Эпоха Мародеров

      Хогвартс-экспресс остановился, когда за окном уже было совсем темно. Питер прижался носом к холодному стеклу и прищурил глазки-бусинки, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. Ремус в это время поправлял свою мантию, задумчиво осматривая полы, чтобы нигде одежда не задралась. Он был взволнован, но старался этого никак не показывать. Питер же своего возбуждения не скрывал и постоянно комментировал: — Кажется, мы остановились у платформы железнодорожной станции. — Мгм… — согласно отозвался молодой оборотень, не открывая рта. — К нам кто-то идет. Такая темень, ничего не вижу. Но, кажется, недалеко видно свет окон… — Мгм… — снова отозвался Люпин, даже не смотря на Петтигрю.       За их совместную четырехчасовую поездку он уже заметил, что Питеру вовсе не обязательно отвечать. Достаточно показывать, что ты его слушаешь. Ответы Питер додумает сам. На самом деле, пухленький первачок был не прочь поболтать, но, как оказалось, говорил сам только, когда все вокруг молчали. Стоило Джону заговорить, как он резко замолкал и переходил в режим бесконечного слушателя. Но Рем был не мастер бесед, совершенно лишенный опыта коммуникаций в детстве, потому другу было, где разойтись. Тут он уже рассказал и о том, что отца у него нет, и что сам он полукровный волшебник, из-за чего боится, что все будут над ним издеваться. И про то, что матушка потребовала отчитываться каждые три дня об учебе, оценках и о том, как в школе кормят. И, вообще, она не плохая, просто Питер — ее единственный сын. И она очень сильно волнуется. Ремус успокоил друга, объяснив, что он тут не один такой. Что и сам его попутчик маг только на половину, и родители ужасно волнуются. На тему распределения они почти не говорили. Петтигрю был уверен, что отправится в Пуффендуй, а Ремус совершенно не представлял, куда бы он пошел. Потому разговор быстро замяли. — Тебе, что, совсем не интересно, куда мы приехали? — но в этот раз Питеру хотелось участия Ремуса в разговоре. Видимо, уровень его волнения перевалил все допустимые пределы. Люпин-младший тихо вздохнул и спокойно посмотрел на друга. — А какая разница? Через пару минут, все равно, узнаем. Держи.       И он сунул в руку другу кусочек шоколада, чтобы успокоить, после чего приобнял за плечо и вытащил из купе, следуя за остальными студентами. Многие из них уже надели форму с опознавательными знаками своих факультетов, но в толпе можно было заметить и черные мантии, не имеющие нашивок. Рем вышел на перрон станции с красивой вывеской ХОГСМИД, что была едва видна в полумраке, рассеивающимся лишь светом из окон поезда. И только начал рассеянно мотать головой, как услышал громкий голос, больше похожий на гудение в бочку: — Первокурсники! Все сюда! Ну-ка, пропустите первокурсников!       Питер испуганно охнул и схватил Рема за плечо. Тот вскинул голову, повторяя направление взгляда своего попутчика, как вдруг обомлел. Перед ними стоял мужчина. Огромный (в нем было больше 10 футов роста), с косматой черной бородой, закрывавшей половину лица. В руке невероятных размеров мужчина держал фонарь, где-то на уровне своего лица. Свет от фонаря, похожий на светильник на столбах в Лондоне, падал на его лицо, показывая прибывшим детям огромные черные глаза, блестящие, как два черных жука. Поправив кротовую жилетку, он выпрямился и снова забасил: — ПЕРВОКУРСНИКИ, ВСЕ КО МНЕ! — Идем, — шепнул обомлевший Ремус и, крепко сжав крошечные пальцы Питера, потащил его в сторону мужчины и его не менее огромного фонаря. К ним присоединились мальчишки и девчонки. Все испуганно жались, явно не решаясь приблизиться.       