Кукловод

      — Джин-хён? — Тэхён, машинально потирая плечо, выглядит обескураженным.       Он выжидающе смотрит на Сокджина, который за долю секунды из растерянного состояния принимает своё добродушно-удовлетворённое.       — Не ожидал, что ты так скоро пойдёшь на поправку, — Джин заинтересованно осматривает изменившегося Тэхёна и отмечает, что ему идут отросшие волосы. — Я рад, что ты так быстро возвращаешься к делу.       — Я пришел попрощаться, а не вернуться, — Тэ отводит взгляд, не давая влаге проступить на глазах: слишком тяжело. — А хён тут какими судьбами?       — Просто зашёл проведать Чимин-ши, — старший улыбается добродушно и кивает в сторону входа. — Он, работая один, забывает даже поесть. Ну, я пойду.       — До встречи, хён, — Тэ сумбурно прощается и вызывает такси, в голове прокручивая неловкий разговор.        Тэхён, думая о своём решении, с обнаружившейся у него после недавней ситуации осторожностью садится в машину.

***

      — Что? — Чонгук после короткого пересказа диалога с Чимином почти вскипает. — Какой ещё последний заказ, Тэхён? Тебя трясет всего от одного вида кукол.       — Чонгук-и, — Тэ пристыженно опускает взгляд в пол и выглядит, словно оступившийся ребенок.       Чон не выдерживает такого со стороны старшего, который стал гораздо более хрупким на вид, и приобнимает за плечи. Хочется сильнее сжать, сложить по-собственнически руки на талии, поцеловать, но разум кричит, что это опасно. Подрывать доверие Тэхёна хочется меньше всего, а потому Чон, несмотря на раздражение от доброты Тэ, лишь ведёт того на кухню.       — Я обещаю, что это в последний раз и всё будет хорошо, — Тэхён выглядит куда более радостным, ощущая капитуляцию гнева младшего.       Скрещивает ноги на диване и покорно ждёт еды от Чонгука, который после единственной неудачной попытки Тэхёна сделать завтрак запретил ему подходить к плите.       — Ты не можешь делать это дома? — говорит Чон из-за плеча, не отрываясь от шипящей сковороды и попутно шинкуя овощи.       — Нет, мне неудобно будет ради одного экземпляра приносить всё оборудование, — Тэхён качает головой, будто его могут увидеть. — Да и Чимину всё это может понадобиться.        Тэхён тихо поднимается с места.       — Тогда я буду сам приходить к тебе в мастерскую, — слова Чона звучат безапелляционно, и Тэ улыбается серьезной интонации. Как будто он будет возражать.       Тэхён заглядывает из-за плеча, оценивая готовящуюся пищу и ожидая, когда Чонгук отложит нож, стаскивает особо крупный кусочек морковки. Чон реагирует незамедлительно, возмущаясь и пугаясь неожиданному появлению за спиной старшего. Тэхён смеётся заливисто, пожевывая добытый овощ, и приобнимает со спины брюнета. Чонгук напрягается всем телом, боясь спугнуть момент, и ощущает теплое дыхание Кима, который умудряется в замешательстве Чона украсть ещё и огурец.       — Такие крепкие, — Тэхён не видит напряжения Чонгука, поэтому не задумываясь проводит длинными пальцами по выделяющимся мышцам рук, переходя на спину.       Рельефное тело отчётливо видно под старой футболкой, и Тэ, не отрывая взгляда, очерчивает каждое сухожилие на плечах всё ещё стоящего без движения Чонгука. Чон чувствует укус прямо в бицепс и запрокидывает голову, негромко вскрикивая от неожиданности под аккомпанемент вновь заливающегося Тэхёна.       — Гук-и, у тебя мясо горит. Но я, в принципе, уже не голоден — ты очень вкусный.       Чонгук переключает своё внимание на готовку и, матерясь, выключает газ, пытаясь спасти положение. Обрезая подгоревшие части, он тихо бурчит на Тэхёна, а тот пытается сдержать смешок.       Через несколько минут Чон подаёт ужин, и они какое-то время сидят в тишине. Поев, младший встаёт из-за стола и ждёт, когда Тэхён посмотрит на него.       — Мне нужно уйти сейчас, вернусь я только вечером. Ничего, если ты побудешь это время один?       Тэхёну страшно оставаться одному, но он не хочет подавать виду. Потупив взгляд, он расслабляется и просто кивает. Ничего страшного. Чонгук не хочет оставлять его одного, но он обязан сегодня появиться на работе. Остаётся лишь надеяться, что всё будет хорошо.       Ким какое-то время смотрит, как Чонгук собирается, а затем обнимает на прощание и выходит. Дверь за ним закрывается, а в квартире становится непривычно одиноко. Тэхён остаётся наедине со своими мыслями.

