Привет, я Гарри - ваш сын

Гарри с ужасом чувствовал, как будто он снова вернулся в школу. Постоянный недосып; друзья поддерживают, но есть вещи, которые с ними не обсудишь; все мысли только о Снейпе. Последнее, возможно, было некоторым преувеличением на первый взгляд, но если задуматься, то всё время учебы Гарри постоянно размышлял о том, какое отношение Снейп имеет к происходящим событиям (и постоянно ошибался с выводами). А еще он очень много размышлял о Принце-полукровке перед тем, как заснуть, изучая его учебник, а ведь это было то же самое, как выяснилось! Возможно, даже чем-то более личным. Да, во время Битвы Снейп дал много информации о своей жизни, но учебник относился к тем временам, когда Снейп был таким же, как Гарри. Еще до того, как он принял метку, до того, как окончательно потерял Лили, до того, как понял, какую ошибку совершил. Время когда он был просто… человеком. Обычным парнем, хотя и не без доли гениальности в зельях и темных искусствах, учеником Хогвартса, частью нелюбимой и нелюбящей семьи, одиночкой даже среди толпы. Наверное, это звучало глупо, но Гарри восхищался Принцем потому, что чувствовал их похожесть между собой. Он был уверен: они поняли бы друг друга, случись им встретиться и поговорить. Поэтому он был так поражен, когда узнал, кому принадлежал учебник. Но потом, когда он просматривал воспоминания, он понял, что не удивлен. В тот момент, когда Снейп яростно обвинил его в воровстве заклинания, Гарри окончательно перестал видеть в нем школьное пугало и сального ублюдка. Да, он считал Снейпа ублюдком, но совершенно по иной причине. Но он часами, снова и снова, думал: я понимал Принца. Что же случилось, если он стал таким, как Снейп сейчас? И когда воспоминания оказались у Гарри, пазл просто будто сложился. Всех, кто погиб в Битве и раньше, было мучительно жаль. Но Гарри боялся даже представить себе, что было бы, если… Если бы тогда они не нашли в кармане у отключившегося Снейпа фиал с зельем. Если бы Гермиона не встала на сторону Гарри и не настояла на том, чтобы влить зелье в Снейпа, хотя Рон был просто в шоке от того, что они планируют «спасать ублюдка». Если бы Снейп ошибся, когда варил зелье, или не учел бы чего-то или просто решил бы не варить его. Колдомедики вообще не поняли, как он выжил, то есть решение было по сути своей экспериментальным, и Гарри сомневался, что при всей академичности Снейпа тот проводил какие-то предварительные тестирования. И ведь до недавних пор Гарри сам не смог бы ответить, зачем ему было всё это нужно. Он просто хотел, чтобы Снейп выжил. Чтобы он жил. И лишь в последние дни Гарри понял, что он нуждался в Снейпе. Рядом с собой. Вот только он всё испортил. И даже сам толком не понял, как. В каждый момент времени ему казалось, что он делает всё правильно, а потом он вдруг очутился посреди дома Снейпа, лежа на Снейпе, ощущая влажное пятно в своих штанах и еще одно — на рубашке, а после — Очищающее и неловкость, неловкость, неловкость, которая повисла в воздухе и сделала его похожим по консистенции на деготь. Он пробормотал какую-то глупость, хотя он хотел сказать совершенно другое, сделать совершенно другое, но всё в Снейпе, который еще пару минут назад был Северусом, говорило, что он ошибся. Он понял всё неправильно. Он сделал всё неправильно. Версия, которая приходила в голову, была глупой, но Гарри не знал, что еще и думать. Может ли быть такое, что влечение, которое возникает у мужчин к мужчинам, это еще не всё? Может ли это оказаться ошибкой? Сам Гарри никогда не ощущал подобного совпадения и единения ни с одним человеком, хотя они всего лишь кончили от фроттажа в одежде. Но ведь для Снейпа, судя по всему, всё было иначе. Возможно, тот понял, что несмотря на интерес к Гарри — тут ему не могло показаться, просто не могло, не было ни единой причины больше идти в бар, приглашать его потанцевать и отвечать на… все движения, — на самом деле, мужчины — это не то, что нужно? Мог ли он осознать, что ошибся? Тем ужаснее был тот факт, что сам Гарри был абсолютно уверен, что он-то не ошибся точно. Но других идей у него уже не было. Итак, его влекло к Северусу Снейпу, который, в свою