Mercy

      Тэен смотрит в потолок, обхватывает себя руками и не кидает взгляд на открывающуюся дверь. Ему плевать сейчас на все, хоть его и не трогали несколько дней, сил в теле нет, ни на то, чтобы голову повернуть, ни на то, чтобы слюну сглотнуть. Тэён бы предпочёл сейчас в закрытом гробу лежать, оттуда с неба смотреть и считать, сколько людей по нему страдает. Но не лежать в закрытой на замок комнате и знать, что Смерть прийти может. А то, что она придет, Тэен не сомневается. Это территория Джэхена, и надеяться на то, что он не появится — глупо, как и то, что ему может повезти, и он больше ни под кем не окажется. Воспоминания о той ночи делают слишком больно. Тэен боится спать, боится даже дышать неровно, потому что в каждом вдохе — боль адская, а в темноте Они появляются и с каждым разом разрывают сильнее, по не зажившим ранам. Прорезают глубже и это больнее всего. Все происходит во сне, но открыв глаза, каждый чертов раз, Тэену, кажется, что он вывернут. Ли не чувствует себя живым, не чувствует себя человеком, его будто бы и не существует на Земле, лишь его оболочка, вывернутая, разорванная, словно тряпка потрепанная и порванная, лежит сейчас на кровати и еле дышит, смотря в потолок. Если это можно назвать смертью, то Тэен в ней утонул.       Молодой парень стучит костяшками в дверь и входит с подносом в руках, оставляет его на краю тумбы. — Ты уже четыре дня не ешь, лучше от этого ты никому не сделаешь, покушай хотя бы чуть-чуть. — Омега кидает взгляд на омегу и выходит за дверь.       Тэен хмыкает; если он сейчас крошку в рот возьмет — подавится тут же. Так что он лучше просто полежит, изнутри раны залижет. Попытаться придумать хоть какой-нибудь план, чтобы выбраться отсюда, из лап ягуара, что держит крепко, самыми кончиками когтей внутренности царапает. У него на создание плана времени предостаточно, лишь бы все получилось.       Омега возвращается уже в другой одежде и аккуратно прикрывает за собой дверь. — Мне надоело смотреть, как ты себя убиваешь! Меня зовут Юта, ты можешь просить у меня все, что хочешь, но только не говори об этом Джэхену. — Омега подсаживается к Тэену на кровать и нежно улыбается. Тэен совсем не различает, что чувствует, но на добрую улыбку отвечает, совсем осторожно, уголками губ, будто не умеет, не знает как это, — улыбаться. — Спасибо. — Зажато отвечает Ли и снова устремляет свой взгляд в потолок. — Прошу тебя, не убивайся сильно и слушайся его. Джэхен привык, что ему все подчиняются, а тут ты явился и все кверху дном пошло. Он никогда так с омегами раньше не обращался, но видимо ты его сильно разозлил. — Юта укладывается рядом с Тэеном и тянет его на себя, обнимая руками. Омега в его руках вздрагивает и смотрит так испуганно, что у Юты сердце кровью внутри обливается. Тэена насильно поменяли, показали, что разбрасываться словами рядом с доном Тагавы не стоит. Юта боится, что после очередной встречи с Джэхеном этот ребенок совсем безжизненным станет. Поэтому обнимает еще крепче. — Не бойся, я тебя в обиду больше не дам, только не провоцируй его, чтобы я дальше мог тебя защищать. — Юта не успевает договорить, как Тэен начинает дрожать в разы сильнее и плакать. Тэен держал все в себе несколько дней, но дальше держать просто невозможно, плотина взорвалась, и Тэен сдается. Рыдает, тянет носом и шепчет совсем тихо, что скучает по дому и Тену, по папе с отцом, он шепчет, что больше тут не может находиться, в четырех стенах и хочет хотя бы на воздух. — Я сильно постараюсь, только пообещай мне, что будешь паинькой. — Юта гладит по голове и спине. Тэен так давно человеческого тела не чувствовал, что цепляется за омегу сильно. Тэен не хочет оставаться больше один и просит Юту приходить и сидеть с ним. — Хорошо. Тем более, что сегодня что-то намечается, и все альфы клана сильно заняты. Клуб закрыт, возможно, даже получится выйти во двор. — Говорит Юта и улыбается искренне, когда Тэен вскидывает голову и смотрит своими глазками из-под мокрых ресниц с дикой надеждой.       Тэен, воодушевленный долгожданной встречей со свежим воздухом и небом, совсем не вникает в смысл слов старшего омеги. Лишь снова окунается в объятия и позволяет себе провалиться в дремоту.

