MIDNIGHT / Полночь

— Жак? Может Жан? — спрашиваю я у потрёпанного рыжего кота. — Как насчет Джорджа? В ответ слышу протяжное вытьё и закатываю глаза, выставляя перед ним палец: — Будешь возмущаться, обязательно найду самое паршивое имя, и назову тебя им, — мой тон был холоден, но кота это ничуть не насторожило, он всё так же вылизывал себя и противно завывал. Каждый его вой напоминал мне лишь об одном: о том, как она была прижата между мной и кухонными шкафчиками. И откуда взялась эта хренова забота? Застегнуть пуговицу? Вот нихуя не по-мужски! Подрываясь с места, я направляюсь на кухню, чтобы наполнить кружку водой, а затем нахожу горшок с жасмином на окне. В который раз за сегодняшний день я пытаюсь полить это растение? Ей богу, если оно не решится зачахнуть само, над этим постараюсь именно я. Оставляю кружку на подоконнике и поворачиваюсь к окну спиной, кидая взгляд на кота, запрыгнувшего на стол. Его шерсть разлетается во все стороны, и я прихожу к выводу, что не мешало бы купить какую-то щётку или, что ещё лучше, вообще постричь его налысо. Эта мысль заставляет меня улыбнуться впервые с того момента, как она ушла. Ушла? Сбежала! И даже не попрощалась! — Ты однозначно заслуживаешь самое отвратительное имя в мире, — зло проговариваю я, глядя в зелёные глаза кота.

***

Выходя из троллейбуса, я поспешно направляюсь в сторону его дома, роясь в сумке и пытаясь найти билет на самолёт. Очень надеюсь, что у него не было никаких планов на одиннадцать утра, потому что ждать его у меня совсем нет времени. Попытка связаться с ФБР и оповестить их о том, что Бибера срочно нужно вывезти из города авиарейсом, заняла почти час, так как к ним всё ещё не выслали новые документы Джастина. Что очень странно. А если честно признаться, то работа в штабе полетела к чертям, как только Бибер впал в кому. Да, он был лучшим агентом, но чёрт возьми, он ведь не руководителем, а всего лишь агентом. Уф. Открыв дверь дома, я поднимаюсь по лестнице и подхожу к двери. Стучу три раза. Сегодня я чувствую себя куда уверенней, так как тёмно-синяя юбка ниже колена, а блузка без пуговиц. Дверь распахивается. — Мистер Холла… — Всего доброго, мисс Прайс, — холодно проговаривает он, выходя ко мне на встречу. Я делаю шаг назад, чтобы между нами было хоть какое-то расстояние, а он поворачивается ко мне спиной и запирает дверь. — У Вас какие-то планы, мистер Холланд? — интересуюсь я, скрестив руки в замок. — Да, и в мои планы не входит очередной бесполезный разговор с Вами, — его лицо непроницаемо. Я не понимаю почему, но его слова мне неприятны. — Тогда я отниму у Вас всего минуту, мистер Холланд, — я пытаюсь не выглядеть обиженной, но всё равно прячу взгляд. — Время, это такая роскошь, мисс Прайс, и я не собираюсь раскидываться им направо и налево, — Джастин не отступает и делает шаг вперёд. Между нами больше не осталось места. Я не двигаюсь, он тоже. Некоторое время он медлит, словно ждёт от меня каких-либо действий, а затем обходит и направляется к двери. — Мистер Холланд, выслушайте меня сейчас же, — моему гневу нет предела. — Прошу Вашего грёбаного прощения, мисс Прайс?! — оборачивается он, тяжело дыша. Я прочищаю горло, сдерживая в себе все те гадостные слова, которые могли бы ежесекундно полететь в его сторону, и спокойно произношу: — Мистер Холланд, социальная служба в свой юбилей делает каждому пострадавшему в аварии и потерявшему память — подарок, — ровно проговариваю я и протягиваю авиабилет в его сторону. — В Вашем случае — это Фестиваль Виски в Шотландии. Он сощурил глаза и заиграл желваками. — Похоже на то, что я мечтаю побывать в ёбаной Шотландии? — его голос ядовит. — Вы хотели убедиться, на самом ли деле Вы бармен, — его реакция пугает меня, поэтому я делаю шаг назад, — по-моему, это отличная возможность… — Возможность чего? Напиться до беспамятства? — улыбка расползается по его лицу. Достаточно знакомая мне улыбка, от которой тут же хочется убежать и выбросить из