MIDNIGHT / Полночь

Если взять шкалу от одного до десяти, то насколько эта ситуация будет абсурдна, Бибер? Лежать сейчас на диване в её гостиной. В её доме. Пялиться в её потолок и слышать, как скулит её собака…а её ли? Губер, мать его. Накрыв лицо ладонями, перекатываюсь набок и хмурюсь от пульсирующей боли в висках. Мне не стоило пить вчера. И позавчера. Не пробовал и не нужно было. И как я до этого докатился?! Это же Прайс. Та идиотка из Академии, которая одним своим присутствием раздражала до скрипа зубами. Ага. И та, в чью грудь ты вчера тычился носом, вдыхая всё тот же запах жасмина. И как я сразу не понял? Ведь во всей Академии так пахло только от неё. Так пахли все вещи Дэвида, когда он припирался в комнату под утро. От одной мысли о Купере мне становится ещё хуже. То ли потому, что он пялился на неё, то ли потому, что что лапал ещё шесть лет назад. Интересно, у них что-то есть? И было ли что-то? Потому что после того разговора в коридоре я не обсуждал с ним Прайс. Мне вовсе было не до этого. За раздавшимся шумом позади послышалось почти неслышное «Ой», и я решил, что с меня хватит. Хватит лежать и думать о том, как всё хреново. Да, хреново, и я вчера всем своим видом доказал это. Опустился в глазах Прайс, как только смог, и был готов к тому, что она уйдет. Посчитает меня слабым. Но она не ушла. Мало того: подняла с земли, привезла к себе домой и уложила спать, оставив на журнальном столике стакан воды и таблетку. Видимо, от головной боли. Почему? Ведь я вёл себя как дерьмо по отношению к ней. Постоянно кидался грязными словами и оскорблениями в её адрес. Задирал перед друзьями и на глазах у всех одногруппников. Что изменилось, Прайс? Перед глазами появляется отец. Он вздымает подбородок и смотрит на меня, как на лучший из тех шедевров, что приобрёл в Париже. Он горд мной. Неужели наконец-то я делаю всё правильно? Скорее всего, потому что признаю тот факт, что Прайс занимает восемьдесят процентов моих мыслей, и не пытаюсь выкинуть её из головы, кидая очередное едкое словечко. Как настоящий мужчина. И как я мог вести себя ТАК рядом с ней? И я не об Академии, нет. Полторы недели назад, или две. А быть точнее — три. Видимо, потеряв отрывок памяти, я потерял навык сдерживать себя: держать язык за зубами даже когда мир рушится прямо на глазах. Когда грёбаные штаны малы, а квартира кажется чужой. Когда ты наступаешь на хвост кота, и тот в сию секунду мстит тебе. Когда Лонг несёт какую-то чушь, а ты всматриваешься в его лицо, потому что оно кажется знакомым. И…твою мать, как можно было пустить пулю ей в грудь? Блять. Откидываю одеяло в сторону и ставлю ноги на пол. Щурюсь от непривычно-яркого света и кидаю быстрый взгляд в сторону окна, оттуда просачиваются лучи солнца. Впервые за полторы недели с того самого момента. «— Там, где ты его оставил, — холодный тон Прайс меня нервирует. Сжав челюсть: — Да неужели? Там его нет! И вот оно. Удивление, промелькнувшее в её глазах. Размышляет о том, что я вернулся? Вернулся за котом или за её телом? Да, я вернулся, осознав что совершил самую большую ошибку. И именно поэтому следующие слова звучат так правильно: — Ты