Mercy

***

— Успокойся, хороший, — альфа ведёт его к машине, держа за талию, прижимает к себе сильнее. На них все смотрят, но альфе плевать, его мальчику плохо и это все, что сейчас важно. Ребенка нужно отвезти подальше, скрыть от всех, чтобы его никто не обидел, никто косо не посмотрел и пальцем не ткнул. Тэн от любого щелчка вздрагивал, глаза в испуге закрывал, ему страшно становилось от любого шороха. А сейчас, когда он совсем сломанный, когда по частям разобранный, он от любого толчка со стороны, совсем рассыплется. — Я не хочу домой. — тихо шепчет, и поднимает взгляд на альфу. — Значит, поедем ко мне. — Марк останавливается возле Порше, скидывает рюкзак омеги на заднее сидение машины и смотрит на Тэна. — Поедем? — Обхватывает тёплыми руками щёчки и улыбается совсем нежно.       Его лицо помещается у Марка в ладонях, кожа нежная, мягкая, будто лепестки цветов гнутся под умелыми руками, что ласкают кожу омеги. У Тэна тело все напряжено, пальцы с силой сжимают ткань рубашки на широких плечах, веки зажмурены, а пушистые ресницы от слез слиплись. Он жмурится, от каждого движения альфы пальцами по коже, сильнее. Он словно ждет подвоха, ждет, что и альфа его оттолкнет, что начнут насмехаться, прибивая словами к земле. Тэн — маленький, напуганный, горем покалеченный, трогательный и до болезненного трепета в груди — бледный и сжавшийся. У Марка в груди бешено стучит от такого вида. Тэна нужно защитить, нужно показать, что рядом с ним тот, кто ему будет всегда помогать, кто поддержит в такие моменты. Пока омега стены выстраивать не стал, пока он на стороне альфы стоит и не закрывается, пока он рядом — его нужно беречь.

***

      Марк укладывает его спать в своей комнате, безумно хочет лечь рядом, но головой понимает, что может сделать только хуже. Ребёнку нужно побыть одному, хорошо все проанализировать, окончательно принять все, что происходит. Тэна хоть и хочется в руках зажать, теплом поделиться и убаюкать. Но пока он сам не осознает, что в квартире чужого человека. Поэтому он лишь оставляет короткий поцелуй в лоб и выходит из комнаты.       Уже глубокой ночью, слышит тихие шаги, чувствует сквозь сон, как кто-то забирается под тонкое одеяло. Альфа улыбается, ловит омегу аккуратно за талию и укладывает рядом. — Замерз, — шепчет Тен и прижимает холодные стопки к ногам альфы. Марк смеется, Тэн ребенок еще совсем, это в каждом действии видно, в каждом взгляде прослеживается, в каждой улыбке и робком касании. Это Чудо не только беречь нужно, но и до безумия сильно любить. — Пойдем, — Марк слезает с постели, тянет омегу к себе на руки и проводит щекоткой по ребрам. Тэн в его руках выгибается и начинает так красиво и искренне смеяться. Альфа смотрит, как зачарованный, глаз оторвать не может, слепо идет и все слушает да смотрит. Этот смех нужно на диктофон записать, чтобы проигрывать раз за разом, чтобы упиваться этим счастливым звуком, ловить кайф от того, что это он — причина. — Так и будем стоять? — Тэн свою улыбку рукой накрывает, обнимает, за шею, альфу свободной рукой и смотрит в глаза. Марк в это время, смотря в глаза ребенку, обещание дает, что отныне этот омега плакать не будет, лишь счастьем искриться и улыбками мир на колени ставить. Тэна хочется целовать. Долго, нежно, пока губы не начнут неметь, а воздух не покинет легкие. Его хочется утопить в нежности. Пока тело в руках не начнет дрожать, но уже не от страха или боли. Его хочется любить. Чтобы он прижимался сильнее, боясь отпустить, боясь потерять, и потеряться самому. Ему нужно показать что Марку доверять можно, чтобы он душу свою открыл, впустил внутрь альфу. Чтобы Марк оттуда, изнутри, им любовался, трогать, раны залечивать, любить. На Тэна хочется смотреть каждую секунду, видеть, как он недавно совсем плакал, а следом, отпустив все на миг, стал улыбаться, смеяться, и губы в стеснении ладонью накрывал. Марк хочет в омегу окунуться, настолько глубоко, насколько это возможно. — Нет, — альфа сажает на кровать омегу, закутывает его в кокон из одеяла и идет искать в шкафу носки. — Это все? — Тэн так по-детски губки надувает, что Марк застывает, любуется снова и улыбается. С таким Тэном злиться нельзя, обижаться невозможно, на него голос повышать противопоказано, с ним только улыбаться, его только обнимать и сильно любить.       