MIDNIGHT / Полночь

И он тут как тут. Ударяет мне в лицо пощёчиной, напомнив о том, кто я и для чего здесь нахожусь. Он — моё задание, и я не должна позволять себе даже думать о чём-то ином. Бибер появляется рядом, безмолвно останавливается возле меня. Если мне не изменяет память, и я правильно анализирую язык его тела, то точно могу сказать — он напряжён. Резкий выстрел врезается в уши, и я вздрагиваю, оглядываясь по сторонам. Мои глаза выискивают человека с оружием, но рядом я нахожу лишь здание с надписью «Тир». Опускаю голову, замечая, как дрожат мои руки, а потом поворачиваюсь чуть влево, обнаружив, что Бибер находится за моей спиной, хотя только что был в двух шагах от меня. Я закрыла его своим телом? Да, я сделала это, и теперь он смотрит на меня пустыми глазами. Обходит и направляется прямо в тир, не проронив ни слова. Я беру себя в руки и следую за ним, но Джастин идёт настолько быстро, что я просто напросто не успеваю. Дёрнув на себя ручку, он заходит внутрь, а затем замирает, словно прислушиваясь к очередному выстрелу. Это плохо. Это очень плохо. Нахожу его уже чуть поодаль от двери. Он стоит и разглядывает оружие, из которого предлагают пострелять. «— Не в оружейный ведь он решил заскочить?» — проносится в голове голос Гэвина. Его рука тянется к пистолету, аккуратно обхватывает его, а затем выпрямляется, словно готовясь к выстрелу. Моё сердце стучит где-то в горле. Возьми себя в руки, Прайс! — Мистер Холланд, — на удивление голос звучит довольно ровно. — Это не то место, где мы должны сейчас находиться. Он оборачивается в мою сторону и, опустив пистолет, произносит: — Честно признаться, мисс Прайс, я понятия не имею, где вообще должен находиться, — он вертит пистолет в своей руке, и я благодарю господа, что это всего лишь чёртов муляж. — Я вспомнил. Бам! В ушах прогремел очередной выстрел, а затем звон. — Вспомнили…? — Да, у моего отца был такой же, — вытягивает вперёд пистолет. — В детстве он давал мне в него пострелять. Выдох. Мелкая дрожь по рукам от облегчения. — Ваш отец был… — Странным человеком, если давал своему пятилетнему сыну оружие, — Бибер вешает пистолет обратно, а затем оборачивается на звук очередного выстрела. — Это было очень храбро. Куда-то в пустоту. — Вы о чем? — срывается с моих губ. Он поворачивается ко мне лицом: — Закрыть меня своим телом. Смущение и опущенные вниз глаза, чтобы в очередной раз разглядеть носы своих туфель. Хорошо, что он не воспринял это слишком серьёзно. Я замечаю, как его туфли приблизились ко мне и поднимаю голову. Он поправляет пиджак на моих плечах, а затем открывает дверь, пропуская меня вперед.

