Любовь со вкусом миндаля

                    — Мистер Хейворт! — удивленно воскликнула Стейси и широко улыбнулась главе «Уайли Беркшир», которого сегодня никак не ожидала увидеть. Раньше о таких визитах предупреждали заранее.       — Добрый день, — поздоровался Ник, хотя с недавних пор добрым в его жизни был только соседский пес — доберман с повадками ручной болонки. — Алекс у себя?       — Да, мистер Роджерс на месте. У него сейчас мистер Кингсли, — привстав, вдогонку уведомила Стейси, а когда за Ником захлопнулась дверь, разочаровано упала в кресло.       Стремительный отъезд президента «Беркшир», как и исчезновение Шэрен Прескотт, породили гигантскую волну слухов в и без того шумном «Уайли»: от банального перевода в нью-йоркскую штаб-квартиру до продажи в арабские страны для сексуального рабства — хорошенькая, да еще и блондинка, почему нет? Но что из выдвинутых предположений и безумных теорий — правда не знал никто. Кроме, пожалуй, самих героев обсуждений, но они, к сожалению, ни подтверждать, ни развеивать слухи не собирались. Стейси громко вздохнула и, закрыв один из срочных приказов, начала мысленно строить догадки о том, чем вызван неожиданный приезд мистера Хейворта, какие разговоры большие начальники ведут за закрытой дверью, а самое главное, — чем это грозит всему издательству?       — Ник! — Мартин Кингсли первым обернулся на звук шагов. — Я уже отчаялся тебе дозвониться!       Ник пожал руки обоим мужчинам, скинул пальто и включил мобильник.       — Я был занят все утро, — рассеянно проговорил он и изумленно пролистал журнал вызовов. Звонков было много. Очень. Но от нее — ни одного. Сколько раз Шэрен звонила ему после того злополучного дня, когда он узнал о ее предательстве? Десятки, а может быть, сотни. А потом перестала. Совсем.       — Мне нужно срочно с тобой поговорить…       — Если это не касается жизни и смерти, то давай отложим, — прервал Мартина Ник. — Мне нужно срочно встретиться с женой.       Ему нужно было время, и поездка в офис дала его. По дороге Ник много думал о Шэрен, о ребенке, об их браке. Перебирал в памяти утренний разговор и все, что произошло между ними с момента повторного знакомства. А еще в его голове постоянно звучали слова:       Я никогда не лгала тебе!       Шэрен была такой искренней, а ему так хотелось поверить! Ник пока не знал, как они будут разбираться с кошмаром, в который превратились их отношения. Не знал, как будут жить дальше, но был уверен, что расстаться с ней у него просто не хватит сил: ни душевных, ни физических.       — Как раз о твоей жене я и хочу поговорить, — негромко произнес Мартин.       — Подождите, — вмешался в разговор Алекс Роджерс. — Ты женат?       Ник устало посмотрел на него и, опустившись в кресло, откинулся на спинку и заложил руки за голову. Алекс был не просто вице-президентом «Беркшир» и его правой рукой, он был другом. Они вместе начинали строить финансовую империю, в которую превратилась небольшая конторка на задворках Уолл-стрит. Тогда у Ника было только название будущей компании, оставшиеся в наследство от деда, упорство и цель — добиться успеха! А у Алекса, помимо худеньких плеч, кудрявых, пшеничного цвета, волос и доверчивых, как у нежного херувима, голубых глаз, — бульдожья хватка и поразительная интуиция. Да, характер у него абсолютно не соответствовал деликатной внешности.       Когда Ник послал Алекса в Сан-Франциско вместо себя, вдаваться в подробности о причинах такого решения не стал. Слишком много людей знало о его скоропалительном браке и о том, чем он обернулся. Но если не доверять друзьям, кому тогда доверять? Ник приготовился выслушать Кингсли, обречено раздумывая, что еще тот расскажет о Шэрен? Он кивнул, велев начинать и не смущаться присутствия Алекса.       — После того, как ты сказал, кем тебе приходится мисс Прескотт, я долго думал, пытался понять, найти мотив. У каждого действия есть причина, и я хотел отыскать ее. — Мартин прямо посмотрел на взрослого мужчину, к которому всегда относился, как к сыну. — Я нанял частных детективов и установил слежку за ней.       