Ли аккуратно подходит к омеге, садится на край кровати и ловит под одеялом холодные лодыжки. Сначала не сильно щекочет, а следом надевает носки. — Откуда у тебя такие? — Тэн смеется громко, откидывает одеяло и любуется белыми носочками с зайчиками. — Я люблю такое. — Улыбается Марк, — А под брюками или ботинками их не видно. — Марк ложится в постель, кидает короткий взгляд на Тэна, приглашая в свои объятия. — Правда, врешь? — Тэн глазки прищуривает и подползает к альфе ближе, обхватывает за торс руками и ложится рядом, следом прижимаясь губами к плечу, почти незаметно. — Честно, вру! — Марк закрывает глаза, в слепую накидывает на них одеяло и прижимает омегу к себе сильнее.       Тэн засыпает почти сразу, лишь пожелав доброй ночи. А Марк смотрит, всю ночь не спит, лишь смотрит и не понимает, чем это чудо заслужило все, через что проходит. И вообще не понимает, как он, такой хрупкий, камни в грудь терпит, до сих пор не сломавшись. А самое главное, как спокойно засыпает рядом с тем, кто дюжину людей перебил, столько жизней отнял и кровью облился. Марк не понимает ничего, что связано с Тэном. И не понимает самого себя, потому что в груди спокойно, хоть и противно. Тэн присутствием своим его спасает, но взглядом и поведением убивает. Терпеть такое не каждому под силу, но Марку нужно, потому что оставить в таком состоянии Тэна — хуже всего.       Это чудо просыпается, совсем по-детски, открывает сначала один глаз, следом второй, копирует довольную улыбку альфы и закрывает глаза накрываясь с головой одеялом. — Боже, чудо мое, у меня уже скулы улыбку держать устали, перестань, прошу тебя — Ли пролезает руками под одеяло и ловит талию омеги. Ему в ответ только смеются и начинают выворачиваться из рук. — Я вообще ничего не делаю, отпусти! — Тэн скидывает одеяло на альфу, брыкается и не рассчитав, чуть не падает на пол. Марк успевает во время среагировать, ловит за плечи и валит на себя. — Испугался? — Смотрит в ошалелое лицо омеги и гладит по красным щекам. — Немного. — Шепчет Тэн и робко улыбается.       Марк ему за эту улыбку весь мир в ноги кинуть готов, свое сердце в руки вложить, поводок от зверя, что угодно, лишь бы он продолжал улыбаться, продолжал на его прикосновения так открыто и искренне реагировать.       Они завтракают, шутят, улыбаются. Тэн забывает о своих проблемах, играется, словно пятилетний ребенок, бегает по квартире и кушает только тогда, когда его ловят сильные руки и садят к себе на колени. А альфа за столько лет научился играть, и играть красиво, он улыбается, но там, глубже, если присмотреться: сожаление одно. Тэн его отвлекает, но между этим напоминает, что Марк на краю стоит, шаг не в ту сторону — и он умрет. Альфа вчера обещание дал, совсем забывшись, что, раскрывшись сотрет себя из жизни омеги. Но пока он так улыбается, пока играется и бесится в его квартире, ест его еду и сидит у него на коленях, Марк будет взвешивать каждый свой шаг, каждое действие, попытается отсрочить момент своей гибели, попытается исправить хоть как-нибудь то, что натворил, а натворил он немало.       Тэн чувствует тепло, чувствует поддержку и ему хорошо. Он позволяет себе на день забыться, отвлечься. Потому что слишком невыносимо столько держать в себе. Ему хочется почувствовать себя всего на пару часов счастливым, представив, что все хорошо, что он может делать все, что хочет. Хотя бы на миг, чтобы позже, за закрытыми дверьми своей комнаты, вспоминать этот момент. Тэн позволяет себе выкинуть все мысли из головы, смотреть на улыбку альфы и улыбаться в ответ. Ему это нужно и он это делает.

