Кукловод

      Чонгук вылетает из магазина и практически бежит, ожидая, что в любой момент случится что-то, что помешает. Поэтому он сразу отправляется в лабораторию, убеждая специалиста не говорить об экспертизе Намджуну.       — Хорошо, я думаю, результаты будут известны через шесть-семь дней, — надевая перчатки и как можно осторожнее принимая колбы из рук Чона, задумчиво говорит мужчина.       — Быстрее не получится? — сокрушаясь, умоляюще спрашивает Чонгук, мысленно прикидывая, сможет ли он при таких сроках доказать что-либо.       — Следователь Ким загрузил лабораторию вплоть до суда, так что, Чонгук, придётся подождать.       — Хорошо, хён, спасибо!       Заполнение бумаг и сбор мелкой информации, которой завалил его Намджун, проходит на автомате, тогда как мысли заняты совершенно иным: необходимо зацепиться за что-то ещё.       Показания Ли Хёну, требующие редакции и занесения в компьютер, попадаются совершенно случайно и сбивают все размышления.       Слова, напечатанные на бумаге, заставляют безжизненные до этого глаза налиться красным, а кулаки — сжаться. Ублюдок.       »…Я видел, как Тэхён делал куклу…»       Он видел.       Мог ли он видеть что-то ещё?       Неупорядоченные мысли роются в голове в попытке собраться в единую цепь, и злость мешается с недоумением, а желание раздавить меняется на отчаянные надежды, за которые хватается Чон.       Удивлённые охранники с лёгким недоверием пропускают Чонгука к Хёну, в последний раз спрашивая, действительно ли Ким допустил младшего к делу. Намджун, думает Чон, определенно уволит его, предварительно прочитав нотации, однако этого не будет, если Чонгук найдёт опровержение в словах злейшего врага и докажет, что убеждение в невиновности Тэхёна — это не пустое желание оправдать любимого человека, а обоснованное недоверие к следствию.       Хёну входит в приевшееся помещение расслабленной походкой и ведёт себя более непринужденно, чем с Намджуном, осознавая, что у Чонгука нет должного опыта за плечами и что он имеет особую слабую сторону, которую Ли как нельзя лучше знает.       — И к чему такой визит, Чон Чонгук? — насмешливо изгибая бровь и провоцируя, спрашивает Хёну.       — Мне нужна твоя помощь, — сжимая до боли кулаки и царапая внутреннюю сторону ладони, спокойно говорит брюнет. — Взамен ты можешь попросить всё, что угодно, на что я имею полномочия.       — Но их у тебя, как я понимаю, не так много, — откровенно забавляясь терзаниями младшего, заявляет Ли.       — Информация, которую я хочу получить, также не имеет особой ценности, — не удерживая внутри свой характер, Чонгук, несмотря на размеренную речь, с вызовом и неутолимой ненавистью смотрит прямо в глаза напротив.       — Расскажи мне, каков Ким Тэхён в постели, Чонгук. — скалится Ли, а Чона дрожью ярости, смешанной с трепетом от воспоминаний, пробивает насквозь. — Как он стонет, изгибается, просит «глубже», «больше», м?       Чонгук дышит тяжело, не отводя взгляда, и полностью проигрывает своим эмоциям, которые просачиваются через глаза, мимику, и Хёну чувствует, упивается.       То, что просит взамен на, возможно, ценную информацию, Хёну, не является таким большим, однако интимность и сакральность доверия Тэхёну не позволяет Чонгуку вывалить всё то, что происходило в его постели.       Ли ловит каждое настроение на чужом лице, думая о том, что сам Чон не проигрывает Киму в яркости эмоций, которые подкупили когда-то мужчину.       — Ты же наверняка дрочил на ту славную куклу, которую сделал для тебя Тэхён? — продолжает Хёну, неспособный насытиться чужой злобой, и скалится совершенно безумно. — А сам Тэхён оправдал твои ожидания? Вот я, пока вы не помешали мне, практически исполнил то, о чём давно думал. А ты, Чонгук? Смог?       