Ник нахмурился. Его и самого поразила волна возмущения, которая нахлынула от известия, что его жена подверглась такому наглому вмешательству в частную жизнь.       — Я понимаю твое негодование, — осторожно начал Мартин, — но считаю, что результат оправдывает средства, а еще, что для тебя это важно.       — Ну и? Много узнал? — даже не пытаясь скрыть рычащие нотки, бросил Ник.       — Много, — сухо отозвался он, потом искоса бросил взгляд на Алекса, присевшего на край кожаного дивана. Мартин полагал, что в отчете слишком много личного, но и того, что касалось непосредственно «Беркшир» тоже в достатке, поэтому продолжил: — Я просмотрел личное дело мисс Прескотт…       — Хейворт. Ее имя Шэрен Хейворт, — жестко поправил Ник.       — Миссис Хейворт, — согласно кивнул Мартин. — Меня удивило, что об отце не говорилось ни слова. Да, такое сплошь и рядом, — поспешил он откликнуться на скептически поднятую бровь Ника, — но ее воспитывала мать, работавшая секретарем, с доходом сорок тысяч в год. Шэрен получила блестящее образование, которое обошлось недешево. Как? — Он развел руками. — Поэтому я решил узнать все о Хелене Прескотт. Ник, тебе говорит что-то название «Джемини ботс»?       — Да, «Беркшир» выкупила ее, — медленно проговорил он.       — Хелена Прескотт работала там, а еще она была любовницей Виктора Колвилла. — У Ника высоко взлетели брови, но прерывать Мартина он не стал. — Мы вышли на ее коллегу. Они поддерживали отношения до самой ее смерти. Эта женщина рассказала, что Хелена родила дочь от босса.       — Ты хочешь сказать, что Шэрен?..       — Да, Шэрен дочь Колвилла. Она также сказала, что об этом никто не знал…       Ник одним ухом слушал Кингсли, отмечая, что об отце Шэрен рассказывала не много, и никогда не называла его имени. Полностью погрузившись в воспоминания, он на несколько мгновений отпустил нить разговора, пока оглушительная новость не резанула слух, заставив встрепенуться и сосредоточиться.       — Та женщина сказала, что мать Шэрен умерла через полгода после самоубийства Колвилла, не смогла пережить его смерть. По ее словам, Хелена всю жизнь любила только его. Ник, это мотив.       Мотив. Это слово хлестнуло плетью. Неужели Шэрен все это время винила его в смерти матери? Неужели всегда ненавидела и мечтала о мести? Ник знал, насколько она была близка с мамой, но такая расчетливая, спланированная месть?..       — Мы начали проверять их связь с Фрэнсисом Колвиллом, — тем временем продолжал Мартин. — Прослушивать звонки. Но ничего не узнали. — Он недоуменно пожал плечами. — С начала слежки они ни разу не встречались и не созванивались и, если верить словам консьержа, Колвилла младшего он никогда не видел. Да и подруга ее матери утверждала, что семья Виктора не знала о его внебрачном ребенке. В остальном, обычная жизнь рядовой американки: дом, дела, — один беглый взгляд и Ник сразу понял: Кингсли знает. Знает, что его жена беременна. — Работа…       — Шэрен работает? — переспросил Ник. Почему-то он был уверен, что нет. Украденные секреты могли обеспечить ей безбедное существование на ближайшие лет десять.       — Да, — ответил Мартин, — она восстановилась в исследовательском институте. — Он наклонился вперед и веско отметил: — Мы пробили по всем каналам, но никакого финансового следа не нашли. Ничего. А записи разговоров не опровергали, но и не подтверждали ее участия в шпионаже. Было несколько звонков от бывших коллег, — Мартин порылся в папке. — Кейт Спенсер и Стейси Миллер, но Шэрен не ответила им. Больше никто из компании не пытался с ней связаться.       Ник сжал руками виски, пытаясь уложить в голове начало звенящей тысячью колец цепочки, которую медленно — звено за звеном — вытягивал Кингсли и отдавал ему. Как относиться ко всему этому? Радоваться, что Шэрен не любовница Фрэнсиса Колвилла? Бояться, что ситуация стала во сто крат сложнее и глубже? Его с Шэрен история началась давно, но, как оказалось, началась она не только с ней. Корни всего этого находятся в далеком прошлом, и сейчас это прошлое собирается сожрать Ника.       — В общем и целом, информация до скрежета в зубах противоречива. Когда ты приказал провести повторную проверку, я решил сделать это втайне ото всех, даже от своих. Поэтому привлек людей со стороны.       