Кукловод

      Чуть скрипит входная дверь, а маленький колокольчик над входом оповещает жителей кукольного мира о новом посетителе. У проёма стоит молодая девушка. Она делает несколько шагов вперёд, и чёрные волосы слегка раскидываются по её спине. Глаза сияют от восхищения, когда она оглядывается вокруг. Девушка чувствует необыкновенность этого места и замирает. Все проблемы остаются где-то там, у входа в это волшебное место, сам же магазин даёт детскую надежду на то, что в мире осталось хоть что-то положительное.       Она приходит в себя, когда раскрывается дверь в конце помещения, и приятный молодой человек здоровается с ней.       — Здравствуйте, мне сказали, что моя кукла уже готова. Её уже можно забрать?       — Да, конечно. — мастер достаёт из-за кассы заранее подготовленный пакет и осторожно передаёт его в руки молодой девушки. — Несите осторожно — куклы часто бывают очень хрупкими.       Она медленно кивает, прежде чем принять чёрный пакет с фирменным знаком на нём. Не устояв, она заглядывает внутрь и видит лишь надежно запечатанную маленькую фигуру. Заплатив, она быстро прощается и спешно выходит. Трель колокольчика провожает её, а вслед летит усталая улыбка. Всё закончилось.       Волшебство прекращается, когда Ни Тиен выходит из чудного магазина. Перебросив длинную прядь волос за ухо, она берёт свою покупку поудобнее и направляется к машине. Захлопнув дверь, девушка закидывает пакет на заднее сиденье и быстро уезжает из малонаселенного района. Кровавый закат пугает её, пока тёмные дома, очерненные приходящим вечером, провожают её.       Спокойно выдохнуть она может только когда оказывается возле своего дома. Каблуки, сталкиваясь с асфальтом, мелодично стучат; девушка поспешно заходит в дом, желая поскорее оценить проделанную мастером работу.       — Привет, дорогой.       Мужчина поворачивается, оторвавшись от своего дела, и приветливо улыбается, поинтересовавшись, забрала ли та куклу. Она счастливо кивает ему, когда маленькая девочка появляется в поле её зрения, и последняя быстро подбегает к Тиен, обнимая.       Молодой человек принимает из её рук пакет, унося в зал, пока девушка, торопясь, снимает с себя туфли. Аккуратно поставив их к стене, она уже не спеша направляется в ту же комнату.       На столе расположилась новая жительница дома. Её волосы схожи по цвету с вороновым крылом, она благородно смотрит на семью, что внимательно всматривается в красивую куклу. Глаза отливаются чистым золотом, как и камни, которые сверкают на её длинном платье; маленькие серёжки-бусинки подчеркивают её богатство, однако кукла не выглядит пёстро: всё в её внешности гармонирует друг с другом. Персиковая кожа кажется очень гладкой, поэтому, не удержавшись, Тиен осторожно проводит своими аккуратными пальчиками по прекрасному лицу, но кукла была сделана из холодного фарфора, как бы не старались обмануть её глаза.       Мужчина задумчиво гладит по достаточно коротким волосам. Они очень мягкие и приятные на ощупь. Улыбнувшись дочери, он берёт куклу в руки и относит к другим экземплярам их большой коллекции.       Вернувшись к жене, он замечает, как та пораженно смотрит куда-то, а её руки едва заметно дрожат.       — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает он, кладя руку ей на плечо.       Та пораженно кивает и коротко отвечает:       — Да. Да, всё в порядке.       Ужинают они в тишине, вздрагивая от каждого непонятного звука. Маленькая девочка обеспокоенно смотрит на родителей, но те задумчиво вглядываются в стол, никакого внимания не обращая на неё. За окном постепенно темнеет, и они поспешно отправляют дочь спать, выключая свет во всем доме.       — Дорогой, мне что-то нехорошо, — лёжа в темноте, она кладёт голову на его плечо.       — Ничего, это пройдёт, — отвечает он, не понимая, откуда появился такой сильный зуд; ногти врезаются в кожу до красных следов, оставляя белые полосы на руках, а потом мужчина в ужасе понимает, что и с девушкой происходит то же самое.       Теперь тело её трясется с ужасающей частотой, слёзы скатываются по красивому лицу, глаза в испуге раскрываются, когда она сгибается от боли во всём теле.       Сердце то бешено колотится, то совсем перестаёт биться в груди. Зуд становится невыносимым, по голове как будто бьют кувалдой. Когда из его глаз текут первые дорожки слёз, тело девушки с громким стуком падает на холодный пол. Она протягивает к нему к дрожащие руки, словно пытаясь схватиться за ветку, торчащую из крутого обрыва.       Хрупкая ветка в её руках с хрустом ломается.       — Я… Не хочу умирать.       Из груди раздаётся тихий хрип, а тело ещё секунду трясётся в судорогах. Мужчина, горя в агонии, переносится в волшебный магазин…       В ночной тишине слишком громко и пугающе звучит истошный крик маленького ребенка.

