Новые жизни

"Оглядываясь в прошлое, не забудь о том, что настоящее может пройти мимо тебя." Шенк проснулся от жуткого холода и незамедлительно открыл глаза, перевел сонный взгляд на распахнутое окно и обнаружил Бадоу сидящим на высоком барном стуле напротив распахнутых настежь створок. Стянутые в неаккуратную косу длинные волосы подобием шарфа оборачивали шею, из зажатой в зубах сигареты струился невесомый прозрачный дым, призрачными нитями тянущийся в окно, чтобы раствориться в холодном утреннем воздухе. - И давно ты так сидишь? - вопросил немолодой уже мужчина, заставив художника вздрогнуть и покрыться мурашками. Эта реакция всегда вызывала удивление, но добиться объяснения Шенк так и не смог. - Я не помню. Собирайся, скоро Мими должна привести дочь. - бесцветно отозвался информатор, с хрипом делая глубокую затяжку и выпуская изо рта плотный клубок дыма. - Всё больше начинаю думать, что тебе куда проще общаться со мной по телефону, а не лично. Бадоу не обернулся, не ответил, продолжал смотреть в окно, провожая взглядом ползущие по небу тучи. Кажется, его кожа от холода стала еще более бледной, усыпанные веснушками плечи подергивались от дрожи, но это только кажется. Сидит неподвижно, застыл каменным изваянием, изображающим очень задумчивого обнаженного мужчину, чье прошлое давит на его плечи, заставив страшно сгорбиться. Шенк поднялся с кровати, напоследок скользнув теплой ладонью по выступающим крыльям-лопаткам, неслышно оделся и покинул квартиру, захлопнув дверь. Его голос был копией голоса Хайне. Когда этот человек позвонил ему, Бадоу едва не грохнулся в обморок, как девица при виде таракана. Шенк всего лишь ошибся номером, он уже рассыпался извинениями, а Нейлз не мог вымолвить и слова, он жмурился, кусал костяшки пальцев, пытался не замечать предательское пощипывание под веками, но заставил себя подать голос и это стало его маленьким спасательным кругом. Ему до сих пор было стыдно вспоминать, как он рыдал в трубку незнакомому человеку и умолял его не прерывать звонок, умолял говорить, что угодно говорить. Бывший информатор не помнил, сколько еще так просидел, со скрежетом проворачивая мысли в голове, как ключи в заржавевших на нет замках. Очнулся только когда на лестничной клетке послышались незнакомые шаги и возня, а после раздался и звонок в дверь. Натянув видавшие виды джинсы, Нейлз поплелся ко входу, на ходу закуривая новую сигарету и бросая спичку в одну из дюжины пепельниц, разбросанных по всей квартире. Открыв дверь, даже не глядя, кто за ней, Бадоу отошел в сторону, давая пройти девочке, волочащей на спине внушительного вида рюкзак. Странно, но Мими с ней не было. Несколько мгновений он всё же ждал, что она появится в дверном проеме, но лестничная клетка была пуста, на ступенях не слышались шаги. Рона приглашений не ждала, просто вошла в квартиру, скинула тяжелый рюкзак на пол и прошлась по одной большой комнате. Здесь была сразу и кухня, и спальня, и рабочий уголок, а в пустом углу одиноко стоял небольшой шкафчик, запертый на ключ. Всюду на полу стояли картины, некоторые были написаны прямо на стенах, пол был усыпан карандашными эскизами, что разительно отличались от тех работ, что были выполнены красками. Воздух в квартире был холодным, вперемешку со свежестью чувствовался ядреный запах дыма и крепкого алкоголя. Девочка, судя по её виду, ожидала худшего, она бросила взгляд на отца, неторопливо закрывающего дверь и оставшегося стоять там. Неловко переминается с ноги на ногу, отводит взгляд, продолжает молчать. - Спать пока будешь в моей кровати. А я что-нибудь придумаю. - пробормотал, наконец, Бадоу и направился к кухонной стойке, принимаясь привычно варить кофе, сразу поставив две чашки, подсознательно чувствуя, что его дочь просто обязана любить кофе. Кажется, он не ошибся - Рона подхватила с прикроватного столика полупустую пачку сигарет, выудила одну и неторопливо закурила, продолжая изучать "наскальную живопись" и эскизы на полу. Почему-то работы на холстах её интересовали меньше всего. - Тот мужчина, что вышел от тебя полчаса назад, это тот самый, из-за кого ты бросил её? - совершенно спокойно и с живейшим интересом спросила девочка, не отрываясь от созерцания кровавой батальной сцены на одном из эскизов. Он очень хотел бы ответить, рассказать её всё от корки до корки, она ведь поймет, она умная девочка, она выслушает его и улыбнется тому, какой глупый у неё отец. Но глотку словно прихватили железным обручем и сдавливают всё сильнее, поэтому Бадоу спешит выцедить негромкое "нет". Это ведь прямой ответ на прямой вопрос. Кого он обманывает, этому ребенку вряд ли будут интересны его душевные метания на почве неразделенной любви. И в этот самый миг Нейлзу вдруг становится легко и приятно. Его больше ничего не тяготит, он понял принцип общения со своей дочерью. Перед носом Роны неожиданно появилась чашка ароматного кофе, а она уже успела собрать особенно понравившиеся эскизы и пришпилить их на стены. - Ты видел это своими глазами? - спрашивает она, принимая из рук отца чашку и делая глоток терпкого напитка. - Да. И помню всё столь же хорошо, будто это было вчера. Девочка задумчиво рассматривает по очереди каждый из выбранных эскизов, смотрит цепко и внимательно, а потом улыбается. - Я теперь знаю, как выглядит этот человек. Бадоу не сомневался, что она заметит. На каждом его эскизе могло быть изображено что угодно. Но там обязательно был его бывший напарник. Вел ли он перестрелку, рвал зубами глотку одному из незадачливых противников или просто был спрятан в самом укромном уголке композиции. Утопая в нарисованных им самим сюжетах, художник не сразу заметил, как тонкие теплые пальчики обхватили скованное холодом запястье.