Эпоха Мародеров

      Те, кто привыкли спать в полной тишине, способны проснуться от малейшего шума рядом. Ремус же, прожив в Лондоне почти восемь лет, уже не мог спать в той атмосфере, что создавалась вокруг Хогвартса. Окруженный куполом из заклинаний, мешающих магглам пройти, неприступный замок погружался в истинную тишину природы. Под самое утро, когда солнце уже медленно поднималось над озером, окрашивая все вокруг в золотисто-розовые цвета, мальчишка проснулся с первыми песнями птиц. Открыв глаза, он задумчиво посмотрел на потолок и улыбнулся. Вчерашний день казался сном. Красный поезд, величественный замок, поющая нескладно Шляпа, Гриффиндор…       Рядом всхрапнул кто-то из соседей, и паренек вернулся в реальность. А ведь и правда, это не его комната в доме Люпинов. Отодвинув полог, он сел и потянулся. В комнате было немного прохладно, вылезать из-под одеяла совершенно не хотелось. Но и сон не шел. Ремус встал с кровати и, подойдя к окну, прижался к стеклу ладонями. Лес был уже не таким страшным, как ночью. Сейчас ветви деревьев величественно сияли золотом, подаренным небесным светилом. Небо было светлое, почти прозрачно-голубое, было видно несколько особенно ярких звезд. В небе было видно уже прозрачную, гаснущую в свете солнца, луну. Люпин невольно поежился. Почти полная. Четвертого числа он будет вынужден отправиться в дом, который специально для него построили. А ведь это уже послезавтра! Пропустит занятия в первую же неделю. Обидно.       Непослушными руками он медленно надел учебную мантию и вышел из комнаты, чтобы не мешать соседям спать. Хоть мальчишки, с которыми приходится учиться на одном курсе, Люпину не очень понравились, он был слишком воспитанным, чтобы причинять дискомфорт. А в гостиной было совсем пусто. Только чистый камин вновь тихо трещал, когда огонь особенно старательно кусал поленья. Но и в гостиной в полной утренней тишине не сиделось. И мальчишка, утомленный ночами перед полнолунием, вышел в коридор, отодвинув портрет Полной Дамы. Самой Дамы на портрете не было, поэтому его уходом никто не заинтересовался.       Медленно спускаясь по лестницам, уходящим бесконечно вверх и вниз, Ремус смотрел на ступеньки под ногами, погруженный в свои размышления. Однако при этом он не забывал отмечать некоторые особенности каждого этажа: находящиеся на них картины помогали отличить один коридор от другого. Гриффиндорская гостиная находилась на седьмом этаже, его легко было запомнить именно по Полной Даме. Картина была такой высоты, что казалась огромной даже старшекурсникам.       Мальчишка сам не заметил, как лестницы медленно привели его на первый этаж. Он вздохнул и спрыгнул с последней ступеньки — от приземления на каблуки по коридору пошло тихое эхо. Ремус задрал голову и задумчиво посмотрел на потолок, возвышающийся над ним. Метров пять, не меньше, высокие своды, в стены вставлены факелы. Сейчас они не горели, потому что солнце уже освещало коридор через окна, придавая стенам приятный охристый оттенок. На первом этаже картин не было, только в специальных нишах стояли рыцарские доспехи, сияющие от попадавшего на них яркого света и то и дело щелкающие забралами.       Джон неторопливо направился вдоль одного из коридоров, извлекая из кармана волшебную палочку. Скорее просто потому что ему этого хотелось. Он думал. Много думал. Скоро он научится колдовать. Интересно, какое заклинание они будут изучать первым? Хотелось бы какое-нибудь полезное. Например, высушивающее одежду. Однажды он видел, как отец вернулся домой во время грозы, взмахнул ловко палочкой, и его одежда вмиг высохла. Это ведь было очень удобно! А еще думал Люпин-младший о том, что мальчишки из комнаты, с которыми произошла вчера стычка, ему совершенно не нравятся. Высокомерные задаваки, которые почему-то уверены, что все им должны подчиняться. Чувство справедливости Люпина не давало ему спускать мальчишкам такое поведение. — Гуляешь, Ремус? — послышалось за спиной первокурсника.       Джон подскочил и резко обернулся. Сердце сначала замерло, а потом рухнуло в пятки. Он выпучил глаза на директора школы, который подкрался так незаметно. Это должно быть уголовно наказуемо. Нельзя же так пугать! Так и убить можно!       