***

      Джэхен не спит всю ночь, с Марком на пару думает, как сделать лучше. Они пьют виски, много курят и к пяти утра с твердым решением, ухмыляясь, Марк уходит к своим людям.       Джэхен почти засыпает за просмотром очередных бумаг, когда входит в кабинет Донхен с охраной. — Здравствуй, Джэхен. — Приветствует омега, и садится на отодвинутый стул. — Привет. — Джэхен пропускает вздох и тянется к пачке сигарет, чувствуя, что разговор будет серьезный. — Я тебя слушаю. — Я подпишу контракт с тобой, но у меня будет несколько условий для этого. — Донхен облизывает губы и сверкает зелёными глазами. Чон в ответ ухмыляется и кивает. — Если это для меня будет выгодно. — Джэхен смотрит на посторонних людей в кабинете и кивает им на дверь. — Ну, заинтересовывай меня.       Джэхен откидывается на кресле и затягивается, выпуская дым. — Я не хочу оставаться в тени, тем более бомжом. Заключи со мной брак и Бакуто будет твоим. — Донхен задирает подбородок и выглядит таким самоуверенным, что Чон начинает смеяться. — Принцесса, не цени себя так высоко, твоя цена намного ниже. — Джэхен затягивается и приближается к омеге резко вплотную. — Я Бакуто просто так могу получить, но если ты хочешь быть живым и здоровым, то можешь подписать бумажку. — Альфа выдыхает в губы Донхена дым и ухмыляется, видя как омега с неба на землю падает, кожей ощущает, как ему больно и стыдно. — Ты… — Донхен вскакивает с места, и рычать начинает. — Я тебя закопаю быстрее, чем ты на мою землю вступишь. Запомни мои слова. — Принцесса, помни, с кем ты разговариваешь. Если я захочу, то ты живым из кабинета сейчас не выйдешь. Тебе лучше меня не злить и быть послушным зверьком, в противном случае от тебя ничего не останется. — Джэхена выскочка эта злит, но убивать Донхена еще рано, сначала нужно разобраться с другими делами. — Значит, война. — Донхен посылает воздушный поцелуй и, виляя задом, уходит спокойно из кабинета в сопровождении четверых своих ребят.       Джэхен совсем устало потирает переносицу и тушит сигарету. На одну проблему стало больше, что совсем не к месту. Решив, что нужно сбавить обороты и попытаться прийти в себя, выпустив пар, Юно звонит Марку.       Марк докладывает, что они справляются успешно с людьми Тэкия и Джэхен ухмыляется. Он в своих ребятах не сомневался, в Марке уж точно. Пантера уже отошла, сейчас крови напьется и совсем в себя придет. Джэхен говорит, что сейчас подъедет и сбрасывает звонок.       За нейтральной территорией, есть десять километров, почти пустой земли, с остатками заброшенных домов, предназначенной для похорон людей. Джэхен именно туда отправил своих ребят. Они Тэкию всю там положат, докажут, что шутить Ягуар не умеет, и покажут, как делать лучше не стоит. Джэхен в предвкушении руки потирает, сигареты всю дорогу курит и давит педаль в пол.       У него внутри все в бешенстве находится, зверь наружу просится, на охоту выйти хочет, напиться и наесться. Джэхен зверя спускает с поводка, как только инфинити тормозит. Джэхен выходит из машины и снимает пиджак, втягивает носом воздух и запрокидывает голову. Здесь, среди старых и обшарпанных домов, где ничего живого уже давным-давно не было, сейчас Смерть стоит. Люди Тагавы скалятся в улыбке, когда убивают очередную жертву. Не задумываясь ни на секунду, перерезают горло или бьют прямым ударом в грудь. Его ребята самые лучшие убийцы страны, они действуют складно, у них перед лицом и в голове одна мысль — «убить». Они натренированы, научены, от них кроме крови ничего не просят, а они к Тагаве с полными ведрами жидкости красной приходят в поклоне. Джэхен наблюдает за этим, как завороженный, втягивает сильнее воздух и губы облизывает. Здесь, где теперь все в крови, дикий вопль боли стоит. Тэкия отправила своих людей сегодня больше чем обычно, но даже числом они взять Тагаву не могут. И Джэхен гордится. Ловит мимолетный взгляд Марка, убивающего сразу двоих, и улыбается. Ягуар скалиться внутри перестал, лишь в стойку встал и смотрит, как его щенки хладнокровно из каждого человека душу вырывают. Джэхен раньше редко такое посещал, а сейчас жалеет. Это зрелище — искусство и им только задыхаться.       