Коррозия

— Когда я говорил, что даже когда окажемся в инвалидных креслах, мы будем гонять на перегонки, я имел в виду, что это будет в глубокой старости, — фыркнул Тони, изо всех сил крутя колеса.       Роуди издал непонятный звук, пытаясь не отстать, но с коляской он обращался на порядок хуже Старка, и из-за этого слегка петлял. Коридоры во дворце были длинными и широкими поэтому два колясочника могли резвиться. К тому же никого в этом коридоре кроме них обычно не было. — Рано или поздно это должно было случиться. — Я бы предпочел всё-таки поздно, — отметил лидер этого небольшого заезда и выполнил поистине «полицейский разворот» на кресле. — А кто нас спрашивает? — полковника явно потянуло на философские мысли. — Я сам себя спрашиваю, — крикнул Старк, крутя колеса уже назад, — Надеюсь, ты не забыл, что это я создаю будущее. — Как я мог забыть об этом, мистер Энтони Эдвард Старк, — расхохотался Роудс, а затем ударил по тормозам — Выкладывай, что ты такого придумал.       Гений нехотя остановился, а затем уже в нормальном темпе докатился до апартаментов Роуди. Комната была похожа на изначальный вид той, в которой разместили Тони. Может быть отличие было в наличие гостевых кресел и вместо водопадов за окном простирался вид на джунгли. — Я поражаюсь, как ты смог уговорить короля выдать тебе отдельную комнату вдали от этого супер-геройского общежития, — фыркает гений оглядывая помещение беглым взглядом. — Всего лишь объяснил, что мне некомфортно с теми, кто меня приковал к этой железной хреновине.       Кажется, только богам известно, да и то не всем, каким образом мужчине удалось промолчать на этот комментарий. Откровенно говоря, когда Джеймс Роудс падал, и без того не молодой, Старк постарел еще на десяток лет. Однако, если судить сейчас после тщательного обдумывания этой ситуации охарактеризовать ее иначе как «шальная пуля» не получалось. Виноваты были и Вижен, который не особо внимательно целился, и Ванда, которая отвлекла андроида, и Сэм, который сам того не ведая, ушел из-под удара, и сам Тони, который втянул полковника в эти разборки. Виноваты были все, и одновременно с этим никто.       Вся эта череда действий не была намеренным ударом в спину. Не была предательством в полноценном смысле слова. По крайней мере, не более чем по отношению расколотых сторон друг к другу. Это был не осознанный выбор, и никто не плевал Роуди в душу. В отличие от него самого восемь лет назад. Однако последствия тогда были не столь глобальные. Все части Тони остались целы, ну может быть кроме гордости. Сейчас же полковник ВВС оказался прикованным к инвалидному креслу.       Старк понимал, что для друга это ощущается, наверное, так же как им самим диагноз «деменция». Если для гения всем в первую очередь оставался его разум, то для военного, отдавшего службе не один год службы, ценнейшим ресурсом оставалось тело. Ощущение на душе были, мягко сказать, хреновые. И сыпать соль на рану совершенно не хотелось.       Молчание несколько затягивалось. Миллионер сверлил взглядом стену. Роуди его никуда не торопил. Все застыло в подобии стазиса. Слишком частое в последнее время состояние, но с этим ничего не поделать. Старку было все сложнее уловить свои собственные мысли, всем остальным тем более. Однако тишина все-таки прервалась: — Не пойми меня не верно. Я не хочу дать ложной надежды. Дальнейший ход событий зависит уже не от меня, а от микробиологов и местных врачей. Я разобрался каким образом функционировала рука Барнса. Как именно она переводила импульсы нервных окончаний в четкие действия протеза. При этом она не требует никаких внешних вспомогательных батарей питания. Знаешь, по началу мне казалось это невозможным, противоречащим закону сохранения энергии. А потом я понял. Его мозг привык подавать более сильные сигналы в ту часть нервных окончаний. Без сыворотки суперсолдата это невозможно. Но тебе нужен будет не мощный протез, на чье функционирование уйдет большая часть энергии, а всего лишь несколько «кабелей», которые стоит проложить на месте разрыва. Восстановить нервный ствол всего лишь на протяжении трех позвонков. Даже если в твоем случае мозг не сможет подавать импульсы нужной силы, мы можем вставить «усилитель», энергию придется откуда-то черпать. Но решение на этот вопрос уже давно найдено.       Глаза Старка горели, он гордился собой, что разобрался в этой технологии. Даже без объекта исследований, половины железной руки, которая осталась в России. Особенно важно в этом пункте было то, что разобрался сам, не смотря на развивающееся слабоумие. Роудс понимал, что Тони пытается объяснить для него предельно доходчиво, но все же одну важную деталь он упускал из внимания: — А сыворотка? Ты разгадал сыворотку?       Тони отмахнулся от него как от дурака, и развернулся к окну, вглядываясь в бескрайние джунгли. — Да кому она нужна? Ты слышал, что я сказал? Тебе в лучшем случае не понадобится ничего больше, чем куска провода вместо пары погибших нейронов. В худшем, еще повесим тебе на задницу арк-реактор. Думаю, ты это переживешь, мешать дышать не будет. Может быть сидеть не удобно будет, зато будешь точно знать, что неудобно.       