головы его гнусные измывательства. Но я не в Академии. — Возможность… — Мисс Прайс, — перебивает он меня. — мне не интересно. Я тут же опускаю руку с билетом и гляжу в его тёмно-карие глаза, проклиная себя за то, что позволила себе хоть на секунду поверить в какие-то изменения в нём. Подхожу к почтовому ящику с номером его квартиры и закидываю туда авиабилет. — Если передумаете, я буду ждать Вас на регистрации. И больше ни слова. Быстрым шагом я спускаюсь вниз по лестнице, минуя его застывшее тело, и выхожу на улицу, направляясь в сторону автобусной остановки. Немыслимо! И на что ты, нахрен, надеялась, Джейд?! Как ещё мог себя повести с тобой такой ублюдок, как Джастин Бибер?! Он портил тебе жизнь в Академии, и продолжает делать это сейчас, даже с учётом того, что не помнит тебя! Создается такое впечатление, будто жизнь тычет меня носом в одни и те же ошибки, чтобы я наконец-то поняла, с кем не стоит связываться никогда в своей жизни. Да, он — моя работа. Моё задание. Но можно было отказаться ещё вчера! Какого черта я подумала, что что-то изменилось?! Люди не меняются! В особенности такие, как Джастин долбанный гандон Бибер! Уф. Зло топчусь на остановке, ожидая автобуса, и после потраченных впустую трёх минут прихожу к выводу, что нужно было просто напросто пройтись пешком. Видимо я настолько зла, что позволила себе забыть о том, что живу всего в двух кварталах от его дома. Послав всё к чёрту, я разворачиваюсь на каблуках и ухожу с остановки прочь. — Он согласился? — интересуется Гэвин, как только я возвращаюсь домой. Всю ночь он сидит у меня дома и просматривает камеры у дома Бибера, которые мы установили вчера поздней ночью. — Что-нибудь есть? — игнорирую я его вопрос, разуваясь. Он качает головой и сонно зевает, прикрывая рот ладонью. Я присаживаюсь рядом с ним и выдыхаю весь застоявшийся гнев, прикладывая ладонь ко лбу. — Всё паршиво, Гэвин. Он повёл себя как настоящий кретин и отказался. Напарник хмурится, потирая подбородок. — И что мы будем делать? Я пожимаю плечами, устало уронив голову в ладони. — Может, стоит его вырубить на несколько часов и запереть в каком-нибудь подвале на пару деньков? С губ Гэвина срывается смешок, а затем и протяжный стон усталости. — Готов поспорить, тебе это кажется лучшей идеей за всю твою жизнь, — смеётся он. Я толкаю его в плечо и не могу скрыть своей усталой улыбки. — Я бросила авиабилет в его почтовый ящик и сказала, что буду ждать на регистрации… — А ты не сдаёшься, — добавил Гэв. — К сожалению, это моя работа, — кривлюсь я. Я люблю свою работу, но не тогда, когда моим объектом становится кретин из прошлого, который в свои двадцать шесть так и не научился вести себя порядочным образом. Гэвин встаёт из-за стола, бросая короткий взгляд на монитор, а затем потягивается: — Звонил Чарльз, — начинает он, а у меня вдруг спирает дыхание, — я сказал, что ты направилась к Биберу. — Что насчет ФБР? Никаких вопросов не возникнет? Мы не можем облажаться. — Он сказал, что всё уладил, — успокаивает Гэв. — Всё должно пройти гладко, если, конечно, твой воздыхатель перестанет вести себя как самый настоящий кретин. — Фу, — хмурюсь я, толкнув Гэва в бок, — подбирай слова. Он лишь улыбается мне в ответ и направляется на кухню, чтобы заварить очередную порцию кофе. Ни у меня, ни у Гэвина больше не осталось сил. Поэтому после кружки кофе, которая в конечном счёте никак не помогает, мы позволили себе вздремнуть несколько часов. В последние несколько дней я перестала любить сон так, как раньше, и я не знаю, причина ли этому наше «общение» с Бибером или же…мне всегда снится он. А точнее то, что с ним произошло. Да и сложно назвать это сном, потому что-то, что я вижу, когда-то было реальностью. Всё та же ночь. Тот же шторм за окном, и в руках Гэвина щенок по имени Губер. Я беру его на руки, выпачкавшись в чью-то кровь, и опускаю голову, наблюдая за тем, как малыш принялся лизать мою ладонь. Открыв глаза, я ещё некоторое время