Кукловод

      Намджун поднимает взгляд со своих сцепленных рук, когда замок на двери неприятно скрипит, раздражая слух. В комнату входят два охранника, ведя за собой заключенного. Хёну брезгливо выдёргивает руку и сам садится напротив Намджуна. Лицо его кривится от отвращения, когда он смотрит на спокойного Кима.       Тот кивает, чтобы их оставили одних. Дверь закрывается, отгораживая от мира. Сейчас существуют только Намджун, заключенный и эта комната для допросов.       — Ну здравствуйте, мистер полицейский, — саркастическая фраза сама вырывается из-за желания позлить, а Намджун только вздыхает на приевшееся обращение и осматривает Ли.       Просто ещё одна привычка, приобретенная за столько лет работы. С последнего допроса мужчина похудел. Его засаленные волосы небрежно зачёсаны назад и при ярком свете лампы похожи на ржавчину. Под глазами залегли тёмные тени, но он всё ещё свысока смотрит на всех.       — Может, просто расскажешь мне всё? Срок, который тебе грозит, тогда значительно уменьшится.       В ответ ему смех. Неприятный и хриплый, мужчина будто издевается над ним и получает от этого удовольствие. Он удивленно смотрит на Намджуна, а после сразу же стирает с лица ухмылку и придаёт лицу скучающий вид.       — Зачем? Мой план провалился, больше мне ничего не нужно.       Намджун морщится от отвращения. Этот план заключался в похищении, изнасиловании и, возможно, убийстве. И Ким искренне рад, что они поймали его, когда тот успел выполнить только первый пункт.       Дальше полицейский решает перейти к более формальному допросу.       — Были ли Вы знакомы с Ким Тэхёном до этого?       Мужчина ничего не отвечает, уставившись в стол. Ему уже всё равно, что случится дальше, даже если он будет мертв.       — Выбор пал на него случайно или же это должен был быть именно он?       Вопрос опять остаётся без ответа, у Намджуна возникает острое чувство, будто он разговаривает со стеной.       — Хотя второе более вероятно, иначе зачем так изощренно готовится к преступлению? — Намджун кладёт перед мужчиной фотографию, которая была сделана в старом доме.— Эти куклы чересчур сильно напоминают Вашу жертву, чтобы это было простым совпадением. Ситуация слишком сильно повлияла на его психическое здоровье. Зачем Вы так подробно распланировали это?       На его слова Хёну начинает улыбаться. Воспоминания греют душу, где Тэхён, сидя перед ним в той комнате, сам напоминал фарфоровую куклу; ведь, как бы мастера ни стремились сделать свои шедевры живыми, они всё же остаются бездушным материалом, которому придали нужную форму. А у юноши тогда были мёртвые глаза.       На грани слышимости он шепчет:       — Я хотел, чтобы он страдал. Как жаль, что я не смог довести дело до конца.       Намджун смотрит и чувствует к этому человеку лишь отвращение.       Выйдя из комнаты, которая давила своей тяжелой атмосферой, он поворачивается к одному из сотрудников.       — Найдите для меня информацию о его семье.