Ник, не перебивая, слушал объяснения Мартина, приводившего убедительные доводы в пользу взлома их баз данных и сетей компьютеров лучшими хакерами. Он головой ручался, что поднял старые связи, и это несанкционированное проникновение им никак не аукнется. Ник даже хмыкнул: когда тебе хорошо за шестьдесят, можно поручиться всем чем угодно. Но тут же одернул себя. Кингсли до сих пор был энергичен, а его ум не притупился с годами. Он никогда не подводил и всегда держал слово.       — В этой папке, — Мартин демонстративно взвесил ее на руке, затем подвинул к Нику, — подробный отчет, что и как мы делали, но я вкратце обрисую ситуацию, чтобы не тратить время. А это, — он кивнул на стопку документов, обтянутых черной кожей, — и другие доказательства понадобятся для суда.       Ник с плохо скрываемым отвращением посмотрел на лежащую рядом с его рукой папку. Именно такую он листал в день, когда Земля остановилась и «их» больше не стало; с похожих страниц грязным потоком на него хлынули доказательства предательства любимой женщины. Эта папка — ящик Пандоры, и он боялся его открывать. Благое неведение — его Ник всегда считал слабостью и трусостью, предпочитая горькую правду самой сладкой лжи. А вот теперь готов был принять любое оправдание, а, возможно, и полное отрицание вины, хоть что-нибудь — и он поверит. Ник бросил взгляд на Мартина Кингсли — старого друга, давно вошедшего в его семью, мужчину, заменившего ему отца, — который снова предлагал правду.       Ник смутно представлял, что его сейчас ждет, но в том, что это будет очередное разочарование, не сомневался. Он махнул рукой, давая знать, что готов слушать.       — Первым делом мы заново проверили список, который ты давал, и не нашли ничего нового. Остальные сотрудники тоже были не причем. Но когда Чарли Кларк — жутко заносчивый подросток с гениальными способностями, — пояснил Мартин, — копался в рабочем компьютере Шэрен, то обнаружил сдвоенный код, или след, как он его называл, и потянулся за ним. Чарли долго разбирался, что он значит и куда ведет. А несколько дней назад связался со мной и потребовал огромный гонорар за свои услуги. Он утверждает, что без него мы ничего не узнали бы. — Мартин хмыкнул и покачал головой. — Пятнадцать лет, а самомнение… Правда, когда я приехал в гостиницу, его дед надавал ему подзатыльников, и запросы у него стали более чем скромные.       Ник, до этого демонстрировавший некое подобие спокойствия и хладнокровия, поддавшись вперед, напряженно сжал кожаный подлокотник, ловя каждое слово. Его нервировала и раздражала манера Кингсли идти к цели десятой дорогой, начинать с второстепенного, когда есть главное! Но ничего поделать с этим нельзя. Это стиль работы, привычка, укоренившаяся намертво: подробно всё разжевать, предвосхитить вопросы, деталь за деталью собирать мозаику, создавая цельную картину.       — Если говорить простым человеческим языком, а с нечеловеческим ты можешь ознакомиться позже, — Мартин снова кивнул на папку. — В ноутбуке Шэрен стояла сверхзащищенная программа-ловушка, которая не просто давала полный доступ ко всем данным и управлению компьютером, но и заливала операции с другого сервера, затем заметала свои же следы. При этом оставляя ловушки, ниточки, за которые можно потянуть. Ведь мои люди клюнули на эту приманку и получили схему вывода информации. Но, как оказалось, мы получили только то, что нам хотели показать. — Он потупился, понимая, что именно эта ошибка разрушила жизнь Ника, но надеялся, что все еще можно исправить.       — Продолжай, — тихо проговорил Ник.       — Чарли с помощью вируса сломал их защиту и скачал всю засекреченную информацию. Это не совсем законно, но уверен, суд закроет на это глаза. — Уж это Мартин мог пообещать! Двадцать лет в Министерстве Юстиции не прошли даром, а с генеральным прокурором он находится в приятельских отношениях. — Я не знаю точно, какую роль во всем этом сыграла миссис Хейворт, но явно не ту, в которой нас старательно пытались убедить. Зато я с полной уверенностью заявляю, что украденная у нас информация была передана Колвиллу другим человеком.       