Mercy

      Тэен держится крепко, стойко хранит в себе страх, старается не дрожать и выходит у него неплохо. Он сидит в бизнес-классе с тремя бетами в личном самолёте Тэкия. Рядом ходят стюарды, проверяют все до мельчайших деталей. Но по мнению Тэена они взлететь должны были ещё десять минут назад, а это уже нехороший знак. У омеги нехорошее предчувствие было с утра, а папа ещё добавил своим мерзким голосом.

***

— Тебе убегать бессмысленно, — папа садится за стол напротив и наманикюренными пальцами берет пиалу с чёрным чаем. Старший смотрит на Тэена так презрительно, будто перед ним не собственный сын, а дерьмо.       Тэен в ответ хмыкает. Папе всегда было плевать на него. Он с детства к омеге не тянулся, кричал на руках, в истерике бился и успокоить Тэена мог только отец и прислуга. Тэен его не ненавидит, но презирает, потому что к детям так не относятся, ну или хотя бы не так открыто. Тэ и папой-то его называть начал только когда серьёзно с отцом поговорил, до этого жёстко на «ты» и в среднем роде.       Чжинвон — сука та ещё, и за все эти годы Тэен это так чётко увидел, что смотреть на родного папу противно. Даже сейчас, нет бы, хоть что-то предпринять, что убережет его от беды, Чжинвон ещё хуже распаляет, будто заранее знает, как ему плохо будет, взглядом направляет на гибель, словами пинает, чтобы быстрее шёл. — Мы даже не уверены, что он придёт за мной. То, что он посмотрел — ничего не доказывает. — Тэен впихивает в себя еду, только чтобы лишнее не вырвалось. У них доказательств нет; по сути — вообще нет ничего, кроме взгляда, а его не считают. Тагава смотрел на всех, кто был в гостиной за столом. Тэену отчаянно хочется верить в слова отца, что он его, как и обещал, защитить, от всех бед укроет, только попросил, чтобы омега его слушался. Тэен будет, через себя переступит и будет ради такого. Он это чудовище видеть больше не желает, хоть и знает, что под прожигающим взглядом выстоит ровно, даже не задрожит. Ненависть к Джэхену пробудилась с такой силой, что лавой в организме плавает, жжется, бурлит и с каждым часом пополняется. — Мальчик мой, ты серьёзно думаешь, что Тагава за такую возможность не зацепится? Ты, можно сказать, сам себя в его руки отдал вчера, теперь сиди и жди. — Чжинвон скалится, но завидев в проходе мужа натягивает улыбку и подставляет щеку для поцелуя. — Не пугай мне ребёнка. — отец треплет сына по волосам, оставляет поцелуй на макушке и садится во главе стола. — Сделаем так, — Соджун смотрит на омег и говорит, как обрубает, чтобы протестовать не смели. — Тэен, ты летишь в Китай к семье Пак, у них там квартира пустует. О ней знают, но никогда не догадаются, тем более, что мы с Хонсоком конфликтовали в прошлом. У тебя будут трое людей: один в квартире, второй в подъезде, а третий возле дома. Только сбеги, сделай хоть что-нибудь, что тебя выдаст и я тебя…       Договорить ему не дал Тэен, он вскакивает с места и прижимается к боку отца. — Обещаю, только будь осторожен, хорошо? Меня защитит охрана, но и тебя пусть десять человек окружают.       Соджун ребёнка отпускать не хочет, но и бояться за него стоит. Тэен ведь не умеет сидеть на месте, держать язык за зубами, не смотреть зверем. Ребёнок, правда, прав. Джэхен, возможно, и не уцепится за такую возможность. Но, даже если не сейчас, Тэен может довести до этого своим диким взглядом. Соджун решает, что так будет лучше и приказывает своим бетам охранять омегу, как самое ценное.       К семи вечера Тэен в окружении десяти человек покидает особняк.