Впереди напуганных перваков стояли Джеймс и Сириус. Оба выглядели так, будто каждый день подходят к великанам, что зовут их, и совершенно не видят в этом ничего особенного. Они только продолжали что-то в полголоса обсуждать и сдавленно смеяться. Стоявшая рядом с ними Лили Эванс неодобрительно хмыкнула. Такое поведение, без какого-либо уважения, ей совершенно не нравилось. Северус же был совсем рядом с ней, но держался от черноволосого бунтарского дуэта подальше, то и дело кидая на них косые взгляды. — Так, это, тихо, вы там, — прервал веселье Хагрид. Мальчишки тут же притихли, услышав его добродушный голос, но не перестали переглядываться, широко улыбаясь от уха до уха. — Это… Все, идите за мной. И под ноги смотрите, да. Еще чего не хватало, чтобы вы тут поубивалися.       Сказав это, мужчина пошел первый, как большой маяк, фонарем показывая дорогу. Тридцать детей тут же последовали за ним, осматриваясь. Они, и правда, спускались с платформы, которая была на окраине небольшой деревни. Никаких больше опознавательных знаков, кроме той едва заметной во мраке надписи, не было. Но и в деревню они не пошли — направились куда-то в сторону. — Эй, а куда мы идем? — громко спросил Джеймс, осматриваясь. — А вам все скажи, да покажи, — усмехнулся в бороду проводник. — Вот придем — там и увидите. Это сюрприз такой, от школы. Все первокурсники так в школу приходят. — Хорошенькое приключение, чего сказать, — усмехнулся Сириус и подмигнул другу. — Через лес в темноте топать. — Вот и топай, — осадил его проводник. И мальчишки, фыркнув, замолчали. Больше никто не смел нагло ничего спросить. Продолжали идти в тишине, лишь опасливо переглядываясь. И так, покуда не вышли к берегу озера. У озера стояли лодки. А на другом берегу… — Аааах! — воскликнула девочка с черными волосами, заплетенными в косички. Она зажала рот ладонями, но никто не смотрел на нее осуждающе. Все глядели только на огромный замок, что возвышался над лесом огромной мрачной фигурой, с желтыми горящими окошками. Освещенный неполной луной, он выглядел не просто величественно, а прямо-таки помпезно. — А вот и Хогвартс. Давайте, не медлите, — поторопил детей Хагрид, помогая забираться в лодки. — Садитесь по…это… по четверо. Так, вы, неразлучная парочка, в эту лодку. Девочка, рыженькая, ты, да. Ты к ним садись. И ты, пацан, да-да, ты.       Лили села в лодку к Джеймсу и Сириусу, совершенно не различая их лиц. Она тоже не могла оторвать восхищенного взгляда от замка, как и все. Северус же сел между светловолосой девчушкой, чье лицо было покрыто веснушками, и парнем с абсолютно белыми волосами, единственным, кто продолжал сохранять спокойствие и смотреть на окружающий пейзаж с впечатляющей меланхолией.       Как только все сели, Хагрид забрался в свою огромную лодку, впереди остальных. И те, сами повинуясь какому-то невидимому течению, направились через озеро, по единой траектории, к замку. Было прохладно, потому дети кутались в мантии, дрожали и жались друг к другу, но не смели оторвать взгляда от стен, что становились только больше, возвышаясь над детьми.       Лодки остановились у берега, и детвора высыпалась из них, облегченно вздыхая. Кто-то вскрикивал от возбуждения. Но все резко замолчали, когда увидели, как к ним подходит высокая худая женщина с невероятно строгим лицом. Свет от факелов, что сияли рядом, бликами отражался от ее очков. Волосы под остроконечной шляпой были завязаны в тугой пучок. — Спасибо, Хагрид, — холодно поблагодарила она громилу. Хагрид кивнул и направился куда-то своей дорогой, пожелав детям удачи. А женщина обратилась уже к напуганным детям. — Меня зовут профессор МакГонагалл. Я — декан факультета Гриффиндор. Следуйте за мной, вас уже все ждут.       И они направились дружной оравой вверх по лестнице, украшенной на подъеме статуями горгулий. Рем был готов поклясться, что, когда он проходил мимо, горгульи неодобрительно на него посмотрели. Но времени думать об этом не было. Их ждал замок, он встретил новых гостей сразу всеми причудами, о которых детишки не могли перестать шептаться: — Это призраки? Настоящие призраки? — Смотри, рыцарь подпрыгнул! — Картины! Картины движутся!       