Кукловод

      — Слушай, Чонгук, — приоткрыв глаза, парень поворачивается и смотрит в знакомые черты лица, но не узнает человека, который сидит рядом с ним, — что для тебя значит счастье?       Устало потерев глаза, Чон уже ясным взглядом оглядывается и расслабляется. За окном проносится пустынная дорога, дорожные знаки мелькают и почти сразу пропадают где-то вдалеке. На улице светит яркое солнце, а рядом с ним так же ярко светит своей улыбкой его друг. Чон Хосок. Образ человека рядом с ним уже не кажется таким смутно знакомым и таинственным.       Красные пряди были небрежно зачесаны назад, руки крепко сжимали руль. Ясные карие глаза светились счастьем и любовью к жизни, квадратная улыбка как будто намертво прилипла к его лицу. Но, несмотря на безмятежность дня, мысль в голове Чонгука вопила о том, что здесь что-то не так. Она билась где-то на границе сознания, где проходит реальность и вымысел, причиняя лишь незначительный дискомфорт. Посчитав это все чепухой, Чон чуть не забывает про заданный ему вопрос.       Что такое счастье? Для него это головокружительный успех и удача, возможность плыть по течению, наслаждаясь сегодняшним днем. Чувство удовлетворения после сложной работы, возможность пробивать себе путь в жизни своими усилиями. Радость в глазах семьи и друзей, их достижения и искренние эмоции.       — Ну, думаю, для меня счастье — это долгий путь самосовершенствования.       Повернув голову к непривычно молчаливому Хосоку, Чонгук удивленно замирает. На лице нет ни капли того веселья, что он демонстрировал окружающим постоянно. Хмуро смотря на дорогу он, казалось, не обращал на младшего никакого внимания. Чонгук почувствовал, словно его не существует. Не существует его тела, эмоций и переживаний. Сердце в груди начало бешено биться, руки, до того спокойно лежащие на коленях, едва заметно задрожали. А насколько реален Чон Чонгук?       Чтобы хоть как-то обратить на себя внимание, парень шумно выдыхает и, бросив неуверенный взгляд, спрашивает.       — Хосок, что для тебя счастье?       В ответ ему лишь глухая тишина обволакивала замкнутое пространство. Чонгук начал понимать, что ему откровенно не хватает воздуха, частое дыхание с головой выдавало его панику на границе с истерикой. И только когда он кинул быстрый взгляд в окно и понял, что машина на полной скорости несется в обрыв, услышал пугающий ответ:       «быть живым»

***

      Чонгук резко вскакивает с кровати и ударяется головой о холодную стену, в ужасе понимая, что на него из темноты кто-то смотрит. Машинально схватившись за пострадавший затылок, он в панике осматривается и осознает, что ясные глаза в темноте ему не мерещатся. Тяжело дыша, Чон медленно тянет руку к настольной лампе, не отрывая тяжелого взгляда от своего страха. «Мне кажется, я схожу с ума».       Включая свет, парень готовится к самому страшному, но видит лишь куклу, что понимающе смотрела прямо на его лицо. На несколько секунд облегченно закрыв лицо руками, Чон прислушался к бешеному биению своего сердца. Тяжелые удары чередовались с медленным дыханием, создавая яркий контраст и немного отрезвляя. У покойников не может быть таких умных глаз. Убирая руки, он понимает, что плачет от облегчения. Сколько еще таких ночей у него впереди?       Тишину нарушает короткое оповещение и вибрация телефона, и Чонгук понимает, что его разбудило в прошлый раз. Наплевав на холод, он ступает босыми ногами на пол, чтобы сначала закрыть окно, и только после этого берет в руки телефон. На экране уведомление о двух непрочитанных сообщениях. Недоумение быстро сменяется любопытством, а рука сама тянется, чтобы открыть диалог. Namjoon-hyung Слушай, Чонгук, ты точно ВСЁ мне рассказал? Namjoon-hyun Я тебя не разбудил?       Чонгук внимательно смотрит на веселую красавицу и онемевшими пальцами пишет ответ: Jungkook Нет, я только собирался идти спать. Я рассказал всё, хен.       И, бросив телефон на стол, ложится и снова устало закрывает глаза. Вибрация телефона громким звуком врезается в мозг, но не вызывает должной реакции. Сообщение остается непрочитанным до утра. В голове лишь одна мысль: это он позволил своему другу умереть.