Джэхен больше смотреть не хочет и надвигается на двух ребят сразу; быстро двигается, несколькими ударами и захватами опрокидывает их на красную землю. И вытащив небольшой кинжал из штанов одного альфы, перерезает ему глотку, второму втыкает острие прямо в кадык, там же его и оставляя. Джэхен вымазывается в крови и вытирает руки об рубашку, поднимается с корточек и наслаждается зрелищем. — Не думал, что ты на такое способен. — Соджун останавливается в метре от Джэхена. Курит и смотрит, как его люди дохнут, как мухи от рук Тагавы. Как один за другим удары принимают. На земле все в крови, она в себя не только цвет впитала, но и запах. Жалеет, что он сейчас положить здесь никого не может, иначе сам живым отсюда не уедет. — Здесь даже двух процентов моих сил нет, не смеши меня. — Джэхен глаз оторвать не может от кровавого месива, но на секунду оторвавшись, бросает на Ли взгляд. И Соджун понимает, что это только начало, дальше будет хуже. Они этим месивом войну объявили друг против друга, теперь уже официально. Главный бой еще ждет впереди. Но сначала… — Где Тэен? — спрашивает Соджун и улыбается уголочком губ. Он узнавал и разыскивал сына несколько ночей, и нашел: три предполагаемых места и в каждое из них сейчас, поехала дюжина его ребят. Он своего сына сегодня вернет домой, он его с этим чудовищем больше рядом не оставит. — Под замком, — Джэхен поворачивается к Соджуну лицом. — Я очень сильно надеюсь, что ты его любишь, и не будешь делать глупостей. Не губи своих ребят просто так, подожди пока я приду, а иначе мне биться будет не с кем. — Джэхен подмигивает Ли и садится в инфинити. Вопрос альфы навеял о мальчишке, воспоминания, как тот умеет красиво выгибаться. Джэхен смотрит время на телефоне и выезжает на трассу. Ему тут аппетит перебили, он в другом месте полакомится.

***

      Марк, решив все дела, берет Порш и едет к универу. Он надеется увидеть сейчас омегу, хотя бы просто посмотреть на него, потому что из головы он вообще не желает уходить, только крутится и ножевые наносит. Пытается показать, насколько ему сейчас плохо, насколько больно и тяжело. Ли хочет увидеть это глазами, лучше так, чем чувствовать это внутри себя, потому что терпеть это невозможно, оно изнутри рушит, ломает, будто наказывает за то, что он совершил. У Пантеры такое впервые, и зверь мечется по углам, не зная, куда деть себя от этого чувства.       Останавливаясь возле ворот, он ждет, смотрит, как толпа людей выходит из дверей. Студенты переговариваются, смеются, шутят, улыбаются. У них глаза сияют и улыбки на лицах искренние.       Но все меркнет, Ли перестает замечать всех, как только Он появляется. Слишком зажатый, с опущенными плечами и головой, обнимает себя руками и еле передвигает ногами. Он маленький, хрупкий, и альфе кажется, если его сейчас кто-нибудь по случайности заденет, он рассыплется на мелкие детальки. Минхен посмотреть хотел, но не выходит. У Тена каждый шаг пропитан горечью и такой сильной, что на языке отдает противно и мерзко. Омегу в своих руках укачать нужно, успокоить, показать, что кто-то рядом есть, что кто-то может помочь залечить раны и утопить боль.        Альфа сглатывает, идет к омеге на встречу и ровно за шаг до цели, Тэн взгляд поднимает, там столько всего, смесь из диких чувств, которые ему, им обоим в новинку. Марк не знает, какого это — страдать по родным, не знает — какого их терять. А Тэн, господи, ребенок еще совсем, бледный, тонкий, хрупкий, словно хрусталь, уже знает, чувствует, на себе испытывает.       