Профессор МакГонагалл не мешала детям удивляться, восхищаться и кричать. В конце концов, каждый год происходит одно и то же. Они тычут пальцами вокруг, пытаются пожать руку живым доспехам, попадают в призраков и ежатся от холода. Ее целью было как можно скорее довести детей до огромных дубовых дверей, прежде, чем остановиться и повернуться к ним. Ее строгое лицо вызывало невольный трепет. Даже Джеймс и Сириус замолчали, глядя с некоторым страхом на женщину. Люпин начинал чувствовать, как у него трясутся от страха коленки. Питер звонко икнул. — Сейчас вы окажетесь в Большом Зале, — предупредила детей Минерва, попытавшись говорить несколько мягче, чем обычно. Однако, глаза ее все еще сверкали, предупреждая, что нарушать тишину не стоит. — И я хочу вас попросить вести себя, как подобает студентам Хогвартса. Там на вас будут смотреть ученики факультетов, которые станут на пять лет, минимум, вашей второй семьей. Покажите, что вы достойны своего факультета.       После столь строгого напутствия, что дети невольно поежились, она повернулась вновь к ним спиной и распахнула огромные двери, направившись вперед, в огромную комнату. Ее изумрудная мантия колыхнулась от резкого потока воздуха, как кулиса, после чего дети, стоявшие за спиной декана Гриффиндора, ввалились в Большой Зал и обомлели. Первокурсники оказались в огромном помещении, вдоль которого стояли четыре длинных ряда столов. За столами сидели взрослые студенты и с интересом поглядывали на новичков. Над столами, под самым потолком, парили сотни свечей, а сам потолок… — Джеймс, гляди! — восторженно воскликнул Сириус, распахнув рот от удивления. Он застыл в изумлении, когда увидел потолок, повторяющий ночное небо. Джеймс тоже задрал голову. — Отец говорил, что потолок в Большом Зале похож на небо, но я не думал, что настолько…       Профессор остановила детей перед преподавательским столом. Ремус поднял голову и едва не потерял собственную шляпу, схватившись за нее руками. В центре стола, прямо перед ними, сидел ни кто иной, как сам Альбус Дамблдор, что с теплым умилением смотрел на новых учеников. Заметив на себе взгляд Ремуса, он мягко ему кивнул, смотря точно в глаза. Питер, заметивший контакт между первокурсником и директором школы, тут же дернул друга за рукав, зашептав: — Что это он тебе подмигивает? Знаешь его, директора Хогвартса? — Да, — тепло улыбнулся Люпин. — Он приходил к нам домой, чтобы пригласить меня в школу. — Ого, — почти с завистью произнес Петтигрю. — А вот мне приглашение сова прислала… — Тишина! — громче сказала Минерва МакГонагалл. Она вынесла на центр небольшой площадки перед столом преподавателей старый табурет, на котором лежала потрепанного вида шляпа. Шляпа была изорванная, вся в заплатках, и уже сникшая от старости. Однако, стоило ей оказаться на своем месте, как весь зал, включая уже сидевших за столами студентов, затих. Шляпа резко выпрямилась. Разрез на ее стенке неожиданно стал подвижным, а складки образовали что-то на подобии лица. Дети ахнули, но тут же затихли, потому как шляпа, шевеля разрезом, неожиданно громко запела старым скрипучим голосом: — Четыре великих в поле стоят. Четыре мага встретились тут. Решили они, школу здесь сотворят, Что знания хранит и уют. Взмах палочки стены и башни воздвиг, Фундамент мгновенно застыл. Запрятали в стены секретов, интриг. Большой зал свои двери открыл. Взял под крыло Гриффиндор смельчаков, Хитрецов приютил Слизерин-чародей, Когтевран забрала умных учеников, Пуффендуй — трудолюбивых детей. Но возник здесь вопрос, как студентов делить, Коль будут внутри потенциал свой таить. Как решить возникший меж магами спор, Потушить злобных споров горевший костер. И тогда Гриффиндор меня на стол положил. В пустых стенах звучал громогласно: «Вот она пусть решит, кто и что заслужил. Это, точно, судья беспристрастный». Потому, милый друг, подходи, не робей, Нахлобучь на макушку меня ты смелей. Я увижу твой путь, Скажу самую суть, Лишь доверься ты силе моей.       