Кукловод

      Юнги нервно барабанит пальцами по столу. Со всей этой суматохой ему никак не удавалось поговорить с Чимином. Тот постоянно крутился возле уставшего Чонгука, на котором пропажа Тэхёна отразилась больше всего. Пак по виду переживал о пропаже друга не меньше. Из-за того, что он постоянно находился в участке, магазин уже несколько дней был закрыт для посетителей. Все ждали хороших вестей от Намджуна, но он никак не мог их предоставить.       И сейчас, наблюдая со стороны за подавленным парнем, Юнги просто не понимает, чем помочь. Закончив разговаривать с Чонгуком, Чимин не знает, куда деть себя. Мин ставит пустую кружку на стол и, подойдя к нему, кладёт руку на плечо. Тот вздрагивает, когда его вырывают из мрачных мыслей и вопросительно смотрит на это действие.       — Чимин, тебе нужно отвлечься. Мы найдем его, но тебе не стоит постоянно находиться здесь. Я позвоню, если появятся новости.       Мин вспоминает, как несколько дней назад так же уйти его уговаривал Намджун, и от этого хочется рассмеяться. И в этом смехе определенно бы звучали истерические нотки, если бы он не сдержался.       Пак медленно поднимает растерянный взгляд на него:       — Хён, можно я останусь с тобой?       В груди что-то больно колет от жалобного тона, но Юнги лишь грустно улыбается и отрицательно качает головой. Совсем недавно привезли человека, который умер от насильственной смерти. По словам очевидцев, тело изуродовали бездомные собаки. А присутствовать Паку при вскрытии он не может позволить, особенно сейчас.       — Нет, малыш, у меня есть работа. Но ты можешь зайти за мной вечером, и мы поговорим.       Пак сжимает руки в кулаки и смотрит в пол, а потом слишком неожиданно приближается ближе и устало обнимает. Мин зависает и только через несколько секунд неловко обнимает в ответ, обвивая руками талию. Чимин почти сразу отстраняется и, попрощавшись, идёт к выходу, а Юнги всё ещё чувствует тепло от его тела.       Постояв немного, он рассеянно кивает Намджуну и аккуратно закрывает за собой дверь, выходя вслед за парнем. Сейчас его ждёт вскрытие, но он знает, что Чимин точно вернётся.

***

      Тэхён приходит в себя, когда за его спиной закрывается дверь. Несколько раз поворачивается ключ, а парень ещё раз с ужасом оглядывает комнату, в которой его заперли.       Искалеченные куклы слишком похожи на израненные тела живых людей. И, возможно, он сходит с ума, но чувствовует себя окруженным своими маленькими копиями. Гудящая тишина оглушает, а он смотрит и видит своё изуродованное тело, лежащее рядом с разбитыми фарфоровыми фигурами, слишком сильно напоминающими его.       Ким, находясь награни от истерики, поворачивается и начинает колотить руками по металлу. Глухой звук разносится по дому, но никто не реагирует на его жалкие попытки сохранить рассудок. Руки болят, а он оседает на пол, медленно скатываясь вниз. Ноги болят, руки ноют от ограничивающего движение скотча. Тэхён сидит среди хаоса и начинает тихо плакать.

***

      Тэхёну кажется, что Хёну его чем-то накачал, ибо он не может сказать, почему и как заснул и проснулся только на следующее утро, хотя с пробуждения проходит всего пару часов. Сквозь плотные шторы не проникает солнечный свет, но Тэ отчетливо может рассмотреть каждую куклу, лежащую в комнате.       Он пугливо оглядывается и натыкается взглядом на пыльное зеркало, а после грустно усмехается своему отражению: отёк и синяки под глазами не добавляют его лицу красоты. Тэхён пытается прислушиваться к тому, что происходит за окном, но слышит лишь редких птиц и шаги в соседней комнате, каждый из которых отдаётся учащенным сердцебиением.       Перемещаться по комнате возможно физически, но не представляется морально. Ким никогда не испытывал страха к куклам, боготворя их и окружаясь ими с детства, но свои собственные копии, так похожие на те, что он подарил Чонгуку, только с негативным подтекстом, намекают своим взглядом на то, что лишние телодвижения будут для него последними.       В голове зарождается паранойя вкупе с паникой, которая в тишине играет с богатой фантазией парня: куклы за спиной почти оживают и впиваются ему в шею, а изуродованное дымкой надломившейся психики лицо Чонгука со злой насмешкой говорит: «Я ведь предупреждал».       Уже приевшиеся за пару часов, возможно, минут или суток, шаги становятся опасно близки, и Тэхён замирает, скукожившись и попытавшись стать максимально незаметным.       — Понравилось быть частью моей коллекции? — сразу с порога, и Тэ, пусть и ожидавший этого, всё равно вздрагивает крупно. — Посмотри на меня.       Тэхён поднимает взгляд медленно, и Хёну это явно не нравится: хватает за подбородок не очень сильно, для того, чтобы остались следы, но ощутимо, и задирает его голову вверх. Ким может рассмотреть боковым зрением измерительную ленту и ножницы.       Паника вырывается из тела крупной дрожью.       — Куклы в беспрекословном подчинении у хозяина, — начинает вкрадчиво, почти осторожно, заламывая руки и связывая их лентой; в резких движениях чувствуется чужая злость, — тебе ли не знать об этом, Ким Тэхён?       Беспомощность разжигает именно те чувства, которых добивался мужчина, заставляя упиваться Кима своей болью и отчаянным положением. Сжимает ладонь на горле, надавливая на дёрнувшийся кадык, дышит в шею и смеётся хрипло на чужой тихий, но надрывный скулёж от нехватки воздуха.       И это единственный звук, который он издаёт за долгое время.       Тэ чувствует влагу на щеках, но совершенно не чувствует, как кровоточит прокусанная губа и кожа под плотно сжатыми пальцами.       Сухая и грубая рука лезет под футболку, и живот втягивается максимально для избежания прикосновения. Пустой желудок на такие манипуляции реагирует приступом тошноты, и, как только вторая рука опускается с шеи, Тэхён заходится кашлем, подавляя посторонние желания организма.       — Что это? — взгляд Хену падает на кровь, вытекающую струйкой из-под пальцев на ладони, и голос его звучит практически истерично. — Ты не имеешь права калечить себя. В следующий раз завяжу тебя так, что ты даже пальцем пошевелить не сможешь. Вставай, мне надо мерки снять.       Хёну снова не дожидается чужого самостоятельного действия и подхватывает Тэ, который безэмоционально, подобно тряпичной кукле, поддаётся грубым рукам. Начало слома.       Мыслей тысяча, и основная из них связана с тем, что выйти отсюда надо обязательно живым, а где-то на периферии мозга мелькает вопрос о том, для чего нужны измерения талии, плеч, роста и бедер.       К его сомнительному счастью, после этого Хёну отводит его обратно в то сырое и тёмное помещения. Тэхён думает и надеется о том, что хотя бы тут его не будут тревожить куклы, любовь к которым ставится под огромный вопрос. Однако темнота и мозг играют по своим правилам, испытывая нервы и психику Тэ: стоит опустить тяжелые веки, как его копии появляются перед ним. С каждым морганием они всё ближе. Перед тем, как Тэхён засыпает, одна смотрит ему прямо в глаза.