***

      Доен совсем нетерпелив, когда оказывается в руках Джэхена. Он просит ласки, терпеть не может просто трах. Да, омега после проведённого времени с альфой еле сводит ноги и осторожно передвигается, но Доен — омега. Ему нужна нежность, любовь, поцелуи и мягкие укусы. Джэхен с этим омегой может только грубо, чтобы выбить из себя всю дурь, глупые мысли. У альфы жесткость в крови, они с ней — одно целое, и Доен это понимает. — Я соскучился, — Доен сидит на коленях у альфы, облизывает его губы языком и просит; одним взглядом умоляет поцеловать себя сейчас без крови. — Ты сказал, у тебя что-то срочное, если это все, то слезь с меня и не мешай мне работать. — Джэхен стискивает бедра омеги и кусает за нижнюю губу, слизывает каплю крови и смакует вкус клубники на языке. — Твой омега по тебе скучает, разве это не срочно? — Доен злится, в возмущении складывает руки и отворачивается, упираясь взглядом в стену. — Мой омега может подождать до вечера, — чеканит Чон, — А сейчас у меня совершенно нет времени. Альфа снимает омегу с колен и садит на стол, становясь меж раздвинутых ног. — У тебя на меня никогда времени нет, — Доен обижается, видно по глазам. Альфа улыбается уголками губ, ловит подбородок пальцами и тянет к себе, оставляя лёгкий поцелуй на губах. Доен прижимается к альфе сильнее, обхватывает талию руками и гладит по спине зверя, что скрылся за тканью рубашки.       Джэхен зарывается носом в макушку и дышит клубникой; аромат сладкий, но не сильно.       Доен — известная модель и омега Дона Тагавы. Они вместе всего пару месяцев, но Доен правда любит Джэхена. Старается задобрить альфу, помочь своим присутствием, не надоедает лишний раз. Но ему тоже хочется нежностей от альфы, получить свою дозу ответной любви. Только Джэхен не знает что это такое. Он не умеет по-доброму, трепетно, чувственно. У него все выходит охрененно хорошо, безумно вкусно и сладко, но страстно, жёстко. Так что Доен потом себя по кускам собирает, чуть ли раны себе не зализывает, но не жалеет. С Джэхеном это слово не совместимо. — - Увидимся ещё, а сейчас мне действительно некогда, — Джэхен снимает с себя руки подставляет щеку для поцелуя и шлепает по заднице улыбающегося омегу. — Я буду у тебя если что, — Доен забирает пиджак с кресла и отправляет воздушный поцелуй альфе.       Джэхен кивает и встречает сразу же после ухода омеги — Марка. — Мне не нравится его улыбка, — Ли морщится с отвращением и садится в кресло. — Она и не должна тебе нравиться, — Джэхен смотрит на него косо, перекрывая тему взглядом.       Марк кивает и спрашивает собственно то, за чем пришёл. — Что будем делать с Соджуном? — Мы начали перекрывать кислород Тэкия, нужно продолжать, чтобы он задохнулся, — Джэхен говорит размеренно, спокойно, но жёстко. — Но у Тэкия есть генерал, который нам очень мешает. Устранить проблему придётся тебе.       Генерал Тэкия — упрямый альфа, который не щадит своих солдат и отправляет их прямиком в лапы пантеры. Марк со своими людьми уже дюжину ребят в форме перебил, превратил в гору пепла, что развеялся по всем дорогам Тагавы. Но генерал сегодня в очередной раз прислал к ним два подразделения; он наивно полагал, что Джэхен не заметит. Ошибся. Чон узнал, как только они перешли предполагаемую границу кланов, и сейчас поплатятся за это слишком большой ценой.       Люди Тагавы спокойны, пока их охраняет Марк. Но сейчас его зверь начинает истошно скулить и забиваться в угол.       Конечно он узнавал все от Тэна, прошарил всю информацию от и до. Он знает, что его отец — Генерал Тэкия, человек, с которым сегодня расправится сама пантера. Только она впервые отступает, потому что понимает, к чему это приведёт. Тэн, если узнает, никогда не простит, а Марк этим давиться будет. Ли знает, что отказаться сейчас не сможет, у него даже такой мысли не пробегает в голове, где один мальчишка поселился, оглушительным ударом дверь с ноги выбив. — Кому голову прислать? Семье или Соджуну лично? — У Марка ни одна эмоция на лице не проскакивает. У него поставлена цель, оружие в руках, остается дело за малым — пересечь лезвием артерию. Минхен напоминает себе, что они с Тэном сейчас по разные стороны. Он не позволяет омеге затмить полностью разум. Тагава важнее, каратель клан не предаст, тем более из-за понравившейся подстилки. Пусть эта самая подстилка — чертовски красивая и нихрена не доступная.       Марк решает не задумываться; ему надоело возиться с ребёнком, пусть его это успокаивало, но пантера без крови не может, задыхается. Ему потонуть в красной жиже — не насытиться. Ломать кости руками — не налюбоваться болью. Это пища пантеры, без неё она не сможет существовать. — Дону не забудь завернуть и приклеить бантик. — Джэхен скалится, его голос пропитан яростью, взгляд — кровью, и совсем скоро в этом красном океане на одну душу больше станет.       Прежде чем Марк встаёт с места, Джэхену звонит Тэиль. Чон принимает звонок, прикладывая к уху телефон, и смотрит неотрывно на Марка. Тэиль звонит сам в крайних случаях, самых редких, где присутствие Юно необходимо. Такой случай было всего один — смерть родителей. — Отпрыск Соджуна в самолёте, готовится к вылету в Китай. Самолёт задержан, жду тебя! — у беты по ту сторону весёлый голос. Джэхен чувствует, как тот улыбается. Тэиль — его первая бета, прошедшая бок о бок с пантерой и ягуаром.       Джэхен ему доверяет, как Марку и себе.       Юно ничего не успевает ответить, звонок сбрасывают. Джэхен ухмыляется, звереет на глазах, в глазах в океане красном черти тонут, демоны захлебываются. Тигренок решил полетать, альфа ему устроит полёт ценою в жизнь. Омега думает сбежать, только не учел одного -Джэхен, если захочет, его из-под земли достанет, и сейчас шанса не упустит.       Соджун повёл себя глупо, пытаясь скрыть омегу в доме. Наивно полагал, что Джэхен не увидит. Но Ягуар страх с ненавистью за километр ощущает, а Тэен в тот день им за считанные секунды пропитался.       Тэен для Соджуна дорог сильно, раз тот решил его спрятать. Джэхен обещал кислород перекрыть Тэкия, но перекроет его самому Соджуну. Чон заберёт тигренка и, наконец, воплотит все свои желания: утопит омегу в слезах, разобьет его об землю и заставит молить о пощаде. Альфе Тигренка не жалко ничуть. То, что тот родился в не той семье — вины Джэхена нет. Как и в том, что Ягуар — чудовище.

