Девочка с морковными волосами

      — Но я не хочу! — продолжала кричать девочка, топая ногами.       На кровати лежал розовый рюкзак, покрытый блёстками. Сумка вздулась из-за множества вещей, которые туда впихнули. Эдвард не знал, на какое время отправляет дочь к соседям, поэтому не хотел тратить силы на то, чтобы найти и собрать чемодан. Мужчина решил ограничиться самым необходимым, всё равно семья Ролексен живёт совсем рядом, так что прийти и взять что-то ещё рыжеволосой малышке не составит труда. Тем не менее «самое необходимое» едва вместилось в рюкзак. Казалось, застёжки «молнии» вот-вот лопнут от напиравших изнутри одежды и принадлежностей для умывания. Отец со вздохом сел на смятое бордовое покрывало, поправив свисающий край. Перед глазами промелькнули собственные сборы в лагерь. Как же давно это было…       — Папа! — возмущённый голос дочери вывел мужчину из задумчивости. Отбросив лишние мысли, он собрал всё оставшееся после нескольких часов непрекращающихся криков терпение и внимательно посмотрел на дочь. Глаза отца, светящиеся немым вопросом, выдавали все его скрытые эмоции. Говорить и делать что-то уже не было сил.       — Я не хочу уезжать! — в очередной раз крикнула малышка, крепко сжав кулачки.

Карнелия изначально была против этой затеи. Когда папа растолкал её в шесть утра и сообщил о том, что они решили с Анжелиной ночью, пока девочка спала, та впала в глубокий шок. Она никогда не уезжала из дома без родителей. Даже мысль о том, чтобы проводить свои дни в полном одиночестве, не казалась такой страшной, ведь так малышка всё равно оставалась в месте, которое было знакомым и родным. Несмотря на то, что семья Флитчер переехала в новую квартиру совсем недавно, девочка уже привыкла к этим стенам и могла назвать их «домом» в полном смысле этого слова. Здесь она ложилась спать и просыпалась, ела, смотрела телевизор с родителями и… здесь остался запах мамы. Идея о том, чтобы переехать куда-нибудь ещё, пусть даже на время, казалась немыслимой.  — Не хочу! — повторила Карнелия и плюхнулась на кровать. Девочка схватила в руки первую попавшуюся тряпку и прижала её к груди. — Не хочу и не буду…       Эдвард с тяжёлым вздохом придвинулся ближе к дочери и, обняв её за плечи, прижал к себе.       — Милая, пойми, что тут никак по-другому. Если бы я мог проводить с тобой больше времени, в этом не было бы нужды. Но так… Мне не нравится то, что ты всё время сидишь одна. Я понятия не имею, чем ты тут занимаешься…       — Мне скучно! — внезапно воскликнула малышка, дёрнув плечиками. — Мне очень-очень скучно тут!       — Вот видишь, — отец с ласковой улыбкой погладил её по голове. — Я не хочу, чтобы ты скучала. И нет, ты слишком маленькая, чтобы гулять на улице одна. Даже не думай выпросить у меня разрешение, — Эдвард тихонько засмеялся, увидев несогласие во взгляде дочери. — А вот если ты будешь жить с Джеймсом, сможешь гулять вместе с ним и его родителями. Анжелина сказала, что они с радостью будут брать тебя с собой и даже отведут, куда захочешь. Надо просто попросить, — мужчина подмигнул.       — А как же ты?       — А я буду приходить к тебе каждый вечер. Или ты ко мне. Ключи от квартиры я Анжелине выдам, так что, если что-то будет нужно, ты сможешь зайти и взять.       Карнелия замолчала ненадолго, обдумывая услышанное.       — А ты будешь скучать по мне? — она подняла голову, вглядываясь в лицо отца.       — Конечно, солнышко.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Девочка развернулась и крепко обняла Эдварда в ответ.       — Я тоже буду по тебе скучать…— добавила она, помолчав.       «Молния» с резким звуком расстегнулась. Флитчеры вздрогнули от неожиданности. Ещё немного посидев, вслушиваясь в тишину, мужчина поднял дочь на руки и аккуратно поставил на пол.       — Ладно… Давай закончим собираться и наведём порядок.       