Новые жизни

Автор снова валяется в ногах читателей и просит прощения, умоляя попутно его не линчевать. Одноглазый совсем забегался. Спасибо за ожидание, огромное спасибо. Двери церкви гостеприимно распахнулись, впуская группу людей, абсолютно разных, но на диво организованных, а если приглядеться, то можно было увидеть, что все они дети и подростки. С их лиц не сходили улыбки, то и дело раздавались бодрые голоса и дружный смех, разливающийся под сводами церкви звоном множества колокольчиков. Полуденное солнце играло в цветных витражах, ложилось на скамьи и пол разноцветными пятнами, словно вплавляло цвет в камень, а потом окрасило и пробежавших по призрачным лужицам света детей. Наото, зашедшая последней, едва успела пересчитать счастливых сорванцов, кажется, в пятнадцатый раз, так привычно хмурясь, серьезно полагая, что в пути от автобуса до дверей церкви кто-то мог потеряться. Убедившись, что все на месте, девушка остановилась - на ее лице расцвела улыбка. Дети столпились вокруг центрального алтаря и громко галдели, продолжая делиться друг с другом полученными на выставке впечатлениями, а на шум, стуча короткими каблучками по каменным плитам, вышла цветущая высокая девушка, сияя улыбкой и возбужденно расправив белоснежные крылья. Время превратило Нилл в необычайно красивое создание. Дети, которых привозили сюда впервые, принимали ее за настоящего ангела, восторженно открывали рты, зачастую не в силах оторвать взгляды от этих огромных голубых глаз, густых белокурых волос, от мягких, легких перьев. Атмосфера счастливого умиротворения никогда не покидала это место с тех пор, как святой отец отошел в мир иной и его пост заняла Нилл, будучи еще совсем крохой. Но Наото и Хайне не оставляли девочку без помощи, а маленький ангелок прикладывал все усилия к тому, чтобы церковь стала домом если не для всех, так уж точно для многих. Только печаль в глубоких чистых глазах с каждым годом росла и укреплялась, просветления наступали лишь в моменты тесного общения с детьми. Наото снова окинула взглядом высокие своды, тяжелые скамьи, витражи, ровные ряды почти постоянно горящих свечей и чувствовала здесь нечто большее, чем присутствие какого бы то ни было Бога. Не звучали в этой церкви молитвы и песнопения - здесь детей учили быть добрыми и справедливыми, помогали советом и делом. Это место стало обителью для тех, чьи жизни оказались изломаны по чьей-то злой воле. А теперь у них есть шанс идти по жизни с гордо поднятой головой. Дети продолжают толпиться и прыгать вокруг Нилл, рассказывать наперебой, а девушка улыбается, её глаза лучатся счастьем. Только Наото этого уже не видит, она бесшумно выскальзывает между тяжелых створок церкви, вдыхает влажный прохладный воздух и прижимает ладонь к животу, отчаянно сдерживая слезы. Сквозь тяжелые тучи впервые за многие дни пробиваются лучи яркого летнего солнца, раскрашивая мокрый асфальт неаккуратными брызгами ярких красок, крыши домов кое-где блестят влагой, а птицы спешат к этим пятнам света, чтобы впитать хоть немного живительного тепла. Но ветер, как и всегда, налетает голодной псиной на тучи, рвет их в клочья, размазывает по небу, снова прячет от светила город, что расползся по земле уродливой горбатой черепахой. Стремясь укрыться от противного холодного дождя, девушка запрыгнула в автобус, что привез детей, бросила взгляд на водителя, лицо которого имело сильное сходство с собачьей мордой породы бульдог. Вздохнув, Наото заняла сиденье позади водительского и автобус тронулся с места, мерно пошуршал шинами по мокрым улицам, мимо мокрых домов, мимо мокрых людей. До того, как забрать детей из церкви обратно в специализированную школу, им предстояло посетить больницу, навестить тяжело раненых или истощенных детей. Только ближе к ночи Наото сможет переступить порог дома, поцеловать любимого мужа и упасть в кровать, потратив свои силы без остатка. Автобус проехал мимо огромной картинной галереи, где сегодня дети получили столько приятных впечатлений. Попадая туда, любой человек окунался с головой в мир ярких красок, красоты, тепла и доброты. Там не было места темным мыслям и чувствам и всякий раз, выходя оттуда, Наото чувствовала себя словно бы вымытой изнутри. Если бы она не знала Бадоу, чьи картины составляли подавляющее большинство экспонатов галереи, то решила бы, что художник просто волшебник. Иначе эффект от его работ было не назвать - только волшебство. Но сколько бы девушка ни пыталась поймать местную знаменитость там, ни разу не доводилось. Лишь однажды поверх чужих голов она заметила знакомую рыжую макушку, что возвышалась над остальными, но пока низкорослая девушка пробиралась сквозь сомны людей, его и след простыл. Несколько мгновений Наото провожала взглядом яркое пятно, что представляла собой галерея, вместе с тем провожая и свои мысли. Голова была пуста до того самого момента, как автобус занял свое место на парковке позади больницы. Наото бодро выскочила под недружелюбное серое небо, что уже обрушивало вниз тугие струи ливня, и как можно быстрее добежала до заднего входа. Заботы в больнице закончились довольно быстро. Дети шли на поправку и Наото оставалось лишь навещать их так, как это делали другие сотрудники их небольшой организации, чтобы они не чувствовали себя вновь брошенными. Покинув последнюю в списке палату, девушка остановилась у стены, дожидаясь своего старого знакомого. Магато не заставил себя долго ждать. Степенно прошагав по коридору, мужчина остановился и взглянул на Наото поверх узких очков, расплылся в дружелюбном оскале. Даже спустя столько лет улыбка этого головореза не изменилась и напоминала скорее обещание жестоко убить, чем оказать помощь. Но теперь он не убийца, а многопрофильный доктор, что спас немало жизней в стенах этой небольшой больницы. Тогда, когда Наото была еще девчонкой, она не задумываясь рассмеялась бы в лицо любому, кто сказал бы, что Магато станет талантливым врачом, будет дневать и ночевать в больнице и трястись за каждого тяжелого больного, что поступает в его распоряжение. Мужчина в белом халате приветственно склонил голову и протянул девушке результаты обследования. А потом долго изучающе наблюдал, как Наото вчитывается в заключение, хмурясь, то и дело поглядывая на Магато, выражая свое полное недоверие к диагнозу. - Как это? Здорова? - потухшим голосом спрашивала она скорее сама у себя, чем у врача. - Этого быть не может. Почему тогда? - Может, стоит попробовать с кем-то другим? - в голосе Магато, как всегда, была издевательская насмешка, а в словах тонкий намек. Не дожидаясь дальнейших язвительных комментариев, девушка побежала по коридору прочь, к выходу из больницы. Она была бледна, руки дрожали, голос забился куда-то в грудную клетку и она даже не смогла попрощаться с приветливо улыбающимися дежурными. Как громом пораженная, Наото вышла под ливень, задирая лицо, подставляясь тугим каплям и позволяя себе разрыдаться.