***

      Тэхён смотрит на Чона, который входит в комнату и непрерывно смотрит на него.       — Чонгук, что…       — Тэхён, что ты сделал с куклой, которой занимался последние недели?       Громкое тиканье часов оглушает впавшего в ступор Кима. Облизнув вдруг пересохшие губы, он шепчет:       — Я продал её.       Чонгук опускает голову на свои дрожащие руки, не готовый смотреть в глаза любимого человека.       — Вчера ночью в одной квартире нашли трупы. В доме также находилась кукла, которая и привела к смерти двух человек.       В эту минуту Ким, кажется, забывает, как дышать.       — Что? — Тэхён шепчет, чувствуя накатывающую истерику и слёзы, подступившие к глазам и перекрывшие доступ к кислороду.       Чонгук не отвечает на риторический вопрос и на ватных ногах неуверенно подходит к сжавшемуся парню; тот сглатывает шумно и старается успокоиться, потому что шум собственного бешено бьющегося сердца не даёт расслышать голос разума. Однако то, что он твердит, Чон явно не захочет слышать.       «В ближайшие время я скажу тебе свой точный ответ».       Чонгук мотает головой, сжимая до боли виски, и бросается к Тэ, хватаясь за его плечи, как за спасательный круг. Хён дрожит в его руках и смотрит красными от слёз глазами в его широко раскрытые, практически бешеные. Гул в голове практически перекрывает все звуки вокруг, а время останавливается. У Тэхена дикий взгляд и лопнувшие капилляры, а чернеющие синяки под глазами становятся заметны лишь сейчас, когда занавес спал.       — Тэхён! — Чонгук кричит, но пытается достучаться не до парня перед ним, а до самого себя.       «Я предъявлю Ким Тэхёну обвинение в двадцати преднамеренных убийствах».       — В двадцати двух, — судорожно шепчет Чон, бегая глазами по лицу напротив и пытаясь найти на нём ответы на свои вопросы. Он не хочет верить. Он хочет быть виновным, лишь бы этот сломанный хрустальный парень жил. Сколько ещё можно сомневаться во всех вокруг? Когда закончится эта страшная сказка?       Смех подкатывает совершенно неожиданно, и испуганный Тэхён не может вымолвить ни слова, цепляясь за чужие ладони, что чересчур сильно сжимают худые плечи.       — Чонгук, — тихо скулит Тэ, не узнавая в парне напротив своего Гук-и, — мне больно, отпусти, пожалуйста.       — Это ты их убил? — он приближается близко к застывшему лицу и продолжает: — Пожалуйста, скажи, что это был не ты, Тэхён, скажи.       Старший обессиленно отпускает вмиг потяжелевшие руки и позволяет сжимать себя до боли, до побеления костяшек и остающихся красных пятен на бледной коже.       Это невозможно.       Чонгук считает, что он убийца.       Чонгук не верит ему.       А что, если Тэхён, сам того не зная, стал причиной стольких смертей?       Младший бьётся в панике и судорожно обнимает почти неживого Кима, чьё тело не делится прежним жаром, а лицо приобретает слишком бледный оттенок. Он шепчет что-то, сжимая в своих объятьях и прикусывая до синяка собственную ладонь, чтобы не закричать от отчаяния.       Хлопнувшая дверь, которую в порыве Чонгук не закрыл, заставляет одновременно вздрогнуть и прижаться сильнее, будто в последний раз.       Не будто.       — Чонгук, — голос Намджуна звучит, как приговор.       Чон понимает это и отпускает Тэхёна из своих объятий, напоследок проводя пальцами по коже на раскрытой ладони. Он ловит последнюю мурашку на белесой коже и чувствует себя предателем. Лучше было бы, если бы он до последнего не знал, не подозревал. Это проще, чем до последнего надеяться в невиновности любимого человека, убиваться, а потом получить отрицательный ответ.       — Я вроде сказал тебе, чтобы ты включал мозг и перестал думать членом.       — Хён, он…       — Задержите Ким Тэхёна и обыщите квартиру на наличие подозрительных веществ, — перебивает жёстко Чона Намджун, показывая ордер на арест смотрящему в пустоту Тэ, после обращаясь к младшему самому: — Я отстраняю тебя от этого расследования. Это уже второе дело, от которого мне приходится тебя отстранить, Чонгук. Избавь работу от личных интересов, в ином случае тебе придётся искать новое вакантное место.       Чонгук смотрит вслед уходящему Тэхёну в наручниках, который опустил голову и никак не реагирует на чужие слова. Необходимо принять чью-то сторону, но сделать выбор невозможно. Внутри что-то с треском ломается и растаптывается холодным и разочарованным взглядом Намджуна, что прежде разделял переживания младшего. Предел найден, курок спущен, и счёт достиг точки зеро.       Чонгука будто оглушили, ударив шокирующей информацией по голове. Двадцать два убийства. В теории Намджуна всё идеально, ведь на месте преступлении была найдена кукла. Кукла, которую Тэхён сделал своими собственными руками, убила человека.       — Чонгук, — холодный тон действует на него как ведро воды, — мы хотим осмотреть квартиру. Выйди за дверь.       Ситуация смешна до абсурда. Он и представить не мог, что ему когда-то скажут такое. В последний раз посмотрев на свою собственную квартиру нечитаемым взглядом, он, опустив голову, покидает квартиру. Со спины он не видит сочувствующий взгляд карих глаз.       Эхо повторяет щелчок входной двери, когда Чон прислоняется к холодной стене. Жаль, что эта прохлада не может привести его в чувство. Даже она не настолько леденяща, как взгляд и последнее прикосновение Тэхена. Руки его до сих пор дрожат, а перед глазами — сломленный Тэ и его испуганные глаза, покрасневшие от слёз. Он бьёт кулаком, но боль не помогает, костяшки саднят от встречи со стеной, а руки всё еще сохраняют тепло тела прежнего Тэхена. А был ли он когда-нибудь другим? Возможно, в мечтах и представлениях влюбленного Чонгука.       Чон скатывается вниз по стене, закрыв лицо руками. Он чувствует тепло на веках, прикасаясь к ним подушечками пальцев. Кажется, сегодня он окончательно сломался. Закрыв глаза, Чонгук не может думать ни о чем, кроме Тэхёна. Счастливое лицо вмиг перебивается воспоминаниями недалекого прошлого, где холодный металл захватывает тонкие запястья.       Он сидит так, сгорбившись, пока Намджун не выходит последним из его дома. Полицейские кидают на него странные взгляды, но они проходят словно сквозь, а сам парень не замечает их. Ким видит его, сидящего на грязном полу, и чувствует вину вперемешку с жалостью и стыдом. Он невесомо кладёт руку тому на плечо, и Чон поднимает на Кима мёртвые глаза. Такие же мертвые, как после смерти близкого друга.       — Я сообщу тебе, если мы что-то выясним, — звучит искренне, но оба знают, что — нет, не сообщит.       Чонгуку остаётся лишь кивнуть.       Намджун спускается по лестнице, оборачиваясь и кидая последний взгляд. С собой он уносит куклу — полную копию Ким Тэхёна. Чон слышит шаги еще несколько минут, пока, наконец, Ким не выходит из дома. Парень поднимается и входит в место, которое заметно опустело без одного человека. Квартира перевернута вверх дном, но он уверен, что здесь ничего не нашли.       — Прости, Хосок. Я потерял ещё одного человека. Я полюбил убийцу своего лучшего друга.       Смешок. Чон тянется к бутылке пива, которая всегда припасена в холодильнике.