наблюдала за тем, как он пытается разбудить меня своим излюбленным способом, а потом шевелю пальцами и улыбаюсь, глядя на его искреннюю радость моему пробуждению. — Губер, — шепчу я, проводя кончиками пальцев по его золотистой шерсти. Он тихо скулит и виляет хвостом, глядя мне в глаза. — Не волнуйся, я покормил его, — появляется Гэвин с пачкой чипсов в руках. — Я надеюсь не этим, — сузив глаза, произношу я. Гэв закатывает глаза и садится на край кровати: — У тебя час, чтобы собраться, и час, чтобы доехать до аэропорта. — Давай ты за меня, — стону я, накинув на голову плед. — Э, нет, — напарник откидывает плед в сторону, — со своим возлюбленным будешь разбираться сама. — Ещё раз так назовешь его, и тебе нечем будет жевать эти чипсы, — пригрозила я, поднимаясь с кровати. Безмолвно плетусь в душ, заняв его всего на десять минут, а потом все пятнадцать пытаюсь привести в порядок свои волосы и сделать что-то с ужасными синяками под глазами. Недосыпы стали сказываться на моём лице, как никогда эффектно. Выйдя из ванной комнаты, я направилась на кухню, где меня уже поджидал готовый стейк и стакан сока. Так как за окном в начале мая у нас около семнадцати градусов, я решилась надеть голубые рваные джинсы и бежевый джемпер. С обувью всегда выходит куда проще. — Даже как-то непривычно, — говорит Гэвин, когда заканчиваю с чемоданом. — Ты выглядишь… — Обычной, — заканчиваю я. Не люблю комплименты. Я не знаю почему, но мне трудно в них поверить. И нет, не потому, что у меня занижена самооценка. Я, просто, не люблю их и всё. Наверное, потому, что не хочу казаться слабой. Не хочу лишний раз улыбнуться после этих слов и показаться слишком доступной. Уф. Отец всегда говорил, что с моим характером мне будет трудно обзавестись женихом. Ну и к чёрту! Если я не выйду замуж до сорока, то обязательно сделаю предложение Гэвину. От этих мыслей я тихо усмехаюсь, пытаясь прикрыться волосами, а затем сажусь на край кровати и медленно выдыхаю. Это будет тяжелый вечер, с обеих его сторон. Если он не приедет — у нас будут большие проблемы. Если он всё же приедет — проблемы будут уже у меня, в течение двух чёртовых дней. Только сейчас я поняла, что почти подписала себе смертный приговор. Я и десяти минут не могу вынести в его компании, а тут два дня. Немыслимо! — Твоё такси прибыло. Сухой кивок, чтобы спрятать кислое выражение лица, и быстрое объятие, чтобы не передумать остаться. — Присматривай за Губером, — указываю я, погладив щенка напоследок. — Есть, сэр, — улыбается Гэвин, а затем проводит меня на улицу, чтобы помочь положить чемодан в багажник. Сажусь на переднее сиденье и махаю ему рукой, надеясь на то, что Джастин Бибер не приедет в аэропорт. Мне нужно было просто уйти и не закидывать билет в почтовый ящик. У нас есть чёртов выход из положения, хоть и тернистый. Но уже поздно. Водитель заводит машину, и мы отправляемся в аэропорт, в то время как я гляжу в боковое зеркало на машущего рукой Гэвина. — Какого чёрта ты в крови? — Я пытался спасти её, — руки Гэвина дрожат. Он присаживается на пол, подбирая под себя ноги, и накрывает голову ладонями. В груди всё сжимается, потому что я понимаю, о ком идёт речь. — Элизабет…? — мой голос дрожит. — Они убили её. Я сползаю по стене рядом с Гэвином и гляжу на свои окровавленные руки. — А…он? — При взрыве его завалило плитами и…я не смог больше там находится, когда увидел её, — Гэвин всхлипывает. — Она, блять, мертва, Джейд! Откинув голову назад, я пытаюсь привести своё дыхание в норму и собраться, чтобы успокоить Гэвина. Но как можно попытаться успокоить кого-то, когда ты сам на грани истерики?! — Чарльз уже там? — больше похоже на хрип, чем на шёпот. — Да, — кивает Гэв, подняв голову. Я замечаю, как по его щекам скатываются слезы. — Они пытаются достать его тело из-под завалов. Его…тело. Мне становится холодно от той мысли, что он мёртв. Это что-то невообразимое. Он был лучшим агентом и представить себе то, что он мертв…что его убили накануне его свадьбы с Элизабет… Я опускаю голову, ощутив тепло у себя в ногах, и замечаю свернувшегося в клубок щенка. — Мисс? — незнакомый голос. — Мисс, Вы меня слышите? Распахнув глаза, я оглядываю машину и тяжело сглатываю, ощущая ком в горле. — Мы приехали, — информирует меня водитель, убедившись, что со мной всё в порядке. Я молча киваю и протягиваю ему деньги. Затем открываю дверь и подхожу к багажнику, откуда водитель достает мой чемодан. Я всё ещё мандражирую после столь реалистичного сна.  — Благодарю, — обращаюсь я к мужчине, как только он помогает мне с чемоданом. Такси отдаляется в потоке машин, а я разворачиваюсь и направляюсь в здание аэропорта. Регистрация уже началась, поэтому мне стоит поспешить, но зачем, если его нет? Да, именно так. Возле регистрации Бибера не оказалось. Я взглянула ещё раз на часы, показывающие, что до посадки осталось сорок минут. Я опускаю голову, разглядывая свои бежевые туфли-лодочки и думаю о том, что мне делать дальше. Вот уже которую ночь я не выдержу без сна для того, чтобы в очередной раз наблюдать за местностью дома, где живет Бибер. Почему бы его не переправить в другую страну? А лучше в какую-нибудь деревушку, где его никто и никогда не найдёт. Вновь смотрю на часы и прислушиваюсь к оповещению о том, что регистрация заканчивается. Достаю из сумочки телефон и набираю Гэвина, чтобы тот забрал меня из аэропорта, как и договаривались. — Опять сбегаете, мисс Прайс? Как же, только пытаюсь. Отключаю вызов и поворачиваюсь к объекту своей ненависти. — Добрый вечер, мистер Холланд, — мой голос холоден. Некоторое время он молчит, и я замечаю, как по его лицу растягивается самодовольная улыбка. Ну да, всё потому, что я позволила себе обвести его взглядом с головы до ног. — Вам очень к лицу бежевый цвет, — проговаривает он, облизнув губы. Уф. Я не знаю, то ли я зла, то ли растеряна. — Я думаю, нам стоит пройти на регистрацию. — Конечно, — соглашается он и идёт вслед за мной. Я чувствую себя неловко от того, что он пристроился сзади, поэтому разворачиваюсь на девяносто градусов и жду своей очереди. Как только очередь доходит до меня, я протягиваю паспорт, а затем тянусь за чемоданом, чтобы поставить его на весы. — Позвольте? — его горячее дыхание касается моей шеи, и я вздрагиваю, отпустив чемодан. Бибер обходит меня, ставит мой чемодан на весы, а затем возвращается в очередь, оставив меня в полном недоумении. Могу ли я предположить, что у него расстройство личности? Вполне возможно, что это так. Протягиваю руку, чтобы забрать посадочный талон и отхожу в сторону, дабы дождаться своего объекта. Да, называть его объектом куда проще, потому что упоминание его имени в моих мыслях приводит к непонятным чувствам. — Почему Вы передумали, мистер Холланд? — спрашиваю я, как только он подходит. — Вы ответили на свой вопрос ещё утром, мисс Прайс, — ровно ответил он и направился в сторону посадки на самолёт. Ещё есть время вернуться назад, Джейд… Возьми себя в руки, чёрт побери! Пройдя досмотр службы безопасности и сев на своё любимое место у окна, я понадеялась, что хотя бы полёт будет спокойным, но нет. Мои надежды не оправдались. — Мисс Прайс? Я безмолвно поворачиваюсь на его голос, и гляжу в тёмно-карие глаза. Неужели мне придётся терпеть это два дня? — Как поживаете? Я хмурюсь. — Потрясающе, — отвечаю я, почти фыркнув. Он смеётся. — В чём причина Вашего веселья, мистер Холланд? — Вы каждый день задаёте мне этот вопрос и ждёте нормального ответа…но поглядите-ка, я спросил у Вас тоже самое, и что получилось? Вы ответили так же, как и я. — Заметьте, всё это было не в грубой форме. — Но с тем же выражением лица, — кивнул он, словно подтвердив свои же слова. Развлекается, значит? Что же, продолжим. — Пополнили свой багаж? А джинсы не жмут? — Где именно? Уф! Ну его к чёрту! — В ногах, мистер Холланд, в ногах. — Есть немного, — хмыкнул он, откинув голову на спинку сиденья. — Ох, я надеюсь, Вы не брали с собой те