***

      — И что в итоге? — разочарованный и полный выражения голос на другом конце провода задал логичный для разговора вопрос. — Чонгук больше ничего не выяснил насчет Чон Хосока и попросту потратил день?       — Да. То есть, это то, что он мне рассказал, — устало ответил Намджун. — Слушай, Джин, сам понимаешь, что в силу неопытности он может умалчивать о каких-то моментах, касающихся эмоционального состояния других людей. Себя в том числе, — брюнет неосознанно начал выводить на краю черновика замысловатые линии, выливающиеся в нечто похожее на силуэт непропорционального человека.       — А что насчет того, что ты говорил мне про гибель отца с дочерью недалеко от центра? — жестикулируя даже при разговоре по телефону, задал вопрос Сокджин. — Твои догадки подтверждаются или что? Я тут понадоблюсь вообще? Дело то интересное, если все именно так, как ты думаешь.       — Ты задаешь слишком много вопросов, — он усмехнулся грустно и продолжил после паузы, — у меня пока нет на них ответов.       Джин услышал усталый выдох и неосознанно начал вспоминать, что слышит их каждый раз от Намджуна. И каждый раз не может понять, есть ли острая необходимость днями и ночами строить теории, выискивать улики на уже прошаренных местах, заходить так далеко, что опасность достигает своего апогея. Полицейский на это лишь отмахивается, отвечая, что это его работа. А Джин кивает и в который раз из-за него лохматит свои идеально уложенные темные волосы, сжимая в кулак и стараясь сдержать порыв злости, что появляется при виде красных глаз и мелко трясущихся от усталости рук. Или не только из-за этого? Раз в две недели приезжает к нему, наполняя холодильник едой, не обращает внимания на протесты, вручает соджу и делает все, чтобы тот забыл хоть на мгновение о преступлениях. Конкретно об этом преступлении в первую очередь.       У него самого работа та, которую называют «для души». Сложно называть «душевным» это действо, однако это то, что действительно вызывает интерес. А заработок не имеет особого значения в силу того, что ему банально повезло с семьей и ее ежедневным доходом       — Джин? — из раздумий выводит достаточно громкий призыв. — Ты сейчас занят?       — Не слишком, — с замедлением ответил он. — Есть какое-то предложение?       — Предложение быстро собраться и выйти. Я тебя заберу от подъезда и поедем к Юнги, — свободной от мобильного телефона рукой Намджун начал собирать бумаги в кейс. — Он должен был закончить осмотр тела, у меня есть одна мысль.       — Жду.