***

      Юнги морально истощён от непонимания и недосказанности. Уже двадцать минут ходит вокруг дома Чимина и не может собрать мысли в кучу, чтобы зайти и адекватно пояснить свой визит. «Извини, но ты просто очень подозрительный, и, кажется, в тебе живут два человека, но я люблю тебя» — единственное, что может сказать Мин. В горле сухость, в голове туман, а на языке горечь от шестой по счёту выкуренной сигареты. Юнги видит, как изображение перед глазами двоится, и на периферии разума понимает, что в таком состоянии идти объясняться смысла нет, но идёт.       Уже возле квартиры Чимина его буквально выталкивает в сознание, и он замирает с поднятой возле звонка рукой. Нажатие короткое и нерешительное, и Юнги уже думает уйти, забыться и оставить сомнительные мысли подальше, довольствуясь тем обществом, которое предоставляет ему Пак, однако дверь резко открывается, и Мин снова на мгновение видит того не-Чимина и стонет вслух от безысходности.       — Хён? — голос звучит участливо, а взгляд, как и обычно, заботливый. Но Юнги сходит с ума. — Что-то случилось?       — Можно войти? — Юнги хрипит ужасно, и Чимин спрашивает, не заболел ли тот, затаскивая старшего внутрь и прижимаясь губами без разрешения к бледной коже на лбу.       Юнги замирает, а блондин в такой близости полностью чувствует удушающий запах сигарет, осознавая причину состояния и скептически взирая на старшего.       — Ты, — Чимин запинается, когда понимает, что гостя, пришедшего без предупреждения, нужно где-то расположить, — немного неожиданно.       — Я думаю, нам надо поговорить.       После слов Юнги Чимин съёживается и смотрит с излишней подозрительностью. Возможно, шестая сигарета была лишней.       Пак ничего не отвечает и ведёт Юнги, предположительно, в зал, и тот чувствует, что вся ситуация странная, начиная от атмосферы, царящей в квартире, заканчивая реакцией Чимина. Юнги не знает, куда деть глаза и руки, когда пытается сформулировать мысли, и взглядом натыкается на нечто несуразное. Кукла с немного раскосыми и совершенно неживыми глазами смотрит, кажется, в никуда, а чересчур непропорциональное тело выглядит нелепо даже по сравнению с другими экземплярами, чьи соотношения не вызывают вопросов.       — Эм... Это кукла из какой-то коллекции? — предполагает Мин, указывая на «нечто», боясь задеть, возможно, дорогой экземпляр для Чимина.       — Нет, — резко обрывает младший и смотрит с таким холодом, что Юнги сглатывает, не зная, как извиниться.       Неприсущая старшему робость просыпается, когда перед ним стоит Чимин.       — Ты, кажется, хотел поговорить? Если нет, то уходи. У меня много работы.       Юнги хочется возразить, но он молча обувается и в последний раз смотрит на младшего в надежде, что этот образ, так нелюбимый брюнетом, вновь исчезнет. Но он не исчезает, и Юнги уходит со стойким ощущением, что прежнего Чимина он больше не увидит.       В одиночестве дома, которое всегда было желаемо самим Юнги, отчаяние захлёстывает с головой, и Мин, с силой оттягивая тёмные волосы. скатывается по двери, как только та закрывается.

