MIDNIGHT / Полночь

Меня будто окунают в хреновый омут, как только я сталкиваюсь взглядом с маленьким золотистым щенком. Руки. Чужие руки, женские. На левой руке кольцо. Я не вижу лица, вижу лишь её руки и кружевное белое платье. Моя мать любила такие платья. Я видел её фотографии. Её и отца. Даже её свадебное платье было украшено элементами кружева. Женские руки тянутся к щенку, гладят его. Он совсем маленький, комок, помещающийся в чужих, неизвестных мне ладонях. Он скулит и облизывает бледную кожу ладоней. — Джастин? — где-то отдал§нно. Где-то на задворках памяти. Отмахиваюсь, как от назойливой мухи. Всё расплывается…лишь щенок, который скачет у моих ног. Он больше, чем в воспоминаниях. И в…воспоминаниях ли? Может сон. Такие мне часто снятся в последнее время. Слишком реалистичные. Слишком правдивые. — Джастин? — снова, но голос другой. Взволнованный, почти нежный. Моргаю несколько раз и поднимаю голову. Щёлк. Она стоит прямо передо мной. Почти спускается на колени, придерживая край чёрного платья, чтобы тот не пополз вверх. Только сейчас я понимаю, что почти сижу на полу и держу в руках щенка, скулящего в моих объятиях так, словно он рад меня видеть. Какая чушь. — Я в порядке, — отвечаю я, хотя у меня и не спрашивали. Кому какая разница, в порядке ли я? Моей мёртвой матери, или отцу? Друзьям, которых у меня нет? Ах, да, ей. Возможно, ей не плевать, но лишь потому, что я её клиент, объект, или как там у них это называется. Её рука тянется к щенку на моих руках, и мне кажется, что она хочет его забрать, но нет, всего лишь гладит, робко улыбаясь, словно с облегчением. — Как его или её зовут? — интересуюсь я, подняв голову. Некоторое время она мешкается, словно забыла, а затем еле слышно отвечает: — Губер. Губер. Красивое имя у тебя, Губер. В ответ на свои мысли, рядом слышу шипение. Ох, блядская ревность здесь не к месту, Жак. — Ты не говорила, что у тебя есть собака. — А ты и не спрашивал. И когда мы успели перейти на твёрдое «ты»? День, или два дня назад? Когда мне стало так привычно называть её по имени, а ей выкрикивать моё. Что самое смешное, постоянно находясь в этот момент в гневе. Ни разу ласково. Ни разу тихо. Ни разу. Неужели меня это задевает? Ёбаный слюнтяй, платочек дать? — Хочешь чаю? — почти неслышно. Осторожно. Поднимаю на неё взгляд и безмолвно киваю. Чего ещё хочет бездомный человек, с чемоданом вещей, рыжим котом и хреновым цветком жасмина? Конечно чаю! Мы ведь в Англии, бога ради. В любой непонятной ситуации пей чай, понял? Джейд встаёт с колен и направляется на кухню, а я снова возвращаюсь взглядом к Губеру, замечая косые взгляды Жака, вылизывающего свою длинный пушистый хвост. Так спокойно, будто я в своей тарелке. Словно всё так и должно быть. Словно запах яблок и жасмина всегда присутствовали в моей жизни, и после некоторого перерыва я снова снова чувствую его. И стало так легко. Так чертовски уютно, в этом проходе между встроенным шкафом, и комодом с другой стороны. Аккуратно подползаю к шкафу и прислоняюсь к нему спиной, запрокидывая голову. Губер умиротворённо спит на моих руках, подёргивая иногда ногой. Жак всё ещё злится и поглядывает на меня из-за угла комода. Пиздец. С каких это пор ты стал анализировать движения своего кота? Крышей совсем поехал? Более чем уверен, что этому рыжему нахалу глубоко насрать на то, кто спит у тебя на руках. У него одна радость в жизни — поесть и поспать. Ладно, их две. А какая радость в жизни у меня? — Вот, держи. Ах, вот же она, собственной персоной. Медленно и осторожно высвобождаю правую руку из-под Губера и беру кружку с чаем. — Чёрный? Кивает. — С кусочками апельсина? Она хмурится, я усмехаюсь. Поняла, что пошутил. Умница, Прайс. Задерживаю кружку около рта, пробуя на кончике языка это сочетание. Умница-Прайс. Ум… Прайс. Почему-то до истерики, до ёбаного раздражения хочется поменять слова местами, или вовсе заменить. Словно что-то не так. Что-то не клеится. Должен быть другой вариант, более привычный. Въевшийся под корку мозга, до боли, до раздражения. Такой резкий, и в точку. Отмахиваюсь и отпиваю немного чая. Крепкий, чуть сладкий, всё как я люблю. — Это не кажется тебе пиздецки странным? — спрашиваю