Дамблдор стоял так близко, что Ремус даже невольно поразился, как это он не услышал его шагов. Видимо, директор умел ходить незаметно даже в шуршащей по полу мантии и ботинках на высоких каблуках. Не мог же он возникнуть рядом просто из воздуха? Дамблдор был одет в мантию темно-синего цвета, как и в их первую встречу, но на этой не было вышито серебряных звезд. Вместо этого по ткани полз серебристый узор, похожий на узоры инея на окне. На носу сидели все те же затемненные очки-половинки, со свисающими серебристыми цепочками. — Д-доброе утро, профессор Дамблдор, — пролепетал мальчик, пытаясь отдышаться. К лицу резко прилила кровь от осознания, как нелепо он сейчас выглядел.       Однако Директор не смеялся. Он лишь безмятежно осматривал стены замка через очки-половинки, и тепло улыбался каким-то своим мыслям. Присмотревшись, Ремус не мог не заметить, что профессор немного моложе, чем он сам подумал при их первой встрече. Сейчас, в ярком утреннем свете, это было особенно хорошо видно. Добавляла лет ему гладкая серебряная борода да спокойный взгляд, которым мог обладать только бесконечно мудрый человек, уже познавший все горести и радости жизни. Сколько бы лет не было Альбусу Дамблдору, он явно был старше душой, чем телом. — Как тебе в Хогвартсе? — продолжил задавать вопросы директор, даже не заметив столь пристального взгляда первокурсника. Или же сделал вид, что не заметил. — Не жалеешь, что поехал? — Нет, не жалею, — улыбнулся Ремус и обнял себя за плечи. Он был бесконечно счастлив тут оказаться и даже не скрывал этого. — Место, воистину, волшебное. Замок, озеро, призраки. А говорящие картины ни в какое сравнение не идут с колдографиями. Они выглядят совершенно иначе и даже могут разговаривать. Это чудесно. — Вот как? — Альбус Дамблдор умиленно прищурился и кивнул. Кажется, именно этого ответа он и ждал. А чего тут еще можно было ожидать от ребенка, которого до самой школы не выпускали в мир, не давали жить среди других детей. Вырвавшийся изпод крыла родителей, Люпин-младший явно вдохнул полной грудью. — А что на счет однокурсников? Подружился уже с кем-нибудь? — С Питером Петтигрю, сэр, — кивнул мальчик, медленно двигаясь вместе с Дамблдором по коридору. Почему-то ему казалось ужасно странным вот так просто идти вместе с директором школы и обсуждать день распределения. — Нас в комнате четверо, но еще с двумя мальчиками я не общался. — Не общался ли? — с интересом переспросил Альбус, посмотрев на своего маленького собеседника. Хотя, маленьким его можно было назвать едва ли. Ремус был из тех детей, что очень рано вытягиваются в росте и всегда возвышаются над своими ровесниками. А сам Ремус поднял глаза на Дамблдора и поежился. Сейчас, казалось, директор видел его насквозь. И, разумеется, знал о вчерашних разборках в комнате. Люпин даже в какой-то момент задумался, не умеет ли директор читать мысли. — Вы ведь вчетвером оставались в одной комнате на целую ночь. Неужели, даже словом не обмолвились? — Признаться, — выдал Люпин и вздохнул, — мы поговорили вчера немного. Но они совершенно не нравятся мне, профессор. Тот мальчик, который в очках, сказал, что мы почему-то должны их слушаться. Он напугал Питера. А его дружок держал меня, чтобы я не мог защитить своего друга. Они забияки, и мне не хочется жить с ними… Это обязательно?       Он выпалил все свои мысли, как есть, на одном дыхании. После чего, осознав нелепость сказанного, стыдливо потупил глаза. Молодец, Ремус. Еще и суток в школе не провел, а уже жалуешься, что тебе что-то не нравится! Мальчик вздохнул и спрятал руки в карманы, вжал голову в плечи и тихо пробубнил: «Извините».       Профессор Дамблдор только умиленно улыбнулся. Кажется, поведение Люпина его совершенно не удивило. Недопонимания случаются часто, особенно, если сталкиваются мальчишки, прибывшие в школу едва ли не из разных миров. Сириус Блэк и Джеймс Поттер чувствовали себя в магическом мире, как рыбы в воде. Разумеется, первое, что они будут делать, пока все вокруг привыкают к обстановке, — попытаются завоевать авторитет у окружающих. Ремус же будет стараться прижиться в мире, пропитанном волшебством, и будет искать себе таких же, как он сам. Должно пройти время, прежде чем между ними почти не останется различий. — Ну, признаться, — мягко кашлянул директор и поправил очки, — переселить мне тебя некуда, как бы я не хотел. Мы не выделяем студентам отдельные комнаты, даже если их задирают забияки с соседних кроватей.       