Спустя 1000 лет или 10 дней

      Жёлтый Алмаз аккуратно взяла Белую на руки. Она старалась идти медленно, плавно, чтобы не потревожить сестру. «Нет, что-то не так. Ах, и почему её рука настолько горячая?»  — Посмотрите, какие красивые зеркала! — отметила Жемчуг.  — Да, только вот под каждым из них что-то написано. Вот здесь — «твоя мечта», — прочитала Перидот.  — Я ничего не вижу, — сказала, посмотрев в одно из зеркал, Аметист.  — А на потолке написано, что надо смотреть не менее пяти минут для того, чтобы увидеть мечту, кошмар или будущее, — объяснила Жемчуг.  — Я хочу попробовать! В каком из них мечта? — спросил Стивен.  — Замолчите! Нельзя потише? Если кто-то не в курсе, Белый Алмаз вообще-то спит! — сделала всем замечание Жёлтая.  — Прости, — прошептали все хором.  — А мы ведь здесь остановимся, да? Я не уверена, что смогу далеко уйти. Может это кажется, а может мне и вправду хуже… — сказала жемчужина.  — А что по-твоему изменилось? — захотела узнать Перидот.  — Рана и все чёрные линии буквально горят, довольно неприятно…даже больно. И… мне одной холодно?  — Жемчуг, ты что? Здесь скорее жарко, чем холодно! — ответила ей Кварц.  — А откуда ты знаешь, что они чёрные? Тебе же забыли сказать, — поинтересовался Стивен.  — Но тут столько зеркал! Мне не сложно было посмотреть, — улыбнулась жемчужина.  — Ого, рана реально очень горячая! И тут сочится какая-то жидкость. Слушай, а это не поддаётся регенерации? — уточнила зелёный самоцвет.  — Нет, я пыталась, но никакого эффекта не было. «Это ещё не всё. Когда линии доберутся до камня, самоцвет начнёт терять рассудок. В принципе это естественно, что ей холодно! Всё чёрное — почти семьдесят градусов по Цельсию! Конечно, это поднимает температуру всего тела… Хм, а Уайт могла мне соврать? Всё ли с ней хорошо? Её рука была весьма горячей, да и вообще всё тело явно теплее, чем всегда. А перчатки? Пожалуй, они появились не просто так. Неужели Уайт… Нет! Не может быть! А если и может, то почему она промолчала?! Не доверяет мне? Или сестра не знала, насколько это опасно? Я ей ничего об этом не рассказывала, когда она вернулась. Может зря? А Белая? Увидела рану и решила проигнорировать? Сестрёнка, ну как же так? Эта «болезнь» возможно прикончит Белый Алмаз раньше, чем я. Хотя тут есть зеркала, вдруг лабиринт тоже совсем рядом? Хотя почему я решила, что с Белкой что-то случилось? Может её рука была вовсе не горячей? Я это себе придумала? Ладно, когда никто не будет смотреть, я подойду к ней и посмотрю! А пока не стоит беспокоиться. Кого я обманываю? Я же на стенку полезу раньше, чем мне предоставится возможность убедиться, что со старшей всё хорошо. А что если Белочка умрёт? Может это не так уж и плохо? Нет, как бы мне порой не хотелось её смерти, желать такого нельзя. Да, не будет упрёков, приказов и наказаний, и казалось бы, что всё прекрасно. Но совесть замучает, будет мучить целую вечность. Это похуже каких-нибудь упрёков или наказаний. Короче, буду ждать момент, когда все начнут пялиться в зеркала и ожидать свою мечту, кошмар или будущее».  — Жёлтый Алмаз, а ты не хочешь посмотреть в зеркало? Интересно же, — предложила Аметист.  — Нет, спасибо. Я лучше вас поохраняю, пока все на эти зеркала отвлекаются.  — Э, ну, как хочешь, — Кварц не собиралась долго уговаривать Алмаз, она только спросила. Нет? Ну и ладно!       Вот уже все уставились в зеркала и, судя по лицам самоцветов, они видят свои мечты, а главное, они не наблюдают за Жёлтой. Еллоу, как и планировала, подошла к сестре и села на колени для удобства. Ещё раз убедившись, что Кристальные Самоцветы заняты, а старшая крепко спит, правительница незаметно сняла первую перчатку. Нет, ничего такого под ней не оказалось, только рука. Жёлтый Алмаз быстро, но аккуратно, чтобы не разбудить Белую, одела перчатку обратно. Снова убедившись, что она никому сейчас не интересна, Жёлтая стащила другую перчатку, с той руки, которая ей тогда показалась очень горячей. Первые секунды Алмаз тупо смотрела, не веря глазам. Дрожащими от ужаса руками, она с большим трудом вернула перчатку на место, и на этот раз чудом не потревожив Белый Алмаз. «Значит, я была права. Она тоже…тоже в огромной опасности, и даже не подозревает это».       