Когда шляпа затихла, зал взорвался аплодисментами. Джеймс удивленно посмотрел на Сириуса, явно спрашивая у того, что это было. Тот только сделал страшные глаза и поковырял пальцем в ухе. Послышался смешок, но профессор МакГонагалл уже взяла слово, потому он потонул в ее властном голосе: — Сейчас я буду называть вас по списку, вы будете выходить в центр, я надену на вас Распределяющую Шляпу, и она решит, какой факультет подходит вам: Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй или Слизерин. После чего вы последуете за свой стол, к своей новой семье. Андерсон, Остин!       Рыжий мальчишка, судорожно выдохнув, на негнущихся ногах подошел к табуретке и сел первый. Шляпа опустилась на его кудрявую макушку, после чего вскрикнула: — Пуффендуй!       Люпин резко обернулся, когда один из столов взорвался аплодисментами вновь, встречая мальчишку похлопываниями по спине. После чего он зашумел второй раз, когда Бабкок Белла отправилась следом за своим рыжим однокурсником. Профессор МакГонагалл же громко воскликнула: — Блэк, Сириус! — Давай! — хлопнул друга по спине Джеймс и тот, кусая от волнения губы, направился, в гробовой тишине, к стулу, на который смотрел, как на гильотину. Сейчас этот кусок тряпок решит его судьбу, какой кошмар. Сириус больше всего на свете сейчас хотел нарушить семейную традицию, думал о том, как попадает на Слизерин, пакует чемоданы и бежит прочь из Хогвартса. Но Шляпа, промолчав лишь пару секунд, кричит в тишину зала слова, взрывающие вопли с одного из столов: — ГР-Р-РИФФИНДО-О-О-Р-Р! — Да! Да, ты молодец! — радостно подпрыгнул Джеймс, вскинув кулак, когда друг, тряхнув черной шевелюрой, поспешил за стол под красно-золотым флагом, где его тут же крепко обняли и потрепали по волосам. А профессор дождалась тишины и продолжила. — Грин, Эмилия!       Черноволосая загорелая девочка медленно поднялась и села на табуретку. Шляпа не долго думала, прежде, чем воскликнула: — Слизерин!       И зелено-серебристый стол радостно зааплодировал, встречая нового члена семьи. Люпин заметил, что, независимо от того, куда ты поступаешь, тебе везде рады. И стало как-то спокойнее. В конце концов, один из факультетов его примет. Интересно, какой это будет? — Д’Адели, Эмильен!       Беловолосый мальчишка с меланхоличным взглядом, с которым в одной лодке ехал Северус Снейп, медленно, почти как привидение, поднялся и сел, прикрыв глаза. Шляпа еще не успела коснуться его головы, как вдруг радостно воскликнула: — СЛИЗЕРИН!       Эмильен, довольно улыбнувшись, медленно встал и направился за стол своего факультета, важно пожав руку старосте. После чего сел за стол и посмотрел заинтересованно на золотую тарелку перед собой. И тихо вежливо поаплодировал, когда Девис Мария и Джонс Джорджия присоединились к нему, справа и слева от его места, тихо хихикая над чем-то. К ним же присоединилась Сара Купер, в то время, как пухлый мальчишка по имени Луис Кёрк отправился за стол Пуффендуя, чуть отдуваясь и вытирая со лба холодный пот. — Эванс, Лили!       Рыжеволосая девочка, бледная, как полотно, поднялась к табурету. Но едва шляпа коснулась ее темно-рыжих волос, как громко воскликнула: — Гриффиндор!       В зале вновь послышались аплодисменты, которые заглушили отчаянный стон Северуса, проводившего свою подругу взглядом. Единственное, что он смог получить от нее — это грустную улыбку и губы, что двигались, произнося всего одно слово: «Прости». Лили села за стол рядом с черноволосым мальчишкой, что тут же подвинулся для нее. Но, узнав в нем одного из зачинщиков скандала, нахмурилась и гордо повернулась спиной. Сириус только глаза закатил и развел руками. — Люпин, Ремус!       