очередь, окончательно понял, что его интересуют только женщины. Прекрасно. Скитер бы на Поцелуй согласилась за такую статью. Как бы там ни было, сейчас Гарри не мог просто всё бросить. Нужно было закончить историю с его родителями, а без Снейпа тут было не обойтись. Гарри начал собираться, стараясь не думать, как он переживет этот день в нескольких метрах от Северуса. Северус, в свою очередь, был совершенно не удивлен тем, как всё обернулось. Поттер сделал что-то, не подумав предварительно — тоже мне, новость. Понятное дело, когда у Поттера кровь вернулась к мозгу, он ужаснулся от того, что только что кончил в объятиях своего самого страшного школьного кошмара. Но вообще, дурное дело не хитрое. Вряд ли для Поттера это было таким уж необычным. Вряд ли Поттер вообще помнит имена всех, в чьих объятиях он кончал, верно? Подумаешь, сходил в бар, выпил, пообжимался, кончил. Звучит как типичная интрижка для кого-то вроде Поттера. Было глупо думать иначе. Было глупо думать, что это может быть чем-то… уникальным. Северус никогда не был уникальным. Только не в том, что касалось отношений. Это стало очевидным еще в юности, когда одноклассник, герой его смущающих снов, ясно дал понять, что не хотел бы иметь с ним ничего общего. Что ж, у него оставалось время для зелий. Для всего, что он любил. А потом появился Поттер, и всё его время стало занято Поттером. Но в обратную сторону это никогда не работало, и уж точно не начнет. Он ненавидел себя за все эти ошибки. «Вы смеете использовать против меня мои же заклинания?» Рассказ о пророчестве. «Грязнокровка!» Всё смешивалось и перетекало одно в другое, и уже было не разобрать, где он первый раз повернул не туда. Эмоции, эмоции. Он всю жизнь пытался подавить их, но они всё равно выходили наружу. Он ненавидел себя за эту нестабильность. И Поттер видел всё это. Северус считал, что невольно обнажил свою душу перед Поттером, и кем надо быть, чтобы ответить вот так? Но Поттера нельзя винить. Это всё Северус. Он никогда не заслуживал чего-то хорошего. Поттер лишь подтвердил это. Ошибкой было ожидать чего-то иного. Северус в который раз за последние несколько часов повел плечами. Спина болела после удара об пол с Поттером в довесок. Но Северус твердо решил, что Обезболивающее пить не будет. Само пройдет, а пока лучше помнить о собственной глупости. Об идиотских идеях. Боль в спине — не самая плохая плата за такой опыт. Осталось пережить последний день в нескольких метрах от Гарри, и всё будет кончено. В нескольких метрах от Поттера. Конечно. Гарри встретил друзей рядом с домом Снейпа. Снова идти к ним с утра и сидеть на кухне под подозревающим взглядом Гермионы сил не было, к Снейпу приходить раньше точно было плохой идеей, поэтому он томился дома, пока наконец не пришло время для отправки. Северус открыл дверь, стараясь не смотреть на Поттера. Гарри прошел в дом, украдкой взглянув на Снейпа. Но внезапно выяснилось, что план на день меняется. — Я счел, что данных для дальнейшей работы без вашей помощи достаточно, и сварил следующий образец. Предварительные тесты сработали, как нужно, и мыши больше не умирают, — сухо произнес Снейп, кивнув в ответ на приветствие Гермионы. — В связи с этим я предложил бы перейти к испытанию на мистере Уизли, и если всё пройдет успешно, сегодня к вечеру вопрос будет решен. Следующие три вопроса прозвучали одновременно. — Сэр, а вы уверены, что под Стазисом оно успешно сохранило свои свойства со вчерашнего дня? — это, конечно, Гермиона, которая уверена, что Снейп варил зелье, пока они были на вечеринке. — В каком смысле «если пройдет успешно»? — это Рон, который и так паникует при виде Снейпа, а тут новые поводы переживать. — Почему Рон? — это Гарри, который не может сдержать удивления. Снейп проигнорировал Гарри и Рона, а Гермионе сухо ответил: — Я уверен, что всё сработает, как нужно. Гарри понимал, что Снейп намеренно не стал уточнять, что вчера он никакое зелье не варил. Потому что весь вечер он провел… Ну, известно где. Но испытание на Роне? Да, идея им сейчас работать со Снейпом была, возможно, не самой удачной, но Гарри был уверен, что ради результата он сможет как-то перетерпеть. А вот