брюки, которые пытались разносить дома, а то знаете…люди не поймут, — последние слова я попыталась прошептать. — Не волнуйтесь, мисс Прайс, отныне я не собираюсь ходить перед Вами полуголым, а то мало ли, сбежите в очередной раз. — Что-то слишком часто Вы это вспоминаете, мистер Холланд, — прищурилась я. — Вас это задело? Он поворачивается ко мне, и я вижу, как плотно сжата его челюсть: — А что, если это так, Джейд? Бам! Очередная порция ледяной воды. Чушь собачья, не может такого быть! Он просто издевается надо мной, как в Академии, так и сейчас. Скользкий тип. Ничего не ответив, я достала из сумочки плеер и вставила наушники в уши, надеясь, что на этом наш разговор окончен, и я могу немного отвлечься. В конце концов, чтобы подумать о том, что нам делать после посадки. В отеле нам заказаны два номера, но безопасно ли его оставлять одного? А что, если он решит прогуляться и вернётся под утро пьяным? Бред. Бибер никогда не пил и не курил, а ещё, кажется, никогда не летал на самолётах. Вцепившись двумя руками в подлокотники, он прикрыл глаза, словно вжался в кресло, и что-то беспрерывно говорил. Может, он обращается ко мне? Снимаю наушники: — …ёбаную мать, будь проклят сраный день… Надеваю снова, не желая слушать эту гневную триаду. Один наушник выпадает: —…полетел этим хреновым рейсом… Несмотря на то, что мои наушники уже в ушах, я четко могу прочитать по губам, чем всё же недоволен Бибер. Левее от него, через проход, сидит полностью ошарашенная девушка и прижимает ладони к ушам своего сына, глядя на покрасневшего как свёкла Бибера, использовавшего весь матный словарь, который только имел в недрах своей памяти. Мы не должны привлекать излишнего внимания, чёрт бы его побрал! Достаю наушники из ушей, пытаясь не обращать внимания на его гневные высказывания: — Мистер Холланд, — кричу я ему на ухо. Он вздрагивает и тут же открывает глаза. — Вы не могли бы конфликтовать с самолётом… — Да какого ещё ху… Мгновенно накрываю его рот своей ладонью, широко раскрыв глаза от того, насколько далеко он зашёл со своими высказываниями. Люди начинают оборачиваться, и я оглядываюсь по сторонам, ощущая самый настоящий испанский стыд. Никогда бы не подумала, что мне будет стыдно за… Бибера. Осуждение — это то, что я пытаюсь выдавить из себя одним лишь взглядом. Он нервно ёрзает в кресле, а после того, как я убираю руку с его рта, отворачивается. Ещё некоторое время наблюдаю за ним, а затем замечаю, что он прикрыл глаза и, кажется, уснул. Видимо, кажется, потому что как только самолёт попадает в турбулентность, он хватается за мою ногу, чуть выше колена и держится за неё как за чёртов спасательный круг. Я протягиваю руку, чтобы сместить её на подлокотник, но вместо этого выходит совсем иное: почувствовав мою ладонь на своей, он сплетает наши пальцы, и я в буквальном смысле перестаю дышать. Не в силах поднять взгляд, я наблюдаю за тем, как побелели костяшки на его руке, но не чувствую, чтобы он сдавливал мне руку, наоборот, большой палец поглаживает мою кожу, словно…успокаивая меня, а не его. Это сон? Он не может трогать меня…вот так. Он не может касаться меня. Вжавшись в сиденье, я смотрю вперёд, не в силах опустить взгляд вниз или даже взглянуть на него. Лишь ощущения, которые окутывают меня с головой. От очередной волны турбулентности, его рука соскальзывает вместе с моей ниже, и я напрягаюсь, ощутив жар в том месте, где находились наши руки. Это непрофессионально, Джейд! Сейчас же возьми себя в руки и расцепи ваши ладони, чёрт тебя подери! Переведя взгляд на наши руки, я считаю до трех… Один. Два. Его пальцы ускользают из моей руки, и он поднимается с места. — Мне нужно отойти. Его лицо бледнее обычного, а губы сжаты в тонкую линию, но глаза…зрачки расширены так сильно, словно уйти ему нужно не из-за страха. Как только я остаюсь одна, меня начинает одолевать беспокойствие. Может, ему плохо? Может стоит спросить, как он? Боже, Джейд, прошло всего-то три минуты!

