Сладость или гадость?

Тэхён супергерой этого поколения, у него есть тайная любовь, перед которой ни в коем случае нельзя раскрывать свои чувства, и, конечно же, злейший враг со множеством шрамов на коленях. Таковым он чувствует себя в полной мере, возвращаясь с двойного свидания, устроенного Чимином. Причем, не поддаваясь логике, пассией на вечер был ему Хосок, о чём строжайше нужно было молчать перед совершенно посторонним четвёртым парнем. Слишком приторный, слащавый, петушиная картинка, по которой сохнут школьницы. Тэхён посчитал его не больше провокации, чтобы подцепить ревность Хосока и вытащить её наружу. Однако Хосок стоически умилялся пареньку, неподкупной серьёзностью осадившему официанта вопросами, достаточно ли в его бананово-овсяном смузи витаминов. К середине фотосессии блинчиков с ягодами и мороженым Чимин осознал, какую глупость сотворил, и без капли стыда сбежал через окно туалета в кафе. Хитро. Тэхён научил. А следом и Хосок попросил оставить их с Тэхёном из-за резкого скачка давления штанах, требующего разрядки. История так забавляет Чонгука, заставляет его смеяться и вставлять смешные комментарии, от которых у Тэхёна слезы от смеха. Они снова встретились случайно, столкнулись спинами, когда Тэхён завязывал шнурок, а Чонгук выходил из такси с огромными коробками. Первая просьба, где отказ даже не рассматривался, так в руках Тэхёна оказался системник, Чонгук же тащил коробку раза в три больше, отчего приходилось направлять его к дому. И почему бы не к своему, собственно? Тэхён не такой уж совестливый. — Почему твои друзья всё ещё не вместе? — заинтересованно спрашивает Чонгук в небольшом перерыве, чтобы поудобнее перехватить края коробки. — Хосок натурал? — Пф-ф, — Тэхён манерно кривится и небрежно дёргает плечом, будто всё очевидно, — такой же, как и я. То есть, — стыдливо краснеет, рассыпаясь в фиаско, — нет. Он считает, что не заслуживает Чимина. Ведите ли, Чимин — мальчик-паинька, дорогие часы и машинка из салона на совершеннолетие, а на Хосоке застиранная влажными салфетками по акции футболка и раздутое до дирижабля чувство неполноценности. Тем не менее, живут они вместе именно по соображениям Хосока. Боится его отпускать из-под своей опеки, чем нашёл неплохое оправдание. Тэхён чуть обгоняет Чонгука, глядя через плечо, как тот догоняет без капли намёка на то, что ему тяжело. На самом же деле надеется на коробку, которая, войдя в положение, задерёт краешек футболки на Чонгуке. — Ты не рассматривал вариант, что Чимину интересен ты? — Исключено, — прыскает смехом Тэхён, а Чонгук выравнивается с ним. К дому осталось всего несколько метров, значит, разговор тоже должен подойти к концу, что крайне печально. — К тому же, он не в моём вкусе — слишком болтлив, и Чимин об этом прекрасно знает. — А я? — как и не было вопроса, Чонгук ставит коробку перед дверью и с хрустом разминает спину. Тэхён смаргивает несуществующую в глазах пыль, оценивая возможность получения солнечного удара с проявлением слуховых галлюцинаций. — Ты? Ты же не думаешь, что это так работает? — Как? — смущение все же не удаётся скрыть, и Чонгук его всячески прикрывает: рукой проведет по затылку, коснётся носа, ущипнёт мочку уха. — Ну-у, мы с тобой мало знакомы, — выкручивается Тэхён, едва ли не проглатывая икоту, — откуда мне знать? — Ты кажешься интересным и твои Чимин с Хосоком тоже. У меня тут ещё нет друзей, но есть Намджун-хён, который будет приезжать на каникулах. Поэтому, — заламывает свои руки за спину, — не буду скрывать, мне нужен друг. Может, зайдешь? — Что? — Зайдёшь? — Куда? Чонгук выглядит раздражённым, ну или голодным, он опирается рукой о дверь, сдувая челку с глаз. — В библиотеку, блять. — Сюда? — Тэхён указывает на дверь, как закомплексованный Бэтмен, которого к дому Джокера привела Харли, всё такая из себя хорошенькая, с глазками пуговками и небольшим шрамиком на щеке, подчеркивающим уязвимость. — Эм-м, да, сюда, — подтверждает Чонгук и, забив на