Эпоха Мародеров

      Больше разговор о Хогвартсе не поднимался. День сменялся другим, жизнь Люпинов возвращалась в привычное русло. Ремус не спрашивал больше ничего. В конце концов, и правда, мать не могла дать ему ответы на его вопросы, а отец только и ограничивался фразой: «Однажды ты поймешь, сын». Только время шло, а он все не понимал, что с ним не так. Однако, ему становилось лучше, слабость пропадала, и мальчишка просто решил, что родители не хотят отправлять его далеко, потому что он будет часто болеть без родительского контроля, и пропускать занятия, из-за чего его просто отчислят из школы. На оправдание походило слабо, но пока ему было достаточно и такого варианта.       Ремус видел еще несколько сов, похожих на ту, что прилетела к нему ночью. Но письма в них уже были для отца. И каждый раз ни одно из этих писем, судя по реакции Лайелла Люпина, не было положительным. Мальчик уже жалел сам, что его пытались пригласить в школу. В конце концов, он приносит столько неприятностей родителям этим известием, что ему хотели дать учиться в школе Чародейства и Волшебства.       Все изменилось слишком неожиданно. Тридцать первого июля мистер Люпин ворвался домой, растрепанный и взволнованный. Глаза его безумно бегали от стены к стене и, кажется, он не замечал того, что жена и сын внимательно смотрят на главу семейства, напуганные такой внезапной сменой настроения. Мужчина же повернулся к двери и, молча, взмахнул палочкой. Та закрылась и, как мог подумать Ремус, не только на обычный замок. Хоуп ахнула и прижала сына к себе. — Лайелл, дорогой… — Уведи Ремуса подальше, — рыкнул мужчина, срывая с себя пиджак и закатывая рукава. Он принялся колдовать над дверью, совершенно не обращая внимания на свою семью. Хоуп же, послушавшись, поспешила с сыном в гостиную, после чего усадила его на ковер и вручила набор для игры в плюй-камни. Эту игру она освоила быстро, благодаря любознательному мальчишке и супругу, игравшему в подобное развлечение с самого детства. — Мам, что происходит? — робко спросил Люпин-младший, глядя с ковра на бледную и напуганную мать. — Пока не знаю, дорогой, — вздохнула женщина и погладила сына по макушке. — Посиди пока здесь, а мы с папой скоро к тебе присоединимся. Поиграем потом вместе?       И она ушла, прикрыв за собой дверь. Стоило успокоить супруга. Но тот места себе не находил. Пытался скрыть собственный дом от всех способов его обнаружения. И на уговоры жены не пугать ребенка, только отмахивался, мол, ты ничего не понимаешь. А вот маленький Люпин сидел на ковре, обняв собственные коленки, и кидал шарики один в другой, пока за его спиной не послышался тихий и очень теплый голос: — Добрый вечер, Ремус. Меня зовут Альбус Дамблдор.       Мальчишка обернулся. В кресле, совсем рядом с ним, сидел старый мужчина. Он был одет в синюю мантию, расшитую серебряными звездами. На голове у него была остроконечная шляпа такого же цвета. Длинные седые волосы серебристыми волнами опускались по плечам, переливаясь в свете ламп так же, как и вышитые звезды на мантии. Борода его была такой длинной, что лежала на коленях. Странный мужчина выглядел очень старым, и только одна часть его лица внимательно следила за мальчиком, и, казалось, все еще была молода и крайне жива. Это его пронзительно-голубые глаза, спрятанные за очками-половинками, удобно устроившимися на кривом крючковатом носе. Щурясь до очаровательных морщинок в уголках глаз, старый волшебник медленно поднялся и подошел к ковру, где маленький Джон был в таком изумлении, что единственное, что смог тихо выдавить: — Здравствуйте…       Альбус сел рядом, на ковер, скрестив ноги по-турецки. И посмотрел на расклад игры. После чего взял один из шариков из набора и кинул вперед, пытаясь выбить с поля шарики Люпина-младшего. Глаза его игриво сверкали в свете огня в камине. Заметив, что мальчик, вместо хода, изумленно смотрит на него, старый волшебник просто пояснил: — Я — директор школы Хогвартс. Приехал сказать твоим родителям, что ты в этом году зачислен в нашу школу.       