выстрелил в меня, хотя я была единственным человеком, который заботился о тебе!» Да, именно по той долбанной причине я вернулся. Ты заботилась обо мне. Какая же ты…идиотка, Джейд. Идиотка, потому что подпустила к себе так близко. Идиотка, потому что позволила себе заботиться обо мне. Идиотка, потому что…подставляла себя раз за разом, а затем сделала это окончательно, потому что привезла мне мой же пистолет. Зачем? Беспокоилась? Но почему? Этого мне пока не понять. Вздрагиваю, расплескав воду на ковёр, как только дверь в гостиную открывается и на пороге появляется Губер. Следом за ним идёт Жак, подняв хвост трубой, и выглядит это так, будто он что-то замышляет. Я ставлю стакан на стол, всё ещё ощущая привкус таблетки, и касаюсь правой ладонью головы Губера. Он виляет хвостом и тихо скулит. Жак наблюдает. Поднявшись с дивана, еле переставляя ноги, иду на кухню, чтобы получить ещё одну порцию воды, как останавливаюсь в дверях, заметив Прайс. Она стоит у окна, придерживая кружку…кажется, со своим излюбленным чаем. Да, со вкусом яблока. Что-то напевая себе под нос, она оборачивается в мою сторону и резко вздрагивает, приложив ладонь к месту, где сейчас находится шрам. Облегченно выдыхает, а затем её взгляд соскользнёт чуть ниже, остановившись в том месте, где утро более чем доброе. Хмурит брови, вздымает подбородок, приоткрывает губы: — Мне нужно на работу, — единственное, что она осмеливается сказать. — Мне тоже, — пожимаю плечами, пытаясь не выдать того, что меня задел её оценивающий взгляд. — В таком виде? — щурится. Вздымает бровь. — Ой, да ты себя видела? — срывается самопроизвольно с моих губ. Мысленно закатываю глаза из-за данной выходки. — Что?! — явное возмущение написано у неё прямо на лице. — Я имею ввиду твое состояние, — указал я на её бледность, замешкавшись. Не грубить ей пока что не выходит. — На своё бы обратил внимание, — лишь кивок в мою сторону, а затем нервный перекат с одной ноги на другую. Ох, опять эти излюбленные перепалки. Только сейчас они вызывают…какое-то ненормальное чувство удовлетворения, а не раздражения. Видеть её такой…смущённой и взволнованной одновременно — забавляет. Я опускаю голову, как только ощущаю что-то мягкое у ноги. Это Жак. Трётся об меня мордой и тихо мурлычет. Показушник. — Я так и знал, что он у тебя, — скрестив руки на груди, заявляю я. Кажется, Прайс ещё больше недовольна. Как моим поведением, так и внешним видом. Чем ей не нравятся мои боксёры? — Вот ведь новость! Скажи спасибо, что… — Спасибо, — самопроизвольно. Пячусь назад, испугавшись собственного ответа, и, крепко сжав челюсть, надеюсь, что она не ткнёт меня носом в мою же…ошибку? Когда слово «Спасибо» считалось ошибкой, идиот?! Она молча поджала губы, и я заметил, как её щёки покрыл лёгкий румянец. Какого чёрта происходит?! Какого чёрта я стою перед ней в одних боксёрах и говорю «спасибо»? Уровень абсурдности побил прошлый рекорд. — Я выезжаю через пятнадцать минут, и, если ты не успеешь собраться — пойдёшь пешком, — проговаривает она, стараясь спрятать взгляд. Я даже не успеваю ничего ответить, так как Прайс буквально пулей вылетает из собственной кухни.