Ли давит, и Чон поддаётся на провокацию, резко выдыхая через нос и чересчур тяжело опуская кулаки на металлический стол так, что Хёну замирает на секунду. Все мысли о целесообразности поступка выбивает из головы, но отдалённо плещется осознание того, что, если он что-то сейчас сделает заключённому, то не только не сможет дальше искать информацию о деле, но и вовсе перечеркнёт своё будущее.       Чонгук встаёт, громко отодвигая стул, и направляется к выходу, стараясь не смотреть на Ли, чтобы не видеть надменно-усмехающееся выражение лица мужчины, пропитанное ненормальным для психически здорового человека безумием.       — Эй, постой, — звучит слишком просто, и Чонгук всё-таки поворачивается. — Я получил достаточно того, что хотел; выкладывай, что тебе надо.       Чон сомневается несколько секунд и пытается высмотреть издёвку в чужом лице. Осадок остаётся, но так просто проиграть — не в его интересах. Но тот тоже действует только на поводу своей собственной игры, в которой Чон в ином случае ни за что бы не участвовал.       — Ты следил за Тэхёном, — начинает неуверенно Чонгук, переводя дыхание. — Ты видел, как он делает ту куклу, которую потом переделал в свой прототип? Ты упоминал о нём.       — Ты о той блондинке? — Хёну задумывается показательно, откидываясь на металлическую спинку. — Разумеется. От и до. Что, она понравилась больше, чем переделка?       — Ты…       — Только её делал не Тэхён, — бесцеремонно перебивает Хёну, откровенно получая удовольствие от вспыльчивости Чонгука, который восполняет своей эмоциональностью всех тех, окружавших его двадцать часов в сутки, бесчувственных охранников.       Чон весь обращается в слух.       — Тэхён занимался волосами, а тот светловолосый паренёк делал всё остальное: красил там что-то, крутил, обмазывал, а потом на полку поставил, когда я обходил магазин уже со стороны витрины. Её, вроде, тем же вечером купили.       Это то, что нужно. Чонгук кидает взгляд в угол комнаты, убеждаясь, что камера с микрофоном включены. Диктофон доставать было бы опрометчиво, а показания в суде Хёну не даст. Записи будет достаточно.       Это Пак Чимин убил Хосока.       — Это всё, что мне было нужно, — ловя недоумение на чужом лице, отрезает Чонгук и стремительно отправляется к двери, кидая напоследок: — И для того, чтобы удовлетворить свою одержимость к Тэхёну, мне не нужно прибегать к грязным методам. Я отличаюсь от тебя тем, что подарил ему любовь, а не страдания. Он понял всё.

***

      Услышав неприятный звонок, Джин, не церемонясь, шлёпает к выходу прямо с надкусанным бутербродом в руках. Хмуря брови, он отворяет входную дверь, недоброжелательно смотря на того, кто припёрся к нему в такую рань, но сразу же смягчает взгляд, увидев стоящего на пороге Намджуна.       — Извини, что без предупреждения, — вместо приветствия говорит он, проходя в квартиру.       — Без проблем. Будешь кофе?       Ким кивает и идёт вслед за старшим, который на ходу доедает бутерброд и включает чайник. Сокджин сонный, с растрёпанными волосами на голове и следами подушки на лице. В обычной чёрной футболке он теряет весь пафос, но остаётся симпатичным даже без тонны косметики на лице. Намджун всегда удивлялся, как не сочеталась внешность с его работой.       Поставив напиток перед гостем, Ким плюхается на стул, грея руки о кружку, в которую налит чай с бергамотом. Откусив овсяное печенье, он выжидаючи смотрит на Намджуна, требуя объяснений такому раннему визиту.       — Мы поймали его.       Джин застывает, удивленно смотря на полицейского. Именно такой реакции он и ожидал. Но, справившись с собой, старший спрашивает:       — Правда? И кто он?       Отодвинув от себя крепкий кофе, Намджун по привычке сцепляет руки в замок.       — Ким Тэхён.       Сокджин расслабляется, услышав имя. Он удивлен, но не в его интересах прерывать такое интересное развитие событий. Отпив горячей жидкости, Ким даже улыбается другу, когда тот продолжает.       — Суд состоится в четверг, ровно в десять часов. Ты тоже должен быть там.       — Зачем? — вопрос искренний: Джин и вправду не понимает, почему должен присутствовать там, зная Тэхёна в основном по рассказам Чимина.       Намджун продолжает пристально смотреть на него. Сейчас, когда он абсолютно уверен в своей правоте, остаётся только раскрыть все карты. И он начнёт это делать ещё до дня, когда решится судьба Тэхёна.       — Можешь не притворяться. Я знаю, что ты был поставщиком. Легче всего было просто купить нужный яд у тебя, — помолчав, Намджун отворачивается в сторону.       Нарушая тишину, Джин слишком спокойно спрашивает:       — И что мне грозит?       Отрицать бессмысленно: Намджун не стал бы говорить этого, если бы не был уверен на сто процентов в его причастности.       — Неправомерная прибыль. Статья 349. Каторжные работы сроком до трёх лет, либо штраф в размере десяти миллионов вон, — встав, Намджун доносит пустую чашку до раковины, кивнув Джину.       У самого порога он проговаривает:       — Я уверен, что ты сможешь оплатить это. Не забудь прийти.       Ким кивает, закрывая за Намджуном дверь.       — Ты бываешь поразительно проницательным, но не забывай, что ты тоже можешь ошибаться.       Намджун игнорирует последнее предложение, прислушиваясь к своим шагам. Сейчас он уверен во всём. Ким не может ошибиться, когда уже сломал жизни нескольким дорогим людям.

***

      Чонгук сидит, время от времени нервно смотря на часы. До суда над Тэхёном остаётся меньше двух часов, а результатов экспертизы всё ещё нет. Это было ключевым доказательством, которое могло повернуть текущее положение и спасти невиновного человека. Флешка, на которой находится запись допроса Ли Хёну, лежит в кармане брюк, а рука Чона крепко сжимает её. Сейчас он полностью уверен, кто убил его лучшего друга.       Люди, проходя мимо, подозрительно косятся на него. Чонгук игнорирует взгляды, каждые несколько секунд обновляя новости. Весть о том, что прославившегося убийцу, наконец, поймали, вмиг разлетается по всему Сеулу. Наверняка на самом суде будет куча журналистов. Никто не сможет отрицать вину Пак Чимина, если Чон сможет доказать её.       Когда дверь, рядом с которой сидит парень, открывается, он резко вскакивает на ноги, выжидаючи глядя на эксперта. Его затаскивают внутрь, а дверь так же быстро закрывается.       — Чонгук, — убедившись в том, что Чон внимательно слушает, мужчина продолжает: — Мы обнаружили в обоих сосудах следы аконита.       Увидев непонимающий взгляд парня, ему тут же объясняют:       — Это мощный яд растительного происхождения, — коротко, но Чонгук кивает, всё ещё растерянно смотря куда-то в пол.       Его предположение оказалось верным.       Всучив результаты на бумаге, мужчина спешит выпроводить Чонгука на выход. Всё это делалось без согласия Намджуна, поэтому был велик шанс того, что это не останется безнаказанным, если он узнает.       Дрожащими руками сжимая края бумаги, Чонгук вчитывается в текст. Теперь у него на руках весомое доказательство, которое может оправдать Тэхёна. Игра начнётся совсем скоро.       Сунув документы в папку, он оставляет их на своём столе и быстро отправляется к Намджуну. Подойдя к нужному кабинету, Чонгук останавливает руку у самой двери, опуская её. Медленно сев на неудобный стул без обивки, он вздрагивает, когда дверь прямо перед его носом открывается, а Намджун смотрит на него сверху вниз.       — Чонгук?       Ким не ожидал видеть его так рано, а сейчас Чон сидит прямо перед ним, нервно сжимая край белой рубашки. Быстро глянув на часы, Намджун снова переводит взгляд на Чонгука. До суда остаётся всего полтора часа.       — Ладно, поехали, — покачав головой, он замирает и бросает через плечо: — Только не делай глупостей.       Чонгук кивает и идёт вслед за старшим. Спешно сев в машину на переднее сиденье, он автоматически пристёгивает ремень безопасности; Намджун хлопает дверью и, ещё раз неуверенно посмотрев на Чона, запускает двигатель.