***

— Привет, — Тэен слезает с кровати и вяло улыбается Юте. — Привет, — старший проходит к креслу и опускается в него, теребя в руках телефон. — У меня есть небольшая новость. — Говорит и избегает взгляда. А Тэен напрягается весь, опускается на край кровати и сжимает одеяло в руках. — К восьми часам, здесь будут главы всех кланов и чиновники. Они будут решать, кому в итоге достанется Бакуто, но окончательное решение будут принимать, когда прилетят главы с Китая и Японии. — выдыхает омега. Тэен давится воздухом, но продолжает смотреть на омегу во все глаза. — Мы с тобой обязаны спуститься вниз. Особенно ты. Пока ты еще осмысливаешь все, я тебе объясню. Здесь будут твои родители, может вам даже удастся поговорить, или тебя смогут забрать. И, подумай хорошо, если ты сам не пойдешь, он тебя спустит. — Юта все-таки смотрит Тэену в глаза. — Я иду, — смело говорит Тэен и улыбается, молясь про себя, чтобы отец его вытащил.       Юта дает ему час отдыха. За которые омега кучу раз представляет разговор с отцом и папой. Он уже знает, что говорить и что отвечать. Уже в мыслях представляет, как Джэхена перед всеми высокопоставленными лицами на колени будут ставить. Тэен уже чувствует его кровь на языке, представляет взгляд полный мольбы. Тэену впервые за несколько дней, сейчас безумно хорошо. Потому что через несколько часов его ждёт представление, которое он долго просил у Богов, а следом и свобода, о которой никогда так не мечтал, как за эти дни.       Юта следом приводит несколько человек в комнату и улыбается. Тэена веселят, переодевают, наносят макияж и делают укладку. Еще через пару часов Тэен подходит к зеркалу и не видит былой усталости на лице, все круги под глазами замазаны, в самих глазах капли, а на губах натянутая улыбка. Тэену пока больше ничего не нужно. Он должен сейчас увидеть родителей, показать, что он жив и дышит. Что он смог противостоять Джэхену. Остальное не важно. — Готов к встрече? — Джэхен появляется на пороге незаметно, Тэен вздрагивает и смотрит на его отражение в зеркале. — Да. — Мог бы и соврать. — Альфа подходит вплотную к омеге и останавливается за спиной, укладывает руки на талию и чувствует, как тело Тэена дрожит, как на лице страх появляется. — Не зачем мне это. — Тэен смотрит альфе в глаза, потому что уверен, что сегодня он из его лап выберется, а значит бояться нечего, хоть все равно страшно. — Все еще злишься? — шепчет альфа и наклонившись, проводит носом по шее омеги. — Убью. — Тэен выговаривает четко, но тихо, напрягается, пытается отодвинуться от альфы хотя бы на пару сантиметров. Джэхен держит крепко, жмется еще сильнее и усмехается, смотря в глаза через зеркало. — Духу не хватит. — Альфа на глазах звереет, сжимает омегу в руках сильнее и давит своей аурой, словно к полу прибить пытается,  — И, тигренок, ты сам меня об этом попросил, так что вини только себя. — шепотом в ухо.       И Тэен понимает, что еще сильнее его ненавидеть уже нельзя, что это предел. Альфа умело выставляет Тэена дураком, виноватым, подставляет его под пули, что пускает сам омега, и это все с таким выражением лица — диким, что спрятаться хочется, и не чувствовать себя мишенью. — Нас уже ждут. — говорит и проводит носом по виску, — Не делай глупостей и держи свой красивый ротик на замке, иначе… — Говорит альфа и эта недосказанность заставляет сжаться в комок и застыть на месте. Юно подмигивает еле дышащему Тэену в отражении, и выходит за дверь.       Тэена в дрожь бросает, воздух в легких перекрывает, мешает двигаться, ком колючий проглотить, а вместе с ним и вдох сделать. Тэен думал ему будет легко выйти и подбежать к родителям, но после слов альфы, оказалось, что даже моргнуть непосильно трудно. — Тэен, пойдем! — Юта подбегает и сильно тянет за собой Тэена.       