***

      Юнги с подозрением рассматривает Джина. Беспрерывный осмотр тела Чон Хосока давал о себе знать: виски гудят от напряжения, а ноги уже не держат. Да еще и Намджун с жутко эмоциональным парнем, который за пару мгновений нарушает всю норму шума Мина на день. Обычно его «клиенты» максимально комфортны: тихие, безучастные, мертвые. Единственным исключением из этих канонов является Чимин. Очаровательная улыбка и прищуренные глаза могут заменить графу «мертвый» в любимых чертах идеального «собеседника».       — Тебе я, конечно, без проблем могу выложить все, так как ты занимаешься расследованием, — медленно и затягивая речь говорит Юнги Намджуну, параллельно снимая заляпанный халат и резиновые перчатки, — но он точно должен быть здесь?       — Смотря, какое заключение ты дашь, — хмыкнув, ответил Джун и остановил порыв негодования Джина. — Есть что-то подозрительное?       — Только ты и этот тип в розовом пальто и ботинках, — он рассматривает гору бумаг на рабочем столе, ловко вытаскивая из груды один лист. — Он, в отличие от большинства других жертв, был слишком здоровым, чтобы умереть таким образом.       — Звучит как речь на похоронах, — делает замечание все еще обиженный Джин, на что получает недовольный взгляд. — Можно больше по делу и фактам?       — Смерть наступила от паралича дыхательной системы вкупе с остановкой сердечной деятельности. Также, судя по многочисленным царапинам, у него был зуд. И неестественно большое скопление слюны в ротовой полости, что говорит о тошноте, — Юнги остановился, посмотрев на записывающего что-то в блестящий блокнот Джина, а после продолжил: — При этом в желудке не было раздражения, как и в кишечнике. Организм отвергал что-то иное, что он не употреблял в пищу.       — И что это могло быть? Есть предположения? — перебив Мина, спросил Намджун, у которого загорелись глаза от количества вариантов развития событий.       — Я должен отправить кровь и эпидермис на экспертизу, — сказал Юнги, а после остановил протесты Кима. — Информация будет только у меня и у тебя: никакой огласки, не беспокойся ты.

***

      — И ты доверяешь ему? — выйдя из здания и присаживаясь на переднее место автомобиля, спрашивает Джин с опаской.       — Юнги? Да, — кивнув самому себе и заведя машину, ответил Намджун. — Тебе тоже придется. Кажется, мои догадки оправдываются. Мне нужен Чонгук.

***

      Чонгук с трудом разлепляет уставшие глаза и фокусирует свой взгляд на белом потолке. Тихое дыхание заглушает тиканье настенных часов. Он не знал, сколько сейчас времени. Он даже не был уверен в том, какой сейчас день. На какое-то время Чон полностью абстрагировался от мира и своей жизни, оборвав связь со всеми своими знакомыми. Чье-то едва ощутимое присутствие начало пугать, но юноша игнорировал эту тревогу. Голова гудела, руки едва заметно тряслись. Казалось, что слабое тело он поднимет только в том случае, если внезапно начнется конец света. И даже в этом случае далеко не убежит.       С едва слышным стоном Чон накрывает свое лицо краем одеяла и пытается снова погрузиться в сон, но потом еще раз смотрит на часы, которые взывают к его совести, но та, похоже, атрофировалась за эту неделю. Два часа дня. В голове проносятся все его увеселительные «каникулы», и с чувством глубокого отвращения к себе он, наконец, отрывает свое тело от мягкой постели и, слегка пошатываясь, бредет в сторону ванной. Шум воды немного отрезвляет и включает мозг. Умывшись, Чонгук поднимает глаза на зеркало и видит синяки, которые залегли под карими глазами. Для достоверности проведя пальцами по нижнему веку, он вздыхает и возвращается в комнату.       Его телефон отрубился где-то на второй день, а Чонгуку было лень даже рукой пошевелить, поэтому он так и остался мертвым грузом лежать на столе, пока парень, такой же полудохлый, валялся на диване. Потратив некоторое время на поиски зарядного устройства, он с чувством выполненного долга поставил телефон включаться, а сам пошел на кухню, чтобы налить себе воды. Пить хотелось ужасно, что не удивительно. Смерть друга его сильно подкосила, парень никогда до этого столько не пил.       Вернувшись, он увидел несколько непрочитанных сообщений от Юнги-хёна и Намджуна. Последним пришло оповещение о том, что на балансе недостаточно средств. В планах появилось дойти до ближайшего магазина, чтобы положить деньги и позвонить Киму, но тот его опередил, увидев, что Чонгук появился в сети. Звонок был ожидаемым, и он с некоторой опаской принял вызов.

— Чонгук, ты там жив? — без каких-либо прелюдий начал его хён.

      Немного помолчав, Чон вздохнул и кивнул, а потом понял, что его собеседник не может этого увидеть.       — Да, вполне, — голос был немного хриплым, ведь парень уже несколько дней ни с кем не говорил.