***

Вот же долбанная херня! — Лучшего момента не нашёл?! — возмутился я, уставившись на выпуклость в своих джинсах. Закрываю глаза и пытаюсь дышать ровно, но меня всего трясет, то ли от страха, то ли от внезапно нахлынувшего возбуждения. Да, мисс Прайс выглядела довольно аппетитно в этих джинсах и чёртовом джемпере, но это не хренов повод возбуждаться. Это — не повод. Поводом стала её горячая ладонь и тонкие пальцы, переплетённые с моими. А ещё повод обнаружился, когда наши руки оказались между её ног. Ох, блять! Схватившись за умывальник, делаю глубокий вдох и выдох. В отражении зеркала я выгляжу мертвенно-бледным по непонятным мне причинам, а на лбу виднеются бисеринки пота. Опустив взгляд на наручные часы, понимаю, что мы летим всего двадцать минут, и из этих двадцати минут я торчу здесь уже все пять. Что бы это не значило и как бы это не выглядело, я не могу вернуться туда со стояком. Нет, я бы конечно мог…ох, блять, да сколько можно представлять её голой? Не обязательно голой, ведь можно и в форме стюардессы. В коротенькой юбочке, такой же, в которой она наведывалась ко мне пару дней назад. Ммм… Это нихрена не исправляет ситуацию, мать его! И зачем только я согласился на это? Зачем достал билет из почтового ящика? Мне что, развлечений мало?! Вот теперь и развлекайся, идиот. Опускаю руку ниже пояса и кладу её на свой член. Чёрт бы его побрал, от прикосновения он стал ещё твёрже! Мне однозначно нужно с этим что-то делать и…запастись несколькими салфетками. Подойдя к унитазу, я опёрся левой рукой о стену, а правой приспустил штаны и обхватил рукой свой член. — Ох, блять, — сорвалось с моих губ, как только я провёл по нему. Теперь мне точно никуда не деться. Взглянув на время, я потратил на своё удовлетворение не больше пяти минут, так как был крайне возбужден. После натянул джинсы обратно, всё ещё ощущая, как ткань плотно прилегает к моему половому органу, а затем вымыл руки, пытаясь привести свои волосы в порядок. Надеюсь, я был достаточно тих. Открыв дверь туалета, я встретил осуждающий взгляд восьмилетней девочки и, не придав этому особого значения, направился к своему месту. Я бы всё отдал, лишь бы поменяться с кем-нибудь местом, и не потому, что я не хотел сидеть рядом с ней, а потому…что было бы неплохо, если бы она сидела на мне. В этих хреновых облегающих джинсах. Спущенных. Прямо на моём члене. — Мистер Холланд? — она смотрит на меня с неким беспокойством. Неужели я до сих пор выгляжу так хреново? — Мисс Прайс, — ровно произношу я, и присаживаюсь на сиденье. — Вы хорошо себя чувствуете? Ох, если бы твоя рука была на моём члене, я бы чувствовал себя просто превосходно. — Терпимо, — отрезаю я, стараясь не смотреть на неё. Кивнув, она вжимается в сиденье и скрещивает руки на груди, словно защищаясь. Боится летать или…боится меня? В её взгляде я давно заметил опасение. Замечал каждый раз, когда она смотрела на меня. Но всё это я списывал на то, что мы были толком незнакомы и я был довольно груб с ней. Но даже в самый спокойный момент она могла посмотреть на меня так, словно я был худшим, что случалось в её жизни. А может и так. Какой из её…клиентов (?) будет вести себя так же гадко по отношению к ней, как я?! Однозначно, я заслуживал худшего отношения с её стороны. Пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей, я прикрыл глаза и уснул.