паника Рона, кажется, нарастала с каждой минутой, хоть тот и старался не подавать виду. Переводя взгляд с одного присутствующего в комнате на другого, Гарри заметил, как Снейп странно передернул плечами. Вроде бы такого движения раньше за ним не водилось. На его лице при этом проскочила гримаса не то боли, не то неудовольствия. Внезапно Гарри сложил два и два. То есть Снейп после того, как осознал свою ошибку, всю ночь варил зелье, тестировал его, и даже не отвлекся, чтоб унять боль в спине после удара об пол. Это могло значить только одно: Снейп был по прежнему влюблен в его мать. Гарри понимал, что Снейпу вряд ли достанет наглости и низости разрушать союз его родителей, если память вернется к ним обоим полностью, но прошедший вечер явно вернул все чувства на круги своя. Это бред! Как кто-то, от чьего запаха так сносит крышу, кто так отвечает на самую мимолетную ласку, может быть настолько не заинтересован? Гарри понимал, что его надежды на то, что он всё же сделал неверные выводы этим утром, тают с каждым часом, но он просто не хотел верить, что всё пошло настолько не туда. Что ж, был только один способ узнать. — Сэр, мы можем кое-что обсудить? Снейп по-прежнему не смотрел на него. Гарри решил, что можно попробовать иначе: — Гермиона, ты не могла бы сделать чай или еще что-то такое? Если профессор позволит, конечно. Нам предстоит ответственный этап, возможно, стоит немного выдохнуть перед тем, как начать. Он так надеялся, что Гермиона поймет его, и она сделала всё абсолютно правильно. — Сэр, вы ведь не против? Мы будем аккуратны, Рон мне поможет. Думаю, настроиться нам и правда не повредит. Снейп устало махнул рукой, и понятливая Гермиона не стала переспрашивать, а просто утащила Рона в сторону кухни. Гарри понял, что смотреть на него сегодня не планируют, и решил, что делу это помешать никак не должно. — Сэр, мы ведь говорили о том, что лучше испытывать зелье на мне, а не на Роне. Снейп по-прежнему молчал, глядя в сторону. — Черт, я… — Гарри понимал, что это не лучшая идея, но он должен был убедиться. — Просто скажи мне. Я неправильно всё понял, да? Тебя это… не интересует? Ты передумал, Северус? Снейп вскинул голову, бросив быстрый взгляд на Гарри. Было понятно, что Поттер не отстанет. Хоть и странным было то, что он считает нужным прояснять что-то после случайного неловкого секса со случайным человеком, Северус счел, что лучше обозначить все точки над i. Чтоб Поттер понял, что подобные идеи стоит реализовывать с кем-то, чьи интересы подойдут. С кем-то, кого устроят случайные связи. — Мистер Поттер, — акцентировал он обращение, — если вам так нужно прояснить, то неверное понимание явно было с моей стороны. И да — меня это не интересует. Это не то, что могло бы быть мне интересно. Я надеюсь, что к этому разговору мы больше не вернемся. Если же вы считаете, что лучше Уизли справитесь с тем, чтобы лежать бездыханным, извольте. Только помните, что зелье может и не сработать. — Полагаю, за ночь вы всё детально изучили. — Мне определенно нравится идея напоить вас Живой Смертью, Поттер. — Так начинайте! Снейп развернулся на каблуках и стремительно двинулся в сторону лаборатории. Гарри бросился за ним. Невероятно, как они могут раздражать друг друга с одного слова! Гарри понимал, что это не вина Снейпа, что всё так сложилось, но он всё равно безумно злился. В лаборатории он увидел два больших фиала, которые стояли рядом. Снейп достал с одной из полок два небольших стакана и осторожно отсчитал несколько капель из одного фиала. — Шестнадцать? — переспросил Гарри, который старался ничего не пропускать. — Да, Поттер, доза для среднего взрослого, — сухо ответил Снейп, закрывая фиал и откупоривая второй. — Тут достаточно трех капель. Пейте, Поттер. Гарри взял стакан и опрокинул содержимое в рот. Тут же он камнем упал на пол, и Северусу пришлось, укоряя Поттера за непредусмотрительность относительно места употребления зелья и себя за принципиальность относительно спины, подхватить Поттера за поясницу и плечо. Прикосновение было определенно не тем, что помогало сохранять спокойствие. Слишком легко было вспомнить вчерашние музыку, танец, движения, а затем и