***

Заперев за собой дверь в комнату, я прислоняюсь лбом к прохладной поверхности двери и тяжело выдыхаю, выпустив наружу все эмоции, скопившиеся за последних две минуты. Если бы нужно было описать сегодняшнее утро, я бы однозначно дала ему сленг вроде «мир катится к чёрту». Потому что он действительно катится именно туда. Престижная работа? К чёрту! Доверие босса? К чёрту! Инстинкт самосохранения? Да ну его! Ведь лучше наплевать на собрание и поехать с человеком, который выстрелил в тебя, на кладбище к его мёртвой невесте. Вы слышите это? Чувствуете, насколько всё неправильно? И почему? Откуда взялся этот хренов героизм, Прайс? Тебе проблем мало?! Уф. Накрываю лицо ладонями и отхожу от двери, ощущая жар, исходящий от щёк. Я более чем уверена, что он заметил, насколько я была смущена его видом и всё равно…всё равно продолжал стоять в этом долбаном проходе в одних боксёрах. Сколько раз у нас с ним чуть не случился секс? Но доходило лишь до расстёгнутой рубашки и приподнятой блузки. Но никак, слышишь, Прайс, никак не до дефилирования в одних боксёрах по квартире! И если по лицу Бибера определённо можно было сказать, что ему плевать на происходящее, то во мне бушевал океан эмоций. От чёртовой смущённости до негодования. Это всё так…странно. Странно, что две недели назад мы целовались, а спустя пару дней он выстрелил в меня. И что дальше? Дальше он спит в моей гостиной и ест мою еду. Серьезно, Прайс, ты действительно идиотка. Встряхнув руками, я ощущаю, как нахлынувшее на меня напряжение спадает, и первым делом подхожу к зеркалу, взглянув на разрумяненное лицо. Кошмар…я выгляжу просто…живой? Да, за последнюю неделю я сильно исхудала и походила на привидение, но сегодня, как никогда, я выглядела гораздо лучше. Это какая-то Бибер-терапия? Только таким способом можно привести меня в чувства?! За дверью послышался тихий хлопок, и я посмела предположить, что он отправился в душ. Посмела…представить его тело под струями прохладной воды. Голое тело. В моей душевой кабинке. В моей ванной. — Боже правый, я схожу с ума, — выдохнула я в пустоту. — Сейчас же возьми себя в руки, Джейд. Подхожу к кровати, взглянув на наручные часы, оставленные на прикроватной тумбочке. Мы должны быть на совещании максимум через тридцать минут, а я всё еще не в порядке, и он всё ещё не готов. Высыпаю из баночки обезболивающую таблетку и, закинув в рот, запиваю её водой из стакана. Как бы то ни было, я должна взять ситуацию под контроль и перестать вести себя как неврастеничка. И пять минут спустя у меня действительно это получается, до тех самых пор, пока я не слышу очередной хлопок. Кажется, закрытой двери в ванную комнату. Поднимаюсь с кровати, поправив платье, и подхожу к двери, неуверенно-медленно открывая её. И вот он, во всей своей красе. Чёрные брюки, белая рубашка и чёрный пиджак, что я постирала сегодня ночью, пока он спал в гостиной. Тонкие пальцы застёгивают часы на запястье, а затем стирают с тыльной стороны ладони прозрачную каплю, что упала с влажных волос. — Быстро, — выдыхаю я, непонятно зачем. — Как всегда, — пожимает он плечами. Ему идёт расслабленность. — И во всём? — на моём лице усмешка, прикрывающая взволнованность. И надо же было мне ляпнуть такое. — Это уже как дама постарается, — отталкивается от стены, и я ощущаю, как щеки начинают пылать. Этот Бибер производит больший эффект. То ли потому, что он в костюме, то ли потому, что его кожа всё ещё влажная, а волосы мокрые. Нет, скорее всего потому, что перед тобой стоит именно тот человек, тот парень, что жить тебе не давал в Академии…и одно осознание того, что он просто стоит в твоей квартире, после принятия душа… Уф. Хочется дать себе по лбу, но всё ведь именно