Ремус не сразу понял, что произнесли его имя. Только толчок Питера привел его в чувство. Опомнившийся, он медленно направился к табуретке, чувствуя, как поджилки у него трясутся, а внутри все похолодело. А куда он отправится? Наверное, в Когтевран, он же очень умный… Или в Пуффендуй? Мама ведь говорила, что он трудолюбивый. Но Шляпа решила по-своему. Она подумала, скорчив забавную рожицу складками, после чего оглушила мальчишку-оборотня громким криком: — Гриффиндор-р-р-р!       Он не помнил, как встал, отдал шляпу мисс МакГонагалл и направился к кричащему восторженно столу. Его хлопали по спинам какие-то мальчишки, а черноволосый паренек, которого звали Сириус Блэк, показал большой палец и широко улыбнулся. Люпин ответил ему скромной улыбкой и кивнул, после чего сел за стол, все еще несколько растерянный. — МакДональд, Мэри!       Светловолосая девочка быстрым шагом смело направилась к шляпе, после чего сама надела ее и зажмурилась, явно стараясь скрыть свой страх и показать полную уверенность. Шляпа воскликнула: — Гриффиндор!       Мальсибер Лукас отправился на Слизерин, явно довольный этим выбором Шляпы. Маррион Каин — крайне неуверенный тощий мальчишка, покрытый родинками, — на Пуффендуй. А вот Блейк Морган и Люси Мур первыми сорвали аплодисменты от синего стола Когтеврана, присоединившись уже к нему. — Петтигрю, Питер!       Питер неуверенно пискнул и подпрыгнул, когда вызвали его. Обреченный тем, что ему не поступить на Гриффиндор (где ему, там такие храбрецы, как Ремус, которые не боятся защищать других), он надеялся уже хотя бы на Пуффендуй. — Гриффиндор! — Что? — обомлел пухлый мальчишка и посмотрел из-под шляпы на профессора МакГонагалл. — Это точно? Это не шутка?.. — Идите, Петтигрю, — мягко улыбнулась ему женщина, снимая с его шляпу. — Не задерживайте других детей. Тут еще много, кто хочет оказаться за своим столом. — Это так здорово, Питер, — улыбнулся Ремус, когда шокированный друг сел рядом с ним, явно пока не готовый отвечать на какие-либо фразы в свой адрес. — Мы будем учиться вместе. Я так рад… — Поттер, Джеймс! — Поттер? — Сын того самого Поттера?       Джеймс, проведя пальцами по собственным волосам, чтобы растрепать их, уверенной походкой направился к Шляпе. Он уже был уверен, в том, где окажется. Точнее, должен был оказаться там же, где сидел его друг. И там, где когда-то сидел его отец: — Эх, сейчас бы, да за такую дерзость… — пробурчала Шляпа, что была на его голове. — Но, нет, ты прав, мальчик. ГРИФФИНДОР!       Джеймс, довольно улыбаясь, прыгнул за стол Гриффиндора, после чего хлопнул друга по спине, мол, а ты сомневался. После чего обернулся и посмотрел на рыжую девочку, что сидела рядом. — Хэй, Лил, мы теперь на одном факультете. — Какой ужас, обязательно спрошу, является ли это причиной смены факультета, — огрызнулась на него Лили, продолжая смотреть на своего друга, что еще стоял в толпе учеников. А Ремус, слышавший этот разговор, удивленно обернулся на Питера. Тот в ответ пожал плечами.       Рамзи Ева отправилась на Пуффендуй. Арта Скотт — на Гриффиндор. И, когда детей оставалось все меньше, профессор МакГонагалл, наконец, громко позвала: — Снейп, Северус.       Обреченный и сникший, уже не испытывающий такой радости в одиночестве, он направился неуверенной походкой к табурету, после чего позволил вогрузить на себя шляпу. — Слизерин!       