Сначала Ремус испытал бесконечное счастье от осознания того, кто с ним рядом сидит. Однако, потом, радость сменилась разочарованием. Сердце, пропустившее удар, словно оборвалось с единственной тонкой ниточки, на которое она была подвешена. Мальчик опустил взгляд и кинул, не думая, шарик. Промазал. — В этом нет смысла, сэр. Отец сказал, что я не могу поехать учиться…       Кажется, Дамблдора это совершенно не разочаровало. Он умиленно посмотрел на мальчика, после чего сделал свой ход, выбивая шарик Люпина-младшего с поля игры. И взял длинными сухими пальцами, внимательно осматривая и прокручивая в подушечках пальцев. Он не выглядел опечаленным, озадаченным или сердитым. Профессор улыбался. — Но я ведь и не его зачисляю в Хогвартс. Он-то уже отучился. И прекрасно закончил седьмой курс, после чего поступил в Министерство Магии. Я предложил учиться тебе, Ремус Джон Люпин. Скажи, ты хочешь обучаться в школе Чародейства и Волшебства? — Хочу, но… — Но это только значит то, что мне, как директору, стоит поговорить с твоими родителями, и убедить их в том, что для тебя лучшим выходом будет обучаться именно в нашей школе. Тем более что мы сами тебя пригласили.       В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ввалились мистер и миссис Люпин, в ужасе глядя на седовласого волшебника, что сидел на ковре вместе с их сыном. Ремус был удивлен тому, что папа и мама так долго не могли к нему попасть, но был уверен, что видел, как в синем рукаве мантии мелькнула странного вида палочка, совершенно не похожая на палочку его отца. — Вы.! Вы! Да как Вы смеете приходить в наш дом! Да еще и так дерзко предупреждая меня об этом! — мистер Люпин задыхался от гнева. Однако, мысль о том, что его сын в полном порядке, заставила выдохнуть и успокоиться. Тем более, что при своей семье такого поведения Лайелл не допускал. — Директор, я все изложил в своем письме. Вы его получили? — Получил, — тихо кивнул Дамблдор. — И Вы, все равно, здесь? — Да. Я, все равно, здесь, — кажется, директор школы совершенно не видел противоречий между поступками своего бывшего выпускника и собственными. — Почему? — Потому что причины, которые Вы, мистер Люпин, изложили в своем письме, не являются достаточно серьезными, для отказа в обучении сына.       И директор встал. А за ним встал и мальчик. Он смотрел на отца почти с надеждой, что вновь ожила в его сердце. Может, не все потеряно? Может, отец и мать сейчас передумают, если прислушаются к директору Хогвартса? Но кое-что его беспокоило. Он неуверенно подергал рукав синей мантии. На ощупь она оказалась очень приятная. Бархатная. — Профессор Дамблдор, сэр, — он неуверенно облизнул губы, почувствовав какую-то странную смелость, которая сковала его тело, позволяя говорить дальше. Слова вылетали из горла вперед мысли, — а какие причины в письме изложил мой отец? — Ремус, — охнула матушка, после чего посмотрела на супруга. Тот посерел и посмотрел на Дамблдора, как на врага народа. Тот продолжал игнорировать злые взгляды. Кажется, он к ним давно уже привык. — А ты не знаешь? — Нет, — неуверенно произнес мальчик, чувствуя себя самым глупым ребенком на свете. Выходит, в этой комнате сейчас стоят трое взрослых, которые все о нем знают. И только он ничего не знает о себе. — Папа и мама мне не говорят. — Тогда, — лицо Дамблдора разгладилось, но сейчас он внимательно смотрел на чету Люпинов, явно показывая своим видом, что увильнуть от разговора не выйдет. — думаю, ты имеешь право знать, почему родители не хотели пускать тебя в Хогвартс. И чем ты болен.       Лайелл Люпин нахмурился и вздохнул. После чего кивнул и опустил взгляд. Он медленно подошел к креслу, упал в него и опустил на руки лицо с таким вздохом, что Ремус невольно подумал, что умирает, на самом деле, просто от него пытаются это скрыть. Супруга подошла к мистеру Люпину и положила руку на его плечо. Она была далека от магических сил, но пыталась поддержать всеми силами. Почувствовав ее тонкие хрупкие пальцы на своем плече, мужчина выдохнул, проговаривая громко и четко: — Ликантропия.       В воздухе повисла тишина. Только огонь продолжал нагло ее нарушать, кусая с треском поленья в камине. А Ремус стоял, как пораженный громом, и, подняв руки, неуверенно трогал шрамы на своем лице. Неужели, эти следы… — Все верно, мальчик, — вздохнул профессор Дамблдор, присаживаясь вновь в кресло. Его длинные сухие пальцы извлекли из рукава мантии палочку, после чего сделали ею невесомое движение в воздухе. В руках мальчика появилась кружка горячего шоколада. Кажется, их ждал долгий разговор. — Это случилось, когда ты был ребенком. Твой отец почти поймал оборотня, но ошибка авроров, не прислушавшихся к его словам, стоила тебе сломанной судьбы. Ты — оборотень, Ремус. И каждое полнолуние ты обращаешься в существо, мысли и цели которого — только добираться до людей и кусать их, или убивая, или превращая в себе подобных. И, к сожалению, до сих пор нет лекарства, которое могло бы тебя вылечить.       