Уши Люпина покраснели. Он понимал теперь, как его вопрос прозвучал для директора. Хоть он и имел в виду совершенно иное, теперь стало совсем неловко. Но профессор только тихо посмеялся. Его огромная сухая морщинистая рука осторожно опустилась на светло-каштановые волосы Ремуса и потрепала их. — Думаю, вы еще подружитесь. Вам нужно время, чтобы присмотреться друг к другу. И, возможно, несколько волшебных слов. — Каких волшебных слов, профессор? — удивленно посмотрел на него Люпин, чуть приоткрыв рот. Может, директор имеет в виду, что они должны подраться, как волшебники, чтобы решить, кто сильнее? Но он не хочет драться! Зачем? Он приехал сюда получать знания, чтобы в будущем стать таким же, как отец! — Есть много разных волшебных слов, Ремус, — важно произнес Дамблдор и поднял кривой указательный палец вверх, показывая, насколько его мысль сейчас важна. Ремус приглаживал в это время волосы, потому не видел этого жеста. Но интонация была достаточно выразительна. — Некоторым из них учат на Трансфигурации, некоторым — на Защите от темных искусств… — Но где учат тем волшебным словам, о которых Вы говорите, профессор Дамблдор? — спросил тихо мальчишка. Он совершенно запутался и не понимал, куда клонит его взрослый собеседник. — На Трансфигурации или на Защите от темных искусств? — А некоторым волшебным словам мы учимся сами, — закончил свою мысль перебитый директор и остановился, когда ноги принесли их к Большому залу. После чего тепло улыбнулся сквозь белоснежную бороду. — Не торопись с выводами о том, кто тебе друзья, а кто враги, Ремус. Дай им время. И сам взгляни на людей вокруг под другим углом. Это полезно. А теперь, идем завтракать. Утро становится намного лучше после сытного завтрака. А завтракать лучше жареными помидорами. А жареные помидоры лучше всего есть, когда они совсем-совсем горячие. — Да, директор, — удивленно произнес мальчик и, получив мягкий толчок в спину, медленно пошел к столу своего факультета, посматривая на сонные лица старшекурсников. Кажется, завтрак тут был не в почете у тех, кто не любит вставать рано. — Ремус!       Его окликнул Питер. Мальчишка сидел за гриффиндорским столом и держал в руках два свитка, полученные от старосты. Один — для себя. Второй — для друга. И довольно улыбался. Выглядел он выспавшимся, а проблем с соседями, явно, больше не возникало, потому как о них Питер даже не заговорил. Либо просто не хотел волновать Люпина. — Я не увидел тебя утром в комнате, — заметил мальчик и вручил свиток, после чего развернул свой. — Это расписание на семестр. Сейчас у нас Трансфигурация. Ее преподает профессор МакГонагалл. Жуть, когда твой декан еще и первый препод, к которому попадаешь, правда? — Ничего такого в этом нет, она такой же преподаватель, как и все, — пожал плечами Люпин и посмотрел сам на свое расписание. До обеда Трансфигурация и История магии. После курс полета на метлах и Травология. День обещал быть насыщенным. Сразу было видно, что праздник был только вчера. Хогвартс начинал жить своими будними днями. Даже Большой Зал сегодня выглядел иначе. Если вчера он сверкал в свете парящих свечей, был украшен флагами факультетов, то сегодня освещался солнцем, проникавшим сквозь окна, и ощущение праздника куда-то пропало. Все вокруг казалось таким обыденным… — Приятного аппетита, Питер.       Джеймс и Сириус вошли в Большой зал со смехом, явно все еще немного сонные, но уже готовые в новой жизни. Они сразу заприметили своих соседей в середине стола. Сириус серьезно посмотрел на Джеймса и толкнул его локтем в бок. — Давай. — Это обязательно? — поморщился Поттер и вздохнул. От идеи лучшего друга он был, явно, не в восторге. — Может, обойдемся? — Не веди себя, как идиот, Поттер. Иди.       