***

      Тэхён сидит на том же месте, где несколько дней назад был Ли Хёну. Намджун молчит и ругает себя за подобные ассоциации. Хоть Ким и совершил преступление, он не должен сравнивать их.       Намджун несколько секунд смотрит на заключенного. Тэхён в той же одежде, в которой его и забрали: домашняя растянутая кофта и поношенные джинсы. Он не поднимает взгляд со стола, совершенно без эмоций глядя в пустоту.       Намджун выпрямляет спину, неосознанно бросая взгляд на стекло, за которым должны стоять его коллеги.       — Тэхён, — начинает он, делая паузу, — ты обвиняешься в двадцати двух умышленных убийствах, за которые светит смертная казнь. Всё, что ты скажешь, может быть использовано против тебя в дальнейшем. Ты можешь отказаться от дачи показаний или потребовать адвоката.       Ким никак не реагирует на эти слова. Подождав, Намджун решает сразу перейти к допросу. Внеся в протокол всю информацию, он начинает.       — Признаёшь ли ты причастность к убийствам?       Ответом становится медленный отрицательный кивок. Ким хмыкает и фиксирует его отказ на бумаге.       — Что ты знаешь об этих убийствах?       Намджун уже не ждёт ответа, но Тэхён, не решаясь, начинает говорить:       — Я замечал, что у нашего магазина никогда не было постоянных клиентов. И кукла, которую вы нашли, доказывает мою вину, но… — он начинает дрожать, а голос медленно угасает, превращаясь в еле слышный шепот, — это не я.       — Ты действовал один?       Голос тонет в тишине. Вопрос гаснет без ответа.       — Знаешь ли ты точное время, когда начались убийства?       Отрицательный кивок.       — Ты сказал, что заметил отсутствие постоянных клиентов. Знал ли ты хотя бы об одной смерти своего покупателя?       Помолчав, Тэхён поднимает свои пустые глаза, которые отливаются бронзой при определённом освещении.       — Чон Хосок. Он купил куклу в нашем магазине, а на следующий день о его смерти мне рассказал Чонгук.       Намджун задаёт еще несколько вопросов, которые Ким никак не комментирует. Понимая, что больше ничего не сможет узнать, полицейский пододвигает к нему протокол, чтобы подозреваемый расписался.       Тэхёна грубо направляют к выходу. Намджун на минуту испытывает жалость, когда смотрит на удаляющийся силуэт с поникшими плечами.

***

      Всё прошлое, настоящее и будущее сливается во что-то эфемерное и малозначимое. Мимо проносятся воспоминания, с которыми приходит жалость и сочувствие ко всем тем, чьи близкие люди совершили преступление. До этого момента Чонгук мог лишь с толикой насмешки и непонимания осуждать людей, совершивших даже самые небольшие противоправные действия, а сейчас готов простить двадцать два убийства одному единственному.       Намджун каждый день, когда Чонгук учился в полицейской академии, напоминал, что эта карьера перечеркнёт всю личную жизнь, а она тогда и не имела значимости. Чон, кажется, все двадцать два года ждал Тэхёна. Он бы наткнулся на него в любой из параллельных вселенных, и уверенность в этом сейчас, когда мозг отравлен большим количеством алкоголя, залитым в организм на пустой желудок, поглощает полубессознательного Чонгука.       Хосок с Намджуном всегда были противоположного мнения о будущем младшего: категоричность Кима сталкивалась с желанием Чона помогать во всех начинаниях. Но тем не менее они оба всегда боялись, к чему может привести эмоциональность Чонгука. И она привела к любви, что стала отправной точкой для всех тех предостережений хёнов.       Чон стоит твёрдо на ногах, потому что алкоголь не приносит никакого расслабления и бывалого забвения. Холодный воздух врывается в помещение через открытое окно, а мелкий дождь с крупинками снега врезается в голую кожу лица и открытых рук.       Чонгуку хочется кричать, рвать, разбивать что-то, чтобы хотя бы на секунду утолить ту горечь, что осела на обратной стороне кожи, вылилась отчаянием по крови и заросла сорняком в извилинах мозга. Хочется, чтобы разрешение ситуации пришло само собой, чтобы кто-то сказал, что всё будет хорошо, что Тэхён не убийца, а Чонгук вовсе не отучился на полицейского и не осознает, что все факты на лицо.       В дверь кто-то настойчиво и громко стучит, и Чон усмехается, где-то в глубине надеясь, что это и есть то самое желанное избавление.       