MIDNIGHT / Полночь

Ближе к восьми вечера я снова ставлю чайник с водой на плиту, а затем достаю уже полюбившуюся мне кружку с рисунком одинокого кленового листа. Преподношу её ближе, вертя из стороны в сторону, а затем задерживаю взгляд на белой поверхности, всматриваясь в её гладкость. Словно вспышка проносится перед глазами, и я вижу её. Девушку. Она лежит на полу неподалёку от меня. Одна её рука вытянута в мою сторону, а рядом с ней осколки разбитой кружки. Снова пытаюсь собрать в пазл буквы на белой глянцевой поверхности сосуда. Эли…за…бет. Элизабет. — Элизабет? — в пустоту. Слышу рядом шаги. Нет, они не здесь, не в реальности, а где-то там, на задворках памяти. Хруст стекла, под натиском плотного тела, а затем тёмно-коричневые начищенные до блеска туфли, остановившиеся рядом со мной. Что-то тяжёлое давит мне на плечи и затылок, отчего меня снова затягивает в омут беспамятства, где я прибывал меньше минуты назад. Плотная бордовая жидкость появляется откуда-то из-под меня и смешивается с пылью и грязью на полу. В глазах беспощадно темнеет и вдруг становится так легко. Так непривычно хорошо. — Какого чёрта? — слышится рядом. Поспешные шаги разрывают затянувшуюся тишину. — Она что…мертва? — владелец голоса срывается с места и падает на колени перед бессознательной девушкой, лица которой я не вижу. — Элизабет? — зовёт он. Да, действительно, Элизабет. — Элизабет?! — снова зовёт он. Мужчина переходит на крик, а затем его оттаскивают от неё, вручив что-то скулящее. Вырывающееся из его рук. Измазанное во что-то бордовое. Оно шевелит своим золотистым хвостом и умолкает в чужих руках, как бы повинуясь шёпоту. Шаг. Шаг. Он уходит. Уходит быстро и не оборачиваясь. И я покидаю ту реальность вместе с ним. Сосредотачиваю взгляд на кружке, а затем оборачиваюсь на свист чайника, что уже закипал, ожидая, что я перестану терзать его огнём. Ставлю кружку на стол и закидываю в неё пакетик, засыпаю две ложки сахара. Кипятка чуть больше половины, и три вращения маленькой ложечкой. За сегодняшний день я разучил эти движения как мантру. Беру кружку в руку и направляюсь к столу в гостиной. На нём лежит несколько исписанных листов. На каждом какое-то маленькое воспоминание. Секундная вспышка, возникшая перед глазами и зародившаяся буквами на листке. Ставлю кружку на стол и беру новый лист бумаги с ручкой. Присаживаюсь на диван и записываю очередной кусок, пока что непонятного и бессвязного для меня материала. Начинаю рассматривать рядом лежащие обрывки памяти, и пытаюсь сложить их поочерёдно. Не выходит. Я понятия не имею о том, что вижу. Лишь…голос. Голос мужчины, который кричал, показался мне знакомым. Причмокиваю губами, словно ощутив вкус мужского тембра на языке. Слишком знакомый. Слишком…свежий в памяти. Слишком сдержанный и в то же время высокомерный. «— Вы меня не поняли? — он чуть вздымает подбородок, пытаясь не выдать своё раздражение. — Ваша квартира временно опечатана. Я щурюсь, вглядываясь в чёрные глаза мужчины напротив и выплёвываю то, что не давало мне покоя уже несколько секунд: — Слушай ты…твоё ёбаное лицо кажется мне знакомым, — сквозь зубы. Вырываю руку, ощущая неприятное покалывание в том месте, где сцепились его пальцы. Сцепились так, словно я виноват в чём-то куда большем, чем в попытке войти в «свою» квартиру.» «Но у меня нет ни сил, ни настроения на то, чтобы пререкаться с этим бревном. Эмоции у этого идиота находятся на планке между высокомерием и сдержанной раздраженностью.» Словно удар в затылок. Мудила-бревно-полицейский? Если это он был там, то всё довольно логично. Он ведь полицейский. Но, почему он кричал? Может кто-то в этой аварии много значил для него? Эта девушка? И авария ли это? Ведь белый кафель находится не на проезжей части, и именными кружками там не разбрасываются. А подоконник? Да, тот белый подоконник, с которого полетел чёртов цветок. Зло комкаю исписанный лист в своих руках и откидываю в сторону, хватаясь пальцами за волосы, и оттягиваю