***

      Джэхен появляется на «Инфинити» тогда, когда люди Тэкия мертвы, а Тэен с невозмутимым видом смотрит на Тэиля.       У альфы походка гордая, вальяжная, показывающая, кто тут главный. Весь вид альфы кричит, что все хорошее закончилось, превратилось в пустой звук и даже из памяти начало уходить. Джэхен излучает опасность, ничего не предпринимая, он просто идёт, но Тэен видит, как весь экипаж дрожит от страха, а сам Ли еле сдерживается, чтобы не рискнуть и не свалиться позорно на землю.       Тэен просто не смеет показать слабость перед монстром, потому что тот на этом не остановится и будет лезть дальше. Омега не позволит даже разговаривать с собой лишний раз и сейчас встает в стойку, выстраивая перед собой десять бетонных стен, мазок за мазком, после каждого шага альфы ближе. — Подойдешь еще ко мне хоть на шаг — и я тебя убью, — Тэен грозный, зубки скалит, рычит почти. Только до настоящего рыка ему ещё далеко. Джэхен улыбку не сдерживает, даже смешок пропускает, но останавливается в шаге от омеги. — Я не играться сюда приехал и твои угрозы слушать. Ты сейчас на коленях должен стоять, и господину своему преклоняться. Так что стой молча и благодари Тэиля за его его ярое желание оберегать омег, — Джэхен тон голоса меняет всего на чуть-чуть, но все вздрагивают, стоят смирно в дикой панике, бояться лишний раз вдох сделать, чтобы агрессия альфы на них не распространилась. — У меня господина нет и не будет, а на колени перед тобой пусть твои шавки становятся, — Тэен задирает подбородок, говорит уверенно и смело, смотрит с вызовом в глаза. И сразу же понимает, что натворил.       Если бы он знал, что так будет, предполагал хотя бы, он бы Джэхена не только Господином назвал, Богом, Дьяволом, кем хотите. Но сейчас дороги назад нет. Слова не вернешь, взгляд альфы не поменяешь. В его кровавых глазах — смерть Тэена.