так. Он — тот Джастин Бибер. Я — та Джейд Прайс. И это просто немыслимо, ведь за минуту нашего контакта разговор вылился не в ссору, а в подколки…с пошлыми намёками? Мир явно перевернулся с ног на голову. — Дама желает, чтобы ты скорее обулся и вышел из квартиры. — Ну, если дама желает, — пожимает он плечами, подходя к двери. Как только он справляется с туфлями, я замечаю, как его взгляд медленно скользит снизу-вверх по моим ногам. Он замирает, а затем встряхивает головой, прочистив горло. Неужели в его голове подобный вихрь мыслей? Поправив пиджак и проведя пятернёй по волосам, он открывает дверь, пропуская меня вперёд, и, пока я справляюсь с замочной скважиной, Бибер расслабляется в машине под не менее расслабляющую музыку. Как же сильно он отличается от себя пьяного. Только вчера ночью он стоял у этой же двери, пошатываясь, и одним взглядом готов был задушить меня. А уже сегодня просто стоит в боксёрах в моей кухне и рассматривает мои ноги. Серьёзно, Джейд, сколько можно думать о его боксёрах?! Обойдя машину, сажусь за руль и поворачиваю ключ, кинув быстрый взгляд в боковое зеркало. Перевожу взгляд на дорогу и на секунду замираю, прежде чем снова взглянуть в зеркало. — В чём дело, Прайс? — откуда-то слева. — Мне показалось… — Нет, не показалось, — тут же отвечает он, и я перевожу взгляд на расслабленного Бибера. Если мне действительно не показалось, что я видела мужчину в чёрном в отражении бокового зеркала, то… — Что это значит? — За нами следят, — опять пожимает плечами. — Кто? — и почему в последнее время мой голос звучит так взволнованно. И почему он, собственно, не должен звучать взволнованно, если за нами следят. Почему он так спокоен? Неужели именно так себя ведёт тот Агент Джастин Бибер? — Это я и хочу узнать. Трогай, — указывает он, принявшись застёгивать ремень безопасности. Я лихорадочно слежу то за дорогой, то за отражением в зеркале, пытаясь высмотреть хоть одну преследующую нас машину. А что если это Уроборос? По крайней мере, нас теперь двое. В смысле я и Бибер, у которого память функционирует полноценно, и он действительно знает, как лучше себя вести в подобной ситуации. — Налево. — Что? — Налево поворачивай. — Но мы не можем сейчас ехать к штабу, они поедут за нами, — мой голос срывается. В последнее время я слишком возбудима, скорее всего из-за приема трёх разных препаратов. — Мне плевать. Я не собираюсь пропускать собрание, — поправив галстук, заявляет он. — Ты в любом случае пропустишь его, если окажешься мёртвым, — нахмурив брови, заявляю я, повернув на-чёртово-лево. Он фыркает. Громко и специально. Хочется нажать на тормоз и вышвырнуть его из машины, но мы на проезжей части, где неожиданная остановка превратится в аварию. Крепко сжимая руль, я поглядываю на время, а затем на Бибера. Просто. Время-Бибер. — Это не в первый раз, — подаёт он голос спустя две минуты. — Не в первый раз что? — За мной следят. Я видел его позавчера на кладбище, и у тебя дома в окне. Хлоп. Моя челюсть захлопнулась с чёртовым осознаем. — Если бы меня хотели убить — я бы уже был мёртв. Ещё тогда. Стоя у тебя на кухне. «Я постоянно вижу во сне мужчину в чёрном, что стоит у окна. Он лишь наблюдает. Возможно ли то, что я видел в жизни, теперь мне снится? Потому что он в реальности. В этой реальности, где я узнал тебя. Ты не знаешь, Джейд?» Ночь. Гроза. Лай Губера. Пистолет в руке. Мужчина в чёрном. — За мной тоже, — слетает с губ, как только я успеваю обернуться к нему лицом, остановившись на светофоре. — М? — мычит Бибер, задумавшись. Всё его внимание привлекает боковое зеркало. — В первую ночь, когда Гэвин отвёз тебя в тот дом. Я видела в окне мужчину. Он просто…наблюдал. Джастин оборачивается ко