Вздохнув, — никуда теперь не денешься! — брюнет сел за стол напротив Питера и Ремуса. Те среагировали немедленно. Питер невольно тихо икнул и втянул голову в плечи. Ремус нахмурился, но продолжил мазать кусок хлеба джемом. Обращать внимание на мальчишек он не собирался. Но из головы не шли слова Дамблдора. Что за странный совет он ему дал? Джон не очень-то был способен общаться с окружением, потому как в детстве имел минимальный опыт общения. Родители не пускали его играть с мальчишками во дворе, и общался он только с ними и теми редкими гостями, которые могли прийти к отцу или матери. Но, чаще, к отцу. — Доброе утро, — улыбнулся Джеймс и положил себе сразу пять сосисок. Подумав, что этого мало, бросил несколько жареных томатов туда же. Сириус больше отдал предпочтение омлету. Но на друга смотрел внимательно. Явно следил, чтобы тот не струсил и не сбежал. — Доброе, — Люпин говорил, как взрослый, как он сам считал. Прохладным будничным тоном, который не выражал особой симпатии к собеседнику, но и не отталкивал грубостью. Скорее, именно так и общаются с малознакомыми людьми. — Я хотел бы обсудить то, что вчера произошло ночью в комнате, — пояснил Джеймс, начав завтракать. — Не то что бы мы хотели вас пугать. Просто пытались познакомиться. Меня Джеймс зовут. А это — Сириус. И раз уж нам теперь семь лет куковать вместе… — Раз уж нам семь лет куковать, как ты говоришь, вместе, то давайте сделаем так, чтобы наше общение заканчивалось там, где твой друг не держит меня за руки, а сам ты не пугаешь Питера, — холодно закончил за него Ремус, перемешивая овсянку в тарелке, после чего принялся ее есть. — Да ладно тебе, мы же просто пошутили, — неуверенно улыбнулся Джеймс, попытавшись поднять немного градус беседы, чтобы вывести ее из ледяной пустыни нейтралитета. Ремус выходить из нее, явно, не собирался. — Это было не смешно. — А ты чего молчишь? — неожиданно дернул Питера Сириус, усмехнувшись. — С тобой тоже пытались познакомиться, между прочим. — А я…, а что я? — кажется, Питера вполне устраивало то, что за него говорит Ремус. Сам он был не мастер выражать свое недовольство, потому лишь потянулся за кусочком сыра, чтобы положить его на хлеб. — Ремус правильно говорит. Он меня вчера зажал! — Никто тебя не зажимал, — поморщился Джеймс. — Слушай, как тебя, Ремус? Я хотел предложить тебе дружить, а не воевать. В конце концов, мы учимся в одном классе, разве не стоит быть ближе друг к другу? Мы же как одна семья. — Не знаю, что у тебя за семья такая, Джеймс, — Ремус утер губы салфеткой и встал из-за стола, взяв свое расписание. — Но в моей принято сначала знакомиться, а потом показывать свой характер. А не наоборот. У нас первый урок — Трансфигурация. Не опаздывайте. — Джеймс Поттер, — заключил Сириус Блэк, провожая взглядом Ремуса, — ты — олень.       Люпин направился к выходу твердой походкой, поджав недовольно губы. Будто простым «Извини» можно все исправить! Дружбу надо заслужить. Но дружить с такими ребятами Ремус отказывался. Он поднялся на седьмой этаж и, назвав пароль Полной Даме, зашел в гостиную Гриффиндора. Оттуда поднялся в комнату и подошел к учебникам. До обеда возьмет с собой Трансфигуарцию и учебник по Истории. После обеда содержимое сумки обновит, чтобы не таскать с собой все и сразу. Тем более, что на Полеты учебники не нужны. Тетради и перья отправились туда же, в сумку, а сам мальчик посмотрел на кровати своих соседей и вздохнул. Вышел из комнаты и направился на первый урок.       Первая трудность возникла, стоило Ремусу покинуть гостиную Гриффиндора вместе с несколькими шестикурсниками, решившими пропустить завтрак ради лишнего часа сна. И он задумался: куда же ему идти? В расписании не были указаны кабинеты. — Извините, — позвал он одного из парней-Гриффиндорцев, что спускались перед ним. — Как попасть на урок Трансфигурации? — Трансфигурации? — переспросил парень и запустил пальцы в светлые волосы, задумавшись. — Тебе отсюда будет удобнее спуститься на второй этаж, а потом идти направо. Дверь в кабинет располагается рядом с рыцарскими доспехами, которые держат в руках шлем. — Спасибо! — воскликнул Люпин и побежал вниз. Времени оставалось не так много. Ему еще пять этажей преодолеть нужно! И он едва ли не прыгал от негодования на месте, когда лестницы, не спеша, приближались к его этажу. Да еще сначала и ехали не туда, куда ему нужно! — Давай же ты, быстрее!       