— Чудно. Я уже собирался нагрянуть к тебе и убедиться, что ты не умер, — Чонгук с облегчением осмотрел пустые бутылки из-под выпитого алкоголя и очень обрадовался, что хён все-таки не пришел. — В общем, если ты уже… отошел.

      Замявшись из-за нежелания называть имя умершего, Намджун продолжил. Чонгук в любом случае понял, о чем он.

— Сможешь зайти сегодня? — дождавшись положительного ответа, Ким довольно быстро отключился.

      Поняв, что больше не сможет отсрочить свой выход на улицу, Чонгук посмотрел на пугающую куклу. Только сначала нужно избавиться от всего, что связывало его и алкоголь, пока хёны не узнали и не прибили.

***

      Толкнув дверь знакомого магазинчика, Чонгук ищет отпечатавшееся в памяти лицо, но не находит. Вместо Тэхена за прилавком стоит приятный юноша, который чем-то смутно знаком ему. Аккуратно уложенные волосы обрамляют красивое лицо. Он настолько увлеченно пишет кому-то сообщение, что даже не замечает, как колокольчик на двери негромко звенит. Улыбнувшись и положив телефон в карман своей рубашки, он поднимает глаза и натыкается на Чонгука. На застывшего на пороге Чонгука, который не ожидал такого поворота событий.       — Привет, ты к Тэхену? — непринужденный тон создавал впечатление, будто он хорошо его знает. И это, честно, пугало. — Он скоро вернется, подождешь немного?       Чонгук беспрерывно осматривал улыбающегося парня, силясь вспомнить, знал и видел ли того ранее. Черты лица обычные, корейские, однако цвет волос и типаж, больше схожий с тем, что крутят по телевизору, отличает и дает понять, что его забыть трудно. Чона и самого нередко сравнивали с айдолом, но не сегодняшний его вид: помытые на скорую руку взлохмаченные волосы, чернеющие синяки, виднеющиеся ниже нахмуренного из-под густых бровей взгляда, вкупе с этим всем небольшой рубец на щеке от быстрого бритья. Красавец.       — Здравствуйте, — Чонгук, осознавая, что тот может быть старше, решил применить более уважительную форму. — Извините, мы знакомы?       — Ах, да, — парень после секундного удивления тихо засмеялся, извиняясь за бестактность. — Меня зовут Чимин, я знаком с твоим хеном, и мы с тобой пару раз пересекались. И да, тебе я тоже хен.       — Хорошо, хен, я, кажется, вспомнил, — улыбаясь, но немного более настороженно, чем сам Чимин, растянуто ответил Чонгук. — Ты друг Юнги, так?       — Да, — выходя из-за прилавка и предлагая сесть на кожаный маленький диван, ответил Пак.       — На самом деле, у меня не так много времени, — отказываясь, произнёс Чонгук, обдумывая, как ему поступить: дождаться Тэхена или передать все через нового знакомого, который, кажется, здесь далеко не впервые. Уже теряющий на скорую руку собранный заряд телефон оповещал о том, что до встречи с Намджуном на другом конце города осталось всего полтора часа, а денег в накинутой кожанке хватит едва ли на автобус. Решая, что дальнейшая судьба купленной Хосоком куклы уже слабо волнует его, Чонгук достает пакет с фирменной гравировкой, уже помятый в углах, и вручает его Чимину. — Можешь передать это Тэхен-ши? Я не уверен, что она ему нужна, но это все-таки его труд, который, к слову, не дает мне спать ночами.       — Кукла? — Пак для достоверности заглядывает в не завязанный лентами пакет, убеждаясь и даже растерявшись на мгновение. — Она тебе не понравилась?       — Скажем так, она не совсем для меня, — обходя наводящие вопросы, ответил Чонгук, благодаря на рассеянный кивок Чимина. — Я хотел встретиться с мистером Кимом и лично передать куклу, но у меня действительно срочные дела.       — Думаю, Тэхен не будет против встретиться с тобой позже, — лукаво улыбнувшись, ответил на это Чимин, явно выхвативший из контекста максимально интересную для него информацию, а после подошел к прилавку и взял в руки небольшую черную бумагу — визитку. — Свяжись с ним как-нибудь.

