Эпоха Мародеров

      На платформе, где стоял огромный красный поезд с красивой подписью «Хогвартс-Экспресс», было шумно. Тут и там носились дети, катили чемоданы. Родители сажали своих чад, целовали и просили не хулиганить в этом году так много, как в прошлом. Ремус стоял на перроне и не мог поверить, что все это, и правда, происходит. Первое сентября. До отправления поезда осталось пять минут. Он вдохнул еще раз запах пара, в котором явно присутствовала металлические и древесные смеси запахов. — Ну, сын, — отец положил свою ладонь на его макушку и тепло улыбнулся. — Учись хорошо. Мы будем ждать от тебя сов с рассказами, как проходят твои учебные дни.       Мать же обняла сына и поцеловала в висок. Она едва сдерживала слезы, но понимала, что ничего не сможет изменить, а потому лишь стояла, и молча подносила белый платок к уголкам глаз. — Ты — великий волшебник, Ремус, — тепло улыбнулась она, шепнув это ему на ухо. Раздался предупреждающий свист поезда. — Ну, беги. Удачи в школе!       Попрощавшись с родителями, Ремус запрыгнул в вагон — дверь захлопнулась прямо за его спиной. Теперь пути назад нет. Только вперед. Сначала — в купе. А потом — в Хогвартс. Именно в этом порядке мальчишка и направился. К счастью, пустое купе нашлось быстро. Выгрузив там свои вещи, он достал «Приключения Тома Сойера» и принялся их читать, задумчивый. В конце концов, он обещал матери, что не бросит занятия с маггловскими книжками. Да и ехать им восемь часов. Надо было чем-то заняться. В купе было пусто, поезд мягко покачивался, а за окном мелькали деревушки и отдельно стоящие сельские домики.

***

      В соседнем вагоне же было беспокойнее. Маленькая рыжая девочка сидела в своем купе одна, как вдруг дверь открылась. Она поспешила отвернуться к окну, незаметно вытирая слезы. К ней ввалились двое мальчишек, приобнимавших друг друга за плечи и хохочущих во весь голос. Они уже были переодеты в школьные мантии, но, явно, не из магазинчика мадам Малкин, сделанные из более качественных и дорогих тканей. Оба они были черноволосыми. Только у одного длинные волосы ниспадали на плечи лишь легкими волнами, а у второго — короткие и стояли торчком, особенно на затылке. Взлохмаченный мальчишка поправил очки, что сползли с переносицы и обратился к другу: — Ну, что, здесь, Сириус? — Ну, да, — пожал плечами второй, которого звали Сириусом. Он швырнул свои вещи на верхнюю полку, чуть потеснив чемодан девочки. Но даже не обратил на это внимание. Рыжая девочка же была слишком увлечена ковырянием оконной рамы, потому тоже ничего не сказала. Но гостям рада не была. — Наконец-то, Хогвартс. Мать мне мозг десертной ложкой расковыряла утром, пока объясняла, как я должен себя вести. Жалко Регулуса, не могу. Бедняге с ней один на один почти год остаться придется. Беллатрикс еще, чувствую, будет чаще в гости заходить, голову ему промывать. В следующем году в Хогвартс, Джеймс, мы побежим уже вдвоем, подальше от больной семейки. — Жуткая женщина — Вальбурга Блэк, — усмехнулся мальчик в очках и провел ладонью по волосам. На рыженькую он вовсе не обращал внимания. Не то, чтобы ему вообще было дело до кого-то вокруг. Запустив ладонь в волосы, Джеймс растрепал те пальцами, словно боялся выглядеть слишком прилизанным. — Вчера, в «Твилфитт и Таттинг» она тебя постоянно одергивала, аж жуть. «Сириус, перестань бегать!», «Сириус, встань ровно!», «Сириус, посмотри на своего брата!». Я все ждал, когда она скажет тебе задрать передние лапки и станцевать собачий вальс, признаться. — Иди ты, — огрызнулся мальчишка, усмехнувшись. — При твоем отце она еще нормально себя ведет: «Ах, мистер Поттер! Как я рада, что наши мальчики будут вместе учиться! У вас такой прекрасный сын, вот бы мой Сириус был таким же!».       