501-й подводный легион

— Слышь, командир! — Сияющий, как начищенный пятак, Слон поймал Калдура в коридоре. — Ты как, поправился, да? В первую секунду, услышав знакомый голос, Калдур чуть не подскочил. Во всей этой суматохе он ухитрился совсем забыть про Слона. Тот, по крайней мере, не попал в медотсек: для Джеремайи дело закончилось сотрясением мозга и неделей постельного режима. Что касается всего остального, то злоумышленника, взорвавшего переборку в стыковочном отсеке, так и не поймали. Черная Манта решил, что эта диверсия была задумана как отвлекающий маневр, чтобы дать Мисс Марсианке возможность сбежать. За взрывом, конечно, стоял кто-то из Команды. Когда отец рассказал о своих подозрениях Калдуру, он согласился со всеми умозаключениями. Ну а что еще он мог сказать, учитывая, что именно так все и произошло? — Поправился, — кивнул Калдур. — Все в порядке, Слон, спасибо. Слон наклонился к нему и прищурился, внимательно разглядывая его лицо. Наконец, довольный увиденным, он хмыкнул и отстранился. Вид у него сделался невероятно гордый. — Вот и хорошо, командир, — сказал он. — А то мы уже беспокоиться начали. Я им, конечно, говорил, что все ништяк будет, но они ж тупые. А я — не тупой! — Не тупой, — согласился Калдур и мягко отодвинул его в сторону: пора было идти, отец ждал на брифинг. — А девку я отпустил, — объявил Слон ему в спину, и Калдура словно током прошило. Он обернулся так стремительно, что закружилась голова. Поймав Слона за шиворот, он толкнул его за угол, подальше от камер, припер там к стенке: — Какую еще девку? — Ну эту, марсианочку. Главнокомандующий ее все прирезать хотел, но не дело это, правда же, командир? Может, она и гадина какая, но тебе-то жизнь спасла. Вот я ее и отпустил. Калдур зажал рот ладонью. Заставил себя успокоиться, быстро огляделся по сторонам. Коридор пустовал, подслушивать их было некому. — И как же ты ее отпустил? — Ну как. Меня сначала какой-то козел по башке двинул, я и отрубился. А пришел в себя: смотрю, а тут марсианочка с этой Тигрицей твоей и Дефстроуком дерется. А я как раз за турбинами валяюсь. — И что ты сделал? — Ничего! — сказал Слон и радостно улыбнулся. — В смысле, я сначала подумал: надо подкрепление вызвать или там газ сонный распылить, или еще чего. А тут главком в наушниках, приказы раздает, мол, командир Калдур’Ам в безопасности и пришел в себя, поймать живо диверсанта и марсианку тоже. Ну я и решил: не, не дело это, ее ж пришьют, марсианочку, а она тебе жизнь спасла. Так что я залег себе за турбинами и давай смотреть, че будет. Не, ты не думай, если бы она там чего, я бы мигом тревогу поднял. Но они помахались-помахались, а потом она и сбежала. Вот. Правильно же это, да? А то не дело убивать ее, раз она тебя спасла. Калдур закрыл лицо руками. Он представил вдруг, что было бы, окажись Слон чуточку сознательнее и вызови подмогу вовремя. Они ведь стреляли бы на поражение. Даже если бы они не сумели достать М’ганн, то отвлекли бы и задержали ее, и кто знает, чем бы все закончилось. Но Слон ее отпустил. Потому что не дело — убивать девушку, которая спасла его командиру жизнь. Интересно, что скажет Черная Манта, узнав, что в его рядах сражается такой выдающийся гуманист? — Очень хорошо, Слон, — сказал он. — Трое суток гауптвахты. До прибытия в Пойнт-Лей. Счастливая улыбка медленно стекла с лица Слона. Он уставился на Калдура широко раскрытыми, полными непонимания глазами. Хлюпик или Косой сообразили бы быстрее, но Слону требовалось еще минуты три, чтобы удивление в его взгляде превратилось в разочарование. На этот раз Калдуру было все равно. Он спасал Слону жизнь. — За что — трое суток? — потрясенно спросил Слон. — За то, — ответил Калдур, — что ты, балбес, придя в себя за турбинами, потащился зачем-то в носовую часть судна, бросил свой пост и не видел, как убегала марсианка. Все понял? Слон сморгнул раз, другой, и вдруг лицо его озарилось. Потухшие было глаза вспыхнули, улыбка растянулась до ушей. — Конечно, понял! — гаркнул он. — Есть трое суток гауптвахты до прибытия в Пойнт-Лей, командир! — Ты только когда на губу придешь, не лыбься, — предупредил Калдур, глядя, как он марширует по коридору. Слон весело махнул ему рукой в ответ — «Я ж не тупой!» — и свернул за угол. Калдур прижался лбом к холодной стене и зажмурился. В груди было пусто и больно. Почему это происходит? Почему они верят ему? Почему они так преданно его любят? Чем он заслужил?