***

      Времени прошло совсем немного после незапланированного отпуска, большинство дней из которого прошли в беспамятстве, однако голубоватые стены отдела полиции холодят еще сильнее, чем прежде. В вечернее время все кабинеты безлюдны и темны, но в конце коридора привычно видно один, который не покидают почти никогда. Намджун сидит, сгорбившись над снимками, и не замечает, как над ним свисает тенью младший, вылавливая в фотографиях человеческие очертания. Очевидно, мертвые. Джун резкий из-за издержек профессий, а потому, как только замечает присутствие, почти ударяет Чонгука локтем в солнечное сплетение, вовремя останавливаясь.       — А, это ты, Чонгук, — вздохнув с неким облегчением, сказал старший. — Я и забыл, что позвал тебя. Но ты вовремя, уже прислали снимки с места происшествия.       — Какого? — риторический вопрос, но Чон ожидает подробностей, мысленно уже сокрушаясь.       — Ты вообще хоть как-то с миром связан? Газеты там, телевизор, Интернет? — получив отрицательный знак головой, Намджун снова уткнулся в листы. — Девушку нашли. У себя дома. Прошел день рождения в узком кругу, а ночью нашли в ванной комнате.       — Самоубийство? — отрицательный кивок.       — Причина смерти не установлена, — Ким зарывается ладонями в волосы, оттягивая и беззвучно стоная. — Мы отправили тело к Юнги, но все должно пройти максимально быстро, чтобы никто не поднял тревогу.       — Мы все так же будем молчать и говорить людям, что смерти никак не связаны, и это совпадение? Не проще предупредить, хен? Это же очевидно, что нет никакой случайности. Хен! — ударяя по столу и пытаясь заглянуть в чужие глаза, почти кричит Чонгук.       Ему страшно.       Страшно, что люди умирают.       — А что мы можем им сказать, Чонгук?       Страшно, что все, что им известно — ничто.       — Наступит всеобщая паника.       Страшно, что они бессильны.       — И единственные, кто будет виноват — это мы.       Страшно, что это может коснуться и тебя самого. Уже коснулось. Разорвало и уничтожило.       Чонгук нервно вздыхает и опускает глаза в пол. В городе по непонятной причине умирают люди. Связывает их одно: они все умирают по непонятной причине, без следов насилия, но явно не естественной смертью. И сколько бы не сидел Намджун здесь, проводя бессонные ночи и пытаясь сложить в своей голове пазл, все это бессмысленно, пока у них не будет чуть больше улик и доказательств. А их нет. Пока в городе находят новые трупы, полиция остается бесполезной. Это может сильно ударить по Киму, и он это прекрасно понимает.       — Хён, на данный момент уже нашли двадцать трупов с такими симптомами. И пока люди умирают, их родственники остаются в неведении, почему это происходит. Мы не знаем, что происходит, так почему нужно скрывать этот факт от всех?       — Девятнадцать, — на автомате отвечает Намджун, через секунду жалея о своих же словах.       До ушей доносится стук сердца, которое, казалось, готово было проломить грудную клетку. За пределами кабинета, в коридоре от стен отражались чьи-то гулкие шаги.       — Что ты хочешь этим сказать? — прошептал Чонгук, не найдя в себе сил говорить. Весь его запал куда-то ушел, а ноги буквально вросли в пол. Какого человека так небрежно выкинул из этого списка его хён?       — Официальное число жертв — девятнадцать человек, — тон, которым Намджун говорил это, не выражал абсолютно ничего. Младший впервые за несколько лет услышал ледяные нотки в его голосе. — Чон Хосок никак не связан с этим делом. Много похожего, но нет одной ключевой детали.       В голове Чона сразу же всплывает то самое сообщение: «Слушай, Чонгук, ты точно все мне рассказал?»       Чонгук рассказал не все. Он забрал с места преступления улику, которая могла бы помочь в расследовании. А сейчас так опрометчиво вернул ее прежнему хозяину.       — А сейчас извини, но мне нужно работать. Можешь зайти к Юнги и предложить ему кофе.       И ему ничего больше не остается, как выйти за дверь. Чонгук знает, что ни пить, ни есть в морге нельзя. А Намджун так и не повернулся посмотреть, как он уходит.