И он принялся передразнивать мать, заламывая руки и закатывая театрально глаза. Голос сделал еще выше специально. Джеймс только громко засмеялся, откинув голову назад. — Такое чувство, что, будь ее воля, она бы нас вообще поженила, — фыркнул в итоге Сириус и развалился на своем месте, закинув ногу на ногу. — Чем планируешь заняться в школе? — Для начала — поступить.       Кажется, для Джеймса это было первостепенной задачей. Он вытащил из кармана какую-то мелкую игрушку, напоминающую снитч без крыльев, и бросил ее Сириусу, словно передал право отвечать на следующий вопрос: — А ты? — Безумно хочу уже осмотреть замок, — он поймал мячик и задумчиво подкинул его в руках, посмотрев, как тот, сверкнув, упал снова в руки. — Дядя Альфард рассказывал, что там много тайных ходов, которые соединяют замок между собой. Хочу осмотреть их все. — Класс, — глаза у Джеймса загорелись. Он поймал пущенный обратно мячик и широко улыбнулся. — Меня с собой возьми.       В этот момент дверь в купе открылась. Мимо мальчишек прошел паренек, явно, их ровесник. Сутулый, щуплый, хмурый, похожий на паука. С длинными черными волосами, выглядевшими немытыми, и огромным носом. Он, даже не окинув взглядом сидевших у двери первокурсников, прошел вглубь купе, сев напротив рыжеволосой девочки. — Скажите, пожалуйста! — фыркнул Джеймс, чуть прищурившись. — Ни манер, ни воспитания. Даже не извинился, что толкнул… — Ой, как будто тебе не плевать. И он тебя даже не задел, — Сириус же только закатил глаза. Мальчики принялись обсуждать последний матч по квиддичу, как вдруг до слуха Джеймса донесся голос паренька, что прошел до этого мимо них. Голос у него был противный — Поттеру мальчик сразу не понравился весь: от замызганных ботинок, до кончиков сальных волос. И он прижал палец к губам, призывая друга сбавить тон. — Тебе лучше поступать в Слизерин… — На Слизерин?!       Джеймс воскликнул до того, как осознал, что эти слова вырвались из его легких. Замолчали, кажется, все. Даже Сириус притих, глядя на друга с выражением лица: «Ты, что, идиот?». Однако Поттер не привык чувствовать себя идиотом, потому из ситуации срочно пришлось выкручиваться. Развалившись вальяжно, он продолжил: — Кто это тут хочет в Слизерин? Да я бы сразу из школы ушел, а ты? — и он обернулся на Сириуса, взглядом умоляя подыграть ему. Блэк, кажется, взгляда не понял, потому что нахмурился, при упоминании факультета, и буркнул: — Вся моя семья училась в Слизерине.       Ситуация начала принимать неприятный для Джеймса Поттера оборот. Голова работала усерднее, мозг выдавал одну невероятную фразу за другой. Мальчишка пошел в наступление, но уже на своего дальнего родственника, что был и его лучшим другом: — Мерлинова борода! А ты мне показался таким приличным человеком!       Кажется, это позволило немного сбавить градус напряжения. Сириус шутку явно оценил, усмехнулся и подхватил настроение Поттера. Теперь Джеймс был в своей лодке. С Сириусом в соратниках он чувствовал себя увереннее. А, потому, вновь растрепал волосы. Блэк же ответил уже с вызовом: — Возможно, я нарушу семейную традицию. А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать?       