Староста, встретив новичка, мягко похлопал ее по спине, после чего усадил рядом с собой. Он чувствовал, что за мальчишкой первое время надо приглядывать. Очень уж убитый видок у него был. А вот Джеймс и Сириус тихо засмеялись. — Ну, что, Лил, — ехидно шепнул ей снова Поттер. — Твой дружок, как и хотел, отправился к Змеям. А ты среди Львов. — Прекрасно, — Лили хотела промолчать, но один вид растрепанного мальчишки вызывал желание огрызнуться и нахамить ему. — Всегда мечтала жить среди людей с девизом: «Слабоумие и отвага». Отстань от меня, Поттер, общайся со своим другом. Вам-то повезло, вы — два сапога, даром, что оба левые. — Это было сильно, — усмехнулся Сириус, явно оценивший отпор малышки. Но та ему даже не ответила, погружаясь в разговор с Мэри МакДональд.       Тернер Роберт и Томпсон Лола отправились на Когтевран, оба страшно довольные выбором Шляпы. А светловолосая девочка с веснушчатым лицом, которую звали Хлоя Уияльмс, едва ли не бегом бросилась к столу Гриффиндора, чуть не забыв вернуть профессору шляпу. Харрис Джейми был зачислен в Когтевран, Хилл Лидия — в Слизерин. Хоггарт Грейси отправилась за стол Пуффендуя. Аарон Эдвардс сел за стол Когтеврана, а Эйвери Оливер направился к своему другу Мальсиберу, за слизеринский стол. И профессор унесла табурет прочь из Зала. В это время встал Альбус Дамблдор, улыбаясь в свою густую белую бороду. И откашлялся. — Итак. Я приветствую всех и каждого в школе Чародейства и Волшебства, Хогвартс. Теперь, когда у каждого из вас появилась своя крепкая и дружная семья, я должен сказать пару напутственных слов, прежде, чем мы приступим к поеданию прекрасного праздничного ужина, что сделали наши маленькие повара. Итак, во-первых, я должен сказать, что наш новый завхоз, Аргус Филч, просил напомнить, что запрещено применять волшебство в коридорах и покидать гостиные факультетов во время комендантского часа. Также я напоминаю, что запрещено купаться в Черном Озере и ходить в Запретный лес. Теперь, господа, желаю всем прекрасного года, учитесь хорошо, зарабатывайте очки для своего факультета, и в конце года мы узнаем, какой факультет получит кубок школы. Занятия начинаются завтра, а сейчас, прошу, ешьте! Приятного аппетита.       Питер невольно ахнул, когда увидел, сколько вкусностей появилось на столе перед ним. Ремус тоже невольно судорожно сглотнул слюну. После чего, увидев, как старшие начали накладывать еду, положил рис с изюмом и куриные ножки на свою тарелку. И все прислушивался, что и кто говорит. — В этом году у нас все шансы обыграть Когтевран в квиддич. Слышал, загонщики летом работали, чтобы купить себе новые метлы. — Видели этого Филча? Рожа страшная, смотрит, злой такой. Я как мимо прошел, чуть в штаны не наложил… — В этом году новичков полно. А еще с нами Блэк. Слышал, вся семейка была на Слизерине. Вдруг, нормальный пацан окажется? — Так здорово, что мы на одном факультете, — улыбнулся Питер, поедая уже мясной пирог и с интересом глядя на Люпина. — Слушай, а если выйдет, давай и на занятиях вместе сидеть? — Давай, — мягко улыбнулся Ремус и потрепал светлые волосы Петтигрю, после чего вновь принялся ужинать. Каким же он был голодным. Долгая поездка его утомила. И потому, сытый, он расслабился, чувствуя, как его клонит в сон.       Еда с тарелок исчезла. Их позвал молодой человек, со значком, на котором была, на фоне герба факультета, яркая золотая буква «С». Собрав первокурсников, юноша с пятого курса уверенно повел малышей наверх, по двигающимся лестницам. Джеймс и Сириус, зевая и едва шевеля ногами, даже не пытались шутить. Они слишком устали, чтобы придумывать новые шутки. А староста факультета довел их до огромного портрета Полной Дамы, после чего громко произнес: — Львиное сердце. — Пароль верный, — кивнула женщина, после чего картина отъехала в сторону, открывая детям гостиную, где уже ходили старшекурсники, здороваясь и обнимаясь. А некоторые из них пытались найти какие-то вещи, забытые в прошлом году. — Это — ваша гостиная, — улыбнулся староста и начал показывать. — Комнаты девочек по ту сторону. Комнаты мальчиков — по другую. Не путайте. Другим факультетам сюда нельзя. Даже если очень друзья. Пароль никому не сообщать. Не драться, не ругаться, не кричать. Не нарушать порядок. Ваши вещи уже в ваших комнатах. Поэтому, идите, спите.       