***

— Ты должен держать его уверенней, — голос отца холоден, как и всегда. «Моё маленькое разочарование» — звучит в моей голове каждый раз, когда я что-то делаю не так. — Вот, — он отбирает у меня пистолет и становится рядом со мной на колено, чтобы мне было лучше видно. — Крепче. Я гляжу в его бледное лицо, на его впалые скулы и суженные, сосредоточенные глаза. Выстрел. Я дёргаюсь, а он смотрит на меня, как на сопливую девчонку, которую только что обидели лишь одним гадким словом. Он протягивает мне пистолет, как бы молча осуждая. Да, именно осуждая. Его разочарование во мне… — Ты должен быть лучше, — убеждение. Приказ. — Я стараюсь, — срывается с моих губ. — Ты плохо стараешься, сын, — сквозь зубы. Сын. Он никогда не называл меня по имени. Всего лишь «сын». Я смотрю на её хрупкие плечи и до сих пор задаюсь одним и тем же вопросом:"Сколько в ней должно быть смелости, чтобы сделать шаг навстречу пуле?» Меня заслонила девчонка. Какая ёбаная глупость. Она заслонила меня от опасности, которой не существовало. Очень странно. Я хмурюсь и подношу стакан с виски к лицу. Запах приятный, но вкус ещё лучше. — Мисс Прайс? — зову я Джейд, указывая на стакан с виски, стоящий перед ней. Она качает головой. Не пьёт. На работе. Не пьёт, потому что на работе? Ей бы не мешало расслабиться после сегодняшнего происшествия у тира. Интересно, ей бы сильно влетело, если бы это был теракт и меня убили? Хотя, заслонив она меня собой, убили бы её. Странно, эта мысль вызывает у меня неприятные ощущения, хотя бы потому, что она единственная, кого я знаю на данный момент. Кстати об этом. — Мисс Прайс, мой отец давно умер, а мать скончалась ещё при родах, — начал я и заметил, как напряглись её плечи, — Вы не знаете, у меня были друзья? — Вы спрашиваете об этом у меня? — вскидывает брови. — Ну да, разве здесь есть кто-то ещё? — Всё, что мне известно о Вас, мистер Холланд, написано в бумагах, которые я Вам передала. И судя по тому, что к Вам никто не приходил, у Вас… — Не было друзей, — я закончил её мысль. Она поджимает губы, чуть кивает, а затем я вижу то, чего не хотел бы видеть никогда. Сожаление. Хреново сожаление в её больших карих глазах. — Мистер Холл… Джастин, — поправляет она себя, а я хмурюсь от того, насколько неожиданно и нежно она произнесла моё имя. — Ты работаешь барменом, и я думаю, тебе было вполне достаточно общения на работе. — Хорошо, — соглашаюсь я, поставив стакан с виски на стол, — тогда я хочу сходить туда. — Туда? — Да, к себе на работу, Джейд, — уже в который раз произношу её имя и пробую его на вкус, причмокивая губами. — С тобой, — вижу её реакцию и добавляю, — в качестве поддержки, не более. Мне кажется, эти слова разочаровывают её. Как и меня. — Хорошо, мы что-нибудь придумаем, — соглашается мисс Прайс и закидывает ногу на ногу. Берёт стакан со стола и, нахмурившись, немного отпивает. Пей, Джейд, тебе нужно расслабиться. Впрочем, как и мне. Я откидываюсь на спинку стула, прислонившись затылком к деревянной стене здания, и кладу ладонь на ногу, пытаясь успокоиться. Опустив глаза, вижу, как она качает ногой, и я, прикусив губу, наблюдаю за тем, как медленно поднимается её юбка при каждом долбанном движении ноги. Жалею, что она сидит напротив меня, а не рядом. Потому что будь сейчас по-иному, моя горячая ладонь уже оказалась бы на её бедре. Как в самолёте. Блять. Вдох. Наши сплетённые пальцы. Выдох. Мой член трётся о её живот. Вдох. Её стон. Выдох. Твёрдые соски, набухшие от возбуждения. С моих губ срывается тяжелый стон, и я замечаю, как она вздрагивает. Гляжу в её карие глаза, и более чем уверен, что мой взгляд выдаёт меня с головой. Она кусает губу. Хренову, мать её, влажную губу. А затем опускает глаза, выпуская воздух из лёгких. Молчи. Молчи, мать твою. — Джастин… Ох, блять. —…я думаю, нам пора. Всё, что нам пора, Джейд, это…твою мать, я даже не могу сказать слово «трахнуться», потому что по отношению к ней это звучит оскорбительно. Но да, именно трахнуться, потому что ты пиздец как горяча в этой юбке и блузке. Боже, а