звонок, хорошенько стучит по двери. Гневные удары Тэхёна даже рядом не сотрясали эту дверь, которая чуть погодя медленно открывается и на пороге показывается босой Танни. — Танни, — в интонации упрёк и беспокойство, — сколько раз я тебе говорил, что сначала нужно спросить кто там, только потом открывать. А то придёт Танос и сотрёт тебя в песчинки. Мальчишка сонный, с торчащими всклоченными волосами и засохшей слюной на щеке, мятые шорты задёрнуты, на ноге полуотклеенный пластырь. Он хватает Чонгука за штанину, обнимает под коленом и пищит, что больше делать так не будет. Слащавая милость, но нет, Тэхён неподкупен. Тэхён полон уверенности, присаживается на корточки. Было бы круто, если убрать сейчас мелкого подальше и продолжить беседовать с Чонгуком, однако реальность такова, что нужно ставить точку их обоюдной неприязни, чтобы очистить свою карму и со сверкающей душой начать подкатывать к Чону старшему. — Когда ты прекратишь издеваться надо мной? — Чонгук хрюкает, похлопывая Танни по плечу, который принимает вопрос и отпускает его ногу, а Тэхён выглядит серьёзнее, чем в день каминг-аута перед родителями. — Я не хочу, чтобы ты жил рядом с нами. — Смело, — Тэхён растирает полученную от пятилетки ментальную пощёчину. — Он шутит, — вступается Чонгук. — Нет, Чонгуки! — высоко возмущается ребёнок, едва не бросаясь в бой своими пухлыми, испачканными фломастерами ручонками. — Прости, — никому не говорит Чонгук. В следующий момент он просто заталкивает Танни в дом и захлопывает перед носом Тэхёна дверь, через нее крича невнятно "не сегодня". У Тэхёна возникает чувство вины, пожалуй, перед собой и ещё жалость, бороться с которой невыносимо. Он беззащитный маленький мальчик, родители его оставили на растерзание взрослой жизни, друзья сделали третьим лишним, а запавший глубоко в душу краш не воспринимает его всерьёз, скармливая малолетнему монстру. Что, казалось бы, может быть хуже? Хуже Тэхён делает только сам. Заедает взбитыми сливками подходящий момент сближения с Чонгуком, где снова Танни ткнул палкой в колесо. И это в буквальном смысле, ждать ответ пришлось всего минут сорок после несостоявшегося визита к Чонам. Удручает здесь не факт наличия ветки, обмотанной между спиц колеса, а команда кого-то свыше. Чёрт бы побрал Чимина с его подозрениями. Чонгук до сих пор кажется безучастным, возможно, не без пелены влюблённости сложилось такое мнение, однако Тэхён подтянет штанишки и завтра начнёт бороться за свою любовь. Любовь появляется на пороге этого же дня ближе к времени зажигания фонарей с раскрасневшимися щеками, сбитым дыханием и взмокшей челкой, прилипшей ко лбу. Тэхён в замешательстве, потому что его короткие шорты и спальная футболка не располагают к свиданию. В добавок ко всему он уже получил должную разрядку и не настроен возбуждаться снова, потому что по-человечески хочется спать. Однако Чонгук настроен иначе — сгребает футболку на Тэхёне в охапку и припечатывает к стене. — Признавайся, что ты с ним сделал? — не тот дружелюбный тон, которым они общались раньше. Чонгук напуган и скрывает это неумело за агрессией. — С кем? — Тэхён неловко танцует на носочках, потому что остальное его тело держит над полом Чонгук. — Танни пропал. Он делал для тебя суперводяную бомбу, а потом исчез, даже не показав её мне. Тебе лучше признаться, куда ты дел его маленькое тело, и я сделаю все, чтобы твою задницу растянуло как меньше таких же отморозков. — Он делал суперводяную бомбу, и ты не остановил его? — пропуская лишнее, Тэхён делает вид, что удивлён, хотя ни капельки, бомба была вопросом времени. — Ты не мог бы убрать колено от моего братишки? Жмёт. Чонгук расслабляется, роняя Тэхёна в брезгливой манере, чего заметно делать не хотел, так вышло, он сейчас эмоционально уязвим. — Я искал его везде, весь двор поднял, обошел несколько раз парковки и ближайшие магазины, — тараторит Чонгук, шаря беглым взглядом по Тэхёну, — спрашивал на остановках и на улицах через дорогу — он