***

      Абсолютную тишину нарушает лишь размеренный стук ручкой по столу. Намджун, держа телефон возле уха, вслушивается в гудки. Когда он уже не ждёт, что трубку на другом конце провода возьмут, вызов принимают. Ким машинально выпрямляется, прежде чем начать говорить.       — Здравствуйте, это Ким Намджун. Вы не могли бы подъехать сегодня?       Слушая голос, который искажается во время мобильной связи, Ким кивает про себя тому, что ему говорят.       — Да, через час было бы идеально.       Завершив вызов, мужчина кладёт телефон на стол, размышляя о том, какие вопросы лучше задать этому человеку. Ему повезло, что не пришлось ехать куда-то: в собственном кабинете он чувствует себя намного увереннее.       Намджун вздрагивает, слишком сильно погрузившись в свои мысли, когда тишину разрезает мелодия телефона. Удивившись такому скорому звонку, он берёт гаджет и понимает, что звонит ему совсем не тот, о ком он подумал.       — Да, Юнги?       — Намджун, могу я взять выходной сегодня? — грубый голос звучит непривычно тихо.       Просьба очень удивляет: Мин впервые на его памяти просит взять отгул.       — Да, конечно.       Немного подумав, он добавляет:        — Что-то случилось?       Тишина отдаётся жужжанием и неприятным шумом. Намджун уверен, что Юнги ему ничего не скажет. Он всегда молчал о том, что происходит, даже если хотелось выговориться кому-то.       — Я… — начало фразы очень настораживает Кима, но потом Юнги ещё немного молчит и продолжает: — Нет. Ничего не случилось.       Отключаясь, Намджун думает теперь и о том, что могло случиться. Скорее всего, всё опять сводилось к Чимину, и теперь Ким не так уверен, что свести этих двоих было хорошим решением. С того времени Юнги стал ещё более мрачным, его явно тревожило что-то. Но он молчал.       Отвлекаясь на работу, Ким ожидает своего гостя, смотря время от времени на часы. Когда стрелка начинает подходить к трем, в дверь стучат. Поправив пиджак, Ким разрешает войти. На пороге пояляется взрослый мужчина в деловом костюме. Всё в его внешности располагает к приятной беседе. Он приближается к столу и садится на стул, который стоит напротив.       — Так зачем вы пригласили меня?       Щелчок механической ручки. Ким быстро пробегается глазами по человеку, который находится перед ним. Одет он был прилично, но одежда явно стоила недорого. На тёмных волосах проглядывает седина, выглядит он на тридцать пять или сорок лет. И видно, что, сидя перед ним, он точно так же осматривает сейчас и Намджуна.       — Вы некоторое время были психологом Ким Тэхёна, я хотел бы задать Вам несколько вопросов.       Лицо врача тут же мрачнеет. Неразглашение личной информации о пациентах? Намджун спешит добавить:       — Уверяю Вас, что информация будет использована исключительно в целях расследования и не будет разглашаться где-либо ещё.       Опустив голову, мужчина думает, какое принять решение. Намджун терпеливо ждёт. Он точно знает, что получит нужные ответы только от человека, которому Тэхён изливал душу.       — Хорошо. Я отвечу Вам, если не посчитаю вопросы лишними.       Плавно качнув головой в знак согласия, Ким сцепливает руки в замок, прежде чем снова заговорить. Отложив важные бумаги подальше от себя, он начинает игру.       — Как вёл себя Тэхён после произошедшего?       — Первые дни состояние его было нестабильно, мальчик не мог нормально спать из-за кошмаров. Произошедшее очень сильно повлияло на него и шокировало, он, может, уже никогда не оправится после этого случая. Тэхён старался избегать подробностей, когда рассказывал мне о том, что случилось, и слишком резко реагировал на любые движения с моей стороны.       — Что насчёт кукол? Как Тэхён вел себя, когда рассказывал про них?       — Похоже, это самое яркое воспоминание, которое каждый раз наталкивало его на мысли о произошедшем. Они ужасно пугали его, но вместе с этим он описывал их с какой-то пугающей философией, как будто считал живыми. — ненадолго замолчав, он добавил: — Могу предположить, что до этого он как-то был связан с ними.       Хмыкнув на последнюю фразу психолога, Намджун задумывается. Мужчина явно не глуп, поэтому вопросы нужно задавать максимально осторожно.       — И последний вопрос. Просто основываясь на Вашем мнении… Мог ли Ким Тэхёна совершить осознанное убийство?       Вопрос мужчину явно повергает в шок. Он заглядывает прямо в глаза полицейского, но создаётся впечатление, будто он смотрит прямо в его душу.       — Я не могу просто так обвинить человека в убийстве. Но, если просто предположить, — он ещё несколько секунд думает, отвечать ли на этот вопрос, затем кивает себе, — Да. Он вполне мог решиться на такое, если бы это касалось чего-то исключительно личного.       — Я понял Вас. Это всё.       Психолог, встав, быстро прощается и выходит за дверь, а Намджун остаётся размышлять над тем, что узнал только что.       Третья встреча Намджуна с Хёну отличается от предыдущих двух допросов прежде всего решительным настроем Кима и ещё более измождённым состоянием заключённого.       — Что тебе ещё от меня надо? — устало и без прежней язвительности спрашивает Ли, едва войдя в помещение.       — Я в последний раз спрошу: не хочешь мне рассказать все? — Намджун не рассчитывает на положительный ответ и задаёт вопрос лишь для формальности.       — Нет.       — Тогда, я думаю, мне придётся прибегать к грязной игре, — говорит следователь и складывает руки в замок перед собой, формулируя мысли. — Что насчёт твоей дочери?       Хёну, ощетинившись, смотрит совершенно с другим настроем.       — Как она умерла?       — А Вы, господин полицейский, разве сами не знаете? Если навели справки на неё, значит, и на это смогли бы, — Ли сжимает край стола одной рукой и слегка дрожит от злобы.       — Я предполагаю, что полиция знает далеко не всё, и ты можешь нам помочь посадить ещё одного преступника за решетку с помощью своей информации, — Намджун говорит медленно, разъясняя свои намерения как нельзя прозрачно, и наблюдает за чужой реакцией.       — Вы имеете в виду Ким Тэхёна? — Хёну скалится, и Намджун понимает, что задел то самое живое, что есть в нём.       — То есть ты что-то знаешь?       — Конечно, — приглаживая и без того ровно лежащие волосы, мужчина выглядит удовлетворённо. — Это он убил мою дочь своей проклятой куклой.       Намджун чувствует взбудораженность и с неподдельным интересом ловит каждое слово Ли, незаметно для него включая диктофон, лежащий под папкой, которую он придерживает.       — Сначала у меня были сомнения, а потом сдох тот лысый кот, которого моя принцесса не выпускала из рук, — Хёну морщится от воспоминаний. — Я сжёг эту куклу, а потом начал искать всё, что известно об этом кукольном магазине и судьбах его посетителей. Кажется, я раньше догадался, что с этим местом что-то не так, в отличие от полиции, верно? — голос звучит насмешливо, но с плохо скрываемой скорбью.       Кровоточащая внутри рана разрывает, стоит забеспокоить её.       — Но, что парадоксально, чем больше я наблюдал за Тэхёном, тем больше я его хотел. Сделать его своей вещью, куклой, жертвой, овладеть им во всех планах. У меня неплохо получалось, правда? — он обращается к Намджуну, у которого внутри всё сводит от отвращения. — Но пока я не добился своего, я возмещал желания с помощью кукол, сделанных по его прототипу. Очень скоро этого не стало хватать.       — Хорошо, — нечитаемым тоном говорит Ким и так же незаметно выключает диктофон. — Ты сможешь подтвердить показания в суде?       — Конечно, господин полицейский, — он говорит и показывает, что ещё не закончил. — Я видел, как Тэхён тоже делал куклу по своему прототипу, — на вопросительный взгляд он лишь отвечает: — Он никогда не зашторивает окна. Скажи, эту куклу он, случайно, не Чон Чонгуку подарил?       — Не владею такой информацией, — быстро отрезает Намджун, мысленно обдумывая следующий разговор, план которого приходит именно в этот момент. Уже почти к выходу он слышит:       — Он ничем в своих стремлениях не отличается от меня.