Младшая захотела проверить, насколько далеко прошли эти линии. Необязательно их для этого видеть, можно почувствовать сквозь одежду. Еллоу очень расстроилась, когда поняла, что повреждена вся рука и лопатка. Более того, Жёлтый Алмаз заметила несколько, к счастью, ещё совсем тонких линий на шее Белки. Им же надо заразить камень, поэтому они в основном ползут вверх, пытаясь достать беленький самоцвет Алмаза. У Жемчуг также, хотя неудивительно, у обеих камень расположен во лбу. «Как это лечить, никто не знает. А после того, как они доберутся до камня, рассудок начинает буквально растворяться. Неужели мне остаётся лишь смотреть, как Уайт будет страдать, потом ещё и сходить с ума, опять же не прекращая страдать от вечных болей и холода, а под конец… под конец… я-я убью её, ускоряя и облегчая смерть?..» Жёлтая заплакала, совсем не слышно, она не желала привлекать к себе внимание. «Лучше вести себя, как обычно. Не стоит показывать Белой своё беспокойство, особенно когда у неё остались считанные часы «осознанных действий». Только бы она их все не проспала. Я не выдержу, если тот разговор был последним…» Быстренько убрав слёзы со своего лица, правительница отошла от Белого Алмаза, притворяясь, что всё в порядке. То есть она думала, что хорошо притворяется, но на самом деле по ней чётко видно — что-то случилось. Первой заметила подавленное состояние Еллоу Аметист.  — Эй, Жёлтый Алмаз, что-то стряслось? Выглядишь так, словно Родной Мир взорвался! — Аметист понимала, для шуток время не самое удачное, но она просто пыталась добавить капельку юмора в эту, уже довольно мрачную атмосферу.  — И почему же ты решила, будто что-то стряслось? Всё как обычно, ничего такого…  — Врёшь! — твёрдо заявила Аметист.  — Прошу прощения? Да как ты смеешь говорить такое в лицо Алмазу?! Обвинять во лжи, какая наглость! Не забывай, жалкий дефект, в отличие от алмазов, тебя расколоть проще простого, — Алмаз давилась словами от возмущения. «Как эта малявка смеет обвинять идеальный Алмаз во лжи? Но она права, я вру… Эх, а ведь Белый Алмаз тоже всегда понимала, когда я обманываю или говорю только полуправду…»  — Это ничего не меняет, хватит мне зубы заговаривать! Ты врёшь — это факт. От того, что ты это отрицаешь, ложь не превратится в правду.       Жёлтый Алмаз промолчала, опустив свой взгляд в пол. «Да, сестра, пожалуй, лучше умеет скрывать своё состояние, чем я. Она даже виду не подала, когда поранилась. Лишь после того, как Белка заснула, и то случайно, я узнала, что она… она умирает. Почему я не могу скрывать всё так же, как и старшая?»  — Я всё ещё жду правдивый ответ на свой вопрос, — напомнила Аметист. Остальные не обращали внимание на их разговор, да и зачем? В зеркала глядеть в разы интереснее.  — Просто… понимаешь, случилось кое-что не очень хорошее… — тяжело вздохнув, начала Жёлтая, но голос её был тихим и даже каким-то хриплым.  — Да ты что? Всего лишь «не очень хорошее»? А судя по твоему лицу, случилось что-то весьма ужасное. Говори же!  — Пострадала не только Жемчуг, Белый Алмаз тоже в ближайшее время, как и жемчужина, сойдёт с ума, а позже умрёт от этой заразы, и всё из-за меня! — последние слова выскочили случайно, но они были правдивы, вообще-то до Еллоу лишь теперь дошло, что именно она виновата. Если бы она не нажала ту кнопку, всё было бы гораздо лучше. Ни Жемчуг, ни сестрёнка бы не умирали, может даже было бы место для шуточки… Но, нет! Двое уже готовы, а судьба других? Они все погибнут в этом жутком месте? Очень вероятно. «Белых» не спасти, это невозможно не то, что на практике, но даже в теории.  — Мне очень жаль. Я ведь понимаю, какого это, — Кварц положила свою руку на плечо собеседницы, так как Алмаз сидела, Аметист смогла дотянуться. На самом деле она тоже была в ужасном настроении, её тоже посещали мысли о том, что они все здесь чокнутся, а затем умрут.       Больше никто не разговаривал. Хоть и казалось, остальные не слушали беседу Кварца и Жёлтого Алмаза, на самом деле они всё услышали. Жемчужина подметила для себя, что стоит быть осторожнее, помутнение рассудка — это не к добру. Также все пожалели Алмазов, Белую ясно почему, а Жёлтую… ей же придётся смотреть, как умрёт близкий ей самоцвет… Кристальные Самоцветы не знали, что Еллоу не видит, насколько она дорога Уайт. И пока всё нормально, Жёлтый Алмаз никак не привязана к старшей…

***

      Через три часа начала просыпаться Белый Алмаз. Все ушли из того зала, поэтому в сон уже не так уж сильно тянет.  — Где это мы? — спросила Белая, пытаясь вспомнить последние события. Ну, да, ножик, рана… Алмаз поняла, что раненная рука болит намного сильнее, чем до сна. Но кроме того, Уайт едва сдерживалась, чтобы не задрожать от холода. То есть она всё равно чуть-чуть дрожит, но, если бы каждый здесь не знал, как она себя чувствует, то вряд ли бы заметил…       А вот Жёлтая, в отличие от Беленькой, заметила ещё парочку изменений. Она помнит, какие красивые серебристые, практически сияющие глаза были у её сестры. Сейчас же они стали какими-то мутными, немного потемнели, вокруг зрачка зигзагообразная чёрная линия… Белая не до конца проснулась, а потому у младшей был шанс посмотреть, как близко подобрались линии к самоцвету. К сожалению, уже поздно. Одна из них была на видном месте, достала до камня, расположившись на краю лица правительницы. Самоцвет с краю слегка потемнел и… вроде бы мелкая трещинка. Кажется, из-за этой раны камень стал более хрупким. Возможно, это была не единственная линия, может быть несколько находятся внутри оболочки из света, им необязательно быть на поверхности…  — Мы зашли в один из коридоров, а тебя принесла сюда Жёлтый А, — ответила ей Аметист.  — Почему меня не разбудили, я сама бы дошла.       Еллоу поняла, что старшая уже начинает говорить чушь, тупому ясно, не смогла бы она сама дойти, да и разбудить её тогда было нереально. Надо будет ей сказать обо всём, но помягче… и попозже, минут через десять, за это время ведь ничто не случится?  — Белая, ты как? Ну, то есть… я знаю, что так себе, но… — Жёлтая старалась подготовить Уайт к предстоящему разговору, правда, вышло не очень.  — Да о чём ты? Я чего-то не знаю? — старшая начала думать о том, что сестра подозревает, что с ней что-то не так. Но много ли она знает?       Пока младшая размышляла, как бы сказать всё Белке так, чтобы она не психанула расстроилась, Белый Алмаз отвела от неё взгляд. Она немного удивилась, когда увидела, что все Кристальные Самоцветы смотрят в зеркала. Алмаз посмотрела на потолок, там была надпись. Что-то случилось со зрением, текст видно не чётко. С большим трудом, но всё же она разобрала текст. «Сможешь расколоть свой самоцвет? Ведь перестанешь тогда страдать». Белая не особо искала смысл в этих словах. Забавно, что она читала то же самое, что и Жемчуг, когда они только пришли.       Жёлтый Алмаз всё ещё не знала, с чего начать разговор. Хотя, ей бы лучше было раньше собраться с мыслями…       Вот Белый Алмаз достала блестящий белый меч и быстро направилась, кажется, в сторону Стивена. Она была чем-то напугана, но, несмотря на противную слабость, которая тоже из-за этой раны, её цель ясна. Еллоу не поняла, зачем Белая пыталась это сделать, и едва успела среагировать, когда старшая чуть не перерезала горло Стивену.       Но взглянем на это с безумной стороны Белого Алмаза. Она, как по крайней мере ей казалось, лишь хотела защитить полусамоцвета. Из стены рядом с мальчиком появилось какое-то растение чёрного цвета, состоящие из одной ветки в двадцать сантиметров диаметром. С одной стороны ветка была довольно гладкой, а с другой были железные шипы. Растение двигалось к шее самоцвета, уже через десять секунд образовалась петля вокруг горла Стивена, шипами, естественно, тоже к горлу. Алмаз хотела разрубить эту штуку, но на самом деле чуть не задела Стивена.       