За дверью оказывается Юнги, который устало оглядывает младшего, что выглядит не лучшим образом, как и он сам: у них одинаково чернеющие круги под глазами, бледное осунувшееся лицо и холодная безысходность в тёмных взорах.       — Я думал, что найду тебя полуживого и пьяного, — без особой силы отодвигая Чонгука от двери, Юнги входит в квартиру и падает на продавленный диван. — А нашёл трезвого и мертвого. Ты выглядишь хреново, мелкий.       — Ты не лучше, хён, — тихо говорит Чон, скорее, по инерции и потому, что необходимо ответить, затем опускается рядом.       — Когда суд?       — Через неделю, — звучит так, будто приговор уже вынесен.       Юнги вздыхает настолько, что в одном звуке слышны все те сопереживание и горечь за младшего, что способны появиться в и без того сломленном разуме Мина.       Чонгук осознаёт, что Юнги, несмотря на все волнение за него, не может быть настолько выжатым по своему состоянию. Поворачивает тяжёлую голову и долго смотрит на профиль старшего, что в сознании где-то далеко от этой опустевшей и гниющей по атмосфере квартиры.       — Это из-за Чимина? — риторический вопрос звучит слишком остро, и он попадает в самую основу всех мыслей Юнги, разрывая.       — Не повезло нам влюбиться, да? — Мин усмехается, а Чонгук плачет.       Плачет, уткнувшись в худое плечо, как в подростковом возрасте плакал от неудач в учёбе и тренировках. Но Юнги не успокаивает, как это было раньше, а лишь в знак того, что разделяет его боль, кладёт руку на сотрясающуюся от рыданий макушку.       — Он выгнал меня из-за какой-то уродской куклы, — чтобы отвлечь Чона, начинает старший, ощущая, что тот стал прислушиваться. — Никогда не пускал меня в свою квартиру и на работу, скрывал своих друзей и знакомых, не делился важным для себя занятием. Он просто не пустил меня в свою жизнь, а я осознал это только тогда, когда сам вывернулся наизнанку. Глупо, да, мелкий?       Чонгук не отвечает, а лишь поражённо замирает. Слова Юнги, возможно, дают ложную надежду, но Чон хватается за ускользающие мысли. Тэхён работал в магазине не один.       Есть ли у Тэхена причина убивать людей?       Знает ли Чонгук что-то о Пак Чимине, что был правой рукой Тэ, и которому Ким передал дело всей своей жизни?       Ему есть, что скрывать, вероятно, не только от Юнги. Дело вовсе не в нём.       «Тэхён всегда работает в перчатках?»       Да, он в перчатках всегда, но не потому, что в любой момент захочет намазать яд на очередную куклу. А Чимин снимал их тогда при самом Чонгуке и убрал вместе с остальными колбами. Колбы. Есть ли смысл попробовать? Попробовать доломать Юнги смертью Пак Чимина путём спасения Тэхёна? Чонгук понимает, что лезвие, на котором он балансирует, не допускает ошибок. Если Тэхён отправится на эшафот*, Чон добровольно упадёт.       Мин смотрит на притихшего младшего и кладёт ладонь, которая ранее лежала на тёмных волосах, себе на колено. Чонгук трёт красные глаза и, стараясь не смотреть на хёна, бредёт в сторону ванной. Юнги пожимает плечами и цепляет со стола полупустую банку пива, допивая её содержимое. Какая теперь разница?       Холодная вода помогает прийти в себя, но внешний вид остается всё таким же отвратительным. Покрасневшие глаза и нос не добавляют красоты его помятому лицу, а белая футболка с пятном пролитого алкоголя на ней завершает образ. Чон выключает воду и вытирается полотенцем. На лице остаётся неприятное ощущение, которое он игнорирует.       Юнги видит, как младший идёт в сторону своей комнаты, случайно хлопая дверью. Думать сейчас о том, что могло так возбудить Чонгука, не хотелось.       Через несколько минут он появляется в комнате, сменив домашнюю футболку на горчичного цвета рубашку. Выглядит он немного лучше, но глаза всё ещё затуманены от влаги, а следы от слёз краснеют на щеках.       — Прости, хён, но мне нужно уйти сейчас.       Встав с насиженного места, Юнги кивает ему и, ничего не говоря, выходит за дверь. Чон ждёт несколько минут, а потом хватает ключи с тумбочки и покидает квартиру. Юнги ушёл, не оставляя никаких следов своего присутствия, лишь пустая банка пива теперь лежит в мусорном ведре.