Малышка кивнула и, слабо улыбнувшись, полезла за тряпкой, которую совсем недавно сжимала в руках. Та лежала на полу под кроватью. Вытащив помятую ткань, Карнелия положила её на покрывало и расправила, сделав идеально ровный белый квадратик. Немного подумав, девочка завернула в него любимые игрушки: плюшевого мишку с ярко-розовым бантиком на шее и небольшого единорога с блестящей радужной гривой, — после чего внимательно осмотрела комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы скрепить узел. Отец внимательно наблюдал за ней и еле заметно улыбался.       — Что ты делаешь? — он оставил рюкзак со сломавшейся молнией и подошёл к дочери.       — Собираю вещи, — деловито ответила та, в который раз безуспешно пытаясь завязать узел. Не говоря ни слова, мужчина сделал это сам.       — Спасибо, — кивнула Карнелия с серьёзным выражением лица. — Просто я же вижу, что в рюкзаке места нет.       Отец рассмеялся и потрепал дочь по голове, с нежностью глядя в её зелёные глаза.       — Не знаю, что я буду без тебя делать, — с улыбкой выдохнул он, крепко прижимая девочку к себе. Та уткнулась в белую рубашку папы и тихонько прошептала:       — Я тоже…

***

      Анжелина закрыла за Эдвардом дверь и вернулась в квартиру. Карнелия стояла в коридоре, крепко сжимая в руках узелок, из которого высунулась голова единорога. Рюкзак, надёжно замотанный скотчем, стоял у её ног. Женщина удивлённо посмотрела на «гениальное изобретение Эдварда» и присела рядом с девочкой на корточки.       — Это папа тебя так собрал? — она в очередной раз с сомнением взглянула на рюкзак, прежде чем взять его в руки.       — Да, — просто ответила Флитчер, не отрывая взгляда от закрытой двери.       Анжелина поняла настроение малышки и, выпрямившись, поманила её рукой.       — Пойдём к Джеймсу? Он покажет тебе комнату, где ты будешь жить, — предложила она, тепло улыбаясь, и направилась вдоль по коридору, время от времени посматривая на гостью, что шагала рядом. Зелёные глаза девочки были абсолютно пусты, на лице не отражалось даже тени эмоции. Анжелина, взяв розовый рюкзак за лямку, положила руку на плечо Карнелии.       — Ты как себя чувствуешь? — с тревогой в голосе спросила она, останавливаясь перед комнатой сына. — Ничего не болит? Может, позвонить твоему папе?       — Нет, не надо! — внезапно выкрикнула малышка, замахав руками. — Не надо! У меня всё хорошо, — поспешила она заверить блондинку. — Правда!       — Как скажешь, — выдохнула та. — Но, если вдруг тебе станет плохо, не стесняйся и обязательно говори, хорошо?       — Угу, — кивнула девочка и указала пальчиком на дверь. — Можно заходить?       — Конечно, — спохватилась женщина. — Проходи.       — Карнелия!!! — Джеймс налетел на подругу с объятиями и едва не сбил её с ног, стоило той ступить на мягкое покрытие тёмно-синеко ковра. — Карнелия… — повторил он, крепче сжимая малышку, будто до сих пор не мог поверить, что она действительно стоит здесь, прямо перед ним.       Анжелина с улыбкой ушла на кухню, убедившись, что у детей всё в порядке. Вскоре по квартире разнёсся аппетитный аромат жареной курицы.       — Карнелия… — снова проговорил Джеймс, громко всхлипнув.       — Дурашка. Плакать должна я, а не ты, — крикнула девочка, несильно ударив друга по голове. Тот откатился в сторону и прислонился к стене, потирая затылок.       — Больно…       — А ты не плачь! Нечего отбирать у меня мою роль! — фыркнула малышка, скрестив руки на груди.       — Извини… — мальчик с тихим вздохом поднял глаза на Флитчер. — Ты как? Всё хорошо?       — Если честно, не очень, — та присела на пол рядом с ним, поджав колени. — Я скучаю по маме… И хочу поскорее вернуться домой…       — А ты правда сидела дома одна всё это время?       — Угу…       — И как это? Страшно?       — Поначалу было действительно страшно. А потом… Стало очень скучно и грустно, — она крепко сжала дрожащими пальчиками ткань платья.       — И ты хочешь туда вернуться? Немного подумав, девочка быстро кивнула. Да и о чём можно говорить, если горло начинало пощипывать каждый раз, когда она вспоминала входную дверь, закрывшуюся за отцом.       