мне и… Я назвала его Джастином в своих мыслях?! …хмурит брови. — Какой-то бред, — выплёвывает он, словно не верит мне. Я вздыхаю. Насколько нужно быть самовлюблённым, чтобы думать, что мир крутится только вокруг его персоны? Будто следить могут только за ним. Но…а если и вправду только за ним? Тогда ночью его не было у меня, потому что он уехал. Но после я больше не видела его. — Помнишь тот вечер у тебя дома, когда я…сбежала. — Естественно, — пряча глаза, отвечает Бибер. — Тогда я вышла на улицу и Гэвин перехватил меня, оттащив в кусты… — Только не рассказывай мне, как вы трахнулись, — перебивает он. —…и потом появился…что?! — вспыхнула я, нажав на газ. Как он…как он, чёрт побери… После того, что я ему рассказала, он смеет думать, что я с любым…?! Ответа не последовало, так как Бибер, словно пожалев о сказанном, прикусил губу и начал рассматривать носки лакированных туфель. — Ты не закончила. — Зато ты закончил, — холодно отчеканила я, паркуясь у штаба. Выбраться из машины получилось как никогда быстро. Особенно проехать в лифте восемь этажей и даже не заметить этого, а всё потому, что в голове метались и сталкивались слова, которые хотелось бросить ему прямо в лицо. Словно по щелчку пальцев Бибер, меняет маску за маской. В один момент он спокоен, а в другой одним лишь словом напоминает мне о временах в Академии. — Джейд? — голос Гэвина заставляет меня вынырнуть из пузыря своих мыслей, как только я оказываюсь в конференц-зале. — Гэв, — киваю я, обходя стол. Мне не нужны вопросы, именно поэтому я сажусь на свободный стул. Но не рядом с напарником, а почти напротив него. Чарльз копошится в бумагах, а в кабинет заходит ничем не озабоченный Бибер, коротко кивнув боссу. Осматривает помещение, а затем принимает решение сесть рядом с Гэвином, а не со мной. Чарльз вскидывает голову, прищурившись и кинув взгляд на пустое место, а затем обращается ко мне: — Как твоё здоровье? — В порядке, — киваю я. Мне кажется, что в последнее время я прихожу сюда лишь для того, чтобы поставить галочку о том, что я жива и всё ещё хоть как-то могу функционировать в данном деле. Но в каком? С Бибером всё яснее некуда, а по делу Уроборос слишком тихо. И почему-то мысль об Уроборос приводит взгляд к тёмно-карим глазам, что озадаченно смотрят мне в душу, словно их хозяин размышлял о том же. — Простите, можно? — откуда не возьмись появляется владелец тошнотворного голоса. — Да, мистер Купер, присаживайтесь, — указывает Чарльз и Дэвид спешит принять своё узаконенное место. Место рядом со мной. И какого черта это случается уже второй раз?! Закатив глаза, я скриплю зубами и сжимаю руки в кулаки, как только он присаживается рядом. Его кривая улыбка настолько омерзительно-самодовольна, что кажется, вот-вот из всех щелей польется…что? Желчь? И за всем этим нескрытым отвращением я успеваю поймать взгляд Бибера и остановиться на его прищурившихся глазах, разглядывающих внешний вид Купера. Не ловя мой взгляд, но поняв, что я смотрю на его, он стучит карандашом по своим наручным часам, а затем обводит его одежду глазами. Весь в чёрном. Опоздал. Джастин кивает и тянется левой рукой к горлу, чтобы расстегнуть одну пуговицу на рубашке. Рубашке, которую я гладила сегодня утром. — Купер, — не отводя взгляда от Бибера, произношу я. — Как поживаешь? Я оборачиваюсь к нему и натягиваю улыбку. Специально делаю её заметно-фальшивой, продемонстрировав неудовольствие в его присутствии рядом. — Надо же, — удивлённо вздымает он брови. — Какая забота. И кто тебя трахнул? — интересуется Дэвид, ослабив галстук. — Что?! — вспыхиваю я. — Да ладно тебе, Прайс. Мы ведь взрослые люди. Ведь кто-то остудил твой пыл, — наглая улыбка расползлась по его лицу, а на фоне