***

      Застает он Юнги как раз за работой. Тело молодой девушки мертвым грузом лежит на секционном столе, пока врач склонился над трупом. Услышав скрип двери, он поднимает усталый взгляд на посетителя и без энтузиазма кивает в знак приветствия. Потом снова смотрит на объект своих исследований и понимает, что больше не может. Стянув перчатки, Мин утягивает Чонгука на улицу, чтобы выкурить сигарету и хоть немного подышать свежим воздухом. В морге пахнет отнюдь не цветочками.       А Чонгук так-то не против. Девушка, на мертвое тело которой падал яркий свет, пугала. А вот судмедэксперту придется еще несколько часов провести наедине с этой красавицей, поэтому побег никак не был прокомментирован.        — Чего подавленный такой? — спрашивает Юнги уже на улице, зажимая в пальцах сигарету. Говорить про вред курения ему было бесполезно, потому что на это он лишь кидал шутки про собственную смерть. Один раз Мин выкинул, что давно бы мог умереть, но не сможет доверить свое тело хоть кому-то, кроме себя. Честно, Чонгук был в шоке.       — Мы немного поругались с Намджуном, — парень невесело смотрит на шокированный взгляд, обращенный ему.       — И что ты такое сказал, отчего он пришел в ярость? Я никогда не видел, чтобы Джун повышал на кого-нибудь голос.       — Значит, я буду первым, — отвечать не хотелось. Совсем.       Пока Юнги ждал ответ на свой вопрос, успел выкурить одну сигарету. Поэтому теперь выжидающе смотрел на младшего, чувствуя долю раздражения.       — Знаешь, Чонгук, собеседник ты, конечно, так себе. Даже с трупами разговор бы складывался лучше, чем с тобой, ты предлагаешь мне вернуться к одному такому? — провокация сработала и парень нехотя заговорил.       — Я сказал, что люди должны знать о том, что все эти убийства связаны между собой.       Говоря об этом, Чон почувствовал стыд. Если Намджун решил, что это не стоит разглашать, то, скорее всего, так и есть. Юнги выбросил окурок в рядом стоящую урну и начал говорить.       — Ты прав в каком-то смысле. Возможно, людям было бы легче спать, знай они о том, что случилось с их родственниками. Но проблема в том, что они не узнают. Мы зашли в тупик, а убитые горем родственники надеются на то, что мы в итоге разберемся со всем этим дерьмом. Ты должен понять Намджуна, практически все дело легло на него. Это тяжело, когда не можешь решить безвыходную на первый взгляд ситуацию, — помолчав, он добавил: — на самом деле, у него есть некоторые предположения о том, что происходит, можешь потом спросить его об этом. А сейчас мне пора возвращаться к работе.       Вместе они молча идут по едва освещенному коридору. Мин открывает тяжелую дверь и включает свет. За время их отсутствия ничего не изменилось, и Чонгук был несказанно рад этому.       — Хён, тебе долго еще?       Юнги, снова готовый взяться за работу, кивает и вздыхает.       — Да. Нужно привести тело в приличное состояние, а после меня ждет нудное заполнение бумаг.       Чонгук смотрит на красивые волосы, которые еще не утратили прежний блеск, и думает, насколько мертвыми выглядят сейчас закрытые глаза.