***

      Намджун сидит в своём кабинете, отстранённо смотря в стену, на которой висят материалы дела, фотографии и вырезки из газет. Сейчас они точно знают, что всего от руки убийцы, которому полиция присвоила прозвище «Кукловод», погибло около двадцати человек. Их не связывали ни место жительство, ни возраст, ни пол. Жертвы имели разное положение в обществе, все они умирали при странных обстоятельствах, скорее всего, от яда. Единственное, что объединяло их, — куклы, найденные на месте преступления.       Ким резко поворачивается на стуле к рабочему столу, ища что-то. Он на девяносто девять процентов уверен, что в преступлениях виноват Тэхён, но у него связаны руки, пока он сидит смирно. Тем более, если он что-то упустит или ошибётся, то навсегда потеряет хорошего друга и товарища.       Намджун вытаскивает записную книжку и ещё раз пробегается по записям, которые значительно пополнились после встречи с Джином. В самом конце записаны имена жертв, имя Чон Хосока приписано карандашом. Намджун внимательно всматривается в фотографию Тэхёна, которая там же и прикреплена, когда в дверь стучат.       Быстро закрыв и сунув блокнот под другие бумаги, Ким прокашливается и предлагает войти. Он сразу узнаёт, кто это. Привычка различать посетителей по их поведению. Чонгук всегда стучит в дверь через несколько секунд после того, как подошёл, прокручивая предстоящий разговор в своей голове.       Появившийся на пороге юноша изменился в лучшую сторону с их последней встречи. Лицо прояснилось, исчезла нервозность, к которой Киму пришлось привыкнуть во время поиска Тэхёна.       — Привет, хён. Узнал что-нибудь?       «Да, то, что аконит практически не оставляет следов, а твой друг, скорее всего, убийца».       Намджун качает головой, понимая, что не может сказать подобного младшему. Он узнает всё, но позже, когда Ким будет полностью уверен в своих выводах. Чонгук обескуражен, но лишь кивает своим мыслям, хмурясь. А потом его перекашивает от одной единственной мысли.       — Но нам не позволят вести расследование так долго. Ещё немного, и дело закроют. А мы всё ещё не знаем, кто убил… — в голове имя близкого друга, но Чонгук вовремя останавливается, чтобы исправиться, — всех этих людей. Нельзя, чтобы убийца остался безнаказанным.       Ким лишь грустно улыбается на это и думает, что бы сказал Чонгук, зная имя главного подозреваемого. Но он быстро собирает в кучу свои мысли и смотрит на Чона уже привычным взглядом.       — Мы найдём его в любом случае, уже есть время. — вздохнув, он решает для себя, что этот разговор подошёл к своему логическому завершению. — Как Тэхён?       — Ему лучше, — Чон, наконец, проходит в кабинет и садится на диван напротив Намджуна, — правда, я волнуюсь, что мне пришлось оставить его одного. Ты был прав: сейчас он панически боится кукол, и лучшим решением было отгородить его от работы.       У Намджуна возникает несколько мыслей в голове, но он решает подумать над этим позже, поэтому просит Чонгука взять на себя часть его бумаг, а потом и сам приступает к работе. Он зайдёт к Юнги позже, чтобы поделиться своими мыслями по этому делу.