***

      Когда они заходят в помещение, Чон слышит сзади шаги и оборачивается. Два человека сопровождают подозреваемого — не сложно было догадаться кого, но Чонгук всё равно вздрагивает, заметив Тэхёна: тот выглядит ужасно с осунувшимся лицом и руками, скованными за спиной наручниками.       Боковым зрением уловив движение, Ким поднимает глаза от пола и видит Чона. Нервно дёрнувшись, он испуганно смотрит на него, Чонгук подаётся вперёд, но Намджун хватает его за плечо, не давая двинуться дальше. Охрана заставляет Тэхёна идти дальше, грубо толкнув в спину. После того, как дверь за ними закрывается, Намджун входит в зал суда, а Чонгук остаётся снаружи, ожидая, когда его вызовут.       Зал полностью забит людьми, многие неодобрительно рассматривают Тэхёна, который сидит за решеткой, уставившись в пол. Перед началом судебного процесса к нему подходит человек (скорее всего, его адвокат) и что-то говорит, на что Ким едва заметно кивает.       Наконец, входит судья, и все, кто находится в помещении, поднимаются со своих мест. Открыв судебное заседание, он передаёт слово прокурору для изложения обвинения. Мужчина среднего возраста выпрямляется и начинает говорить глубоким голосом:       — 24 марта 2018 года в собственной квартире был обнаружен труп Юн Вана 1988 года рождения. Предположительно, смерть наступила в период времени с 19 часов до 23 часов прошлого дня в результате паралича нервной системы. После было совершено еще двадцать одно убийство. Обвинение предоставлено Ким Тэхёну. Труп мужчины был найден его дочерью — Юн Чи.       Прокурор опускается на стул, а судья просит подсудимого встать.       — Вы признаете себя виновным?       Тэхён вскакивает и, подняв голову, даёт отрицательный ответ. Из зрительного зала раздаётся возмущенный гул. Судья кивает и, дав разрешение сесть, требует пригласить первого свидетеля.       В зал суда с громко скрипнувшей в тишине дверью робко входит молодая девушка, и Намджун осматривает её, вспоминая, как впервые допрашивал. Дрожащая в страхе и яростно машущая головой на предположение о том, что она могла убить отца, Юн Чи стала первым человеком, столкнувшимся со смертью близкого от рук некоего кукловода.       Намджун переводит взгляд на Тэхёна и пытается убедить самого себя, что всё сделал верно. Его ходы были продуманы, и ошибка исключена.       — Юн Чи, — властный голос судьи выводит всех из мыслей, и Намджун улавливает вздрагивание подсудимого. — Расскажите всё, что знаете по этому делу.       — Я, — она, тушуясь, запинается от того, как высоко звучит её собственный голос, — 25 марта приехала на выходные к отцу, а предупредила его об этом 23.       Она делает большие паузы между словами, стараясь рассказать как можно подробнее.       — Я открыла квартиру самостоятельно из-за того, что мне две минуты не открывали дверь. Я подумала, что он, должно быть, ещё спит, потому что я приехала достаточно рано.       — Вы нашли его мертвым? — задаёт логичный вопрос судья в нетерпении, потому что девушка мелко начинает дрожать и опускает голову, замолчав.       — Д-да, — всхлипывая, отвечает она. — Он лежал на кровати, свернувшись на боку.       — Вы видели куклу производства Ким Тэхёна в квартире?       — Видела, — её голос вмиг мрачнеет и обретает холодность, и Намджун, до этого ловивший эмоции девушки, резко смотрит на Тэ. — Рядом с ним лежали эта кукла и вскрытая коробка. Эта тварь даже посмела оставить визитку в пакете и какие-то добрые слова. Лицемерная тварь.       