их. Ёбаный бред. Я просто схожу с ума. Авария. Потеря памяти. Госпиталь. Не моя одежда, не мой дом, не моя работа. Мисс Прайс. Поездка в Шотландию. Кража в квартире (если это, конечно, можно так назвать, ведь внутри всё было перевернуто с ног на голову). И воспоминания, воспоминания и ещё раз воспоминания. Всё слишком навалилось. Всё слишком заебало. — Блять, — вскрикиваю я, ударив правой рукой по столу. Мне нужна Джейд, иначе я просто-напросто сойду с ума, пытаясь разобраться во всём этом дерьме в одиночку. Подрываюсь с дивана и направляюсь к домашнему телефону, что расположен в проходе на комоде. Он неприятно звенит, как только я притрагиваюсь к нему, а поднося к уху трубку, вслушиваюсь в короткие гудки и осознаю, что я не знаю её номера. Кладу трубку обратно и делаю шаг назад, глядя на тёмно-синий аппарат. Может, вызвать такси и поехать к ней прямо сейчас? Нет же, мудила-полицейский сказал сидеть дома и не высовываться. Ага. А ещё мудила-полицейский, стоя на коленях, выл куда-то в шею той мёртвой девушке. Когда Джейд появится здесь в следующий раз, мне всё же стоит спросить номер её телефона вместо того, чтобы пялиться на её шикарную грудь и ноги.

***

Решение отвезти Биберу пистолет прямо сейчас, оказалось действительно необдуманным. Совсем. Ещё неизвестно, сказал ли Гэвин Чарльзу о том, что я была у Бибера, или нет. Поэтому даже если нет, я рисковала тем, чтобы подставить своего напарника. Пока ещё напарника. Что-то мне подсказывало, что чем дальше я делаю всё не по протоколу, тем хуже для меня или даже для Гэвина, потому что в каком-то смысле он несёт ответственность за мои поступки. Мы ведь долбанная команда. Ещё раз кидаю короткий взгляд на монитор, всматриваясь в белую дверь на крыльце дома Джастина, и подношу кружку с уже холодным чаем к губам. Слишком крепкий. Слишком терпкий вкус. Слишком схожий со вкусом его губ. По телу пробегается холодок лишь от одной мысли о том, что произошло сегодня утром у него на кухне, и чем всё это могло закончиться. Нервно ёрзаю на стуле и кусаю губу, прикрывая глаза. Его руки, блуждающие по моему телу, затем сжимающие мои ягодицы. Только с моих губ срывается тихий стон, как я вздрагиваю от внезапного стука в дверь. Тысяча мыслей, которые боролись за место в моей голове, мгновенно испарились, а мозг взволнованно принялся размышлять о том, кто может стоять по ту сторону двери. Гэвин? Да, возможно Гэвин. Но для чего? Забрать пистолет? Попросить меня одуматься? Предположений было всё больше с каждой секундой, и в этот момент в дверь постучали в очередной раз. Спрыгнув со стула и заперев за собой дверь в комнату, я поубавила свет в проходе и взглянула в глазок. Какого хрена он здесь делает?! Метания между «открыть дверь» и «сделать вид, что не слышала» продолжались около четырех секунд, пока настойчивый стук в дверь не заставил меня обратить всё своё внимание на пришедшего. Хватаюсь правой рукой за ручку, левой отпирая дверь, и гляжу в тёмно-серые глаза. Глаза, цвета боли, ненависти, раздражения. — Джейд, — кивает он в приветствие. — Купер, — почти без яда. Почти. — Пустишь? — интересуется он, расправив плечи. — Не горю желанием, — машинально чуть прикрываю дверь. Он демонстративно закатывает глаза и перетаптывается с ноги на ногу. Идиот, пока я тут стою, проверяя свою выдержку на то, чтобы не прикончить тебя прямо здесь, к Джастину могут заявиться гости, и хоть как-то исправить эту ситуацию мы уже никак не сможем. — Это по работе, — звучит как оправдание. Сжимаю губы в тонкую линию и отхожу в сторону, пропуская метр восемьдесят семь с идеальной причёской к себе в квартиру. Закрываю за ним дверь и прохожу в гостиную, присаживаюсь на диван. Спокойно сидеть не получается, поэтому я хватаю подушку и начинаю теребить её ворсистый край. — Мило, — парирует Дэвид, входя следом за мной. Его взгляд блуждает по настенным картинам, а затем останавливается на мне. Разглядывает мой внешний вид с ног до головы, и мне хочется выцарапать ему