исчез. Но, вспомнив тебя, всё стало на свои места. Ты его ненавидишь, ребёнка, Тэхён. — Это не так, — даже если и так, держать язык за зубами будет правильным решением. — Я даже не знаю, зачем он так жестоко хулиганит. — Ты заставляешь его самокат своим велосипедом. — И всё? — давится воздухом Тэхён. Столько страданий из-за самоката? — И всё, — восклицает Чонгук. Тэхён разводит руками. По крайней мере, совесть Чонгука чище, чем предполагал Чимин, и шансы втереться в доверие обещаниями загнать свой велосипед в подвал, чтобы не мешать малышу кататься на самокатике и ловить бабочек, ведь жизнь так прекрасна, а Тэхён в ней не кость поперёк горла. — Вы не могли мне, допустим, сказать, мол «извини, чувак, не мог бы ты припарковаться чуть дальше»? — Танни растёт мужчиной, ему нужно уметь постоять за себя. Нет, всё же в жизни Тэхёна логика не имеет никакого смысла, и вся это лженаука построена на обоюдном согласии ленивых студентов, которые кивают в такт профессору, только бы он пораньше отпустил домой. — Окей, — Тэхён одёргивает свою футболку, как будто может прикрыть ею свои почти голые бёдра, — раз он хотел сбросить суперводяную бомбу, возможно, нам стоит поискать его на крыше. Тэхён буквально течёт, потому что Чонгук несёт стремянку одной рукой, его мышцы напряжены, и чертовски хочется вгрызться в вену вдоль предплечья. На задний двор свет с улицы почти не падает, сумерки, затянутые тучами, приходится заменить фонариком, которым Тэхён нарочно светит в глаза Чонгуку, чтобы тот не заметил его двусмысленных взглядов. Пока не раскрыт, но подозрения вселяет, вовремя разыгрывая дурнушку. Аварийная лестница ветхая, чтобы забраться на неё, приходится подставлять сначала стремянку, а после сделать вид, что хватает сил подтянуться на первой скрипучей ступеньке, не повиснув трепыхающейся тряпкой. Всегда два пролёта. Тэхён забирается первым, держа в зубах фонарик, демонстрируя потенциальные возможности своего рта. Чонгук делает вид, что не замечает. Выжидает, когда Тэхён поднимется на пролёт и лезет следом, не осмеливаясь сказать, что Танни вряд ли бы повторил весь этот путь на крышу в одиночку, ещё и с суперводяной бомбой. Собственно, по этой же причине молчит и Тэхён, ведь Чонгук следует за ним, а, значит, не будет лишним манерно вильнуть бёдрами и прогнуться кошечкой, избавляясь от судороги в лодыжке. Два этажа и чердак — время будто замерло, предвкушая эпичность момента. Момент действительно наступает, и где-то обязательно бы прокричал Хосок. Тэхён слышит щелчок камеры. — Ты что, — с полуоборота, призывно и с напускной раздражённостью, — мою задницу сейчас сфоткал? — В следующий раз мне придётся выключить звук, — ничуть не задетый Чонгук прячет телефон в карман, подталкивая Тэхёна лезть дальше, оставив вопрос о наличие нижнего белья под его короткими шортами. Очевидно же. — В следующий раз тебе придётся позвать меня на свидание, чтобы сфоткать мой зад. Самодовольная ухмылочка исчезает за слепящим светом фонарика. Тэхён рад своей находчивости и последующей молчаливости Чонгука, оправдывая тем, что эволюционно все мужчины охотники, а в засаде нужно молчать. Ну и что, что он крадется в нескольких сантиметрах. Себя поймать он даст без сопротивления и ещё поможет забыть о назойливом мальчишке, которого быть на крыше не может. Оба знают, но забраться наверх по скользкому шиферу придаёт остроты одностороннему свиданию. Демонстрация хлопающих ресничек прилагается. Тэхён отчаянный завоеватель и плохая жертва. На краю крыши стоять боязно, старый бак для воды давно пуст и собирает в себе эхо ветра и гул пчёл, живущих в ней. Не удивительно было не обнаружить Танни сверху, но для подстраховки обошли все доступные и не заваленные хламом и спутниковыми антеннами места. Там была даже лавочка, видавшая когда-то ни одну парочку заядлых романтиков, теперь на ней сухой мох и старые смоляные подтеки, проточенные жуками. — Мило здесь, — Тэхён присаживается на скамейку, ту чуть ведёт в сторону. Фонарик