Ник громко выдохнул, ощущая, как с плеч свалился тяжелый груз, но на его место тут же опустился другой — груз вины, а обрывки фраз, мольбы, объяснения, которые сквозь слезы, пыталась донести Шэрен, обожгли раскаленным железом.       Он просил меня, но я никогда ничего не говорила.       Я никогда не шпионила, поверь мне!       Я так люблю тебя…       Ник неимоверным усилием воли подавил желание бросить все и бежать к жене и с преувеличенным спокойствием спросил:       — Кто?       — Майкл Стенли.       — Майкл? — изумленно, в один голос переспросили Алекс и Ник.       Странно, когда предъявили доказательства вины Шэрен, на Ника обрушилась страшная буря, которая закружила в смертельном танце с самыми темными чувствами: неверие, обида, гнев и ненависть, а сейчас он ощущал только глухую злость и недоумение. Ник переглянулся с Алексом и, кивком указав на телефон, молча наблюдал, как тот вызывает Майкла.       До его прихода никто не проронил ни слова, только Кингсли сделал короткий звонок, вызывая охрану. Все были погружены в свои мысли, кидая напряженные взгляды в сторону двери.       — Ник?! — удивленно воскликнул Майкл, проходя вглубь кабинета. Атмосферу внутри вряд ли можно было назвать дружеской — в воздухе висело тревожное, напряженное ожидание, но он либо не заметил исходившую ото всех враждебность, либо предпочел сделать вид, что все в порядке.       Когда Майкл остановился напротив стола и протянул руку, Ник, не ответив на приветствие, пальцем указал на кресло, приказывая присесть. Его тяжелый мрачный взгляд давил знанием, а продолжительное красноречивое молчание заметно нервировало: улыбка исчезла с тонких губ одного из ключевых менеджеров «Беркшир», но поза осталась прежней — расслабленной и ленивой.       — Мистер Стенли, — сухо начал Мартин Кингсли, — как вы объясните вывод в оффшор тридцати миллионов долларов, не указанных в декларации.       — Не знал, что ты решил провести еще одну проверку, — проигнорировав Мартина, он обратился к Нику.       — Почему, Майкл? Со мной ты стал богатым и успешным, неужели тебе было мало денег?       — Почему… — задумчиво протянул он. — Помнишь новогоднюю вечеринку?       — Помню, — холодно бросил Ник.       — И я помню. Помню тебя с моей женой, — на последних словах все маски слетели, лицо Майкла больше не было ни добродушным, ни приветливым, а взгляд наполнился жесткостью и агрессией, такой же, как у его оппонента.       Ник даже бровью не повел на это замечание. Новый год они застали в Палм-Бич, на яхте одного русского знакомого. Когда веселье было в самом разгаре, он поднялся в капитанскую рубку сделать несколько звонков: поздравить маму и пару друзей, которые не смогли присоединиться к нему на вечеринке. И меньше всего ожидал увидеть на пороге миссис Стенли.       С Джиной они были знакомы давно, и даже некоторое, весьма короткое, время были любовниками. Это Ник познакомил ее с будущим мужем. Их семья всегда казалась крепкой и любящей, поэтому желание бывшей пассии провести новогоднюю ночь вне супружеской постели неприятно удивило. Ник, не церемонясь и отбросив деликатность, грубо выставил ее, а произошедшее списал на алкоголь, с которым Джина явно переборщила этим вечером. Больше подобного не повторялось.       — Ничего не было, — не смягчившись мотивами ревнивого мужа, отчеканил Ник.       — Ты думаешь, мне важно: трахнул ты тогда Джину или нет? — Майкл отрицательно покачал головой, сам отвечая на свой вопрос. — Но именно тогда я отчетливо понял, какой ты все-таки ублюдок. Тебе обязательно нужно иметь всё и всех: чужой бизнес, чужих женщин, словно мир существует только для тебя.       Ник откинулся в кресле и посмотрел на сидящего перед ним мужчину, которого когда-то считал если не другом, то неплохим товарищем, как на ничтожество. Такие выпады в его сторону были настолько частыми, что давно перестали задевать, да и поступали в основном от завистников и неудачников.       — Ответь мне на последний вопрос: почему она? — Ник не стал уточнять кто, это было не нужно.       — Я слышал, ты сегодня развелся? — деловито поинтересовался Майкл. — Поздравляю. — Он задумчиво поднял глаза к потолку, размышляя о чем-то своем. — Интересно, Шэрен испытала чувство дежавю? Ведь ты поступил с ней точно так же, как Виктор Колвилл с ее матерью. Соблазнил, попользовался и бросил. — Майкл придвинулся и сложил руки перед собой, заглядывая в глаза собеседнику. — Видишь, Ник, ты ничем не лучше других мужчин. Ни-чем! — по слогам произнес он.       Ник внутренне содрогнулся от мысли, что Шэрен думает так же. Считает его малодушным подлецом, который допустит, чтобы их ребенок рос без отца.       — Отвечай.       — А больше я не скажу и слова без своего адвоката.       — Уберите его отсюда, — приказал Ник, ни к кому конкретно не обращаясь. Алекс встал, открыл дверь и, пропустив трех охранников, произнес:       — Сопроводите его до патрульной машины.       Майкл дернулся, когда его попытались взять за руки и, наградив Ника ненавидящим взглядом, сам пошел к выходу.       — Майкл, — позвал Ник, заставляя того застыть и медленно обернуться. — Я не развелся.       Тот в ответ зло полыхнул на него глазами и, подталкиваемый охранной, вышел из кабинета.       — М-да, — проводив угрюмым взглядом конвой, проговорил Алекс. — Я вот одного не пойму: зачем Фрэнсису Колвиллу так подставляться? Его можно считать кем угодно, но только не глупцом.       — Вину Колвилла еще нужно доказать, — ответил Мартин. — Судя по тому, что мне удалось узнать, у него богатый опыт корпоративного шпионажа и информационного воровства. Как бы неприятно ни было, но общая картина такова, что доказательства, которые мы имеем против него, в основном косвенные.       Приукрашивать действительность было ни к чему, поэтому он скупо начал перечислять факты:       — Если он не подчистил за собой, что вряд ли, тогда, возможно, Майклу и удастся разделить свой срок на двоих. А в случае с миссис Хейворт Колвилл ничем не рисковал. Показаний против него она дать не смогла бы, упоминания его имени и переписка — фальсификация, фотографии — она его сестра, кого удивит их совместный обед. Если бы «Беркшир» все-таки подала в суд на Шэрен, это дело развалилось бы еще на этапе разбирательства. Но пока бы велось расследование, Майкл успел бы полностью замести следы и продолжить трудиться в компании.       Мартин Кингсли поднялся и, обойдя широкий письменный стол, положил руку на плечо Ника.       — Несмотря на всю браваду, которую нам тут продемонстрировал мистер Стенли, чтобы начать такую опасную игру против тебя, ему необходим был громоотвод. Смерть матери и отца, — каким бы он ни был, — можно считать мотивом, а родственная связь с человеком, имя которого настолько выпачкано в грязи, что Шэрен автоматически стала бы первой подозреваемой, и именно с ее приходом ты, Ник, заметил утечку информации. Она была идеальной кандидатурой в козлы отпущения.       Мартин устало запустил руку в редкие седые волосы, пытаясь скрыть очередной прострел в груди и отчетливо сознавая, что ему уже пора уходить на покой. Осталось довести до конца это дело и спокойно вернуться на Лонг-Айленд, к Лилиан.       — Конечно, это только моя версия, но наши адвокаты уже готовят дело, а Патрик прозрачно намекнул капитану полиции, какие именно показания нас интересуют в первую очередь. После допроса Майкла мы будем знать больш…       Ник резко встал, прерывая его монолог.       — Я хочу, чтобы Колвилл сел. Сел надолго. Используй все связи, любые деньги, но на свободе я видеть его не хочу! — Затем схватил пальто и стремительно вышел из кабинета.       Знать больше. Нику не нужно было знать больше, чтобы понять, каким идиотом был! Сколько оскорблений и унижений. Сколько злости и ненависти. Сколько обид… И все это Шэрен вытерпела от него.       Держись от меня подальше!       Утром Ник не обратил внимания на эти слова, а сейчас внутренне похолодел от звучавшего в них приговора. Но он молился, чтобы Шэрен, как и все женщины, была подвержена непостоянству в желаниях и уповал на свое везение, которое некоторые называли поразительным. А еще была надежда. Надежда на то, что Шэрен, несмотря ни на что, все еще любит его, хотя даже сам Ник, кроме ненависти, к себе ничего не испытывал.