***

      Пятнадцать минут до открытия магазина, а витрины уже освещены холодным светом, подчеркивающим красоту оттенков кожи кукол, между которыми мягко стряхивает пыль Тэхен, не забывая пританцовывать классической музыке на фоне. За прилавком стоит Чимин и раскладывает заказы по срочности и сложности, параллельно наблюдая за вертлявым хозяином магазина, что периодически просит прощения у кукол, которых случайно задел при уборке. Закончив, он заглядывает в полку под прилавком, проверяя, не забыл ли что, и натыкается на пакет, который вчера в полдень передал ему Чонгук. Немного замявшись, он тихо позвал увлекшегося Кима, который от более громкого голоса мог испугаться и уронить один из экземпляров.       — Тэ? Можешь подойти?       — Конечно, Чим-Чим, ты ещё спрашиваешь? — слишком воодушевленный и эмоционально расположенный к разговорам Тэхен, отложив пипидастр, буквально подлетел к блондину. — Какой-то интересный заказ?       — Нет, не совсем, — выуживая из-под прилавка пакет с фирменным знаком, который уже заставил напрячься Тэхена, сказал Чимин. — Это вчера передал один парень тебе.       Тэхен с опаской заглянул в пакет, сразу вспоминая желтоватый с редкими белыми местами цвет волос. Дрожащими руками и с в миг изменившимся выражением лица он поставил пакет на поверхность стола, быстро доставая из переднего кармана фартука для уборки перчатки. «Даже сейчас не забывает о своей привычке» — мысленно сказал сам себе Чимин, удивляясь перемене в лице Тэхена.       — Как выглядел тот парень? Кто он? — достав кончиками пальцев не тронутую толком куклу, почти истерично начал спрашивать Тэ. — Кто ее принес?       — Чонгук. Ее принес Чон Чонгук, — выставляя руки вперёд, рефлекторно пытаясь отгородиться от нападок резко переменившегося в настроении Кима, затараторил Пак. — Он заходил вчера и сказал, что она не даёт ему спать по ночам.       — Что? — задавая риторический вопрос, Тэхен замирает и погружается в воспоминания. Воспоминания, в которых неизменно нахмуренные брови, светлая кожа и пронзительный взгляд смоляных глаз, что эмоциональнее любых истерик. И Чон Хосок, чья улыбка была ярче солнца. Чья смерть погасила улыбки двоих незнакомых парней. — Он больше ничего не говорил?       — Нет, но я дал ему твой номер, — сказал Чимин, сразу начиная обосновывать свой поступок на недоуменный и, как показалось Паку, смущенный взгляд Тэ: — Чонгук сказал, что хотел увидеть тебя лично, но был слишком занят. Возможно, он ещё позвонит.       Тэхен коротко кивает, перехватывая куклу в руке поудобнее и заглядывая в ее чистые голубые глаза, в которых отражается каждый блик прожекторов. И что может в них пугать? Возможно, Чонгуку просто нравятся карие. С миндальными крапинками и затемнением к зрачку. Тэхен, искреннее надеясь, что это так, закрывает свои глаза. Те самые карие с крапинками и затемнением.       Вдохновение захлестнуло с головой.

***

      Юнги закидывает в стиральную машину, стоящую посередине коридора, халат, отстранённо думая, выкинуть ли потом эту тряпку с неотстирывающимися багряными пятнами или оставить на ещё пару осмотров, которые стали все чаще. За обработкой инструментов он не заметил, как на его плечи аккуратно легли теплые руки, и уже успел подумать, что это не морг, а проходной двор какой-то, пока не:       — Привет, хен, — мягкое почти в шею, а после тихий смешок, последовавший вздрогнувшему телу. — Я тебя напугал?       — Не появляйся так резко, у меня скальпель, — безразлично ответил Юнги, силясь сдержать некоторые отголоски эмоций, присущих всем людям, внутри. — Ты откуда так рано?       — С работы пораньше ушел, — пожав плечами, ответил Чимин, наблюдая за отточенными движениями. — Ты же уже закончил? Может, сходим куда-нибудь покушать?       — Сходим, — кивая, соглашается Юнги и делает паузу, хмыкая. — У меня дома тоже есть еда.