Джеймс не тянул с ответом, словно ждал этого вопроса. Выпрямившись и надув грудь, он сделал вид, что держит в руках меч. Глаза его засияли, ловя свет, который проникал через линзы очков. И, гордо вздернув нос, он выпалил: — Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы! Как мой отец.       Однако его прервал мальчишка с сальными волосами. Джеймс аж застыл, когда услышал фырканье в свой адрес. И, разумеется, сначала подумал о том, что фыркал этот паукообразный заморыш на упоминание его отца. Флимонт Поттер был известным человеком, уважаемым в обществе магов. И, к тому же, семья Поттеров была одной из чистокровных. Не то, что бы они гордились этим, как Блэки или Малфои, но определенного статуса это добавляло. Потому сейчас поведение Северуса Снейпа Джеймс воспринял особенно близко к сердцу, принимая оскорбление на свой счет. Мальчишка прищурился. — Тебе это не нравится?       Кажется, напряжение теперь исходило от самого Джеймса. Его хмурое лицо застыло. И он, не моргая, впился в глаза неприятного паренька. Северус, столкнувшись с этим взглядом, попытался немного сбавить тон. В конце концов, к дракам он был не подготовлен, а эти двое могли ввязаться в нее прямо сейчас, на глазах у его подруги. — Да, нет, почему? Если кто-то предпочитает быть храбрецом, чем умником…       Но слетевшее ранее фырканье было воспринято закадычными друзьями, Блэком и Поттером, слишком уж буквально. Теперь уже отвертеться они ему не дали бы. Искра неприязни пробежала, кажется, между их взглядами, в направлении несчастного мальчишки, которому просто не повезло встать на пути у тех, кто не привык делить дорогу с другими. Сириус дерзко подал голос, перебивая: — А ты-то куда пойдешь, если ты ни то, ни другое?       Хохот Джеймса был слишком заразительным. Он согнулся пополам, явно довольный шуткой друга. Сириус, получивший одобрение своей дерзости, вместо обычного шиканья матери и тыканья, мол, ты позоришь предков, оскалился и тоже заржал в голос. Но тут их веселье прервала девчонка, что рывком вскочила со своего места. Лицо у нее было красное. Оно почти сливалось по цвету с волосами. — Северус, пойдем, поищем другое купе. Мальчишки издали дружное: «Ооооо…». Такое понимающее, мол, теперь-то понятно, что ты, Нюник, у девочки-то на побегушках. Рыжая колдунья покраснела только сильнее и смерила негодяев, вмешавшихся в их разговор, взглядом, полным презрения. Как не стыдно было обижать того, кто тебе даже ничего не сделал! Схватив растерянного Северуса за руку, она стремительным шагом отправилась прочь из купе, дернув паренька так сильно, что тот просто пролетел мимо подставленной Джеймсом подножки, даже не заметив ту. — До скорого, Нюниус! — крикнул Джеймс прежде, чем дверь купе с грохотом закрылась, едва не выбив стекло. После чего он уже с удовольствием разлегся на диванчике, закинув ноги. А Сириус запрыгнул на диванчик со своей стороны и посмотрел на оставшийся наверху чемодан. — Смотри, она так торопилась увести своего сладкого Нюньчика, что забыла собственные вещи, — и он подобрался к ним поближе, чтобы найти нашивку с именем. — Ага… Лили Эванс. — Эванс, значит, — задумался Джеймс, пытаясь вспомнить, не слышал ли он где это имя раньше. Не вспомнив, только рукой махнул. — Оставь ты ее чемодан, на кой-тебе женские шмотки? Хотя, думаю, тебе бы пошла ее блузочка! — Да, пошел ты, Поттер, — со смехом ответил ему Сириус. И мальчишки снова расхохотались, довольные тем, что купе полностью теперь принадлежало им.