я, глядя куда-то сквозь комод, стоящий напротив. — М? — где-то рядом. — Что только сегодня утром мы чуть не… — запинаюсь. Не хочу заканчивать этим резким словом, которое может больно разрезать тишину. — А теперь я сижу в проходе, у твоей двери, мать его, у тебя дома. И не потому, что мы просто решили продолжить и поменять местоположение, а потому, что я… — Ты оказался не в лучшей ситуации, — заканчивает она совсем не тем, что хотелось бы сказать. Хм. — Можно сказать и так. — Лучше сказать так, — легко. Брошено куда-то в дно кружки, где почти не осталось чая с ароматом яблока. Да. Вот откуда этот запах. Она пьет чай со вкусом яблока. Поворачиваю голову вправо, глядя на густые опущенные ресницы, а затем перевожу взгляд на пустую кружку в её руках. — Тот мудак-полицейский, ты с ним знакома? — она вздрагивает и открывает глаза. Вспомнил. Я должен был заметить её реакцию на другого мужчину. — Он работает над твоим делом, — отвечает она, — точнее, над делом об аварии. Он навещал тебя в день, когда ты очнулся. Хм. Может поэтому его лицо показалось мне слишком знакомым. — Ты не ответила на мой вопрос. Ты знакома с ним лично? Какой ёбаный подтекст, Би…блять, Холланд. Что за грёбаное слово вертится у меня на языке каждый раз, когда я мысленно обращаюсь к себе? Раздражает! Она вздымает брови, пододвигаясь чуть ближе к стене. — Да. Я встречалась с ним, чтобы забрать твои бумаги, — отвечает, скручивая край платья в трубочку. Нервничает? Из-за чего? Потому что речь зашла о мудиле-полицейском? — Просто бумаги? Ты серьёзно?! Это хренов допрос?! Она не обязана отчитываться перед тобой! По её лицу пробегает тень недоверия, словно она не верит в то, что услышала. — Только и всего, — коротко и ясно. Ясно? Нихуя не ясно. Этот мудила-полицейский трахает тебя?! Вела ты себя с ним больше, чем спокойно. Словно в своей грёбаной тарелке, словно вы брат и сестра, будто грёбаный муж и жена. Тьфу ты! Ещё чуть-чуть, и из меня польётся яд. Она подбирает под себя ноги, а затем встаёт с пола, забирая у меня кружку с недопитым чаем. — Я постелю тебе в гостиной. Отлично. Всяко лучше, чем на лавочке у автобусной остановки. — Спасибо, — благодарю я куда-то в тишину, потому что её рядом со мной уже не было.

***

Прокручиваю ключ два раза и, убедившись, что дверь заперта, оборачиваюсь лицом к двери в гостиную. Кажется, ещё не проснулся. Мне хватило двадцати минут, чтобы свернуть всё оборудование и упаковать в коробки. Почти всё. С оружием дела обстояли куда лучше. Ещё два года назад я попросила Гэвина сделать мне сейф в стене и прикрыть его незамысловатой картиной. Тогда это затянулось на добрых два дня, так как Гэвин только выпустился из Академии и не знал, как правильно держать молоток, зато хорошо справлялся с чисткой пистолета и подъёмом в полшестого утра. Наверное, именно поэтому Дэвид не хотел брать себе напарника. Но через год без его спроса к нему всё равно подставили Джессику. А пользы-то? Она всё равно всегда в штабе, и скорее всего из-за того, что он приложил к этому руку. Дэвид. Ещё один человек, которого я почти не видела все эти шесть лет, но врезавшийся мне в память навсегда. Широкие плечи, сильные руки, серые глаза. Нависает надо мной, что-то шепчет, надеясь произвести хоть какой-то эффект — не получается, после удар. Мои крики, его сильная хватка, кровь. Вздрагиваю лишь от одного воспоминания, и мысленно молю всевышнего, чтобы сегодня на собрании его не было. Я не выдержу. Это не Джастин Бибер, это не человек, который унижал меня лишь словами, это тот, кто унизил меня действиями. Точнее…одним действием. И его было вполне достаточно для того, чтобы земля ушла у меня из-под ног. Чтобы на какое-то время мне показалось, что я мертва. И, наверное, лучше бы так и было. Оттолкнувшись от двери, я направилась к себе в комнату в поиске одежды на сегодняшнее собрание. Выбор, как и всегда, был невелик: чёрная юбка и чёрная блузка. Если осмелишься, Прайс, можешь надеть платье, но не забывай, с кем ты можешь там встретиться. Стягиваю с себя топик, шорты и открываю дверцу шкафа. — Джейд? — сонно проговорил Джастин, высунув голову в проём двери. Подскочив на месте, я прячусь за дверцу шкафа, крепко