другие движения, которые так логично следовали дальше. Поттера нельзя было назвать легким, и радуясь поводу разорвать контакт, Северус осторожно опустил его на пол. Северус не стал говорить Поттеру, что он предпочел бы проверить всё на Уизли, чтоб лишний раз не видеть, насколько сильно он был безразличен Поттеру вчера. Достаточно было понимать это, а прочитать в мыслях, отчетливо, без прикрас, было бы чересчур. Но Северус решил, что это будет частью платы за опыт. Сейчас он увидит, каким жалким он был, и избавится, наконец, от дурацких мыслей о том, что он мог быть интересен Поттеру хотя бы на эти несколько дней. Случайная связь. Он взял второй стакан, и стараясь не думать о том, что именно делает, наклонился, приоткрыл рот Поттера и влил туда зелье. Быстро распрямившись, он направил палочку вниз и произнес: — Легилименс! Если у бодрствующего человека мысли кружились водоворотом, то сейчас у Поттера в голове всё было спокойно и на своих местах. И Северус не мог, просто не мог пройти мимо. Хотя самого факта простого воздействия на память должно было быть достаточно для проверки, он заглянул в ту часть памяти, где была информация о последних днях. Перебирая обрывки мыслей, он искал и знал, что найдет. Протянутая ладонь. Кофе. «Удивительно, что вы можете мне доверять». Случайный взгляд на застегиваемую пуговицу у воротника. Смех. «Если чисто теоретически предположить, что ты всё-таки не ошиблась». Волосы летят в воздухе. Взгляд черных глаз. Музыка. Прикосновения. Вкус кожи. Запах. Северус впервые в жизни не удержал мысленный контакт. Ошеломленный, вернувшийся в настоящее, он смотрел, как Гарри приподнимается на локте, оглядываясь вокруг, потом быстро встает, хватает фиалы и движется к выходу из лаборатории, обходя Грейнджер, которая появилась в проеме, левитируя за собой поднос с чайником и чашками. Гермиона несколько раз безуспешно попыталась окликнуть Гарри, но услышала только хлопок входной двери. — И что здесь произошло? — Рон тоже появился на пороге. — Зелье сработало, сэр? Северус кивнул, не в силах говорить. Могло ли быть правдой то, что он только что увидел? Гарри всё это время пытался… — Сэр? — Скорее всего, он направился к своим родителям, — смог проговорить Северус, не в силах в это время перестать снова и снова проживать тот момент, когда Гарри прижимался к его бедрам в последних резких движениях. Сейчас эти мысли, увиденные с другой стороны, будто получили право на существование, и он вновь вспоминал то, о чем этой ночью запретил себе даже помышлять. — Сэр, мы должны аппарировать за ним! Скорее, пойдемте! Северус постарался вернуться к реальности. Девушка была права. Поттер может натворить что угодно. Северус был в шоке от идеи, которая вертелась в этой голове последние несколько часов: что он мог так долго ходить с Поттером вокруг да около, а потом вдруг решить, что он, так сказать не по этой части. Но Поттер этим бредом основательно себя отравил, и его собранность явно была на нуле. Практически выбежав из дома вместе с Уизли, Северус схватил их за плечи и аппарировал к тому дому, где жил Джеймс. Пока они втроем двигались к нужной квартире, Рон несколько раз пробормотал заклинание, и Северус с удивлением понял, что его одежда вновь магически скрыта под более подходящей личиной. Чувства стиля, конечно, у Уизли не было, но любая магловская одежда сейчас была удачнее мантии. Что ж, возможно, Уизли был не так уж безнадежен, особенно после того, как получил опыт аврора. Северус довел Уизли до квартиры Джейма. Дверь была приоткрыта, но внутри никого не было. Легкий холодок тревоги почему-то пробежал по позвоночнику Северуса. — Сэр, думаю, всё прошло хорошо, поэтому их здесь нет. — Аппарируем отсюда. Уизли, отвлеките внимание на всякий случай. Рон наложил нужные чары, и сразу после Северус снова аппарировал их. Короткая пробежка до нужной квартиры, и вновь открытая дверь, из-за которой слышатся голоса. Северус распахнул дверь первым. Перед ним стоял Джеймс Поттер, по отвратительному обыкновению запустивший руку в волосы и отчаянно смотревший напротив, где стояла Лили. Ее же взгляд был устремлен вниз. На полу абсолютно неподвижно лежал Гарри.