твои длинные загорелые ноги. Ты вообще вкурсе, насколько ты привлекательна? — Да, — поспешно отвечаю я, выпрямившись и простонав. — Нет. Она озадаченно смотрит на меня, а я чувствую упругий стояк в своих штанах и проклинаю всё на свете. В особенности её влажные губы. — Мне нужно отойти, — звучит обрывками, и я поспешно встаю с места, направляясь в ванную комнату. Хочется развернуться и позвать её с собой. Если не захочет — потащить. Но нет, я упрямо иду один туда, куда пристрастился ходить каждый раз, когда был чертовски возбуждён. Закрываю за собой дверь и несколько секунд стою на месте, лишь прислушиваясь к ощущениям внутри. Блять, меня просто ломит, как долбанного наркомана. Интересно, за сколько минут мне удастся справиться со своим стояком в этот раз? Закрываю дверь на защёлку и подхожу к унитазу. — Нет, я не буду, блять, этого делать…здесь, — качаю я головой. Пусть смотрит. Пусть видит, какой эффект производят на меня её длинные ноги. Открываю кран и умываюсь холодной водой. Становится немного легче. Но лишь немного. Прогулка явно отменяется. Если она, конечно, не против того, что в конечном итоге я вздрочну прямо у неё на глазах. Твою мать, мне двадцать шесть лет, а я веду себя как долбанный слюнтяй. Возьми себя в руки, хренов Джастин Б…Блять…Холланд. Тьфу ты! Вытираю лицо салфетками и выхожу обратно на зал. Джейд здесь нет, поэтому иду на выход и нахожу её у скамейки. Благо, на улице уже темнеет, и мой вставший член не так сильно бросается в глаза. Я надеюсь. Она протягивает мне мой пиджак, а я хмурюсь. — Уже согрелась, — поясняет она. Конечно согрелась, ты ведь была в здании и выпила немного виски. Если хочешь знать, я чувствую себя долбанной тепловой лампой, потому что я был в здании, где выпил виски и дико возбудился. Поэтому мне пиджак уж точно не нужен, мисс Прайс. — Ладно, — единственное, что я могу выпустить из своего рта и забираю пиджак. Ладно? Прохладно, блять. Не знаю, радоваться мне или нет, по поводу того, что до нашего отеля идти было всего два здания. Да — потому что у меня был стояк и я буквально пыхтел изнутри. Нет — потому что это означало лишь одно: она уйдёт к себе в номер и закроет на замок дверь. Как вчера, без слов. Только не смотри вниз, бога ради. Я закручиваю пиджак на руки и скрещиваю их перед собой, чтобы хоть как-то прикрыть то, что может привлечь внимание любой мимо проходящей девушки. Мы направляемся к отелю молча, и я ненавижу её за это, ведь не могу отвлечься ни на что другое. Лишь думать о том, что дай я ей почувствовать свой стояк, она бы стала влажной? Стонала бы как вчера в лифте? С моих губ срывается рык, и она оборачивается: — Всё в порядке? — Всё просто охуительно, — звучит слишком грубо. СЛИШКОМ, ёбаный кретин! Я прочищаю горло. — Направляйтесь в номер, мисс Прайс, я немного…прогуляюсь. — Я не могу Вас оставить одного, мистер Холланд, — мотает она головой. Да что ты? В номере ведь оставляешь! — Можете, — мой голос становится низким, и она вздрагивает, перетаптываясь с ноги на ногу. Стало слишком темно, и только благодаря свету из окон я могу разглядеть её лицо. — Нет, Джастин, что проис… Я отстраняю пиджак в сторону и всем своим видом даю понять, что мне мешает находиться с ней в одном помещении прямо сейчас. —…ходит? Блять, это странно. Зачем я это сделал? Зачем показал? Мог просто соврать, твою мать. Я замечаю, как учащается её дыхание, как она вновь подносит руку к лицу в попытках убрать несуществующую прядь волос, но не разворачивается. Не уходит. Какого хрена с тобой? Я делаю шаг, ещё шаг, до тех пор, пока её запах не ударяет мне в нос, и я не хватаю её за плечи. Её горячее дыхание просверливает дыру мне в шее, а боль в штанах уже просто сводит с ума. Я не собираюсь перед ней оправдываться. Я мужик, мать твою, и я хочу тебя, прямо здесь. Задрать эту ёбаную юбку и войти в тебя до самого основания. Но вместо этого, я просто разворачиваю её ко входу в отель и, склонившись над её ухом, шепчу: — Иди. И она идёт. Спотыкается возле двери, но идёт. Даже не обернувшись. Послушная.