впиваясь в неё пальцами, и кидаю на Бибера разгневанный взгляд. — Джастин?! — почти визг. Лучшего времени не нашел?! — У тебя не найдётся зубной щётки? — он заходит в мою комнату, потирая глаза. Он вообще собирается останавливаться?! Я вжалась спиной в полки, лихорадочно выискивая правой рукой хоть что-то из одежды, а он продолжал ко мне приближаться, так и не поднимая головы. — Есть, — вскрик, и шаг назад, прислонившись грудью в деревянную дверцу шкафа. Чёрт, холодно! — Ой, — он остановился буквально в трёх метрах от меня, еле разлепив глаза. — Я помешал? — Конечно нет, присоединяйся, — сарказм чистой воды. — Ладно, — пожимает плечами, и тянется рукой к дверце шкафа, чтобы открыть её. — Мистер… Холланд! — я более чем уверена, что моё лицо сейчас цветом напоминает свёклу. — Не могли бы Вы…— указываю левой рукой, чтобы он отошел как можно подальше от меня, для начала. — Да ладно, чего я там не видел? — фыркнул он, а затем пожалел, потому что мои брови поползли вверх. — Ничего. Только твои ягодицы, не более, — поднял ладони. Уф. Как можно злиться на этого идиота?! Нащупав на одной из полок трикотажную майку, я быстро принялась её надевать, не отрывая от него глаз. Он с великим любопытством разглядывал фотографии, приклеенные на зеркало чуть правее, а затем всё внимание вернулось ко мне. Я облизываю губы, скользнув взглядом от его ключиц к явно выступающим кубикам пресса, а затем ниже, где резинка домашних штанов стягивала бледную кожу его живота. — Если ты продолжишь, то будешь исправлять ситуацию сама, — голос, мужской, хриплый. Отстань, кем бы ты ни был, у меня тут увлекательное зрелище. — Джейд? — Мм? — как-то отдаленно мычу я. Замечаю, как он начинает часто дышать, и вновь поднимаю взгляд к его губам. Влажным, искусанным. Интересно, какие они на вкус? — Как это расценивать? — тон стал ещё ниже, в какой-то степени обеспокоенный. Я замечаю, как его правая рука опускается куда-то ниже, и следую за ней, остановившись на его паху. Ох. Твёрдый, набухший, прямо под его ладонью. Сглатываю, ощутив тягу внизу живота и прихожу в себя, как только он делает шаг навстречу мне. — В полке над умывальником, — проговариваю так быстро, что с первого раза вряд ли кто-нибудь смог бы понять. Но он понимает. Сдержанно кивает и, развернувшись, уходит из комнаты. Следую за ним, запирая дверь, и сползаю на пол, накрывая пылающие щёки ладонями. Кошмар. Ему срочно нужно найти новый дом, иначе…произойдёт что-то из ряда вон выходящее. Всё стало чересчур непонятно, запутанно…и, боже, Джейд, перестань думать о его теле даже тогда, когда пытаешься себя отругать за это! Уф. Встаю с пола и возвращаюсь обратно к шкафу, чтобы найти хоть что-то подходящее из одежды. И конечно, конечно на глаза мне попадались только короткие юбки, которые я носила в конце учебного года в Академии. Зачем я это делала? Как же, ведь тогда впервые в моей жизни у меня появился парень, рядом с которым я всегда хотела выглядеть лучше всех. Тянусь рукой к шёлковому чёрному платью и невольно вспоминаю последние дни в своём излюбленном учебном заведении. В то время я мало видела Бибера, скорее, не замечала. Хотя, нет… Это был предпоследний день. Я сидела на скамье у главного входа, ждала Дэвида. Помню, как подскочила на месте от резкого удара распахнутой двери о каменную кладь. Он был весь в чёрном. Лицо бледное, волосы аккуратно уложены. Раскрасневшиеся глаза впились в меня с такой яростью, словно я убила всю его семью. Приоткрыв губы, он нахмурил лоб, пытаясь что-то произнести и бросить в меня самым обидным словом. Растоптать, унизить, будто это могло как-то помочь ему. Но ничего не произошло. Только гул ветра, уносящий на запад лепестки алых роз, в то время как в мужской руке сжимался скомканный кусок пергамента. Шаг, ещё шаг. И тишина. Как много было сказано до этого, и как вдруг стало тихо. Настолько неприятно тихо, что сжалось горло. И не от зла, не от ненависти, а от боли. Боли, выдирающей твои внутренности наружу и скручивавшей тугим узлом. Чёрное платье упало к моим ногам, а где-то на кухне послышался звон. — Джастин? — позвала я, но в ответ последовала тишина. Подняв платье с пола, я постаралась как можно быстрее