отключает, им нужна атмосфера таинственности и максимальной расслабленности, хоть и Чонгук на взводе из-за пропажи. Не совсем уж места себе не находит, ведёт себя отстранённо и вовсе не из-за шорт Тэхёна. — Не лучшее время для разговора по душам, — пресекает попытку Тэхёна разговорить его. — Жаль. Я уже собрался рассказать, как много времени уходит у меня на выбор зубной щётки и что у меня есть интернет-друг, мы с ним говорили о тебе, и он советует не теребонькать яйца, а подкатить их к тебе, — бубнит под нос. — Чонгуки? Но Чонгук увлечен ночным небом и попытками запечатлеть луну в полном её размере. На лице слабая улыбка, словно он жмурится на солнце и не подаёт вида, что слышит, о чем говорит ему Тэхён. Тэхён же рад, что не был услышан, это отстойное признание. Он устремляет незаинтересованный взгляд вниз, где ближайшие дворы в островках фонарного света. Несмотря на запоздалый вечер людей на улице много, они вышли остудиться в предгрозовой свежести и подставить лицо ветру. Тэхён повторяет за ними, ведёт головой в бок и замечает ребятишек через два дома, играющих под деревом. — На Танни был плащ и синие шорты? Чонгук моментально приходит в себя, едва не выронив телефон из рук. — Так и знал, что ты причастен. — Ты не веришь этой лжи, успокойся, — Тэхён встает со своего места и подходит к козырьку, — и перестань делать меня виноватым. Смотри, — указывает пальцев вниз, где шевелятся два небольших пятна и несколько мельтешат рядом с ними, — всё обыскал, говоришь? — Он говорил, что нашёл себе друга, — прикладывает ладонь к лицу, облегченно выдыхая. Тэхён бы этого не стал делать, ведь одной проблемой было бы меньше. — И у него есть щенки. Какой я придурок, прости. Какое-то быстрое раскаяние. Тэхён ожидал минимум падения на колени и целование рук между мольбами простить за клевету. — Ой, я что-то плохо слышу, — язвит Тэхён, — Танни не убили? Мне не грозит упавшее мыло и жирный дядька, севший за педофилию? — Тэхён, перестань. — Да ну-у. За что? Что твой ручной дементор отобрал у меня месяц жизни? Чонгук тащит Тэхёна к лестнице, оставив попытку заткнуть его рот горстью щебня. — Он добрый, — встаёт на защиту мальчика Чонгук, — это ты заставляешь его злиться. Я Танни попросту не останавливал, потому что ты заслужил. — Вот не спихивай сюда своё воспитание, я от него страдаю. Спуск занимает намного меньше времени. Первым спрыгивает с лестницы Чонгук и придерживает Тэхёну стремянку, которую тот считает своим долгом расшатать, оступиться и быть пойманным подставленной грудью, где, о боже, колотится чонгуково сердце. Ненадолго его успокаивает чудесный звук, Чонгук отдирает его от себя и бежит дворами к Танни. Тэхён девочка не гордая, не отстаёт, догоняя следом. О, этот трогательный момент единения. Веер песка, подброшенный из-под сандаликов, пронзительный тонюсенький вскрик "Чонгуки, я так больше не буду" и требовательный призыв Чонгука сию минуту оказаться рядом с ним. Танни опускает лохматого пухлого щенка на колени друга и с разгона летит к брату, но не добегает всего несколько метров, глухо врезаясь в столбик качели. — А он у тебя не очень умный? Тэхён не думает, что был услышан, потому что секундой погодя за грандиозным столкновением раздаётся дичайший крик и гортанное рыдание. Чонгук подхватывает Танни на руки моментально, колышет его и целует в лоб, где наливается шишка и скорый синяк. Истерика ради привлечения внимания, Танни быстро сбавляет громкость, но плакать не перестаёт, зарываясь в футболку Чонгука. — Извини, — второпях подходит он к Тэхёну, и становится ясно, что их вечер подошел к концу, — нам пора раскладывать морозильную камеру. Тэхён кивает понимающе, и вот Чонгук уже минует его, как прилив невиданной смелости заполняет каждую его клеточку. Сам от себя не ожидая, Тэхён заслоняет собой Чонгуку путь. — У меня есть замороженные вишни, — говорит уверено, почти не заикаясь, вау, научился разговаривать, игнорируя дребезжание изнутри, — и ко мне ближе.