Ремус кивнул Петтигрю и оба пошли в комнату, которую им указал староста. А когда зашел, обомлел. Это была круглая комната, вдоль стен которой стояли четыре кровати с высокими башенками и пологами. Около одной из них стояли вещи Питера, к ним он и поспешил. Ремус направился же к своим. Следовало достать пижаму, повесить форму и лечь спать. — Так-так-так, — послышалось за их спинами.       Ремус резко обернулся и увидел еще двух мальчишек, которые зашли, самодовольно улыбаясь. Эта улыбочка Люпину не понравилась. Он нахмурился. Питер же сжался в комок и засопел. Он уже предчувствовал, как его будут обижать. И не ошибся. Джеймс Поттер подошел к мальчишке и посмотрел на него, сверху вниз, чуть щурясь. — Значит, мы соседи? — он усмехнулся и надавил на макушку Питера. Тот пискнул и склонил голову, задрожав. — Ну, будете слушаться нас, и все будет хорошо… — Не будем, — нахмурился Ремус и встал, направившись к другу. Но его уже схватил Сириус, явно не довольный тем, что его другу перечат. — Вы тут не главные. Вы тут такие же, как мы… — Слушай, красавчик, — и Джеймс посмотрел на мальчишка со шрамами, нахмурившись. — В комнате всегда есть кто-то главный. И здесь это буду я. — В комнате не будет главных, — дернулся Ремус, щурясь и сверкая глазами в темноте. Питер задрожал от страха, понимая, что конфликт назревает. — Мы все тут в одинаковых условиях. Я видел вас во время ужина. Вы вели себя не очень хорошо. — Вы вели себя не очень хорошо, — передразнил его Сириус, скаля зубы и смеясь. — Слышал его, Джеймс? Мы плохие мальчики, у-тю-тю.       Ремус дернулся, но Сириус продолжал его крепко держать, явно не желая, чтобы мальчишка вырвался и начал драку. Вздохнув, Ремус снова дернулся, но уже в другу сторону, затылком врезаясь в нос обидчика. Блэк застонал от боли и схватился за лицо, поморщившись. А Люпин-младший воспользовался этой заминкой и выбежал перед Петтигрю, оттолкнув от него Поттера. Поттер выставил на грудь защитника своей жертвы палочку, прищурившись. — Еще раз тронешь Сириуса — пожалеешь. — Если ты еще раз попытаешься достать Питера — ты сам пожалеешь, — нахмурился в ответ оборотень. Но тут вмешался уже Сириус, который быстро пришел в себя. — Да он бешеный какой-то. Оставь его, Джеймс. Ложись спать. — Спасибо, — тихо прошептал Питер, с восхищением глядя на друга. А тот только смущенно улыбнулся и вздохнул. — Будет обижать — скажи мне. Ложись спать, Питер. Доброй ночи.       Джеймс задвинул полог кровати и, хмурый, лег на подушку. Он думал о том, что первый день у него не очень задался. Новый друг — это хорошо. Но никто его не уважает. Кажется, придется постараться, прежде, чем о нем будут говорить не только, как о сыне «того самого Поттера». Стоит еще многое сделать.       Сириус Блэк довольно улыбался, лежась в кровати. Он думал о гневном письме, которое утром получит от матери. И о том, что комната беспокойная ему досталась. Это же отлично, никогда не будет скучно. Пожалуй, это был лучший день в его жизни, даже несмотря на то, что ужасно болел нос. Ну и чугунная голова у этого парня…       Ремус сел на свою кровать и посмотрел на кровати соседей. Не думал он, что первый его день начнется с конфликтов. Стоило бы потом поговорить с этим мальчишкой, Джеймсом, и попытаться с ним помириться. И попросить не обижать Питера. В конце концов, они ведь приехали сюда учиться, а не драться, к чему все это?       А Питер обнимал подушку и улыбался, счастливый. Сегодня Люпин уже дважды его защитил. Он поступил на Гриффиндор. И мама будет им гордиться. А еще он испытал приятное чувство, которое так любил. Он чувствовал себя защищенным. И нужным.