его надеть и подошла к двери. Щёлк. — Джастин? — снова зову я, чувствуя удары сердца где-то в затылке. Волнение начало брать верх. Хватаюсь рукой за ручку двери и резко распахиваю её. Пусто. Делаю осторожный шаг в проход и, взглянув через приоткрытую дверь в гостиную, прихожу к выводу, что там никого нет. На кухне слышится шорох, и я тут же оборачиваюсь. Они нашли его? Они нашли нас? Нам конец?! Скорее всего, потому что всё моё оружие находится в сейфе, и вряд ли моей боевой подготовки хватит на нас двоих. Джастин в этой ситуации максимально бесполезен. Делаю ещё два шага, а затем замираю, заметив, как Бибер стоит на коленях перед разбитым горшком. Его руки испачканы в землю, а рядом с осколками горшка лежит цветок Жасмина. — Джастин? — шепчу. Почти не слышно. Он дёргается. Я замечаю, как напряглись его плечи, но на мой голос он обернуться не решается. Медленно обхожу его, боясь сказать хоть слово, и останавливаюсь, вглядываясь в пустые, стеклянные глаза. Он не здесь. Он где-то там, в закромах своей памяти, что-то…вспоминает? Его губы дрожат, словно пытаются повторить чьи-то слова, а ладони сжимаются в кулаки. — Элиз… Эль…бет? — шепчет он, склонив голову на бок. По моей спине пробегается холодок, и впервые в жизни я понимаю, что мне действительно страшно. *** Дверь защёлкивается за мной, и единственное, что я успеваю заметить, это её раскрасневшиеся щёки. Всеми силами стараюсь сдержаться, переключить себя и свои мысли на что-то другое, ибо мне не нужен очередной стояк с утра и пятнадцать минут в душе под напором ледяной воды. Нихрена подобного, больше этого не повторится! Непонятно зачем направляюсь на кухню и подхожу к окну, оперевшись руками о подоконник. Куда-то спешащие люди, собака, решившая, что прогулка важнее, чем-то, что её хозяину нужно на работу, и…запах. Жасмин. Отличная возможность переключиться. Отхожу от подоконника, в поисках кружки, и натыкаюсь на только что проснувшегося Жака. Сидя на столе, он кидает на меня косые взгляды, полные презрения, но имеет совесть тихо взвыть, как бы напоминая о том, что его, как и цветок, тоже нужно покормить. Фыркаю в шерстяную морду кота и прихожу к выводу, что это смотрится странно. Затем набираю полную кружку воды. Садовник из меня никакой, если я не мог различить настоящий кактус от искусственного, но за этим цветком ухаживать у меня почему-то душа лежала. Пиздец. Куда катится моя жизнь? Медленно выливая прозрачную жидкость в рыхлую землю, я поднимаю голову и замираю от пронзительности взгляда мужчины с улицы. Чёрное пальто, белая рубашка, чёрные перчатки. Кто носит чёрные перчатки в мае, идиот? Демонстративно закатываю глаза и ставлю кружку на подоконник, когда Жак начинает тыкаться носом в мою руку. — Какого хре… — только и успеваю сказать я, схватив кота и намереваясь отправить его на пол, как он хватается своими лапами за цветок и всё летит к чёртовой матери. Кот, взвыв, вырывается из моих рук и выбегает из кухни в тот момент, когда я падаю на колени перед разбитым горшком. И словно удар по голове. Что-то стучит. Быстро и громко. Прямо возле уха. Слышится звон бьющейся посуды и женский крик. Я вижу свои ладони на фоне белого кафеля, кажется, так я передвигаюсь по полу. Зачем-то прикрываю голову каждый раз, когда стук раздается где-то рядом. — Джастин? — женский голос. Он взволнован. Он в панике. Я кричу. Я выкрикиваю какое-то имя, но не могу понять, какие буквы в нём присутствуют. Хватаюсь руками за белый подоконник и пытаюсь подняться на ноги, но рука соскальзывает, и к моим ногам летит горшок с цветком. Разбивается, раскидав осколки и грязь по полу. Сильный взрыв, буквально разрезающий ушные перепонки, проносится по незнакомому мне помещению и всё, что я чувствую — это сильный удар по спине. Несколько раз моргаю, прежде чем увидеть темноту, и замечаю на полу разбитую кружку. — Элиз… Эль…бет? — пытаюсь разобрать, но картинка исчезает так же резко, как и появилась. Боль в затылке моментально даёт о себе знать, и я тянусь к наболевшему месту рукой. — Мистер Холланд? — где-то рядом слышу я, и поднимаю на звук голову. Лицо Джейд бело как мел, и только карие глаза исследуют моё лицо, словно пытаясь что-то понять.