Что-то в её побледневшем лице напугало Джеймса. Он вдруг крепко схватил подругу за запястье и быстро-быстро зашептал:       — Прости меня! Я хотел прийти раньше, но родители очень сильно разозлились из-за того, что я тогда вернулся домой поздно, и не стали меня слушать! Они не отпускали меня гулять, потому что я был наказан. Я только вчера смог рассказать, что с тобой случилось! Если бы я знал, то…       — Ничего, — перебила его Карнелия, поднимаясь на ноги. Мальчик не хотел отпускать её, поэтому тут же встал рядом. — Твоя мама сказала, что ты покажешь мне комнату, где я буду жить.       — А… — только и смог выдавить Джеймс, поражённый такой быстрой сменой темы. Впрочем, это была хорошая возможность отвлечь подругу от мыслей о маме и папе. Мальчик тряхнул головой, отчаянно уцепившись за этот шанс вернуть «прежнюю» Карнелию, и заговорил:       — Конечно! Ты будешь жить здесь, в моей комнате. Смотри, — он подвёл её к письменному столу, на котором стоял стакан с карандашами, фломастерами и ручками, лежала аккуратная стопка книг. Мальчик щёлкнул выключателем — загорелась лампа в форме самолёта, осветившая все принадлежности и рядом стоящую полку с учебниками. — Вот здесь я учу уроки.       — Класс, — протянула Карнелия, завороженно рассматривая книги, чуть поблёскивающие в свете лампы. — Это твои учебники? — она подбежала к полке и осторожно дотронулась до корешка ближайшей к ней обложки.       — Да. Это математика, — гордо сказал Джеймс, вытаскивая учебник и передавая его подруге.       — Ух ты! А я это знаю! — она показала пальцем на пример вверху открытой страницы. — Пять плюс два будет семь!       — Это за прошлый год. Видишь «один» на обложке? Это значит, что учебник для первого класса.       — А ты в каком?       — Во второй перешёл, — мальчик с важным видом забрал книгу из рук подруги и поставил её на место.       — Ого… Здорово! Ты такой умный! А мы тоже будем учить то, что в этом учебнике?       — Да. Обязательно будете, — он немного потоптался на месте, смущённый похвалой подруги, которая, даже не поинтересовавшись его оценками, назвала его умным.       — А другие учебники покажешь? Я хочу знать, что мы будем проходить, — попросила девочка, не отводя взгляда от полки.       — Конечно. Только попозже. Я хочу показать тебе всю комнату, — Джеймс протянул руку, чтобы выключить лампу, но Карнелия его опередила. Щёлкнув выключателем, малышка сама побежала к игрушкам, лежавшим в коробке в дальнем углу. — А это мои игрушки. Можем в них поиграть, — пояснил мальчик, подходя к ней.       — Угу, — кивнула девочка и быстро сложила в коробку то, что минуту назад оттуда вытащила. — А вот мои игрушки! — с трудом развязав узел, она достала любимого мишку и единорога, прижала их к себе, довольно улыбаясь.       — А я их видел! Они же у тебя на полке лежали, да?       — Да! — Карнелия засмеялась, поставила игрушки на пол и закружилась по комнате, что-то напевая. — Они мои любимые, — добавила она, остановившись возле Джеймса, и с непонятной мальчику нежностью посмотрела на плюшевых животных.       — Ну, кровать мою ты уже видела, — тот решил продолжить «экскурсию» по комнате. Девочка схватила свои игрушки и, крепко сжав их, приблизилась к другу, внимательно слушая, что он говорит. — Я пока не знаю, где ты будешь спать, но, скорее всего, на ней.       — А ты?       Мальчик пожал плечами.       — Родители пока мне ничего не говорили. Наверное, вечером узнаем. Когда папа приедет.       — Он на работе? — Карнелия плюхнулась на кровать. — Какая мягкая… — прошептала она, поглаживая плед, заменяющий покрывало.       — Да, на работе, — Джеймс присел на край матраса, с весёлой улыбкой наблюдая за подругой.       — Джеймс! Карнелия! — дети вздрогнули от неожиданности, услышав голос Анжелины, чуть приглушённый стенами и закрытой дверью в комнату. — Идите обедать!       — Ура! — девочка с радостным визгом перекувыкнулась через голову, свалившись на пол, и, быстро поднявшись, схватила друга за руку. — Джеймс, идём скорее! Я хочу кушать!       — Я тоже, — улыбнулся тот и повёл Флитчер, то и дело подгоняющую его, в столовую, где их уже ждали тарелки с курицей и картошкой на них.