Роуди закатил глаза, но с места не сдвинулся. — Тебе нужна. Ты без меня это знаешь. И в лишних напоминаниях, я думаю, не нуждаешься. Так что не уходи от ответа.       Какой бы ситуация не казалась страшной, страшнее ее делала реакция человека, который всю жизнь кричал судьбе злодейке «На, сука, выкуси» и делал очередной финт ушами, которого не согнули пески Афганистана, чье сердце, почти буквально выдирали из грудной клетки, кто на собственном горбу нес ядерную боеголовку. Энтони Эдвард Старк боялся. Не во снах, не в глубинах подсознания, не в хватке панической атаки. Боялся в живую. В обычный день. Такой же, как и череда остальных. Не отличающийся потому что он уже мало мог что сделать.       Тони закусывает губу, трет лоб, нервно сглатывает. Еще десять минут назад казавшиеся сильными руки, которыми он вращал колеса каталки, дрожали. Голос тоже дрожал, даже сильнее чем обычно. И ни одна из этих деталей не скрылась от Роуди, который с не меньшим страхом вслушивался в сбивчивую речь друга: — Нет. Ни одну из трех. Слишком мало информации о том, что было до. Проще было бы создавать ее заново. Но в конце концов я не генетик и не микробиолог. Я не могу с нуля создать ее. Может быть я и знаю эти науки, но в них я и в половину не так хорош, как в физике или инженерии. А переливание меня убьёт. Сыворотка черных вдов является «сывороткой» только для тех, у кого отсутствует y-хромосома в генетическом коде. В противном случае это яд. Кровь Роджерса это вообще яд для всех. В ускоренном порядке развиваются гемолитическая анемия и гемотрансфузионный шок. Купировать это состояния не удастся.       Снова повисла тишина. На этот раз вязкая и липкая от страха. Она забиралась куда-то под кожу. Первым с этим чувством справился полковник: — А Барнс?       Старк развернул коляску обратно к Роуди. — А что Барнс? Здесь все куда сложнее. Его сыворотка ни на ком не тестировалась. Пока анализы не показывают агрессивных антител, но есть вероятность, что я пока просто не могу обнаружить этого. Понимаешь, у Роджерса этих антител ни разу не обнаруживали до прошлой недели. А люди умирали и без этого знания.       Роудс ненавидел говорить с Тони на серьезные темы. Особенно сейчас, когда ни один из них не мог снизить градус эмоций, за счет повышения градуса алкогольного. Утешать он умел слабо, но это и не требовалось. Последнее что нужно было нужно сейчас гению это жалость и утешение. Только еще больше бы расклеился. Смена темы прозвучала до ужаса неловко: — Знал бы, что Романофф — суперсолдат, никогда бы не пытался бы ее перепить. — И мы бы упустили столько чудесных воспоминаний. Ладно тебе, Клинт вон всегда знал кто она, а перепить ее до сих пор пытается, — слабо ухмыльнулся Старк, на периферии сознания думая о чем-то еще. — Не так уж и много этих воспоминаний было касательно меня. Наташу пытались перепить все кроме Роджерса и Бенера. Так что мои даже самые ужасные выходки не сравнятся с тем, как кто-то умудрился поменять резинку от повязки Фьюри на черные стринги. Причем так, что он это не сразу заметил. — Мне кажется это была сама Нат. Так сказать, ради поддержания спортивного интереса, — улыбается Тони, вспоминая как удивился Ник, обнаружив что он весь день проносил на голове, — Но открою тебе маленькую тайну. Суперсолдат вполне себе можно споить либо чистым этиловым спиртом, либо не слишком крепким метиловым. Он для них безвреден. Ну по крайней мере, коньки они от него точно не откинут и с отравлением лежать не будут. — Я еще не настолько обезумел чтобы предлагать Романофф метил вместо водки. — Мне кажется он бы на нее не особо повлиял даже без сыворотки, — доверительно говорит Старк, — Барнс таких ужасов понарассказывал о России. Правда, по-моему, это больше для него была ностальгия. Ну да не суть, какие-то русские солдаты купили бутылку паленой водки. Не знали они что она на метиловом спирте. Распили на троих бутылку. Тем же вечером их в морг и отвезли. Вскрытие отложили до завтра, патологоанатом уже ушел. Утром врачи приходят, а со всех остальных трупов пеленки были стянуты, а эти трое под этими пеленками синхронно храпят. — Нда — протяженно выдохнул Роудс, окончательно что-то для себя понимая, — Загадочная русская душа… Таким можно только родиться. — А мне кажется, это больше философия жизни такая. Вот монахи Шао-Линь живут по сотне лет придерживаясь своей философии. А русские метил пьют, придерживаясь своей. И если достигнешь нужного уровня просветления в этой философии. Будешь мир воспринимать как русский, тогда и снега будут не снега, и мороз — не мороз, и метил — что этил.       От двери послышался смех. Как подошла Наташа никто из них не услышал, но это было естественно, чего еще ждать от шпионки ее разряда. — Смотрю тебя на философию потянуло, Старк. Возможно в чем-то ты и прав. Но я здесь не из-за этого. Я обещала прояснить ситуацию с Каракуртом позже. Некоторые обстоятельства сложились так что я должна поведать все сейчас. Не хочу отдельно каждому повторять. Жду через час в общей гостиной.