***

      Чимин сидит и в прострации смотрит на кукол. Несмотря на столько лет работы, он практически нигде не оставил свой след в истории магазина. Абсолютно ко всем экземплярам прикоснулся своими умелыми руками Тэхён. Он всегда лучше чувствовал образ, который подойдёт новой кукле, лучше работал с материалом. Тэхён был лучше.       На улице воет ветер, отрывая ветки с деревьев и вырывая сердце Чимина с корнем. Собственные мысли убивают его. Из-за шума он не слышит тихую и слишком грустную трель колокольчика. Одинокая фигура останавливается у входа, с болью осматриваясь вокруг, возможно, в последний раз. Когда Пак обращает внимание на новый объект, едва заметный краем глаза, он привычно улыбается посетителю, но, увидев его лицо, изменяет выражение лица на удивлённое.       — Чонгук?       От парня, казалось, остался лишь фантомный образ прежде сильного человека. Плечи его низко опущены, а глаза мутно глядят в одну точку. Невооружённым глазом видно, что Чон плакал. Одет он, как обычно, просто и опрятно, но весь его вид вопит о том, что что-то случилось.       Чонгук кивает, делая неуверенный шаг навстречу.       — Тэхёна арестовали, обвиняя в убийстве, — ему не хватает духу назвать пугающее число, но от мысли об этом в горле резко пересыхает.       Чимину становится тяжело дышать от этой новости. Пак удивлённо прислушивается к своим ощущениям, чувствуя лишь сильную горечь. Он встаёт и выходит из-за прилавка, не зная, что должен делать в сложившейся ситуации. Ноги сами несут его к двери, ведущей в мастерскую. Чимин открывает её, а Чонгук следует за ним.       Поставив перед парнем горячую кружку чая, мастер садится напротив, ожидая, что Чон начнёт говорить.       — Я… Полюбил человека, который загубил множество человеческих жизней. Он навсегда отпечатался в моём сердце, но как же мне хочется выжечь это клеймо.        Алкоголь, который всё ещё течёт в его крови, управляет сейчас всеми его чувствами. Тело начинает дрожать, а голос стихает. Чонгук чувствует, будто ступает голыми ногами по ножам. Заточенное лезвие врезается в стопы, пронзая плоть насквозь. Только боль эта наносит вред не телу, а душе.       Чимин слушает, ничего не отвечая. Сейчас Чонгук ничем не отличается от человека, который случайно забрёл в магазин несколько месяцев назад.       Такой же сломленный.       Такой же скованный перед самим собой.       — Я ведь постоянно был рядом с ним, как я мог не заметить эту грязь? Кто вообще в здравом уме сможет убить двадцать два человека?       Чувства, что одолевают его — искренние. А слова, пусть и грубо, но выражают его эмоции. Но Чонгук, обученный за столько лет подмечать детали, следит краем глаза за реакцией Чимина. Он растерян. И явно не знает, что делать с человеком, которого захватила истерика.       Чон выпрямляется на стуле, схватившись трясущимися руками за нагревшуюся керамику.       — Прости. Я понимаю, что тебе тоже тяжело от утраты друга. Я в порядке, — понимая, что достиг нужного эффекта, юноша меняет тему, — что теперь будет с этим магазином?       — Тэхён успел оформить магазин на меня. Ещё до того, как доделал ту проклятую куклу, — отпив горячего напитка, он продолжает: — Я никогда не смогу сравниться с ним, но вполне смогу держать бизнес на плаву. Хотя бы в память о том, каким хорошим мастером был Тэхён.       Сделав маленькую паузу, Пак погружается в воспоминания. Ким был идеальным другом, который всегда мог прийти на помощь. Это то, чем он всех притягивал к себе. И Чимин не был исключением.       — Я даже рад, в каком-то смысле, что Тэ так сильно был одержим куклами в прошлом. Он своими руками построил это место и подарил мне цель в жизни. Куклы его всегда дарили радость людям, — он запнулся, потому что куклы эти и убили столько людей. — В любом случае, я всегда знал, что Тэхён был лучше меня в этом деле. Он всегда давал мне хорошую критику, наверное, благодаря этому я и смог вырасти до такого уровня.       Чонгук, ловящий каждое слово, сказанное Паком, узнаёт то, что хотел. В парне всё ещё сохраняется сострадание и какая-то детская наивность. Возможно, это в нём и полюбил Юнги.       — Чимин, — прервав повисшую тишину, начинает Чон, — могу я попросить тебя об одолжении?       — Да? — неуверенно произносит Пак, не понимая, что задумал младший.       — Могу я проститься с этим местом? Я не смогу забыть Тэхёна, но, тем не менее…       — Я понял тебя, — Чимин встаёт и, кинув взгляд на Чона, бросает: — Если что, я жду тебя в магазине.       Чонгук следит за тем, как дверь закрывается, а потом встаёт и, быстро оглядываясь, подходит к рабочему месту Тэхёна. Рядом с лаком стоит сосуд, который Чон случайно захватил с собой, когда приносил переданное Чимином в мастерскую. Аккуратно взяв полупустую бутылку, он проверяет, насколько хорошо закручена крышка, а потом кладёт странную субстанцию в бездонный карман. Подумав, берёт с собой и лак, а потом проверяет, насколько незаметно он сможет вынести то, что, возможно, спасёт Кима.       Вина съедает его, когда он думает о сломленном и втоптанном в грязь Юнги. Он извинится перед ним позже.