послышался голос Чарльза, что начал собрание. — Кто этот смельчак… «…пока что тихо, но я советую тебе…» — продолжает Чарльз. — …что поднимает за мной ошмётки? Приоткрыв рот, я чувствую, как горло скручивает в тугой ком, и буквально на пару секунд отворачиваюсь, чтобы проморгать подступившие слёзы. Ты сильная. Ты справишься с этом подонком, Джейд. — Новое слово выучил? Должно быть именно поэтому ты опоздал, — слишком слабый удар. Слишком слабый даже для меня, но мне нужна информация. «…через пару дней мы организуем слежку, но до этого я должен решить — кто пойдёт на задание…» — обрывки предложений босса ударяются о барабанные перепонки. — Нет, — ухмыляется он. — Всё потому, что моя девушка не отпускала меня. Девушка? Я думала, твоя единственная девушка — твоя правая рука, кретин. Я искренне усмехаюсь и, прикрыв рот ладонью, кидаю быстрый взгляд на Джастина. Он настороженный. Вздрогнув, ощущаю горячее дыхание на шее и медленно поворачиваю голову вправо, встречая серость чужих глаз. — Знаешь, что мы делали? — прикусив губу, интересуется Купер. — Мне пле… — Мы занимались любовью. Снова и снова. Тебе ведь не знакомо это чувство, верно? Он медленно отстраняется от меня, а я, тяжело сглотнув, опускаю взгляд куда-то в лакированную поверхность стола. И словно вихрем в голову возвращаются воспоминания. Болезненные. Выдирающие душу из тела. Крепко схватившиеся за глотку, чтобы не орала как в тот раз. Не стонала, не плакала, не молила, чтобы он остановился. Не отталкивала, впиваясь в руки парня. Не… — Ты такая красивая, — шепот. И почему эти слова впервые за проведённое с ним время кажутся такими фальшивыми? Такими неправильными. Не относящимися ко мне. Мотаю головой, сжимая ноги. Он усмехается. Опускается на кровать и подползает ко мне. Словно змей, задержавшись сверху. Холодные губы касаются моей щеки, медленно направляясь к краю моих, и как только касаются их, кажутся такими неправильными. Не моими. Не теми, что я когда-то знала. Стараюсь расслабиться, но всё, что выходит сделать — лишь ощущать его прикосновения. Ничего не значащие. Не приносящие ни единого удовольствия. Губы — исследуют грудь и смыкаются на соске. Руки — разводят ноги шире. Холод — исходит от него. И как только мужские пальцы касаются меня там, я прикрываю глаза в надежде почувствовать хоть что-то, но единственное — боль. Выворачиваюсь. Пытаюсь сомкнуть ноги. Остановить его. Упираюсь ладонями в мужскую грудь, а затем скольжу ими по рукам к тому месту, где уже оставила следы. Где уже молча сказала «нет». Вдох. Резкий толчок. Без слов. Без чувств. Без нежности. — Нет, стой, — молю я, пытаясь его оттолкнуть. Но он не слышит. Он входит дальше, а я чувствую, как от боли по щекам катятся слёзы. — Остановись, — оборванный всхлип в надежде, что боль перекрасится. — Дэвид, пожалуйста. Выходит, рычит мне на ухо и резко переворачивает на спину, подняв на колени. Я хватаюсь руками за простыни. Пытаюсь найти хоть какую-то опору, чтобы почувствовать себя защищённой, но всё, что я ощущаю — лишь боль. — Дэвид, прекрати, — кричу я, ощущая, как что-то тёплое скатывается по внутренней стороне моих бёдер в то время, как он продолжает. — Дэвид! К горлу подступает тошнота, а всё вокруг беспощадно вертится, словно я на карусели. Падаю лицом вниз, ощущая, как он остановился и протяжно стону, когда он выходит из меня. Сползает на пол, стянув со своего члена презерватив, и вытирает окровавленные руки о белые простыни. Крепко сжав челюсть, сквозь пелену я вижу лишь тёмно-карие глаза, что смотрят прямо мне в душу, пока по щекам скатываются горячие слёзы. Слёзы той боли, что я пережила. Я не могу остановить себя. Сжимаю под столом в кулак край чёрного платья и всё