До второго этажа, с горем пополам, он добрался и поспешил к нужной двери. Залетев внутрь, взмыленный мальчишка хрипло поздоровался с профессором МакГонагалл. Профессор удивленно посмотрела на ученика поверх очков, и медленно качнула головой в знак приветствия. — Я рада видеть, как первокурсники мчатся на мой урок, мистер Люпин, но было бы приятнее видеть их опрятными, а с текущим водопадом пота со лба, — строго заметила женщина, переворачивая страницу классного журнала. Ремус покраснел и тихо извинился под хихиканье других учеников. Он сел за парту и принялся раскладывать учебники и перья, стараясь, чтобы все лежало идеально.       Когда прозвенел колокол, Минерва МакГонагалл начала урок с того, что превратила стул в лебедя и, заставив пролететь над классом, вновь вернула в прежний вид. Первокурсники восторженно ахнули, глядя за манипуляциями волшебной палочкой. — Трансфигурация — это дисциплина, изучающая превращение одних предметов в другие, — диктовала декан. Она стояла у своего стола и внимательно следила за тем, чтобы студенты записывали все за ней крайне подробно. — Дисциплина сложная, но крайне необходимая для волшебника. Трансфигурация позволяет создавать живые объекты из неживых, неживые из живых, а также создавать объекты из воздуха или заставляет их исчезнуть. Например, так, Авис!       Класс, погруженный в тишину, нарушаемую лишь скрипом перьев по пергаменту, зашумел, когда увидел стайку канареек, закруживших вокруг профессора МакГонагалл. Дети были в восторге от новых дисциплин. И особенно в восторге были те, кто раньше жил среди магглов. Как заметил Ремус, таких детей было немало. — А когда мы так сможем?       Голос Джеймса Поттера зазвучал настолько внезапно, что часть класса подпрыгнула от неожиданности. Профессор МакГонагалл нахмурила тонкие брови и поджала губы, направившись к парте, за которой сидела вечная неразлучная парочка. — В моем классе, мистер Поттер, когда студенты хотят что-то спросить, — строго начала отчитывать она первокурсника. Голос ее был резким, а слова она выделяла особенными интонациями, отчего даже Люпину стало не по себе, — они поднимают руку. И обращаются ко мне, как «профессор МакГонагалл». — Так, когда мы так сможем, профессор МакГонагалл? — кажется, Джеймс совершенно не знал, когда нужно остановиться. Голос его звучал все так же дерзко, но в этот раз он получил ответ на свой вопрос. Впрочем, нельзя было сказать, что голос профессора звучал с меньшим напряжением: — Принципы создания предметов из воздуха будут вам доступны на пятом и шестом курсах, если Вы до них доучитесь, мистер Поттер. Сейчас же вы будете начинать с самых основ. Чем проще предмет, тем легче его превратить. Именно поэтому Трансфигурация предполагает не только пассы волшебной палочкой, но и изучение строения тел, которые собираются быть превращены. И, разумеется, тех объектов, в которые вы будете их превращать.       Она раздала детям спички и сказала, что самым первым занятием для первокурсника является обращение спички в иголку. И только тогда Ремус осознал, что, несмотря на то, как легко все было на первый взгляд, он совершенно не представлял, как взмах палочкой может заставить один предмет стать другим. Даже с произношением специальных слов. Почему он, вообще, должен измениться? Питеру приходилось не легче. Бедняга аж покраснел от натуги, размахивая палочкой перед спичкой, но единственное, чего добился — это частично проступившего серебристого цвета на деревянной поверхности. Сделать спичку полностью металлической удалось только Джеймсу Поттеру и Лили Эванс. Первый самодовольно усмехнулся, когда получил за свою работу три балла на счет факультета, а Лили лишь кивнула, получив сразу пять. — Пять? Почему мне меньше, профессор МакГонагалл? — возмутился Джеймс, поднимая руку. — Потому что Ваше поведение на занятии оставляло желать лучшего, мистер Поттер, — ответила ему профессор. Джеймс нахмурился и притих. Сириус Блэк, увлеченный своей спичкой, тихо засмеялся и получил тычок под ребра от друга палочкой. — Ты уверен, что нам не стоит подружиться с ними, Ремус? — неуверенно спросил у него Питер, когда они направлялись на урок Истории магии. — Ты можешь дружить с кем хочешь, Питер, — ответил ему Люпин, — но мне они не нравятся. — Как знаешь, — уныло заключил Питер и поспешил за другом в класс.