Руки Джона задрожали. Он едва не уронил чашку. Теперь все вставало на свои места. Родители не давали ему контактировать с людьми, запирали в комнате и ничего не говорили, чтобы уберечь от опасности. Но уберечь не его, жестокое чудовище, а людей вокруг. Ведь в большом городе монстр мог наделать дел. — Однако, — продолжил громко Альбус, вновь привлекая к себе внимание мальчишки, глаза которого наполнились слезами. Он шмыгнул носом и попытался незаметно утереть слезы рукавом. — Как я и сказал, это не является поводом не учиться в школе. Ты ведь обращаешься не каждую ночь. И, к счастью, день твоего обращения можно легко предугадать заранее. И унести тебя в место, где ты будешь не опасен для окружающих. Одна ночь из тридцати — это не так много. — Но, профессор.! — воскликнул Лайелл, приподнимаясь с кресла. Кажется, ему эта идея не нравилась. — Вы же знаете, как относятся к оборотням в обществе! Их считают… — Я знаю, что именно эти мысли, мистер Люпин, и сделали Вашего сына ликантропом, — строго заметил старый волшебник, глядя на осевшего, будто его ударили палкой по голове, мужчину. Кажется, он не терпел пререканий по тем вопросам, которые для себя уже давно решил. — Рядом с Хогвартсом был возведен дом, который каждый месяц, на одну ночь, будет принимать в свои хоромы вашего сына. Дом защищен заклятьями, которые не позволят ему выбраться через окна или двери. Мы обезопасим всех. Я, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, лично возьму ответственность за вашего сына. К тому же, вы не сможете его вечно прятать в доме, Люпины, верно?       Лайелл, к удивлению Ремуса, ничего не ответил. Мать же отвела взгляд, явно понимая, о чем говорил Альбус Дамблдор. Они оба знали, что удерживать сына становится все труднее. В конце концов, с каждым годом рос и креп не только Ремус, но и оборотень, который уже мог сломать окно или дверь, если чувствовал человека. Рано или поздно чета Люпинов столкнется лицом к лицу со страшным зверем, которого им придется убить, чтобы спасти себя. — Я говорю не только о болезни вашего сына, — прервал их мысли Альбус и подошел к Джону. Тот невольно втянул голову, когда старая морщинистая рука потянулась к нему. Но, нет, Альбус только осторожно опустил ее на каштановую макушку и потрепал волосы, умиленно улыбаясь. — Как и в любом волшебнике, в нем начинают проклевываться волшебные силы. И совсем скоро он не сможет их контролировать, если не начнет обучаться магии. Произойти может все, что угодно, Лайелл, Хоуп. Вы ведь не хотите, чтобы Министерство обратило внимание на необразованного волшебника, что представляет собой угрозу для не только магов, но и магглов?       Люпинам было нечем крыть. И Хоуп опустила взгляд на супруга. Тот, глядя на свои колени, неуверенно кивнул. Все верно. Альбус Дамблдор абсолютно был прав. У них просто не было выбора, кроме как довериться ему и его плану. — Но если кто-то узнает… — Им неоткуда узнать, Лайелл, — получивший согласие Альбус уже улыбался в свою белоснежную бороду и гладил мальчика по волосам. Он чувствовал, как тот дрожит от восторга. И улыбался. — Если только Ремус сам кому-то не скажет. — Я никому никогда не скажу, папа, сэр, — прошептал мальчишка, прижимая кружку с горячим шоколадом к своей груди. — Я обещаю, что все семь лет буду Вас слушаться, сэр, и никому не скажу ни слова о том, что я — оборотень. Пожалуйста, папа, я очень хочу поехать в Хогвартс! — Решено, — радостно заметил Дамблдор и хлопнул в сухие старые ладони, покрытые морщинами и выпуклыми венами. Он вдруг задумался и засунул руку под мантию, после чего извлек из нее пухлый конверт, подписанный зелеными чернилами, и вручил его Люпину-младшему. — В таком случае, это тебе. Тут есть список всего, что нужно купить. Твой папа знает, где все это продается. Поздравляю с зачислением в Хогвартс. Хоуп, милая, я могу попросить Вас угостить меня чашечкой чая? — Да, конечно, пройдемте на кухню…       Взрослые, глянув неуверенно на сына, направились в сторону столовой, а Ремус стоял все на том же ковре и радостно улыбался, глядя на старинный конверт, где было написано его имя. Он сделал глоток из созданной Дамблдором кружки и вдруг осознал, что сейчас это был самый сладкий и вкусный шоколад, который он пробовал в своей жизни.