Ли сглатывает вязко, к омеге не приближается больше, раскрывает руки и без словно приглашает омегу. Тэн всхлипывает негромко, тянется вперед и обхватывает торс альфы руками. — Отец, он, — омега заходится рыданиями, дрожит в руках. — Шшш, — Марк прижимает его к себе, держит в своих руках крепко, делится теплом, которого для него так много. — Я все знаю. — Тэн тянет носом, отодвигается и смотрит, — смотрит в глаза. Смаргивает слезы, из-за которых совершенно ничего не видно и прикусывает губу. Его шатает из стороны в сторону, дрожь изнутри всё тело пробирает, он держится на ногах, только потому, что Марк его обнимает.       Ли смотрит Тэну в глаза, сталкивается с ним носом, трется и отодвигается на пару сантиметров. Омега уставший, опухший от слез, совсем бледный. Альфа гладит красные щеки, прижимает ближе к себе и слушает, как омега делится, доверяет. — Он просил всегда ходить с охраной, — голос совсем охрипший, дрожит. Тэн тянет носом, смотрит на альфу перед собой. — А я его не слушал, устраивал истерики, убегал от охраны. — Тэн всхлипывает, делает рваный вдох, потом опять, снова, и раздается рыданиями.       Марк на такого омегу смотреть не в силах, прижимает к своему плечу, гладит по голове и спине, целует в макушку. Ему каждый всхлип омеги — один шип в сердце, каждая слеза — минус литр крови в теле. У Марка Пантера внутри в агонии бьется, потому что ничего кроме как голову в прощении склонить, не может. Тэн, убитый горем, ничего из этого не замечает. Омега совсем разбитый, продрогший, прижимается к теплому телу сильнее, цепляется за рубашку, как за самое дорогое, безопасное и тянет носом, тут же всхлипывая.       У альфы ком в горле размером с вселенную застрял, и ни вдохнуть, ни слова вымолвить не дает. Горечь на языке противная, сухая. Марк себя сейчас разодрать готов, потому что с Тэном такое сотворить — смерти подобно. Он в его руках, плачет, поддержки ищет, объятиями вылечить просит. А Ли слово сказать не в силах, он только и может обнимать, прижимать сильнее к себе, чтобы боль с ним разделить, а лучше всю до последней капли себе забрать. — Плачь, тебе станет сразу легче. Только, — Марк немного отодвигает омегу, гладит по щеке, стирая соленые ручьи на лице, — завтра покажи всему миру, какой ты сильный. Он был хорошим, раз воспитал такого омегу, уверен, он бы расстроился, видя, как ты себя мучаешь внутри. Тебе сейчас больно, тяжело, но все пройдет, станет легче, у тебя есть воспоминания, они с тобой вечно будут. Он очень любил тебя. — Ли говорит совсем осторожно, боясь еще сильнее задеть. Тэн смотрит так доверчиво, глотает слезы и тянет носом. Марк не выдерживает, целует в лоб и позволяет омеги уткнуться носиком себе в шею.       Ребенок не знает, каких усилий стоит Марку держаться, не сломаться внутри, только ради того, что Тэн сейчас в его руках. Омега не знает, кто сотворил такое с отцом, не догадывается, что у самого чудовища, для которого смерть у богов просит, сейчас поддержку ищет. Он лишь сильнее цепляется за альфу и всхлипывает.       Марка прикосновения совсем нежные, осторожные, он будто боится сжать его сильнее, чтобы физической боли не причинить. Альфа смотрит Тэну в глаза и делит с ним всю боль, переживания, тоску. Тэн все эти дни в себе все держал, чуть не захлебнулся, его не учили жить с этим, сама боль так не показала как. А Марк сейчас его учит, показывает, что это можно пережить, забирает часть себе. Омеге больно смотреть альфе в глаза, понимать, что есть человек, кто делить с ним все готов, понимает, что-то, что его изнутри бьет, альфе напротив, тоже больно делает. Ли пытается как-то успокоить, утешить, забрать часть его печали себе, заполнить эту пустоту, но Тэн понимает — ничто и никто сейчас не способен заполнить эту утрату. Поэтому льнет к Минхену поближе, прижимаясь крепко-крепко. Потому что его руки, его крепкие объятия — это единственное сейчас, что помогает чувствовать себя живым.