***

      Юнги обнаруживается в завалах бумаг, которые разложены в одному ему известном алгоритме. Взгляд, поднятый на деликатно кашлянувшего Намджуна, откровенно безжизненный. Догадаться, что причиной такого состояния стала далеко не работа, не составляет труда: её не стало больше, в отличие от других проблем.       — В принципе я пришёл забрать только все справки, подтверждающие наличие яда в организме, — Джун скептически осматривает большое количество бумаг и безразличный взгляд старшего. — Однако тебе нужно отвлечься. Составишь мне компанию за чашкой кофе?       Юнги медленно кивает и, останавливаясь на половине слова, откладывает ручку.       Кафе безлюдно, а потому молчание между парнями ощущается ещё более открыто. Намджун даёт Мину прийти в себя и не отвлекает от мыслей.       — Что там с Ким Тэхёном? — Юнги звучит безразлично, но в голосе угадываются участливые нотки.       Намджун настораживается и не в первый раз думает, что собственная помешанность на работе не даст строить дружеские (не говоря о любовных) отношения.       — Если верить Чонгуку, гораздо лучше, — Намджун пожимает плечами и отпивает кофе. — Но меня он очень смущает.       Ким наблюдает за реакцией Мина.       — В каком плане? Если ты решил уподобиться Чонгуку, то будь готов быть избитым агрессивным мелким, — саркастическая шутка вылетает из уст практически на автомате, а чуть более заинтересованный взгляд Юнги поднимается на Кима. — Ты что-то узнал?       — Ничего нового, просто сопоставил факты, — Намджун замолкает, обдумывая, насколько безопасно будет открывать свои догадки старшему. — Я жду.       — Пока снова кто-нибудь не окажется на моём рабочем столе? — Юнги усмехается, а Намджун теряется.       Он рассматривает убийство как часть работы и, как в данном случае, полезный факт для того, чтобы поставить точку в деле. До сего момента бесчеловечность методов не была затронута.       — Мне необходимо знать на все сто процентов, — Ким прерывает цепь мыслей, а Юнги просто соглашается.       Пока Намджун не лезет в его работу, Мин остаётся в стороне от всего этого криминала, играя второстепенную роль в этом кукольном театре.       — Кстати, насчёт любовных дел… Что там у вас с Чимином?       — Что? — Юнги не понимает, где тут «кстати», а потому надеется, что Намджун поймёт его настрой и переведёт тему. Но он не понимает. flashback       Юнги рывком открывает окно в надежде затолкнуть в лёгкие хотя бы грамм свежего воздуха и опрокидывает полузасохший цветок, стоящий на подоконнике. Истерика накатывает и задерживается где-то в горле, из которого вырываются полузадушенные хрипы.       Юнги надеется, что ему показалось. Чимин — родной, уютный и самый нужный. У него теплая улыбка, маленькие ладошки и непредсказуемый характер, язвительные шутки и интересные истории. Он трахается с силой, вжимая в постель, а на следующий день выгибается под грубой хваткой и скрещивает ноги на талии, постанывая высоко.       Однако в нём есть что-то, чего Юнги боится. Возможно, дело в порой слишком резком взгляде, кривоватой улыбке. Это нечто упивается болью Юнги, которую Пак быстро заживляет. Но заживить грубо оставленный след в сознании, что кровоточит в чернеющей глубине, невозможно.       Всё это, составляющее всего Пак Чимина, не укладывается в голове Мина. Он старается не вмешиваться в то, что младший не стремится показывать. Юнги боится, что Чимин не выдержит и растворится в навевающем страх образе.       Мин надеется, что это действительно образ, а не скрывающаяся под маской его любимого Чимина действительность. end flashback       — У нас все не очень гладко, он, — Юнги запинается и пытается подобрать слова, которые смогли бы описать тревогу Мина, — не слишком стремится открыться мне.       — У него есть какие-то секреты от тебя? — Намджун задаёт вопрос, скорее, для галочки, но Мин вздрагивает, потому что не хочет признавать.       — Возможно.       Обратно они идут молча — каждый думает о своём. Намджун искренне не понимает, чем помочь Юнги, и это огорчает. Он не понимает, как давно так отдалился от своего друга.       Зайдя обратно в свой кабинет, Ким устало смотрит на кипу бумаг на столе и искренне радуется, что по крайней мере половину из этого взял на себя Чонгук. Лучшим решением сейчас было сосредоточиться на работе. Но, даже читая отчеты и сортируя бумаги, он не может перестать думать о сложившейся ситуации: казалось, что вместе с этим делом он теряет всех близких друзей и знакомых. Либо карьера, либо друзья, да?       Но, в итоге, Намджун отбрасывает от себя эти мысли и сосредотачивается на деле. Вскоре он перестаёт следить за течением времени и не замечает, как проходит несколько часов. В себя его приводит Чонгук, который ставит перед ним кофе в бумажном стаканчике. Чон снова неодобрительно смотрит на него. Пора бы уже привыкнуть.       — Уже уходишь?       — Да, хён, рабочий день давно закончился. Может, тебе тоже стоит?       Но, даже столько времени потратив на одно дело, работы не стало меньше. Даже если он уйдет сейчас, завтра ему придётся продолжить. Намджун снимает очки и потягивается, чувствуя усталость и слабость во всём теле.       — Нет, Чонгук, у меня ещё есть работа. Прости.       Младший лишь устало кивает и уходит. Это стало своеобразной традицией — Чонгук каждый раз приходил в конце рабочего дня, намекая, что нужно хотя бы иногда отдыхать, а хён его никогда не слушал.

