После тяжелого сезона и скандала, после которого Женя вылетела из «Хрустального» и больше там не появлялась, атмосфера изменилась — стало как-то мрачно.       Этери Георгиевна не верит тем слухам, которые поползли после ухода Жени, что она уходит, что собирается к другому тренеру. Отмахивается от них, говорит, что Медведева перебесится и вернется.       — И к кому?       — Брайану Орсеру.       Когда Женя заканчивает, в комнате повисает тяжелая пауза. Это сложный выбор, но она делает шаг вперед, чтобы приблизить свое будущее. Но когда Алина поднимает взгляд, глядя на нее глазами преданного щенка, под ложечкой у Евгении противно тянет. Еще недавно румяные после тренировки щеки бледнеют, а с губ слетает тихое: «А мы?».       — Мы? Я не отказываюсь от общения. Просто его станет меньше.       — Нет, мы… — не договорив, Алина выскакивает из Жениного номера, и больше они не разговаривают до самого прилета в Москву.       Тренировки и подготовка к экзаменам съедают все время, которым свободно может распоряжаться Алина. Женя пишет и звонит, но, чувствуя себя преданной, Загитова через пару дней после прилета добавляет номер Медведевой в черный список. Однако о решении Жени ничего не говорит ни тренерам, ни ребятам по команде, ни даже родителям. Не желая ничего слышать о Евгении, Алина самоустраняется из жизни группы, не обращая внимания на слухи и сплетни внутри «Хрустального». Для нее существует только две цели — тренировки и экзамены. Единственное, что выбивается из принятой ею позиции не думать о Евгении — фотография с Олимпиады. Она так и не решается убрать ее. И когда, наконец, информация о переходе Жени просачивается в СМИ, Алина чувствует, что узелок вокруг сердца стал чуточку свободнее.