Увидев действия Белой, ужасные действия, в мыслях Жёлтой что-то перевернулось. «Всё, это уже не моя сестра и никогда ею не будет. То, что она творит непозволительно».       Жёлтый Алмаз опередила Уайт и, достав меч, выбила оружие Белого Алмаза из её рук. Стивен даже не успел понять, что происходит.  — Прекрати! Ты не в себе и никогда уже не будешь! Остановись сейчас же! — Еллоу грубо схватила Уайт за руки, очень грубо, больно и обидно. Тем временем ветка исчезла.  — Ты что, ничего не видела? Да и вообще, я тебя не понимаю! — младшая злится, а почему, Белка не знала, она уже вообще ничего не знает и не понимает.  — Там ничего не было, тебе показалось, это всего лишь галлюцинация! Послушай, ты больна и никогда уже не поправишься. Ты сходишь с ума! Лучше сиди спокойно, а если подобная выходка повторится, то я тебя свяжу, причём очень крепко! — Жёлтая говорила каждое слово со злобой. Это не её сестра. По крайней мере она считает, что если разорвёт их отношения, будущую боль будет легче пережить.  — О чём ты?! Со мной всё нормально, это с тобой что-то не то! — Белый Алмаз едва успела это сказать, как Жёлтый Алмаз быстрым движением сняла с её руки белую перчатку, открывая рану. Таким же быстрым движением, а может и ещё быстрее, Еллоу снова зафиксировала руку старшей.  — Успокойся немедленно! Видишь это повреждение? Оно добралось до твоего камня, ты больше не сможешь ясно мыслить. А всё то, что было между нами до этого, — Жёлтая вспомнила, как Белая холодно к ней относилась, как промолчала о ране, как отдалялась от младшей всеми способами, теперь уже можно это сказать, — ты мне больше не сестра! — Выкрикнула Жёлтый Алмаз, шокируя этой фразой не только Белочку, но и всех Кристальных Самоцветов.  — Ты это серьёзно? — спросила Белка, думая, что-либо она сказала это сгоряча, либо Уайт не расслышала чего-то.  — Да, серьёзно! Ты. Мне. Больше. Не. Сестра. Сядь в какой-нибудь угол подальше, для нашей безопасности, — Еллоу уже смирилась с реальностью, видимо, окончательно потеряв совесть.  — Отпусти меня! Живо! И сама не подходи ко мне, раз так боишься! — всё это Алмаз прокричала в истерике. Что-то треснуло внутри правительницы от слов коллеги. Ей внезапно совершенно расхотелось находиться рядом с той, что отреклась от неё. Жёлтая не отпустила Верховную Правительницу, поэтому «задержанная» вырвалась сама. Хотя и неудачно. Она с силой выдернула свои руки из рук Жёлтой, но недооценив хватку младшей, расцарапала их до «крови». Также, пока старшая освобождалась, она не учла жёлтый меч и в процессе получила им в плечо, и гораздо сильнее в спину. Оружие чудом не задело одежду Белого Алмаза, пройдя под ней, сначала там, где спина открыта, а потом уже оттуда наверх…       Правительница хотела отойти подальше, но не смогла. Нет сил. Пройдя всего двадцать метров в глубь коридора, она устроилась у стены, прижав к себе колени и уткнувшись в них лицом. Наверное, хуже, чем сейчас, правительница себя никогда не чувствовала. Рука, голова, теперь и другая рука, и верхняя половина спины болели, горели, короче адская боль. Холодно до жути. И снаружи, и в душе. Собственная сестра по сути предала её. Она чуть не убила Стивена. Совсем спятила. И к тому же она скоро умрёт. Ничего нельзя сделать! Хоть разбейся! Уронив пару слезинок, Белая попыталась успокоиться и заснуть. Успокоиться у неё вышло, а вот заснуть, тут придётся потом. Белый Алмаз услышала шаги. Посмотрев, не поворачивая головы, кто пришёл, Алмаз слегка удивилась, когда увидела Стивена.  — Белый Алмаз, как вы? Я знаю, что этот вопрос не имеет смысла, но… Может есть способ спасти вас с Жемчуг? — Стивен боялся потерять близкого ему самоцвета, правда, Белую ему тоже было очень жалко, с ней так ужасно обошлась Жёлтый Алмаз…  — Я ничего об этих линиях и так далее не знаю. Сама впервые вижу и… тут уже не помочь, не спасти нас. Прости за то, что чуть не угробила тебя. Я не хотела, — Уайт говорила тихо, ей просто не хватает сил говорить громче. Жёлтый Алмаз следила за «сумасшедшей» уже не сестрой очень внимательно и с поразительным равнодушием. Вторая сторона одержала победу.  — Ничего страшного, я же цел, все целы, всё будет хорошо, — Стивен очень на это надеялся.  — Не все целы, я и жемчужина обречены, и что с вами может случиться в любой момент, тоже неизвестно. Конечно, может, я говорю бред, тогда просто не слушай меня. Что там сказала Жёлтая? Я не в себе и никогда… Зачем мне жить, я же бесполезна! Легче расколоть свой камень. Я чувствую, он уже трескается. Небольшой удар и всё. Конец страданиям, — Белая эти слова почти прокричала, со стороны это звучит совсем безумно, но разве она не имеет на это право? Что ей мешает разбиться и перестать мучиться? Теперь уже ничто.  — Белый Алмаз, успокойтесь, всё не так плохо. Там на потолке написано, если смотреть в зеркало пять минут, можно там увидеть мечту, — Стивен хотел отвлечь Алмаз от ужасных мыслей, думал, она забудет обо всём и займётся зеркалом, но он просчитался.  — Где это написано, там? — Уайт, почти ничего не понимая, указала на надпись, где написано про раскол своего камня, избавление этим способом от страданий, короче, ту самую, кстати единственную на потолке надпись.  — Да, там, — полусамоцвет не догонял, почему Белая смотрит туда с таким подозрением.  — Нет! Не хочу я никуда смотреть! Смысла в моей жизни больше нет, я ничего не смогу с этим поделать. Прости, но я не в силах это терпеть. Прощай! — Белый Алмаз собрала последние силы, призвала кинжал, тот самый, беленький, с красивой рукоятью и блестящим лезвием. Этим оружием можно с лёгкостью расколоть обычный самоцвет или сделать трещину на алмазе. Но сейчас камень Верховной Правительницы был хрупким… Один мощный удар по самоцвету Белой. По телу Алмаза пошли трещины. Камень превратился в кучку осколков, что звонко упали на пол коридора. Проекция из света исчезла, стало видно огромную лужу «крови», которая натекла из раны на спине Белки. Она даже не жаловалась на неё…

***

      Белого Алмаза нет. Она разбита. Расколола свой самоцвет. Стивен её не отговорил, та идея засела у Белой довольно крепко. Жёлтый Алмаз не верила глазам. Опять. Она не думала, что у старшей хватит сил на такое. Она в принципе не думала, ей было плевать на состояние Белочки. А теперь и плевать не на что.  — Неужели её не стало? — спросила Аметист, первой отойдя от шока.  — Нет. Не может быть. Не так, — Жёлтый Алмаз подобрала осколки и прижала их к себе. Некоторые из них были чёрными, но остались и те, что сохранили свой цвет.  — Я…я пытался её отговорить. Это я виноват. Если бы я говорил убедительнее, она бы послушала меня, не стала бы… — в слезах проговорил Стивен.  — Ты тут ни причём. Если она хотела этого, её никто не отговорил бы, — утешала мальчика Перидот.  — Она в чём-то и права. А я ведь тоже бесполезна. Мне тоже незачем жить. Простите, но я поступлю также! — ещё более хрупкой жемчужине было нужно лишь удариться головой о стену. Ещё одна горстка осколков.  — Жемчуг! — крикнули хором Кристальные Самоцветы. Её теперь тоже нет.  — Им…им хотя бы теперь лучше? Там, выше… они больше не страдают? — спросил Стивен.  — Конечно, они теперь не страдают. Они наконец-то обрели покой. В каком-то смысле нам стоит радоваться за них, — ответила полусамоцвету Аметист.  — Нам надо идти. Думаю, они не хотели, чтобы мы тоже здесь скончались, — сказала зелёный самоцвет.       «Выжившие» пошли дальше по коридору. Запузырить осколки они тоже не забыли. Их осталось четверо. По сути треть из них разбилась. Как жаль. Даже попрощаться толком не вышло. Все шли, думая о произошедшем, у всех в голове были самые грустные и мрачные мысли.