***

      Домой он возвращается поздно, поэтому, заходя в квартиру, старается быть максимально тихим. Аккуратно закрыв за собой дверь, Чонгук стаскивает с себя обувь и, не привыкнув к темноте, запинается о неё же, создавая грохот. На шум в коридоре тут же реагирует Тэхён, выглядящий почти таким же удивленным, как и Чон.       — Ты всё ещё не спишь? — почему-то спрашивает он шёпотом, а после сразу прокашливается.       Тэхён отрицательно мотает головой и смотрит на парня внимательно. Ему просто не хочется признавать, что находясь в помещении в абсолютном одиночестве, он чувствовал себя максимально уязвимым. Похоже, что это останется с ним до конца жизни.       — Я ждал тебя, — честно отвечает Ким, а после уходит на кухню.       Чонгук убирает обувь с дороги и идёт следом, подмечая, что именно там и сидел Тэхён. Чон обнимает его со спины, одновременно с этим выключая свет.       — Могу я сегодня поспать с тобой?       Обычная усталость. Он понимает, что, в итоге, Тэхён все равно придёт к нему, а спать на диване уже давно стало неудобным.       Тэхён кивает, и они вместе идут в комнату. Чонгук довольно быстро засыпает, а Ким ещё некоторое время ворочается от своих собственных мыслей.

***

      Тэхён дёргает руку и удивляется, когда понимает, что Чимина ещё нет. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Чонгука. Тот и правда пошёл за ним, а Ким искренне рад этому. Вряд ли бы процесс создания последней в его жизни куклы был бы легким.       Сейчас он рад, что догадался захватить с собой ключи. Открывая магазин, можно окончательно убедиться, что это место стало для него чужим. Ничто уже не вселяет доверия и прежнего комфорта. Отогнав от себя эти мысли, Ким быстро проходит в конец помещения, открывая дверь в мастерскую. Ему просто неуютно под взглядами сотен фарфоровых кукол. Чонгуку, к слову, тоже.       Включая свет, он облегчённо вздыхает. Дышать почему-то становится легче, тревожность на время отступает.       — Можешь сесть туда, — парень указывает на стул, который стоит в углу.       Чонгук спрашивает, не против ли будет юноша, если он сядет поближе. Тэхён не против.       Ким приступает к работе, которую уже начал Чимин. Каркас и эскиз уже были готовы, поэтому Тэхён приступает к лепке головы. Это настолько привычно, что мастер начинает уверенно делать это, даже не задумываясь. Всё происходит на автомате. Только удовольствие от работы не возвращается. Искусство стало для него приевшейся обыденностью       Чонгук же заворожено смотрит, как в руках Тэхёна материал приобретает нужную форму. Своими умелыми руками он наделяет неживой предмет своими особенностями, шаг за шагом придавая силуэту головы человеческий облик. Но глаза юноши при этом пустые, и вмиг картина с чарующе-волшебной становится для него пугающей.       — Я схожу за кофе, — Чон дожидается кивка и направляется к выходу из мастерской.       Выйдя, он видит Чимина и несколько секунд смотрит на него.       — Привет, Чимин, что делаешь?       Юноша вздрагивает, услышав посторонний звук. Улыбнувшись, он поднимает взгляд на младшего.       — Я твой хён, вообще-то, — шутливо отчитав Чона, он небрежно дёргает плечом на вопрос. — Это разбавитель. Лак немного подсох, я подумал, что будет лучше избавить Тэхёна от лишней работы. — убрав сосуд в маленький отсек, он ставит лак рядом с собой, чтобы не забыть потом занести его другу. — Решил составить компанию?       Посчитав такие тонкости работы неинтересными, Чонгук кивает. Объяснив, что решил ненадолго отойти, он направляется к выходу. Достав книгу, Пак проводит младшего взглядом.       — Тогда занеси ему на обратном пути и лак.