еще смотрю…смотрю, не отрываясь, в глаза того, кто сейчас видит меня насквозь. Оголённую. Незащищённую. Открытую. И он первый, кому я позволяю видеть свою душу настолько насквозь. — На этом всё. Если появятся какие-то новости, докладывайте Джессике, — указывает Чарльз, и я тут же встаю, намереваясь сбежать оттуда, где меня в буквальном смысле душит. Цепляюсь ногой за стул, слыша рядом смешок, и отталкиваю его от себя, направляясь к двери так быстро, насколько мне хватает сил и дыхания. Но не тут то было. Грубая мужская рука цепляется за моё плечо, и я оказываюсь прижата Дэвидом Купером между проходом и лестницей, что ведёт вниз. — Мы не договорили, — качает он головой. Меня охватывает паника. — Отвали от меня, — пытаюсь оттолкнуть, но попытки отдаются болью в груди. — Что-то ты совсем непослушная, Джейд, — качает он головой, одной рукой проникая мне под платье. Я тут же скрещиваю ноги. — Перестань, я ведь вижу, что ты хочешь повторить. Только давай на этот раз без криков. — Я сказала — иди к чёрту, — хватаясь руками за шиворот его рубашки, выкрикиваю я. Он лишь кашляет, но не отпускает меня. Прижимается ещё сильнее, надавливая на живот. Рука скользит выше и касается груди, почти того места, где Бибер оставил метку. — Можешь кричать на весь коридор, но, как и тогда, так и сейчас, тебе никто не поможет, Шлюшка-Прайс, — резкий смешок, вплеснувшийся горячим дыханием мне в губы и громкий вдох от резкого удушья. Холодный поток ветра тут же ударяет мне в лицо, как только Купера откидывают на пол, а я стою, прижавшись всем телом к стене, пытаясь отдышаться. — Какого хрена, Бибер?! — пытаясь подняться на ноги, орёт тот. — Так это был ты? — на удивление…да какое к чёрту удивление?! Голос Бибера равномерен и спокоен, хотя дыхание поверхностное и частое. — Что?! — Дэвид уже на ногах. — Если тоже хотел полакомиться, так бы и сказал, — отряхивает он руки. Мои ноги становятся ватными, а руки дрожат, будто в истерике. — Ты сделал это, да? — переспрашивает Бибер, зачем-то кинув быстрый взгляд на меня, словно ожидая подтверждения. Но здесь не нужно моих слов. Внешний вид и состояние говорят сами за себя. Да. Это был он, Джастин. — Она не дала тебе, поэтому ты решил её изнасиловать? — Ой, — фыркает тот, — да ладно тебе. Это же Прайс! Ну да. Та дурочка, идиотка-Прайс. Отчего-то на губах расползается больная улыбка, а горло сжимается в тонкий узел. Всего три слова, а мир рушится под ногами. — Какой же ты кретин, Купер, — качает головой Джастин, глядя на своего друга. Бывшего друга. Бывшего, с этого самого момента. Момента, когда кулак Джастина проехался по лицу Дэвида Купера. Когда он повторил это снова и снова, пока тот не застонал на полу, сплёвывая кровь. Размазывая её по полу, пытаясь встать на ноги и ответить, но поскальзываясь и снова падая к его ногам. Джастин отряхивает левую руку, которой наносил удары, и разминает пальцы, повернув голову в мою сторону. И вот оно. Осознание. Хреново осознание, что мы оба пытались нарыть все это время. Причину, по которой я вчера отвезла его на кладбище, а он ударил Дэвида Купера. Она всплыла на поверхность и просто кричала в этом поглощённом тишиной коридоре. Драла наши глотки и тормошила душу, пытаясь вывернуть её наизнанку, в то положение, в котором она была уже несколько раз, когда его руки доходили дальше, чем до обычного касания. Мы в полном дерьме, Джастин. И от этого осознания стало неимоверно страшно. Страшно за то, как всё смогло так далеко дойти и чем может обернуться. Именно поэтому, без слов, просто развернуться и бежать по лестнице вниз, стараясь не вспоминать те поспешные шаги, что отдалялись от меня секунду назад, потому что их хозяин был так же напуган, как и я.