Сладость или гадость?

Танни редко ходил в детский сад, не потому что его там задирают и Чонгуку приходилось устраивать разборки с воспитателем и его малышней, а оттого, что не хотел прийти однажды и увидеть его одного на скамейке. Последнего. В их семье не принято быть последними, Чонгук наглядный тому пример, приложивший немалые усилия, чтобы вывести сборную Пусана по тайскому боксу на юношеские соревнования страны, или абсолютная тому противоположность — прослушивание в школьный мюзикл в честь выпускного бала, на репетиции которого он бегает каждый день. Пока Танни спит, он успевает немногое по дому, однако порядок хранится до времени наступления завтрака, дальше кукурузные колечки можно найти под туалетным ковриком, а лужу молока рядом с цветочным горшком. Быть няней и старшим братом сложно, особенно с тонким намеком возможных отношений, шагающих на фоне заката к нему. Или он к ним, если не обманываться и открыться Тэхёну смелее вздёрнутой улыбки. Утро в спешке и поднятый сонный Танни, ворчащий, что ему нужны ещё пять минуточек взамен на молчание перед Тэхёном, тянулось невыносимо долго. Репетиция не складывалась, многие не пришли, вдобавок простывшее горло напомнило о себе на высоких нотах. Решили отложить на послезавтра. Осталось придумать, чем занять себя до конца дня, но, как часто бывает, чем больше времени на ожидание, тем сильнее опаздываешь. Чонгук спешит в сад, и, судя по виду, воспитатель Танни готов упрекнуть его в чём-то. Возможно, Чонгук даже нагрубит в ответ, потому что Танни рассказал о жене Тэхёна и все доводы, почему он так подумал. — Я не хотел бы вмешиваться в ваши методы воспитания, — да, на воспитателя Пака злиться невозможно, Танни такого тоже не допустит, — ваше дело расширять словарный запас ребёнка согласно домашней лексике, — заметно волнуетcя, и присутствующая неловкость почему-то накрывает Чонгука тоже. — Однако я хотел бы спросить, насколько точно вы объяснили ему смысл слова, означающего половой акт? Как воспитателю мне было неудобно услышать от вашего мальчика приглашение на его день рождения, чтобы там заняться именно этим. — Сексом? — тихо переспрашивает Чонгук, прикрыв уши Танни руками? — Он слишком мал, чтобы говорить о таких вещах. — Возможно, вы смотрели что-то или говорили при нём с друзьями. — Исключено! — прерывает воспитателя Чонгук. — Он мог услышать это от других детей или даже от вас, ну, знаете, комплименты, — с давящим намёком, что сам он весь из себя секси, чего не скрыть за передником. — Что? Нет! — покрывается краской. — Прошу прощения, что наговорил на вас, и все же впредь фильтруй свою речь, - переходит на обыденный тон. Глядящий по разным сторонам перепалки Танни наконец вступается своим раздражённым голоском. — Скоро домой? Я в туалет хочу. — К сожалению, группа уже закрыта. Едва не вырвавшееся "блять, нам двадцать минут ехать, терпи" и сложенные на груди руки воспитателя, ожидающего момент космического фейла после серьёзного разговора, вынудили Танни лишь громче пискнуть. — Чонгуки, сейчас по штанишкам польётся. Накормить Танни перед прогулкой задачей оказывается едва исполнимой, хитрости износили себя, и малец знает, откуда ждать подвох. Вот, например, Чонгук не держит обещания и делится сладким всего раз в день после того, как тот убирает за собой постель. Ещё Чонгук не даёт пускать волны в молоке из тарелки с хлопьями, потому что Танни съедает их раньше, чем чувствует неладное. Успокоить плачущего Танни проще — факт. Провести с ним вечер, занимаясь уборкой, невозможно. Крайние меры приводят к скорому концу ужина без лишних уговоров и волнительному звонку Тэхёну, пока Танни умывает липкое лицо в ванне. — Побудешь сегодня вечером с Тэхёном Он пообещал, что вы наконец-то помиритесь как стоит делать друзьям. — Он вредный. — Ты говорил, тебе нравится Тэхён, — Чонгук переводит взгляд с Танни на своё