***

      «Гекльберри и Том онемели от ужаса и, не отрывая глаз, глядели на бессердечного лгуна, когда он повел свой хладнокровный рассказ об убийстве. Каждую минуту они ожидали, что вот-вот с безоблачного неба на его голову низвергнется молния, и дивились, почему так медлит божья кара. Когда же он и по окончании рассказа остался цел и невредим, у них возникло робкое желание нарушить клятву и спасти жизнь несправедливо обвиненному Поттеру, но это желание увяло и скоро совсем исчезло, потому что им сделалась ясно, что этот негодяй Джо продал душу дьяволу, а с дьяволом шутки плохи: только сунься в его дела — и сгинешь на веки веков.» — Эй, ты, мелочь!       Ремус оторвался от книги и поднял голову, явно недовольный тем, что ему не дали узнать, что же произойдет с бедным Поттером. Он недовольно нахмурился и хотел попытаться снова погрузиться в книжку, как вдруг за приоткрытой дверью услышал знакомый тихий голосок: — Пожалуйста, оставьте меня в покое… Я просто шел…       Он вскочил и вылетел в коридор, зная, кого там увидит. Так он и думал. Маленький пухлый мальчишка закрывал острое лицо короткими пальцами, в то время, как над ним склонились двое взрослых парней, уже переодетых в мантии. На них были зеленые нашивки с серебристыми змеями. — Как тебя зовут, еще раз? — Пи-Пи-Пи-Питер, — едва лепетал Петтигрю, трясясь от страха, как осиновый лист. Один из мальчишек пнул его под коленку. Крошка-Питер, сдавленно пискнув, как мышонок, тут же рухнул, засопев от боли. — Нет. Тебя зовут Блоха. Повтори. — Что тут происходит?!       Недовольный поведением старших, Ремус специально крикнул погромче, чтобы его голос привлек внимание других купе. Питер, вздрогнув, опасливо поднял глаза на мальчика, что видел еще в магазине «Мантии на все случаи жизни». А Ремус сердито хмурился, отчего между бровей появилась складка. Губы он поджал в тонкую линию. — Ремус! — Не понял, — отпихнув комочек, который пискнул имя своего спасителя, слизеринец подошел к смелому первокурснику. Но склониться над ним, как над Петтигрю, уже не вышло — Ремус был едва ли ниже их ростом. И даже не думал робеть перед старшими. — Слушай сюда, Репус. — Это вы оба слушайте сюда, — все так же громко ответил Ремус, хмурясь только сильнее, отчего шрамы на его лице натянулись и начали розоветь. — В этом вагоне едет староста школы, поэтому, если вы не хотите, чтобы я его позвал, уходите сами!       Слизеринцы, кажется, растерялись. И тот, что стоял ближе к Ремусу, схватил его за рубашку, поднимая чуть ближе к себе. Но на лице Люпина не дрогнул и мускул. Он не позволял себя запугать таким глупым образом. Наоборот, взглядом впился в глаза обидчика, схватив его за запястья. — А ты, судя по следам, часто лезешь, куда не надо, — старшекурсник окинул взглядом покрытое шрамами лицо Джона, после чего отпустил его. Первокурсник тут же отпустил его запястья. — Смотри, попадешься мне на пути — я тебе еще таких понаоставляю — никому не докажешь. Идем, Майк!       Ремус не стал ждать приглашения. Схватив Питера за запястье, он затащил его в свое купе и закрыл за ними дверь, облегченно выдохнул. После чего посмотрел на робкого мальчишку, что сел на диванчик и закрыл лицо руками. Питер дрожал от страха. — Ты в порядке? — уже мягко спросил у своего нового друга и присел рядом. Подумав, Ремус засунул руку в карман брюк и достал оттуда шоколадную лягушку. После чего протянул ее напуганному мальчику. Тот поколебался, после чего робко взял угощение, быстро кивая головой. — Ты можешь остаться в этом купе, если хочешь. Здесь поспокойнее, а там дурдом какой-то. — Я просто хотел пройти, — хныкая, признался Питер и прижался к Ремусу, в котором, кажется, увидел защитника. — И как ты только не испугался? Я подумал, что он тебе сейчас вмажет. — Не вмазал же, — пожал плечами Люпин, не увидев в своем поступке ничего такого. Он просто заступился за слабого. Любой бы так должен был поступить на его месте. — Хочешь, дальше будем держаться друг друга? Кажется, так и тебе будет спокойнее, и мне… — Мне досталась Дэйзи Доддеридж, основательница «Дырявого котла». У тебя есть такая карточка? — робко улыбнулся Питер? Люпин ответил с теплой улыбкой ему: — Оставь себе, я не собираю.