***

      Тэен выходит с душа, он все-таки нашел в себе силы хотя бы сходить и постоять под теплой водой пару минут. Джэхен сидит в кресле, откинувшись на спинку, крутит что-то в руке и смотрит на омегу. Тэен его взгляд кожей ощущает, он перед ним будто голый стоит, хотя в спортивных штанах и толстовке серой. — Привет, тигренок, — Отзывается альфа, ухмыляется, сука такая, давит своим превосходством.       Тэен сглатывает, шаг в сторону делает, смотрит в пол и сжимает кулаки за спиной, чтобы дрожащих рук не видно было. Ему чертовски страшно сейчас, особенно после того, как ему доказали, что словами бросаться не стоит. Тэен глаза на альфу поднять боится, хоть и знает, что может выдержать все стойко, но трусит, потому что не уверен. Сам себе в мыслях противоречит и еще шаг в сторону делает, когда улавливает движения с другой части комнаты. — Невоспитанный, — Джэхен цокает, встает с места и сканирует омегу взглядом. Вжавшийся в стену, с опущенной головой, уходит от него прочь, смело двигается, но больше не реагирует. — Твоему отцу следовало тебя лучше воспитывать.       Тэен вдыхает глубоко, чуть ли не давится воздухом, сглатывает и еще шаг делает вправо, забиваясь точно в угол. Скулит внутри, понимая, что в ловушку себя загнал, а на деле лишь губы кусает и молится, чтобы Джэхен ушел скорее, не появлялся больше, отца зовет, чтобы помог, вытащил отсюда. — Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают, — Джэхен злится, надвигается на Тэена, в шаге от него останавливается.       Ли в стенку вжимается, считает до десяти и промежутками поднимает голову, но в глаза посмотреть не может, давится воздухом, когда кровь на белой рубашке видит. Джэхен словно зверь сейчас стоит, возвышается над ним, он будто бы в крови плавал, с головы до ног в красном умытый, когда-то белая рубашка новый цвет обрела, с глазами хозяина слилась. — Выше, — Рычит альфа. Тэен трусит, но поднимает взгляд, смотрит в подбородок, затем на губы, видит звериный оскал и сглатывает. — Еще выше, — Джэхен голос повышает, омега тут же вздрагивает и в глаза альфе смотрит, тут же их закрывая. — Тебе совсем манерам не учили? — Джэхен шаг к омеге делает, за подбородок его хватает рукой и выше голову задирает. Ли губу прикусывает, чтобы не пискнуть и открывает глаза. — Учили, — совсем тихо отзывается омега. Тэен сглатывает, прикушенную губу отпускает со звуком и дергается, как только взгляд напротив меняется.       Джэхен умирает, тонет, его тянет глубоко. Омега сейчас невозможный, смотрит глазами мокрыми и дрожит от страха. А как красиво губу терзает, следом отпускает ее. Джэхену хочется с них, его, Тэена, кровь слизать, вкус почувствовать. Но он держится, позволяет себе усадить зверя и только прижимает омегу к стене сильнее. — Боишься меня? — альфа подбородок отпускает, проводит большим пальцем по нижней губе и смотрит в глаза. — Боюсь, но ненавижу больше. — Тэен тянет голову вправо, пытается руку альфы скинуть, но у Джэхена хватка железная, сдвинуться ни на сантиметр не дает. — Твой отец объявил сегодня войну. — Альфа скалится, — Кровь твоего клана на мне, а Бакуто совсем скоро моим станет. — Отпусти меня, — Тэен чаще моргает, слезы сдерживает, дышать глубже начинает. Понимание, что с отцом и папой мог сотворить Джэхен, как снег на голову падает с оглушительным громом.        Джэхен после бойни приехал немного остыть, вдохнуть запах Тэена и привести голову в порядок, но омега совершенно не умеет себя вести, пытается противостоять. Джэхену пока нравится, но это слишком быстро надоедает. А если он потеряет к Тэену интерес, Ягуар его загрызет. — Отпущу, когда окончательно Тэкию положу, потерпи немного, хорошо? Не сломайся, а то мой интерес к тебе пропадет, и ты рядом со своими людьми ляжешь. — Джэхен замершего омегу кусает за губу и, повернувшись, уходит.