***

      — Чонгук? Можешь зайти ко мне к концу смены? — получая положительный ответ, Намджун отключает телефон и откидывается на спинку стула.       Это будет последний рискованный шаг, и после разговора с Чоном счёт пойдёт на секунды.       Через несколько часов раздаётся резкий стук, и это вырывает Намджуна из мыслей. Чонгук с настороженностью садится напротив старшего и внимает.       — У меня разговор насчёт Тэхёна, — Ким начинает без прелюдий и подготовки: к тому, что он планирует заявить, подготовить невозможно. — Отвечай только правду, ведь она всплывёт в любом случае. Не делай опрометчивых поступков, как со смертью Чон Хосока. Там же наверняка фигурировала кукла, и ты поэтому так рьяно утверждал, что это дело рук одного человека?       — Я понял, — избегая ответа на вопрос и отводя взгляд, Чонгук чувствует бешено забившееся сердце.       — Тэхён при тебе никак не комментировал дело с куклами? — серьёзно начинает Намджун, получая отрицательный ответ. — Ты не замечал при нём подозрительные вещества? — ответ тот же.       Чонгук хмурится, догадываясь, к чему ведёт старший.       — Ты же видел его за работой? Он делает это в перчатках?       — Да, — не осознавая причину вопроса, отвечает Чонгук. — В магазине он всегда в перчатках.       — Угу, — хмыкая, задумывается Намджун. — Когда он делал последний экземпляр?       — Вчера он закончил одну куклу. Она последняя, Тэхён завершает карьеру кукольного мастера.       — Чонгук, в ближайшее время я скажу тебе свой точный ответ, но даже сейчас я уверен, — говорит Ким, не решаясь сразу вывалить всю информацию на сжавшегося парня, который явно не хочет слышать то, что придётся. — Я предъявлю Ким Тэхёну обвинение в двадцати преднамеренных убийствах, и ты должен забыть о своей любви и включить мозг.       Внутри Чонгука ломается всё. Мимо проносятся моменты слёз после смерти Хосока, совместное сводничество Юнги и Чимина, застывший страх в глазах в доме Хёну, умелые пальцы, сотворяющие новую жизнь и искренние улыбки.       «Моя любовь — убийца?»