за это глаза. — Что слышно от Бибера? — интересуется Купер, присев в кресло напротив меня. — Ты идиот? — срывается с моих губ, а его брови ползут вверх. Придётся пояснить. — Я не видела его со вчерашнего вечера. Откуда мне знать? — Верно, — улыбка озаряет его лицо, и только сейчас я понимаю, что он пытался поймать меня. Думал, что я проговорюсь. Знает или нет? Возможно, предполагает? — Это всё, что ты хотел знать? — интересуюсь я, встав с дивана. — Не так быстро, Прайс, — он смотрит на меня снизу-вверх, сцепив руки в замок. Закатываю глаза, тяжело выдохнув, и сажусь обратно на диван. На этот раз подушку брать не стала, чтобы не выдать своё явное раздражение. — Чарльз говорил, что он…подозревает. — И почему бы тебе не обсудить это с Чарльзом? Боже, как ещё намекнуть этому кретину, что его компания мне противна. — Зачем, если я могу услышать об этом из первых уст? Так сказать, вспомнить былые времена, — криво улыбается. — Помнишь, как ты мне жаловалась на Бибера? — Не припомню, — мои брови сходятся на переносице. Мало того, что припёрся ко мне домой, так ещё и решил меня оклеветать. Хмыкнув, он откидывается на спинку кресла и смотрит мне в глаза. Ждёт. Ждёт, что я всё выдам ему. Сдам вопросы Джастина с потрохами. Не тут-то было, идиот. — Я уже говорила Чарльзу, что Бибер с большим скептицизмом отнёсся к «его» квартире. А также к вещам и работе. — И что ты ему ответила? Боже правый, в следующий раз я буду документировать то, что говорю Чарльзу, чтобы мне не приходилось повторять одно и тоже раз за разом. Так бы и швырнула чем-нибудь в этого самодовольного ублюдка. — Что это его вещи. Его квартира. И его работа. — Он поверил? — Он мне не отчитывался по этому поводу, — фыркаю я. — Я сделала всё, что в моих силах, чтобы переубедить его. — Уверена, что всё? Сузив глаза, я посмотрела в пасмурное небо, серый океан в его глазах и почувствовала, как под натиском моих ногтей ощущается боль в ладонях. — Уверена, что сделала всё, что смогла сделать за то время, которое мне предоставили. Молодец, Джейд. Так держать. Ухмылка озаряет его лицо, а я вздрагиваю, как только разносится настойчивый стук в дверь. Три удара, секунда, ещё три. Гэвин? Подрываюсь с места и направляюсь к входной двери, распахиваю её. Гэвин толкает дверь и, зайдя в квартиру, проходит меня, словно ураган. Три больших шага, и он в гостиной. Глядит сверху-вниз на Дэвида, засунув руки в карманы. — Джейд, здесь всё в порядке? — спрашивает он, даже не оборачиваясь ко мне. Растеряно прикрываю дверь и подхожу к напарнику. От гнева у него раздулись ноздри, а лицо приобрело розоватый оттенок. — Не волнуйся, малыш, — улыбается Дэвид, поднявшись с кресла. — Я не тронул твою мамулю. Гэвин срывается с места, но я успеваю схватить его за руку и потянуть на себя. Купер делает резкий шаг назад в момент нападения, а затем отряхивает руки, словно испачкал их в грязи. Поправляет пиджак и галстук. — Парень, да у тебя нервы ни к чёрту, — усмешка Купера выводит даже меня. — Пошёл нахрен, — выплёвывает Гэвин, выдернув руку. — Прошу прощения? — наигранное удивление. — Пошел нахрен отсюда, — повторяет Гэвин, сверля того взглядом. — С радостью, — обходит Гэвина, а затем меня, остановившись в дверях. — Счастливо оставаться, голубки, — скрывшись, закрывает за собой дверь. Громко выдохнув, прислоняюсь спиной к стене и, начав истерически смеяться, ловлю на себе озадаченный взгляд напарника. Он оглядывает меня с ног до головы, словно в поисках увечий, а затем взгляд возвращается к моему лицу. — Он прикасался к тебе? — Нет. Единственное, с чем он контактировал — это кресло. Похлопываю Гэвина по плечу в успокаивающем жесте, и как только он расслабляется, задаю ему вопрос: — А как ты узнал, что он здесь? — Увидел по камерам. — Ты следишь за мной?! — получается слишком возмущённо. — Не я, а штаб. И мне пришлось полчаса потратить на то, чтобы вырезать твой приход и уход с камер у дома Бибера. Надеюсь, получилось не сильно заметно. Иначе… — …иначе у тебя будут проблемы, — заканчиваю я, выразив своим взглядом чрезмерную благодарность. Он отталкивается от стены и скидывает пиджак, кладя его на подлокотник кресла, на котором сидел Купер. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Джейд. Я тоже на это надеюсь, Гэвин. Как-то неоднозначно пожимаю плечами и направляюсь на кухню, присаживаюсь на высокий стул. По лицу напарника видно, что его не убедил этот жест. — Ты узнал, кто ему звонил? — спрашиваю я, оперевшись локтями о стол и положив голову на ладони. — Да, — отмахивается Гэв, присев на стул напротив меня. — Сосед из дома напротив. Он же к нему и приходил. Я медленно выдыхаю и прикрываю глаза, окунувшись в спокойствие. Хоть на секунду. Хоть на мгновение. Слишком сумасшедший день. Слишком сумасшедшие поступки. Слишком. — Что будет, если он вспомнит? — спрашиваю я, так и не открыв глаза. Мне предельно ясно было то, что если к нему вернётся память, всё, что между нами было, будет тем, о чём он никогда не захочет вспомнить. А ещё, скорее всего, на меня обрушится ещё больше ненависти с его стороны. Но, что если…если Джастин что-то испытывает ко мне, так же, как и я…и, возможно, у нас будет шанс. Шанс на что? На то, что Бибер простит тебе твою ложь и будет с тобой? Шанс на ваши отношения? Нужно быть полной идиоткой, чтобы верить в то, что после всего того, что было, и того, чем это может обернуться, ты сможешь хотя бы контактировать с ним. — Скорее всего, он будет мстить. Я открываю глаза и смотрю в чёрные глаза напарника: — Тоже самое сказал Чарльз. И это действительно очевидно. У него погиб отец и мать. Невесту убили на его глазах. Как ещё должен поступить человек, которому больше нечего терять? Ведь всё то, что было ему дорого, он уже потерял. Кроме… Я выискиваю глазами золотистый комок шерсти, что притаился у моих ног, и отмечаю то, насколько он подрос с той самой ночи, когда оказался у меня на пороге весь в крови и грязи. Единственное, что я смогу сделать для Джастина в тот день, когда он вспомнит — это отдать ему Губера. Чтобы в какой-то степени он не чувствовал себя одиноким. Кидаю взгляд на настенные часы, отметив для себя, что через шесть часов мне нужно будет выехать из города, чтобы отдать Биберу пистолет. И что потом? Ты снова уедешь и будешь ждать момента, когда сможешь увидеть его, ни от кого не прячась? Словно по работе? — Джейд, что происходит? — голос Гэвина возвращает меня в реальность, и я сталкиваюсь лоб в лоб с его взглядом. — Ты о чём? — О Бибере. Две недели назад ты проклинала Чарльза за то, что он поставил тебя наблюдать за Джастином, а теперь ты рвёшься к нему то с цветами, то с пистолетом. — Я тебе говорила, что хочу разобраться, почему именно я, — мой голос похолодел и я выровняла спину. Это была правда. — Ты уходишь от вопроса. — Какого вопроса, Гэвин? — он заходит слишком далеко, и я начинаю злиться. Неужели тебя так сильно беспокоит это, Джейд? — Что между тобой и Бибером? Уф! И хватило же наглости! — Ничего, — срывается слишком быстро. Необдуманно. В сердцах. Конечно. Конечно он не верит, потому что на моём раскрасневшемся лице буквально написано, что я солгала. Сердце стучит где-то в глотке, а руки похолодели настолько, что я перестала чувствовать кончики своих пальцев. Гэвин улыбается, а затем протягивает руки, коснувшись моих сцепленных ладоней. Я вздрагиваю, немного отклонившись назад. Он замечает и поджимает губы, а затем говорит то, в чём я так долго нуждалась: — Джейд, я надеюсь ты знаешь, что делаешь. Именно поэтому я здесь, жертвую своей репутацией, званием, работой. Я хочу, чтобы ты доверяла мне, потому что я единственный из всех сидящих за тем столом, кто заботится о тебе. Я потерял её и не хочу потерять тебя. Ты слышишь меня? Я молча киваю, пытаясь проморгать слёзы и преподношу его руки к своему лицу, коснувшись губами побелевших костяшек его пальцев. Не знаю зачем. Не знаю почему. Просто хочется. Хочется запомнить этот момент, потому что он может быть последним.