Намджун всматривается на сжимающего свои колени Тэхёна и слышит, как гудит сзади него толпа, которой так не сидится спокойно. Юн Чи не сводит взгляда с подсудимого, и от прежней скорби не остаётся и следа: широко открытые глаза глядят с ненавистью, а поза кричит о том, что та в любой момент может сорваться.       — Обвинение отклонено, — делает замечание адвокат, щепетильно относящийся к подобным заявлениям в сторону подопечных.       Люди на это реагируют ещё более буйно, и судья резко ударяет молотком.       — Тишина в зале суда! Приглашайте следующего свидетеля.       Чонгук, прислонившись к стене, пытается выслушать то, что происходит в соседнем помещении, игнорируя косые взгляды. Взбудораженность и риск, которому он собирался подвергнуть себя, заставляют колени дрожать, а желваки двигаться под острыми скулами.       Третий свидетель выходит, нервно комкая какие-то бумаги, и мужчина, который был перед пятым — Чонгуком — вскакивает слишком резко, оторвав от размышлений брюнета.       Первый вызов свидетелей проходит быстро, и в перерыв, данный для обсуждения, Намджун выходит к Чону. Младший даёт показания быстро и не смотрит на Тэхёна с Кимом-старшим, управившись за две минуты и пытаясь подогнать время, чтобы во время второго вызова вывалить всю имеющуюся информацию.       — Ты как? — старший похлопывает по плечу, стараясь ненавязчиво заглянуть в чужие бумаги, которые тот не оставил за пределами зала даже во время первого вызова.       — Лучше, чем ты можешь подумать, хён, — говорит Чонгук, поворачиваясь к Намджуну.       Ким ловит эмоции младшего, отмечая возбужденность в состоянии.       — Я тебя предупреждал насчёт глупостей?       — Не волнуйся, — медленно и с грустной ухмылкой. — Я поставлю всё на достижение своей цели.       — Однажды ты обожжешься, Чонгук. Неудача после all in* — смерть, если ты играешь в жизнь.       Чон смотрит вслед Намджуну долго, и глаза от сильной сосредоточенности слезятся, туманя изображение.       Оставшееся до вызова последнего свидетеля время брюнет тратит на перечитывание бумаг и обдумывание того, достаточно ли он собрал информации, репетицией речи, что станет надломной во всём ходе дела.       Жизнь — не добрая сказка, и Чон это знает не понаслышке. Если он окажется прав — тогда получит, вероятно, повышение по работе, добьётся справедливости, заработает репутацию и обретёт любовь, которую упускает уже во второй раз. О том, что будет, если правда окажется не на его стороне, — он старается не думать.       — Пятый свидетель вызывается в зал суда.       Чонгук на дрожащих ногах проходит за стойку и впервые кидает взгляд на Тэхёна, зависая. У старшего дрожит нижняя губы, и он порывается вперёд в желании доказать, что он не виновен.       Тэхёна не волнуют взгляды сидящих в зале: он смирился с обвинениями, летящими со всех сторон, и с ухмыляющимися взорами таких же подозревамых, которые находились в похожем положении. Видеть сомневающийся, обвиняющий и осуждающий взгляд от Чонгука не хочется, поэтому Тэхён сразу опускает глаза, цепляясь ослабевшими руками за металлические пруты. Он не рассматривает эмоции на лице младшего в боязни увидеть не прежние любовь и восхищение, но так и остаётся стоять, прижимаясь к холодному ограждению.       — Чон Чонгук, Вы сообщили суду, что у Вас есть дополнительная информация, прежде не озвученная в следствии.       — Да.       — Вам предоставляется слово.       Намджун напрягается, видя позу Чонгука, что предвещает лишь очередной порыв. Он замирает перед тем, как начать говорить, переводя умоляющий взгляд с Тэхёна на судью.       — Я смею заявить, что подсудимый не имеет отношения к убийствам, — отчеканенно говорит отрепетированную фразу Чон, замолкая от начавшегося гула, который тут же прерывают.       — У Вас есть доказательства или опровержения?       — Разумеется. Я, будучи связанным с полицией и имеющим доступ к лабораториям и допросу подозреваемых, провёл собственное расследование дела, — Чонгук говорит, не давая кому-либо вставить слово и прервать его.       Намджун сжимает ткань на своих брюках, тяжело дыша и посылая гневные взгляды в сторону младшего. Такое заявление будет ударом для всего отдела, однако заинтересованность в следующих словах заставляет жадно вслушиваться в чужую речь.       — Я возьму на себя ответственность обвинить Пак Чимина, который был непосредственным помощником Ким Тэхёна.       — Чон Чонгук, клевета, как Вы должны знать, тоже уголовно наказуема, — прокурор обрывает брюнета       — Знаю, — резко отвечает Чонгук, выходя из-за стойки и направляясь в сторону судьи и замершего Тэхёна. — Во-первых, у меня есть запись свидетельства о том, что именно Пак Чимин занимался изготовлением и упаковкой по крайней мере одной куклы, которая стала причиной смерти Чон Хосока. Во-вторых, факт работы Ким Тэхёна в перчатках не может быть использован в качестве доказательства того, что тот знал про некоторые отравленные куклы. В отличие от Пак Чимина, который носил их лишь в исключительных случаях, перчатки, что постоянно были на подсудимом, играли ему только на руку. Это можно отследить по камерам видеонаблюдения.       Чонгук переводит дыхание после затянувшейся непрекращаемой речи, складывая перед опешившим судьёй все доказательства.       — Последнее, на что я хотел бы обратить внимание, — это запись с камеры, где Пак Чимин смешивает лак для покрытия кукол с каким-то веществом. Я также присутствую на этой записи и вижу, как он убирает колбу в ящик. Очевидно, что Чимин, будучи специалистом, не перепутал бы растворитель для лака с чем-то другим, — получая растерянный кивок от адвоката, Чонгук продолжает: — Этим «другим», по заключению экспертизы нашего отделения полиции, оказывается яд, фигурируемый в деле и ставший причиной смертей всех людей. Аконит. Он был в лаке, которым Ким Тэхён покрывал кукол после того, как ему его приносил Пак Чимин. Яд был в той самой колбе. На нём отпечатки пальцев и частички кожи исключительно Пак Чимина, который и есть убийца, подставивший Ким Тэхёна. Смею предположить, что причиной этому стали ранние неудачи в творчестве и, вероятно, зависть.       Чонгук заканчивает в полной тишине, с хлопком опуская папку перед судьей. Он коротко смотрит на нечитаемого Намджуна, затем, отпуская себя и ощущая облегчение, срывается влево, подходит к недвигающемуся Тэхёну, просовывает руки через прутья и обхватывает лицо ладонями, осязая текущую по ним влагу. Тэ поднимает голову, неверяще смотря на Чонгука, хватается холодными пальцами за чужие руки, держащие его лицо, шепчет: «Я не виноват», и слышит, как охранники подрываются к ним.       Чонгук ничего не отвечает и вытирает большими пальцами слёзы старшего, пытается отпихнуть мужчину, который грубо дёрнул его за руку. И целует. Целует у всех на глазах, чувствуя теплоту и те родные губы, которые порываются навстречу, позволяют забрать всю душу. Жёсткий толчок в бок, и Чонгук болезненно стонет, воруя последний поцелуй, предвещающий дальнейшую свободу и дающий надежду. Тэхён хочет думать, что не прощальный.