***

Вернись, Джейд! Сейчас же вернись! Нельзя его оставлять одного. Не здесь. Он уже увидел, услышал и вспомнил слишком много. Чёрт! Останавливаюсь у лифта и нажимаю на серебряную кнопку. Удары моего сердца отдаются где-то в затылке, а руки дрожат и холодеют. Всё это началось ещё в баре, и я до сих пор не понимаю, как смогла скрывать своё волнение так долго. Я и понятия не имела, что его мать…мертва. Я думала, что они развелись с его отцом, думала, что она нашла себе более сносного мужа и счастливо вышла замуж. А тут… Что может быть хуже? Мать, которая умерла при родах, идиот-отец, который постоянно командовал им, или потеря памяти и понимание того, что у тебя нет друзей. Но хуже, хуже всего этого смерть твоей же невесты. Легкий холодок проходится по всему телу, как только я вспоминаю про Элизабет. Становится противно из-за того, что я позволила себе думать о нём, как о…мужчине. Мужчине, которого можно коснуться. Можно провести кончиками пальцев по груди, задержать взгляд на губах, и коснуться языком шеи. Боже! Снова те ощущения внизу живота, как и вчера, как и в амбаре, как и в баре. Что это, если не возбуждение? Особенно нахлестнувшее, как только он показал причину, по которой не хочет идти со мной, не хочет попасть в ту же ситуацию, что и вчера. Двери лифта открываются, и я поспешно захожу в него, нажав на нужный этаж. Нужно позвонить Гэвину, Чарльзу, кому угодно, лишь бы исправить ситуацию… Но какую? Ситуацию с моим долбанным возбуждением или его воспоминаниями? Я уже не понимаю, от чего мне хуже. Прислонившись спиной к прохладной поверхности стены, я закрываю глаза и откидываю голову назад. Спокойствие. Мне нужно чёртово спокойствие, чтобы начать соображать лучше, потому что все мои мысли сводятся к одному — его выпуклости в штанах. Уф, Джейд. Да, это Джастин Бибер, да, у него встал, но непонятно, на тебя или на кого-то другого. Да брось, ты сама знаешь, что если бы это была не ты, он бы пошёл вместе с тобой. Он бы сейчас стоял в этом лифте. Двери открываются, и я поспешно направляюсь в свой номер, чтобы найти укромное место и привести мысли в своей голове в порядок. «— Может не будешь морочить себе голову и сразу в душ? — усмехается мне моё подсознание.» — Иди к чёрту, иди к чёрту! — шиплю я сквозь зубы, в попытках найти ключ от номера в сумочке. — Простите? — звучит голос, и я резко поднимаю голову. Рядом со мной стоит горничная и смотрит в недоумении. — Ох, прошу прощения, это я не Вам, — мои щёки вспыхивают. От долбанного стыда. Нахожу ключ и вставляю его в замок. Поворот. Толкаю дверь, окунувшись в аромат своих духов, которыми я пользовалась ещё с утра. Оказавшись в номере, я бросаю сумочку на кровать и скидываю с ног туфли. Боже, я мечтала об этом весь день. Падаю на кровать и закрываю глаза, тяжело выдохнув. Мысли всё ещё крутятся вокруг его образа и горящих глаз. Сколько же было в них желания в ту секунду. И как же тяжело было всё это игнорировать. Подняв расслабленную ладонь, я кладу её на свою левую ключицу, затем веду вниз, ощущая упругость своей груди. И да, что и следовало доказать, я действительно чертовски возбуждена. Ещё ниже и ниже. Когда дело доходит до того места, где встречается край моей блузки и начало юбки, я втягиваю живот и пропускаю ладонь под ткань, цвета шампани. Вздрагиваю. Влажная. Чёрт бы меня побрал, влажная! — Ох, — срывается с моих губ, как только я нащупываю место, болезненно пульсирующее. Представляю на месте своей руки его и, откинув голову назад, тихо стону. Его руки, которые медленно стягивают мою юбку с бёдер, его губы, мокрыми поцелуями спускающиеся по шее вниз, и останавливающиеся на углублении между ключицами. Мужские пальцы касаются мокрого места между моих ног, и я почти слышу его приглушённый стон. Он медленно массирует, а затем отодвигает кружевную ткань и проникает внутрь. Ещё один стон. Он громкий и он принадлежит мне. Влажные губы нависают над моей грудью, а затем яростно впиваются в твёрдый сосок левой груди. Ласкает его. Кусает. И я уже не знаю, где именно мне приятней, потому что всё это собралось воедино и готово вырваться наружу. И как только это происходит, я громко вскрикиваю и выгибаюсь на кровати, широко открыв глаза. Темно. Моё сбитое дыхание: оборванное, жалобное. Потому что темно и холодно. Потому что это был всего лишь сон. И от этого так пусто.