отражение в зеркале, убеждаясь, что не выдаёт себя слишком очевидно. Пожалуй, среди них двоих только Чонгук может краснеть от одного лишь воспоминания улыбки Тэхёна. Так на заднем плане рвётся гитарная струна, и Чонгук осознает свою влюбчивую ничтожность. — Хёни хён сказал, что отжарит тебе бёдрышки, когда ты придёшь к нему в гости, — сжав щёки Чонгука, серьёзно поясняет Танни. В нём роста метр двадцать, а развитие, как правило, намного выше. — Что сделает? — Но я сказал, тебе жалко кушать цыплёнка, — жмёт плечиками, будто решил пустяковое дело. — Чимин хён говорил на занятии, что цыплята наши друзья. Ну, возможно, это было обидно. Потому что, во-первых, Чимин любит цыплёнка, во-вторых, не против отжаренных Тэхёном бёдрышек, в-третьих, не куриных, а его. Тэхён встречает их на пороге своего дома в пушистом банном халате, из полов которого видны полосатые штаны. На голове у него спальная маска, но он не выглядит так, будто собирался ко сну или хотя бы чуточку уставшим. Однако он кажется подавленным и не глядит на Чонгука прямо, зрительный контакт только с Танни, который идёт к нему на ночёвку, потому что у Чонгука свидание. Это выжимает из сердца все соки. Тэхён всё равно улыбается, благо умеет это делать красиво, что не придерёшься к эмоциям за ней. — Готов к пижамной вечеринке? Чонгук хочет сказать "да" и остаться с мальчиками, а вместо этого наказывает Танни вести себя прилично и не пользоваться добротой Тэхёна в корыстных целях, даже если тот будет настаивать. После уходит собираться, как думает Тэхён. Поведение Танни слишком сдержанное, его что-то грызёт, и весь он сам напряжён, пытаясь заговорить. Тэхён усаживает его на диван, а сам устраивается на полу, как любит, чтобы голова лежала на сидении. Пижамная вечеринка задерживается молчанием, Танни скучает или же просто хочет спать, время как раз его, но Чонгук говорил, что они любят посидеть чуть позже отведённого родителями часа. — Я включу "Симпсонов"? — предлагает Тэхён, за что Танни дёргает его за волосинку на затылке. — Нет? Окей, как на счёт покемонов? Протяжный вздох, так делал дедушка Тэхёна, когда тот возвращался после купания в луже насквозь мокрый, вот только Танни далеко не за семьдесят. — Он обманул тебя, — с давящим прискорбием признаётся Танни. Для него не секрет, что Чонгуку нравится Тэхён, о чём он пока может промолчать. — Он не пошёл обниматься с девочками. — Ты про свидание? — Угу, — виновато опустив голову, мальчишка жуёт губу. — Так, а ... — Тэхён повторяет ошибку Чонгука, которая выдаёт со всеми внутренностями. — Где он тогда? Танни заметно оживляется, понимая, что Тэхён не собирается ругать его. — Дома. Родители приезжают завтра, а мы сделали много беспорядка. Чонгук говорит, что я катастрофа. У Тэхёна почти вырывается, что это не так, но вовремя вспоминает о спущенном колесе, дохлых мышах и грязных следах на пороге. Этот ребёнок действительно катастрофа, пока находится под контролем Чонгука. — Ты рад? — Тэхён дружелюбно щиплет за пухлую щёчку, а Танни уворачивается. — Да, но мне грустно, что Чонгуки солгал. Нельзя говорить враки! Он беспредельно мил, нет, правда, конечно, Тэхён не будет отрицать, что слышит сквозь его слова Чимина, который не ленится причитать ему тоже "Так нельзя, Тэхён", "Это будет неправильно, если..." Обычно дальше этих слов он пропускает всё мимо себя, а может вовсе заткнуть уши и распевать "ля". — Ну-у, — хитро тянет Тэхён, хватает Танни в свои объятия, — мы его завтра отшлёпаем, хорошо? Я лучший в этом деле, ты знал? Не грусти, ладно? — ребёнок кивает, переваливая Тэхёна на спину и смеётся звонко, щекоча Тэхёна под шеей, пока тот уворачивается. — Ты крутой. — Как твой Чонгуки? — Не знаю, — теряется мальчик. Для него Чонгук всегда был примером и лучшим братом. — Тогда я докажу, — Тэхён перехватывает шустрые ручонки. — Хочешь покажу тебе, как засунуть лампочку в рот?