Омега делает вдох, выдох и еще раз вдох, натягивает на лицо еле видную улыбку и спускается по лестнице. Пролет первый, Ли только хуже делается, но Юта сзади подгоняет, пролет второй и дышать становиться труднее. Пролет третий и слышна музыка, а Тэен чувствует будто на смерть идет, но подгоняет себя пинками внутри. Чем быстрее он туда попадет, тем быстрее его отсюда заберут. Уберегут от лап Тагавы, от жесткого взгляда Джэхена и от страха потерять себя окончательно      . Внизу шумно, но как только Тэен сходит с лестнице все замолкают, и устремляют взгляд на омегу.       Тэен себя чувствует каким-то мерзким чудовищем, которого в ад ведут на смертную казнь. Он ловит взгляды направленные на себя, а в них усмешка, презрение, заинтересованность, зависть, и ненависть с обидой. Последнее бьёт со страшной силой. — Не стой столбом! Покажи им сколько в тебе силы, улыбнись и иди к родным. — Юта говорит шепотом, еле заметно проводит по спине рукой и скрывается в толпе.       Тэен хмыкает, натягивает улыбку, поднимает голову и смотрит прямо в глаза отцу, выдыхает, понимая, что теперь он в безопасности. И улыбнувшись, отодвигая все взгляды на задний план, ускоряет шаг и смело двигается к отцу. Уже чувствуя его запах, чувствуя его руки и дышит свободнее. Совсем чуть-чуть и он будет рядом с родными, в безопасности, под защитой, за верным плечом, которое больше в обиду не даст. Тэен, думая, представляет, как уже дома сидит в гостиной или на кухне, как разговаривает с родителями, и улыбается еще сильнее. Только натыкается он совсем не на то, что чувствовал, о чем мечтал. На руку отца, прижимающуюся к его груди. — Что… — не понимая что происходит Тэен морщит лоб и сводит брови к переносице, поднимая взгляд на отца снова. И улыбка с лица пропадает, как в замедленной съемке. В глазах отца — обида, отвращение и упрек со злостью. Тэена взгляд этот — ножом в грудь ударом мощным. Эта же рука, которая прижимается груди, на сердце давит и пытается его вырвать. Не понимая, что он сделать успел, он двигается вперед. — Не подходи ближе. — Соджун убирает руку от сына, прижимает ее к носу и, вдохнув, морщится и отходит на шаг назад. — От тебя несет им. — упреком в голосе, с нескрываемой злостью, но хотя бы не настолько громко, чтобы все услышали.       И Тэен понимает в чем дело, усмехается горько и отступает на шаг, все также продолжая на отца смотреть. — Такой уже не нужен? — с дрожью в голосе говорит Тэен. — Мне шлюха в доме не нужна. — прямым ударом в сердце Тэену. И громко настолько, что каждый кто уже потерял интерес, снова смотрит.       Джэхен рядом стоит, смотрит, как омега погибает на глазах, как рушится и в пыль превращается. Видит, как ему больно, как слова отца ему душу с корнем вырвали и кости ломать начали; как сделали больно, глаза поменяли, сердце остановили, и это сделал не он, Джэхен, который в слезах Тэена утопить хотел, чтобы тот захлебывался, а собственный отец, который защищать должен был сейчас, к себе прижать и пулю в лоб Юно пустить. Джэхен ждал не этого. Он ждал агрессию к себе, но не к сыну.       Тэен убегает быстро, спотыкаясь на лестнице, а следом Юта рвется, только Джэхен ему головой мотает, отказ показывает и поворачивается к Соджуну. — Он целыми днями молился чтобы ты его забрал, ночами шептал твое имя, а ты его, считай, на тот свет отправил. — Джэхен альфе в глаза с презрением смотрит, пытается задеть, потому что если сейчас сам Джэхен не остынет, тут все красным покроется, головы полетят, а сейчас нельзя, не перед всеми, не тогда, когда Тэен пострадать может. — Он лег под тебя! — змеей шипит Соджун. — И неизвестно под скольких еще. Я, как погляжу, ему понравилось, раз он улыбает… — В этом виноват ты. — Джэхен скалится, перебивая. Он опускает своим жёстким взглядом старшего альфу, втаптывает его перед всеми в грязь.       Соджун рвется ответить на выпад, сжимает кулаки, но решает больше не комментировать.       Джэхен смотрит, как Соджуна уводит за руку невысокий омега и усмехается. Соджун совсем необдуманно лапами мазнул по Тэену, раскрошив его. Забывшись, что Ягуар ни с кем своей добычей не делится.