***

Я с особым остервенением застёгиваю свой чемодан и вытягиваю ручку, направляясь к двери. С самого утра день не задался, и это заметно сказывается на моём настроении. Не выспаться? Ладно. Боль в голове? Хорошо, есть таблетка. Пролить на брюки сок?! Сломать зонтик, проверяя его?! Сверх хреновый день! Чемодан от чего-то кажется самым тяжёлым чемоданом, который я когда-либо брала с собой в поездку. Вытаскиваю его в коридор и закрываю дверь, засовывая ключ в сумочку. Несмотря на то, что в последнее время я чувствовала волнение, находясь рядом с Бибером, сегодня я была настолько зла, что от волнения не осталось и следа. Стучу три раза в его дверь, стараясь как можно аккуратней заправить прядь волос, а затем хмурюсь, прикрыв глаза от столь внезапного потока света, направленного прямо на меня. — Вы издеваетесь? — мой голос раздражён. Честное слово, я похожа на Мегеру, не хватает лишь змеиного роя на голове. Просто фурия, чёрт бы меня побрал! Бибер стоит в одних домашних штанах, а на голове у него как всегда — бардак. — Пока что не планировал, — сонно отвечает он. — Наш самолёт вылетает через четыре часа, мистер Холланд, — мои брови сходятся на переносице. — До аэропорта ехать два часа! Он потирает ладонями лицо, а затем отходит в сторону и присаживается в кресло. Что он делает? Локтями он опускается на колени, а затем замирает, чуть склонив голову вниз. Он…спит?! — Джастин! — вскрикиваю я, и он дёргается. — Да что с тобой? — встает Бибер, проходя мимо меня. Открывает шкаф и вытягивает оттуда чемодан.  — Со мной? — мои брови ползут вверх. — Это не я проспала. И не я стою сейчас в одних домашних штанах прямо перед Вами! — Очень жаль, — кривая улыбка. — Ты выглядишь…злой. Уж не потому ли, что я слышал сегодня ночью? — внимательный взгляд прямо мне в глаза. — Ночью? — не понимаю я. — Да, Джейд. Ночью. Стоны. Твои, — выделяет он каждое слово. Ох. Прикрываю рот ладонью и чувствую, как щёки начинают пылать. Какой ужас. По его лицу расползается кривая улыбка, до отвращения знакомая, до боли в груди неприятная. — Вам показалось, — вру я. Ну конечно, показалось. Только глухой не услышал бы этих завываний. — Ну да, — кивает он, сощурив глаза, — показалось. Он разворачивается и направляется в душ, прикрывая за собой дверь. Боже мой, какой стыд. Я опускаюсь на кресло, и судорожно ищу в сумочке свой телефон, чтобы набрать Гэвина и сказать, что я больше не могу. Не могу приглядывать за ним. Он сводит меня с ума, и это чистая правда. Найдя телефон, начинаю набирать номер, но замираю, услышав шум воды. Дверь в ванную приоткрыта, а из неё начинает доноситься запах мужского шампуня. Чёрт. У меня всегда была слабость к приятным мужским запахам, и то, что я чувствую сейчас, максимально отвлекает меня от задуманного. Гэвин, Джейд, ты собиралась позвонить ему! Вновь набираю номер, но палец замирает, как только я начинаю слышать пение. Тихое, равномерное, приятное. Это он поёт? Встаю с кресла, поправляя своё чёрное прилегающее платье, и медленно подхожу к двери, толкая её рукой. Где твоё смущение, Джейд?! Стою и пялюсь на силуэт его голого тела, скрытого стеклом и плотным слоем пара, скопившегося внутри душевой кабинки. Облизываю губы и больно кусаю, представив, как он прижимается ко мне этим телом. Моя неудовлетворённость сказывается на моём поведении как никогда! — Мисс Прайс, не подадите полотенце? — слышу я, как только собираюсь уходить, разворачиваясь к нему спиной. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Он слышал, как я вчера… Видит, как я здесь… Стягиваю с вешалки полотенце и подхожу к душевой кабинке, опустив голову. Замечаю, как стекло отъезжает в сторону и ощущаю, как влажные пальцы касаются моей руки. Полотенце исчезает из моей ладони, и я тут же выхожу из ванной, так и не поднимая головы. Это уже слишком! Это уже перебор! — Джейд? — шёпот где-то сзади. Я вздрагиваю, как только мужские руки накрывают мою талию. Хочу убрать их, отмахнуться, как от надоедливой мухи, но всё, что я делаю — это замираю и прислушиваюсь к его дыханию. Мужские ладони плавно сходятся на моём животе и медленно притягивают к своему хозяину. Я чувствую спиной его горячую и влажную грудь и начинаю глубоко дышать. Слишком жарко, слишком влажно. Слишком. — Хочешь я помогу тебе? — хрип: низкий и манящий. — Поможешь? — почти обрывками. Кажется, моё сердце сейчас выскочит из груди. — Да, немного, — каждое слово, как ножом по коже. — Просто расслабься. Просто расслабься. Просто забудь. Просто. — Ах, — сорвалось с моих губ, как только его пальцы коснулись пульсирующего места. — Блять, — рык прямо на ухо. — Ты такая мокрая. Неправильно. Всё это неправильно, Джейд. Во всех грёбаных смыслах. Его правая ладонь всё ещё внизу, а левая поднимается чуть выше и обхватывает мою грудь. Сжимая, массируя, нащупывая набухший сосок. Голова самопроизвольно откидывается назад, как только он начинает тереться своей выпуклостью о мою ягодицу. Я вижу его щёку, опущенные веки, бисеринки воды, скатывающиеся с влажных после душа волос. Правая ладонь покидает пульсирующее место, скатывая платье в гармошку, а затем, задрав его до живота, возвращается туда, где уже невыносимо больно от нетерпения. Проникает под кружевную ткань чёрных трусиков и… — Ёбан…блять, Джейд. Открывает свои голодные глаза, смотрит прямо на мои губы и входит. Сначала одним пальцем, затем двумя, растягивая изнутри. Мои ноги дрожат, а дыхание обрывистое. Два шага вперёд, и я упираюсь ладонями о стену. Он хватает меня за бёдра и расставляет мои ноги чуть шире, задирая тем самым платье ещё выше. — Твою мать…какая же ты сзади, — восхищённо. Я поворачиваю голову чуть влево и вижу наше отражение в зеркале. Вижу своё покрасневшее лицо, вижу его ладони на моих ягодицах. Правой рукой он проводит по мокрому месту, закрывая глаза, а я не могу отвести взгляда от его лица. Что мы делаем? Что Я делаю?! Опять входит. Холодно, неудобно…больно. В голове словно вихрем пролетают воспоминания. Постель: мои руки сжимают чужие. Серые глаза. Он надо мной, он дышит мне в губы. Толчок, наглый, не спрашивающий разрешения. Боль. — Нет, стой. Не слышит и входит дальше. — Остановись! — хватаю его за плечи и пытаюсь оттолкнуть. Кровь. Много крови. И много боли. Много сожаления и ненависти к себе, за то, что позволила, за то, что была такой дурочкой. Идиотка-Прайс. — Нет, — срывается с моих губ. Почти криком. Почти мольбой. Бибер тут же отстраняется, глядя в мои напуганные, укутанные пеленой ужаса глаза. Мои руки дрожат так же, как и ноги. Сердце выпрыгивает из груди, а к глазам подступают слезы. Я не буду плакать перед ним. Я не позволю себе этого. Опускаю подол платья и, схватив сумочку с кресла, выбегаю в коридор, направляясь к лифту. Мне нужна минута, может две. Может вечность.